Он мне не муж

Глава 7

Кристина

— Дорогие мои любимки, — подхожу к родителям и сажусь перед ними за стол, отвлекая их от работы, которую они даже на ночь берут.

Я вообще не понимаю, когда эти двое спят и когда успели меня заделать. Это ведь невозможно с их плотным графиком.

— Кристин, давай мы доделаем то, что должны и тогда поболтаем обо всём, что тебе нужно? Важный отчёт, — указывает на документы папа. — Или то, что у тебя очень-очень важно?

— Очень-очень важно, пап! — поджимаю губы и включив взгляд котёнка, смотря на него жалостливо. — Супер важно!

Мне уже через пару часов уезжать. А вчера приехав домой, застала родителей уже спящими. Будить не стала. Была вся на взводе.

И мне сейчас срочно. Очень срочно надо отпроситься. И чувствую я, что шанс, что всё выйдет — всего один процент. Зная своих родителей, они вряд ли меня куда-то отпустят с незнакомым человеком и на несколько дней.

— Тогда говори, — мама снимает очки и складывает руки домиком. — И желательно быстро!

— Моя новая подруга попросила меня помочь ей, — тараторю, стараясь придавать своему голосу естественности. Только не думаю, что у меня получается. — У неё свой ресторан и она просила помочь, — лгу, за что мысленно себя по голове бью.

— Ну едь, — недоумевает мама, переглянувшись с папой. — Помоги.

— Это не на один день, мам, — догадываясь, почему она так быстро согласилась, добавляю. — На три дня и две ночи, как минимум. Выездной банкет.

— Тогда не едь, — придерживается того же тона.

— Мам, но я уже обещала.

— А не надо обещать, не получив разрешение родителей, — поддерживает родительницу её муж.

— Мам, пап! Но я уже взрослая. И сама могу решать, куда и с кем ходить! — восклицаю обиженно.

— Взрослая, — соглашается мама, смерив меня фирменным взглядом всех родителей. — Но когда что-то происходит, то ты сразу к нам с папой летишь.

— Ты так вы мои роднули. К кому мне ещё лететь? — недоумеваю, цыкнув языком. — Вы хотите, чтобы я со своими проблемами к соседям или дедушке с бабушкой шла? Ну смешные! Ужас!

— Нет, ты никуда не едешь! — в один голос заявляю родители и я даже ногой топаю на их упрямство.

Видно блин, что мы родня. Все трое упёртые до чёртиков и уступать друг другу не собираемся.

А мы ведь надо! Я должна помочь Виктору и Розе! И утереть нос этому Данчику-бананчику.

— Поддерживаю, — поднимает вверх большой палец папа. — Сиди дома. Хочешь банкет устроить? Прошу в наш отель. Постояльцы будут не против позавтракать, пообедать и поужинать на природе.

— Ну, пап!

— Тема закрыта, Кристина! — ударяет он кулаком по столу. — Никаких помощей друзьям с ночёвками! А если так хочешь, то езжай к Розе или Маше! К ним мы тебя пускаем без каких-либо возражений и претензии. Хоть на неделю ночёвок, главное, чтобы тебя оттуда потом не выгнали. Да и нас…

— Маша тоже едет туда! — решаю применить последний аргумент в свою защиту.

— Чего?! — у папы глаза округляются и он хватается за телефон. Быстро набирает своего дядю, отца Маши, решив меня поймать на обмане. — Старик, привет!.. Отпускаешь свою Машку?.. Ресторанное дело… Голова на плечах есть? Хмм… у моей её нет.

Закатываю глаза на его выражении. Она у меня есть, иначе давно бы стали бабушкой с дедушкой, в школе не была бы отличницей, а в остальном… стала бы как многие мои одноклассники. С ребёнком, с пивком и с животиком пивным.

— Маша говорит, что присмотрит?.. Хмм… — хватаюсь за слова папы, пока он разглядывает меня. — Ладно! Пусть едут тогда! Но скажи Маше, что если моя будет там буянить, то я разрешаю её электрошокером бахнуть Кристину… Где она его возьмёт? Я передам вместе со своей дочерью, — и еще перекинувшись парочкой фраз с Каримом, отключается. И обращается ко мне — Ладно! Езжай! Но каждый день по три фотографии. Что ты ела на ужин, на завтрак и на обед. И чтобы ты на фотографиях тоже была! И Маша! Хочу быть уверен, что с вами всёхорошо.

— Окей! — подбегаю к родителям и быстро целую родителей в щеку. — Мам, ты же не против?

— Нет, — мотает головой. — Если туда поедет Маша, то нет. В своё время её мама была для меня катализатором неприятностей, теперь её дочь для тебя.

— Люблю вас! — восклицаю и убегаю к себе в комнату, продолжая широко улыбаться от того, что теперь я могу уехать.

Но стоит оказаться в своём пространстве, я чётко осознаю, что теперь шанса сделать шаг назад нет. Я в руках у Сабурова. И мои родители об этом даже не знают. Не спасут в случае чего.

Чувствую, какая жаркая встреча у меня будет с ремнём, если, не дай бог, папа с мамой прознают про ложь и обман. И не только мой.

— Мои потребовали фотографии, — заявляю Маше, как только она берёт трубку. — Фотографии, где мы рядом и с едой.

— Что-нибудь придумаем, Крис!

— Мне страшно! — делюсь своими чувствами.

— Мне тоже, — шепчет подруга. — Если папа поймёт, что я всех обманула, то жутко разочаруется.

— А мои меня ещё и прибьют, — хмыкаю, уже мысленно представляя, какой гроб себе заказать. — Но надеюсьоно того стоит. И всё пройдёт гладко.

Но как всё может пройти гладко, если рядом со мной будет до ужаса самоуверенный, противный и вредный Сабуров?

Богдан

Зная девушек и их привычку опаздывать называю мандаринке время сбора на час раньше. К тому же предусматриваю то, что она из вредности может прийти не вовремя.

Но она изначально все мои планы рушила и слегка дезориентировала, поэтому приезжает в назначенное время вовремя. С точностью до минуты. Чем не на шутку удивляет.

— Я здесь, — входит она в мой кабинет, даже не постучав. И сразу же опускается в кресло.

— Паспорт, — напоминаю ей и она, закатив глаза, достаёт его и протягивает мне через весь мой рабочий стол.

Потянувшись, беру его и сразу же отдаю своему помощнику, который займётся тем, что поставит в паспортах штампы и сделает нам свидетельство о свадьбе.

— Эй! — восклицает Лапина, когда парнишка уходит. — Куда? Мой паспорт…

— Через час верну, — успокаиваю её. — В заложниках тебя никто здесь не держит.

— Ты, если что имей ввиду, что Роза, Маша и Виктор знают куда и с кем я поехала. И если что меня есть кому защитить!

— Маша с Майей. Её устранить самое лёгкое, — решаю немного поиздеваться над её самоуверенностью. — Роза и Виктор? Они всегда вместе. Можно щёлкнуть пальцем и их тоже не станет. Одним махом всех зайцев убьём. А нет свидетелей — я могу делать с тобой всё, что хочу!

— Эй! Не трогай их! — кидается она на защиту друзей.

Ожидаемо. Боиться за них, а на себя наплевать.

— Кристина, я поясню тебе сразу на берегу, — решаю всё же её успокоить и расставить все точки над ё. — Я не желаю зла ни тебе, ни твоим друзьям. В данный момент мы лишь помогаем друг другу.

— Это я тебе помогаю, — перебивает, прыснув от смеха. — А что делаешь ты для меня? Я не знаю! Где ты мне помогаешь? В чем?

— По окончанию этого месяца, если будешь паинькой я подарю тебе кое-что, что храниться в этой папке, — указываю на документы в шкафу за моей спиной.

— Что именно?

— Сюрприз.

— Не люблю ждать.

— Я знаю, — отзывается он. — Поэтому так и делаю. Тренирую твоё послушание и терпение. Тебе это пригодиться в будущем. Не всегда же прятаться за спинами родителей.

— Мне не нравится, как ты говоришь, — смиряет меня взглядом. — Слишком пафосно и уверенно.

— Будешь меня слушать — станешь такой же.

— Я и так в себе уверена.

— Нет, ты уверена в том, что у тебя есть защита, — говорю ей правду в лицо. — А уверена ли ты в себе насколько же сильно, как в защите родных? Вот вопрос.

— Говоришь, как мой папа, — начинает злиться на правду. Но это один из этапов её принятия.

— Хорошо, — встаю из-за стола, улыбнувшись от вида обиженной девочки. Ещё и губу забавно выкатывает. И не наигранно. Она такая. — Можешь называть меня тогда папочка, мандаринка.

— А может папик? — предлагает она и я начинаю громко хохотать, представляя, как её из милого ротика может вылететь это обращение в мою сторону.

Наклоняюсь к ней и шепчу на ухо, вызывая мурашки по всему её телу.

— Для тебя, мандаринка, кто угодно. Хоть Данчик-бананчик, как ты меня при Розе называешь, — и выпрямляюсь. — Мне даже нравится… Так меня ещё никто не называл. Придумаешь ещё что-нибудь?

— Знаешь, — заговаривает она, взглянув на меня иначе. С какой-то добротой и улыбкой даже. — А ты не такой ужасный, как показался изначально. Даже обычный. Виктора мне напоминаешь. И после вчерашнего, я тебя не боюсь. Ты может быть и крутой, но Майя говорит, что ты добряк ещё тот.

Возможно сестра и права. Но я себя добрым не считаю.

— У нас остался один важный вопрос, — игнорирую её “комплименты” и открываю для ювелира дверь, впуская его в свои кабинет. — Кольца обручальные.

Старик, давний знакомый Медлякова, вместе со своим сыном — преемником его мастерства, вносят в мои кабинетсундуки с десятками авторских свадебных колец.

Когда-то мужчина сделал браслет для моей матери, который сейчас носит на своей руке Майя.

— Мне выбирать? — спрашивает Лапина неуверенно. — Ты мне даёшь выбор?

— Мне сойдёт любое кольцо, — отвечаю ей, отойдя в сторону и пропустив её вперёд. — А для девушек это принципиально в каких-то случаях.

— Ладно, — отзывается и, встав, идёт к моему столу, где расположился ювелир. — Ты тоже иди сюда. Надо, чтобы и на твоей руке смотрелось всё эстетично.

Около часа Кристина выбирает кольца, а я занимаясь своими привычными делами в телефоне, также участвую и в процессе выбора, видя, как девушке важно это.

— Нет, ну красота, да? — в который раз спрашивает Кристина, разглядывает своё кольцо и поднимая мою руку. — Мне, кажется, смотрится очень круто и солидно. Сразу видно, что я жена богатого мужчины. И что ты на мне не экономишь.

— То есть тебе уже не противно от мысли быть моей женой? — подкалываю её, вспоминая её вчерашние слова, когда она узнала, что будет играть роль моей жены.

— Ну я же не знала, что это будет так круто, — закатывает она глаза. — Кольца авторские. Все вокруг смотрят на меня, как на богиню. Да, и сам супруг ведёт себя как джентльмен. Плюс ко всему… — поднимает вторую руку и показывает заколку на волосах. — Плюс ещё и это. Было приятно. И мне так нравится.

— Тебе так понравился подарок ювелира?

— Конечно! — восклицает. — Мы с мамой часто где скупаемся, но чтобы в подарок давали ещё и заколочку просто восторг!

— Маркетинг, — хмыкаю. — Ты захочешь к нему прийти снова. Себестоимость этой заколки небольшая, а вот покупки у него ты сделаешь на гораздо большую сумму.

— Да! И пусть так! Но приятно! — придерживается своего мнения. — Пока что утро с тобой мне приносит одни радости, — озвучивает она свои впечатления. — Но карты меня об этом предупреждали.

— Карты?

— Таро, — открывает сумочку и показывает выглядывающую колоду.

Эта рыжая ещё и с прибабахом. Ну кто в такое верит?

Ну ладно… Мелкая ещё просто.

Справимся.

— Что ещё карты сказали? — интересуюсь у неё.

— Что у меня из-за тебя будут проблемы, — говорит она. — И ещё карты показали огонь, но ту карту можно читать как драка и как страсть. Сильные эмоции в общим.

— Ясно.

— Но проблемы мне предсказали не только на сегодня, — добавляет она, пихнув меня в бок и взглянув на виды за окном машины. — Так что они будут.

— Будут, — соглашаюсь с ней. — Если будешь себя плохо вести и меня не слушать.

— Буду стараться насколько это возможно, — поворачивается ко мне с оскалом.

— И да… — неожиданно вспоминаю. Хоть и не считаю её ветреной, предупредить не помешает. — Ни с кем не флиртовать, иначе скину со второго этажа. Я ревнивый.

— Я тоже, — отзывается она. — Будь паинькой, дорогой, иначе вспомню о бите.

— А я о сломанной машине.

— Да там царапина, — цокает она. — Хватит ныть, как девчонка! Будь мужиком!

— Дорогой.

— Что?

— Ты забыла добавить дорогой, — говорю ей спокойно.

— Иди к чёрту! — кидает мне и отворачиваюсь к окну, но с дьявольской улыбкой оборачивается обратно. — Иди к чёрту, дорогой!

Кристина

Мне это не нравится. Совсем не нравится.

Мне не нравится то, что мне нравится в этом отеле, с Сабуровым и в его компании. Да, колкости между нами не заканчиваются, но мне, чёрт возьми, становится приятно с ним обмениваться какими-то фразочками и получать такие же в ответ.

Но больше всего мне не нравится то, что мне нравится какой Богдан Сабуров сегодня. Обходительный, вежливый, спокойный и совершенно меня не провоцирует.

Но при этом чувствуется, что вся власть в его руках. И как бы я ни пыталась её отвоевать — всё равно он на шаг впереди. И мне нравится быть за его спиной.

Знаю, что слишком много слов нравится, не нравится в моей речи, но сглаженной и умно я сейчас думать не в состоянии.

Злюсь на свою натуру, которая с лёгкостью подстраивается под все обстоятельства. Точно от папули досталось. Тот под маму вечно подстраивается, а я теперь под бананчика?

— Что скажешь? — спрашивает меня Богдан, первой впустив в номере.

— Оценка номеру три из пяти, — профессионально отзываюсь и даже начинаю себе свою маму напоминать. — Девушка на ресепшене вообще как будто её попросили за стойкой постоять. Я бы уволила. Номер красивый, уютный, но… — провожу пальцем. —… пыль! Тройка только из-за панорамных окон и прекрасного вида. В основном номер маленький. Одна спальня, туалет с ванной и гостиная. Мне не нравится. Но здесь мне выбора не предоставляли.

— У твоих родителей лучше? — ставит свои и мой чемодан в сторону.

— Мама следит за всем, — пожимаю плечами, продолжая оценивать обстановку. — И у них всегда чисто. Плюс, персонал подобран идеально.

— Надо будет съездить.

— Ага. Номер люкс закажи. Там ещё массаж в стоимость входит, — мечтательно советую. — Его делает один врач. Можно даже к остеопату не ходить после него. У меня когда в школе проблемы со спиной были, то только его массажами и спасалась. Плюс у него всегда кайфовые ароматические свечи, — чуть ли не губу закусываю.

— Учту, — садится он на диван и, потянувшись за бутылкой с водой, открывает её. — Расклад такой, Кристина. Я сплю в спальне, — указывает он на комнату за своей спиной. - Ты можешь присоединиться ко мне, а можешь спать на диване, — хлопает по нему.

— Чего?!

— Паспорт, — отдаёт мне мой документ и я открываю его на первых страницах, проверяя мои ли. Но благо это именно мой. Даже царапинка на фотке.

— Я не буду спать на диване, — заявляю ему с вызовом и руки на груди скрещиваю.

— Тогда вместе на кровати, — разводит он руками. — Твой выбор.

— Вообще-то…

— Вообще-то ты мне жена. Имею право спать в кровати на супружеском ложе, — перебивает меня.

— Смешно, — закатываю глаза и прячу паспорт в сумочку. — Я посмотрю на твоё поведение. Заслуживаешь ли ты то, чтобы видеть меня спящей. Но знаешь, я не из гордых. Могу и на диване. Могу вообще ночь не спать!

— А это плохо. Убьёшь организм. Ночью спать надо, — отчитывает меня, будто родитель. — Я проконтролирую это.

— Не надо ничего контролировать!

— Кристина, голос на тон ниже, — медленно поднимает на меня опасный тигриный взгляд. - Я тебе мама с папой, чтобы терпеть это. В ответ гаркнуть могу. И не только прикрикнуть, но и наказать.

— Занимайся своей жизнью, а не моей! — делаю шаг к нему, показывая, что ни черта не боюсь. Боюсь вообще-то, но он не увидит и не почувствует это никогда. — Я сама буду решать, как и что мне делать.

— И что ты хочешь в данный момент?

— Переодеться! — заявляю и начинаю стягивать свою одежду, прямо при нём. Пусть не думает, что он король мира! Я тоже кое-что могу. И уверенность мою он ещё увидит.

Но Богда лишь с вызовом смотрит на меня и не уходит. Рассматривает новые оголённые участки моего тела. И я начинаю благодарить маму, которая заставила меня надеть спортивные трусы-боксёры и топик. Но… их то переодеть тоже надо.

Уже собираюсь прекратить ломать комедию и сдаться, но меня спасает помощник Сабурова, который входит с какими документами и, увидев меня полураздетую, с закрытыми глазами идёт в спальню, а Богдан за ним, плотно закрыв дверь за ними.

— Ну и слава богу! — подхватываю свои вещи, чемодан и спешу в ванную комнату.

Богдан

— Ваш паспорт, — отдаёт мне Алексей мои документ, в котором ставил штамп о браке, как и в паспорте Лапиной.

— Прекрасно!

— Готовить документы о разводе? — деловито интересуется.

— Нет, — мотаю головой. — Готовь пакет документов мой супруге на фамилию Сабурова. И брачный контракт, — деловито ему раздаю приказы.

— Вы останетесь с ней в браке?

— Да, — отвечаю, а на лице появляется улыбка. — Останусь.

— Брачный контракт в вашу пользу? Подстраховать вас со всех сторон?

— Нет, всё на равных, — говорю ему. — В случае развода дети останутся с ней, но я буду иметь право видеться с ними, когда хочу и где хочу. Это важный пункт.

— Вы и детей собрались от неё завести? — странно поглядывает на меня.

— Заводят кошку, Алёша. А детей… — замолкаю, не решаясь продолжить. — Иди, занимайся делами. Через три часа контракт должен быть готов. Пакет документов до конца выходных.

— Есть.

— Дорогой, ты там мне изменяешь с помощником? — кричит Кристина.

— Только в твоих извращённых мечтах, милая! — отзываюсь, а перед глазами её полуобнажённое тело.

Что я себе там говорил? Не трону девчонку? Беру свои слова обратно.

Я её трону.

И совсем скоро.

Но не в этом отеле.

Здесь мы её подготовим.

Если она сама вновь не испортит мои планы.

Опыт детства, неудачный пример со стороны моего «отца» и, наверное, всё же хороший пример со стороны матери — дали мне огромный толчок в дальнейшую жизнь.

Отец избивал и всячески унижал маму, но та никогда не сдавалась. После их смерти я многое осознал и принял. Понял то, что самые сильные в этом мире не мужчины, как все считают. У тех лишь физические способности, и то не всегда.

Настоящая сила в женщине. В её духе, характере и том, как она переносит каждый этап своей нелёгкой жизни.

Именно поэтому я построил свой бизнес именно на женщинах. На их талантах и необыкновенной сущности, способной творить то, чего мужчины не могут.

Я могу с уверенностью назвать себя женским фанатом номер один. Да, я не идеален и иногда могу ошибиться. Но я преклоняюсь перед противоположным полом. Перед каждой достойной женщиной.

Но эта рыжеволосая мандаринка рядом со мной начинает меня сводить с ума. Её капризы и самоуверенность я могу стерпеть. Каждый день имею дело с десятками женщин. Но то, как Лапина себя подаёт, как она умеет ловко переключаться из своей настоящей сущности в ту, которая требуется в данный момент, — просто космос, как сказала бы моя племянница.

Я не могу сдержать себя, чтобы не восхититься. Да, я делаю ей замечания и чему-то пытаюсь научить, но в остальном я очарован и заворожён маленькой юной принцессой.

И сейчас, глядя на свою жену в чёрном атласном платье в пол с вырезом до середины бедра, я не могу сдержать ни своей улыбки, ни своего восторга.

Поэтому подхожу к своей даме и, попросив её дать руку, аккуратно касаюсь нежной кожи.

— Выглядишь сногсшибательно.

— Ты что-то натворил? — прищуривается она. — Подлизываешься?

— А если и так, — отпускаю её руку, на которой она носит кольцо. Обручальное кольцо, которое кажется ей фиктивным. Но оно настоящее. Есть и будет. Всегда.

— Не смотри так на меня, — просит, округлив глаза, пряча за этим своё смущение.