Оковы вечности

Отец обеспокоенно продолжили, и в его голосе звучала та редкая нотка тревоги, которую я научилась распознавать:

– Официально он прибывает для укрепления дружбы. Но я думаю, что он каким-то образом прознал о нашем намерении на празднике подписать пакт о перемирии с Горнеттом. От чего он, понятное дело, совсем не в восторге.

Остальные шесть князей задумчиво закивали. Их лица тоже выражали тревогу.

Я сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями, и задала вопрос, который давно вертелся на языке:

– А что за это время удалось выяснить об источнике черной хвори? Это действительно дело рук Первостола?

Тишина в комнате стала ощутимо тяжелее.

– Ничего конкретного, – ответил отец после паузы. – Известно лишь одно: с того момента, как появилось действенное лечение, новые случаи болезни… прекратились. Совсем.

– Что косвенно подтверждает тот факт, – вздохнул один из членов совета, – что болезнь кто-то контролирует.

Я кивнула, переваривая информацию. Молчание в комнате было красноречивее любых слов.

Слово взял русоволосый князь Купр с множеством косичек в бороде. Его голос звучал глухо и мрачно:

– Есть важная информация. Мои люди все лето и осень следят за поместьем барона Ирта. Мне доложили, что сегодня утром там видели человека, очень похожего на лорда Генри. Он в сопровождении двух людей выезжал на лошади. Но, к сожалению, след тут же потеряли.

Я резко вскинула голову, чувствуя, как предательски начинают дрожать пальцы, сжала их в кулаки под столом. Так все-таки жив… В глубине души я всегда это знала. Такие мерзавцы не умирают так просто.

– Князь Купр, вы уверены, что это он? – вырвалось у меня.

– Мне доложили, княжна Элирия, что сходство поразительное. – Он посмотрел на меня с сочувствием. – Сейчас мы досматриваем все корабли, отходящие от наших берегов, все посты на границах предупреждены. Если это действительно он, он еще в княжестве. Мы его найдем.

Я кивнула, но внутри все клокотало. Генри жив. И где-то рядом.

Отец громко откашлялся. Я заметила, как от гнева побелело его лицо.

– Этого подлеца надо поймать. Любой ценой.

– Сталеслав, ты же понимаешь, – мягко, но твердо возразил седовласый князь Паллад, отвечающий за суды и правопорядок. – Даже если мы его схватим, нам не дадут его допросить, а тем более судить и казнить. Герцог Генри Дирт – не наш подданный. Это прерогатива Первостола, в крайнем случае Астготии.

– Это если они узнают, – прошипел отец, и в его голосе прозвучала такая холодная решимость, что я невольно поежилась. – Все считают его без вести пропавшим, пусть так и останется.

В комнате повисла напряженная тишина.

– В общем, – отец устало потер виски и обвел взглядом всех присутствующих, – До бала у нас всего две недели, нужно морально подготовиться к визиту Тертерона. И поймать уже этого мерзавца, и тут же сообщить мне лично. Это первоочередные задачи.

Расходиться никто не спешил. Совет перешел в бурное обсуждение способов поимки Генри – каждый предлагал свои варианты, спорили, жестикулировали.

А я смотрела на стену. Туда, где висела большая, искусно выполненная карта нашего континента – Амарона. Наше небольшое процветающее княжество на севере, зажатое между морем, лесом и горами. Ниже – наши соседи – Царство вечных туманов и Горнетт. А южнее, занимая всю середину, – Терлианская империя, распространившая свое влияние на весь Амарон после Седой войны. И пытающаяся изо всех сил сохранить власть над некогда независимыми странами.

К тому же у нас добывается вериллий, из которого создают каффеусы, необходимые для бессмертия.

Меня лишь недавно допустили к Совету. Но даже мне, неопытной в политике, было ясно, что интерес Тертерона к стратегически важному княжеству не сулит ничего хорошего.

И его интерес ко мне тоже.