Подчиняйся приказам

Глава 16. Разговор

— И давно ты тут сидишь?

— М-м-м, дай подумать, — парень делано достаёт телефон из кармана джинсов и смотрит на время. — Минут десять. Может, пятнадцать, — вытягивает губы в кривой усмешке.

— Почему не спросил, прежде чем подсесть?

— Я спрашивал. Раза три примерно. Но ты так увлеклась, что ничего вокруг не замечала.

Дима ставит один локоть на стол и лениво опирается на него подбородком, вновь уставившись на меня. Повисает неловкое молчание, разбавляемое лишь негромкой музыкой и тихими переговорами посетителей за соседними столиками.

— Ты... меня как-то отследил или случайно тут оказался? — произношу, видя, что он не собирается говорить. А мне становится неловко от этого молчания.

— Случайно. Но я ждал твоего звонка. И не дождался... Хотелось бы узнать почему.

Он наклоняется ближе ко мне, но нас всё-таки спасительно разделяет столешница.

— Моё сердце, увы, занято. Поэтому и не позвонила.

Чёрт, было бы замечательно, если бы Яр приехал прямо сейчас. Чувствуя себя как мышка, загнанная в ловушку, начинаю убирать книгу в сумку. К счастью, замечаю официанта. Он приносит терминал, я расплачиваюсь, встаю. Беру свою куртку с вешалки, стоящей позади столика.

Дима тоже встаёт.

— И кем же оно занято? Парнем? Или, может быть, мужем?

— Ой, мой муж — прекрасный человек. Мы любим друг друга давно, и у нас в отношениях идиллия. Моя подруга не знала, что мы с ним расписались, поэтому мне пришлось при ней взять твой номер. Извини, если дала ложную надежду.

Я нервничаю. У меня потеют ладони. А когда я переживаю, начинаю нести всякий бред.

Парень стоит рядом, лениво засунув руки в карманы, и ухмыляется. Напряжение буквально витает в воздухе. Надеваю куртку, пытаясь быстрее сбежать.

— Настолько идиллия в отношениях, что ты даже кольцо не носишь? — выгибает бровь, наклоняясь ко мне ближе. Его лицо буквально в десяти сантиметрах от моего. Испуганно раскрываю глаза, не знаю, куда деться. Позади меня стена, впереди Дима, преграждающий выход, а по бокам диваны.

Глянула на свою руку. Твою мать. В универе я так и продолжаю снимать кольцо, чтобы никто из одногруппников не шептался. А сегодня после пар забыла его надеть. Если Яр увидит, что я без кольца, наверняка мне жизнь сахаром не покажется.

— Скажи, ты меня обманываешь, потому что я тебе внешностью не понравился? Или я недостаточно настойчив был в нашу первую встречу?

Дима наклоняется ближе. Я отодвигаю голову назад, но упираюсь лопатками в стену.

— Девчонкам ведь нравятся настойчивые парни, верно? — выдыхает мне практически в губы.

Мелькает мысль опрокинуть на него стоящую рядом вешалку, но быстро понимаю, что она тяжёлая.

Соберись, Кира, соберись.

— Не знаю, как остальным. Но мне нет. Не нравятся такие, — Дима, наклонившийся уже непозволительно близко, замирает. Смотрит мне в глаза. — Кольцо не ношу, потому что боюсь потерять. Оно мне очень дорого.

— Допустим, — кивает он, принимая мои слова. — Но что насчёт твоих соцсетей? У тебя нет ни одной фотографии с парнем.

— А это тебя не касается, Дима, — упираюсь руками в его грудь, пытаюсь сдвинуть с места. Но он как скала. Выше меня, как и Молчанов, на целую голову. — Дай мне пройти.

— Как я могу тебя отпустить, когда мы не договорили, малышка? — поднимает ладонь и заправляет мне выбившуюся прядь за ухо. Отшатываюсь от его прикосновения. Оно прошибает током.

— Какая я тебе малышка?! И нечего меня трогать.

— Ладно, ладно, — поднимает ладони и освобождает проход. — Проходи, только не кипишуй. Извини, если обидел. Просто ты мне действительно понравилась.

Выскакиваю из этой маленькой «ловушки», и дышать становится сразу легче. Хватаю свою сумку с дивана как раз вовремя. Динамик издаёт звук мелодии. Ярослав приехал. Наконец-то.

Выскакиваю на улицу, даже не застегнувшись. Прохладный воздух дунул в лицо, контрастируя с тёплым помещением. Оглядываю парковку рядом с кафе, но из-за большого количества машин не сразу вижу машину Молчанова.

А когда всё-таки нахожу, то останавливаюсь, наблюдая. Из его машины выскакивает симпатичная блондинка ненамного старше меня.

— ...тогда и не надо. Иди ты тогда к чёрту, Яр. Понял? — выкрикивает ему в салон автомобиля, а после с силой захлопывает дверь.

Кто это?

Двигаюсь к машине, наблюдая за утончённой красоткой. И в этот момент мне кажется всё в ней идеальным. От аккуратного лёгкого макияжа до идеального пальто. Стильная, лёгкая, элегантная. Полная моя противоположность.

Проходя мимо меня, она так же кидает взгляд на мой внешний вид. Кривится от брезгливости, будто увидела грязную, голодную, бездомную собаку. Обычно я не обращаю внимания на подобное, но тут мне отчего-то стало неприятно. Так на меня смотрела мать, когда я выбирала себе вещи, которые не нравились ей. Потому что вкусы у нас немного отличались.

Поравнявшись со мной, она замедлила шаг, прожигая меня взглядом так, будто я всю её семью отравила. Не люблю таких. На дух не переношу.

На вид милая, а в душе подлая, гнилая. У таких всё во взгляде написано. А ещё они умеют прикидываться невинными овечками.

Сажусь на переднее сиденье и морщусь от запаха дыма в салоне. Обычно Яр курил за пределами машины. Поэтому для меня удивительно видеть его курящим в салоне.

— Кто это был? — спрашиваю прежде, чем вспоминаю, что он не любит глупых вопросов. И вообще, это не моё дело.

— Саша, — выдыхает дым в приоткрытое окно. На нём только тёмные брюки и рубашка, закатанная до рукавов.

Надо же, ответил. Не съязвил. Не наорал. Назвал имя, но от этого понятнее не стало. Любопытство меня буквально раздирает изнутри. Она ведь так на меня смотрела. Наверняка что-то обо мне Молчанов рассказал этой девице. Только вот что именно?

— Твоя девушка? — я прямо чувствую, как хожу по лезвию ножа. Маленькая потеря равновесия, и я поранюсь об его ледяную ярость.

— Нет.

Яр не заводит двигатель. Не делает что-то особенное. Просто смотрит перед собой в лобовое и курит. Докурив первую сигарету, достаёт вторую. А я молчу. Решаю больше вопросов не задавать, пока вновь не наткнулась на стену под названием «это тебя не касается».

— С кем ты ходила в кафе?

— С Ритой. Девушка с клуба, где я работала. Она там барменом работает.

— Врёшь, — отвечает, поворачиваясь в мою сторону. Его светло-серые глаза с чёрным ободком мечут молнии.

Я растерянно моргаю.

— Что за хмырь сидел с тобой за столом?

Настроение Яра пропитывает всё пространство в салоне. Воздух тяжёлый не толькоиз-за никотиновой дымки, но и от его сдерживаемого гнева.

— Это парень с универа. Я ему понравилась, и он решил подкатить.

— Решил подкатить в кафе. Не в универе, где у вас больше шансов пересечься. И решил подойти, несмотря на кольцо на твоём пальце, — произносит скептически.

Чёрт. Всё это выглядело действительно как попытка оправдаться. Будто я действительно ходила на свидание. А ещё я вспоминаю, что кольцо так и не надела. Краснею. Нащупываю его в кармане и пытаюсь незаметно надеть. Но одной рукой это сделать не получается.

Опускаю голову, чтобы скрыть румянец на своих щеках.

— Ты понимаешь, что там тоже могли быть люди Гаспарова? Я думал, ты всё поняла с первого раза. Оказалось — нет.

Он говорит спокойно. Но это спокойствие напускное.

И тут я делаю ошибку. Я тянусь второй рукой, чтобы незаметно вернуть кольцо на законное место, но Яр это замечает. Хватает меня за руку, тянет на себя, рассматривая.

— Ты снимала кольцо, чтоб твой хахаль не узнал, что ты замужем? — почти кричит, зажав сигарету двумя пальцами. — Мне, блять, суперклеем приклеить кольцо, чтоб ты его не снимала?!

Молчу, испуганно вжимаясь в сиденье. Отчитывает, как котёнка, нагадившего в тапки. Я понимаю. Всё понимаю. Но у меня есть причины снимать его в универе. Я не тупая и не глупая.

Он поднимает моё лицо указательным пальцем за подбородок. Смотрю ему в глаза. Зрачки расширены. Ноздри слегка раздуты. Яр выдыхает мне струйку дыма в лицо, произнося уже спокойнее:

— Отвечай, Кира.

Я закашлялась.

— Он не мой хахаль. Я говорю правду, как бы это со стороны ни казалось.

— Допустим. Но ты понимаешь, что подставляешь меня?

— Да я не специально. Просто в универе я его отшила. Но кольцо там не ношу, потому что однокурсники начнут подшучивать про то, что залетела. Я не хочу этих насмешек, понимаешь?

— Тебе дороже жизнь или сплетни группки имбецилов, про которых ты и не вспомнишь через несколько лет?

Замолкаю. И ведь он прав. С этим не поспоришь. Сжимаю зубы, понимая, что меня отчитывают, как ребёнка из разряда «все пойдут с крыши прыгать — ты тоже пойдёшь?».

— Хорошо, я поняла. Но ты тоже с непонятными блондинками катаешься. Или тебя это не касается? — язвительность так и плещется из меня. Сам-то не лучше, зато на меня кричит.

Наблюдаю за ним. Он злится. Дышит, как огнедышащий дракон, а вместо слов в руке сжимает горящую сигарету, крошит её и выбрасывает в окно. Заводит мотор, и машина с визгом вылетает с парковки.

— Не переживай. Больше ты меня с ней не увидишь.

Дорогие мои девочки, хочу поблагодарить вас за ваши теплые комментарии и звёздочки, они меня очень вдохновляют)

Глава 17. Ужин

Утро начинается, как обычно, со сборов в университет. Только сегодня мне хочется выглядеть чуть красивее, ярче, чем обычно.

Сегодня мне исполняется двадцать лет.

Но ничего особенного в этот день я не ожидаю. Я уже давно отвыкла праздновать.

Последний мой пышный день рождения был, когда мне исполнилось семь лет. Он был особенным. С пышным платьем, гостями, шарами и множеством подарков. Я была папиной принцессой. Он носил меня на руках, кружил, и я смеялась так, что звенело в ушах.

Те дни из глубокого детства кажутся такими далёкими, что больше похожи на сладкий сон, чем на реальность.

Но как только его не стало, всё пошло наперекосяк. На мои именины мама всё же покупала торт и делала салат. В подарок я получала что-то полезное. Например, новые кроссовки на весну и лето, потому что старые были малы.

Иногда, слушая рассказы одноклассников, я расстраивалась от того, что мы не можем себе позволить такой праздник. Я не винила в этом маму, ведь она одна меня тянула, работала постоянно. Я была рада уже хотя бы и такому.

Поэтому ожидать чего-то особенного я перестала ещё в детстве.

Порылась в своей одежде, желая найти что-нибудь получше повседневных шмоток, но «ничего особенного» там не было. Примерила одно, второе платье, но всё не то. В юбке идти пока ещё холодно. Нехотя пришлось вернуться к джинсам, но свитшот я надела практически новый. Ему всего несколько месяцев.

Молчанова увидела в коридоре. Он уже был полностью одет.

— С днем рождения, Кира. Одевайся, подвезу тебя на учебу. Буду ждать в машине.

Я уставилась на него, неловко выдавив «спасибо». Надо же, он поздравил меня первый за сегодня.

Перед институтом, как и в первый раз, когда он подвозил меня, Яр заезжает в кофейню и берет два кофе. Почему-то вспомнив ту нелепую ситуацию, мне становится так стыдно. Он ведь правда заезжает в эту кофейню перед работой. А я его благодарить полезла со своим «ой, не стоило из-за меня заезжать». Дура.

Пока мы едем, он вдруг спрашивает:

— Ты всегда в одном и том же ходишь?

Оглядываю свою одежду, не понимая, к чему он клонит.

— Я не в одном и том же, — возражаю. — Просто несколько комплектов вещей, и они похожи.

— Смени гардероб, бога ради. Возьми подружку, прогуляйтесь сегодня по магазинам.

— А что не так с моими вещами? Недостаточно соответствуют стилю Саши? — выпаливаю, прищурившись.

И тут я понимаю, что ляпнула лишнее.

— Недостаточно соответствует статусу жены Молчанова, — меня будто кипятком обливает от его слов.

Отворачиваюсь к окну, поджав губы, — мы как раз уже подъезжаем к главному входу. Я выхожу, даже не обернувшись, не попрощавшись. Просто беру сумку и иду к стеклянным дверям, чувствуя спиной множество взглядов.

Все студенты, кто курит на крыльце, кто стоит у входа, сворачивают головы в сторону отъезжающего чёрного внедорожника. Кто-то присвистывает, кто-то начинает сразу сплетничать.

Краем глаза замечаю, как парни перешёптываются, указывая в мою сторону. Девушки провожают машину завистливыми взглядами.

Не обращая внимания на сплетников, иду к скамейкам в холле, где мы обычно встречаемся с Леной, и тут меня настигает её звонкий голос.

— Хэппи бёздей ту ю! — поёт, выскакивая откуда-то сбоку.

В руках у неё маленькая коробочка, перевязанная ленточкой, и свёрток в цветочной обёртке.

— Лен, ты чего... — начинаю я, но она уже суёт мне подарки.

— Откроешь потом, — говорит, заглядывая мне в лицо. — А ты чего такая грустная? Радоваться надо. Двадцать лет не каждый день исполняется.

— Радуюсь, — улыбаюсь, но эмоция выходит натянутой.

Лена берёт меня под руку, и мы идём в аудиторию. По дороге она краем глаза смотрит на моё кольцо, на новый свитшот, но ничего не спрашивает. Пока не спрашивает.

На перемене мы идём в коридор. Лена достаёт из коробки бенто-торт — маленький, аккуратный, с кремовыми цветочками. Я, конечно, сладкоежка, но даже мне в одиночку его не осилить. Поэтому мы делим на двоих, сидя на подоконнике, и я слушаю, как Лена рассказывает про своего нового парня.

К концу дня настроение всё же выравнивается. Несколько одногруппников поздравляют — кто-то в мессенджере, кто-то устно, встретив в коридоре. Остальные пялятся как на инопланетянку, особенно после утреннего представления у входа. Я чувствую на себе взгляды, слышу шёпот, но делаю вид, что ничего не замечаю.

Лена терпит до третьей пары, а потом набрасывается.

— Так, — говорит она, когда мы выходим из аудитории. — Кто тебя привёз? Откуда кольцо? И почему ты мне ничего не рассказала?

Тактичностью, в отличие от Риты, Лена не обладает. Она задаёт вопросы прямо и ждёт очень подробных и откровенных ответов.

Я вздыхаю. Понимаю, что отмазаться не получится.

Мы идём в буфет, садимся за дальний столик. Рассказ выходит примерно чуть подробнее, чем для Марго. Лена слушает, открыв рот.

— То есть ты замужем? — переспрашивает. — По-настоящему?

— По документам, — поправляю я.

— А кольцо?

— Подарил, чтобы всё выглядело правдоподобно.

Она замолкает на секунду, потом поджимает губы.

— И ты ничего мне не сказала? Мы же подруги! — в её голосе обида. Звенит звонок, и нам приходится идти в аудиторию.

Брюнетка дуется на меня всю последнюю пару. Но стоит нам только выйти из кабинета — пристраивается рядом, подстраиваясь под мой шаг, и снисходительно произносит:

— Ладно, так уж и быть. Я тебя прощаю. Но ты должна мне рассказать, что сегодня утром случилось. Вы поругались, поэтому ты была такая кислая?

Я краснею. Приходится рассказать в двух словах и это.

— Ты что, ненормальная? — Лена округляет глаза. — Он же заботится! Кто на правду обижается?

Прищуриваю на нее глаза. И она туда же.

— Спасибо, — выдавливаю, выпятив вперед губу. А потом добавляю любимое: — Дура.

— Ну а что такого? Если тебе обидно за такие слова, тогда тем более надо брать его карточку и бежать его разорять! Ничего ты ещё не понимаешь.

***

— Вот смотри, — Лена прикидывает к моей фигуре очередные модные штаны. Пятые или шестые — не помню. — Как тебе?

— Лен, может, хватит уже, а? Мы и так набрали столько, что я до дома это не дотащу.

Я уже порядком устала и проголодалась. Сначала меня зажгли слова подруги, но спустя два часа мой энтузиазм иссяк. Не могу больше. Оставьте меня тут и не трогайте.

— Эх ты. Слабачка, — усмехается она. — Я вот могу целый день шататься по магазинам. А ты только три часа продержалась.

Кое-как удерживая одной рукой пакеты, вызываю такси. С Леной мы прощаемся, но договариваемся сходить на днях в кино. Водитель недовольно косится в мою сторону, но молчит.

Уже дома я разбираю пакеты и обдумываю сегодняшний день. Ярослав до сих пор не приехал. Даже сообщение не написал. Может, обиделся на меня? Хотя Молчанову вряд ли знакома эта эмоция. Скорее всего, он злится.

Телефон звякает сообщением.

Мама.

«С днем рождения, Кира».

И картинка со стихами. Холодно, сухо, отстраненно. Вот и все поздравление от единственного родителя.

Я смотрю на экран и чувствую, как внутри всё сжимается. В прошлом году она хотя бы позвонила. В этом — просто картинка. Как будто отметила галочкой: дочь не забыта, можно жить дальше.

Не знаю почему, чувствую себя паршиво. Внутри будто как-то пусто, что ли. Остаток вечера не хочется проводить в одиночестве. В прошлый день рождения я работала. И меня поздравили все ребята с клуба. А сейчас...

Оглядываю пустую, тихую квартиру. Ну нет. Надо, наверное, все-таки извиниться перед Яром. И сделать что-нибудь особенное для него.

Но что именно? У него всё есть. Что ему может понравиться? Пришлось долго ломать голову, перебирая варианты. В итоге остался один, который пугал меня больше всего.

Я могла бы приготовить ужин. Не просто заказать готовое, а приготовить сама, вложив туда свою заботу и частичку души.

Иду на кухню и смотрю на злощастную плиту. Перед глазами пляшет огонь из воспоминаний.

Но ведь все готовят? Готовят. И Яр много раз готовил. И ничего не случалось.

Мне страшно. Безумно страшно. Но Молчанов столько уже сделал для меня, что это меньшее из того, чем я могла бы его отблагодарить.

Вытаскиваю мясо из холодильника. Нарезаю вместе с овощами. Руки потряхивает мелкой дрожью. Я смогу. Я справлюсь.

Стоило мне налить каплю на раскаленную сковороду и положить туда мясо, как оно сразу начало стрелять. Вздрагиваю и отпрыгиваю от плиты с легким визгом. Осторожно, словно подкрадываюсь к дикому зверю, накидываю крышку.

Получилось. У меня получилось. Внимательно слежу за огнем, не отводя взгляда. Внутри продолжает клокотать паника. Тело бросает то в жар, то в холод. Но я справилась. На глаза навернулись слезы.

Через час всё было готово. Я красиво накрыла стол и села ждать, гадая, во сколько придет мой муж. Может, успею за тортом сбегать? Или он не ест сладкое? А вдруг он вообще не придет сегодня?

Мысли жужжат в голове, словно рой пчел в улье. Прошел час. Два. Яра всё нет. За окном уже сияют звёзды, и я тяжело вздыхаю и иду в гостинную на диван. Беру в руки подарок Лены — две книги, которые я давно хотела купить, но всё либо не хватало денег, либо времени.

Погрузившись в историю главных героев, я не заметила, как заснула.

Ощущение, будто меня подняли в воздух, заставило сознание медленно начать просыпаться. Приоткрыв глаза, первое, что вижу, — это мужская грудь, обтянутая серой хлопковой футболкой.

— Спи, — раздается негромкое.

Чем больше сознание возвращалось из царства сна, тем больше я не понимала, что происходит. Почему я у Молчанова на руках? И куда он меня несёт?

— Яр, — вырывается хрипло. Отрываю голову от его плеча, и моё лицо оказывается на одном уровне с его. Боже мой, он так близко.

Он останавливается. Смотрит прямо мне в глаза.

— Что?

От его хриплого низкого голоса и опасной близости сердце начинает биться быстрее. Чую предательский жар на своих щеках.

— Отпусти меня, пожалуйста. Я сама пойду, — почти шёпотом.

Он отпускает, но не сразу. Его горячие руки жгут оголённую кожу под коленями. Мне становится жарко, неловко и стыдно. Стоит моим ступням коснуться линолеума, как я пошатываюсь. Яр реагирует быстро, придерживая меня за талию.

— Сколько времени?

— Половина двенадцатого. Я сегодня задержался.

Переминаюсь с ноги на ногу, не зная, куда себя деть. Идти спать? Или позвать его за стол? Там уже наверняка всё остыло...

— Я видел, ты доставку заказала. Но сама не ела. Почему? Меня ждала?

— Я не заказывала, — выдавливаю из себя, опустив глаза.

Он хмурится, не понимая. А потом до него доходит.

— Ты что, — его тяжелая рука ложится на мой подбородок, приподнимая. — Ты... сама готовила?

Серые глаза цепко выслеживают каждое изменение на моем лице. Изучают каждую черточку. И снова он находится слишком близко. Непозволительно близко.

Медленно киваю, наблюдая, как он хмурит брови с минуту. Потом отпускает мой подбородок, берет за руку и ведет за собой на кухню. Мои тонкие пальцы утопают в его лапище. Это выглядит настолько романтичным и неправильным одновременно, что ладошка начала потеть.

Первым делом замечаю на столешнице букет цветов.

Молчанов выпускает мою ладонь и начинает по одной запихивать тарелки в микроволновку. А я стою у входа и смотрю на белые розы, не решаясь подойти к такой красоте.

— Тебе не нравятся цветы? — спрашивает Яр, вновь нахмурив брови.

— Нравятся.

— А чего тогда стоишь, как бедный родственник?

— Это мне? — спрашиваю удивленно. Мне таких больших букетов ещё не дарил никто.

— Нет. Я себя решил побаловать. Конечно, тебе, Кира.

Подхожу и зарываюсь носом в упругие бутоны. Обалдеть.

— Он же такой дорогой... — шепчу, переполненная эмоциями.

— Это просто цветы. Мы с тобой не так близко знакомы, поэтому подарок на юбилей выбери себе сама. Карта у тебя есть.

Замираю, растерянно прокручивая его слова. Яр тем временем расставил горячие тарелки и принялся есть. У меня в желудке тоже заурчало.

Сажусь за стол, отправляя первый кусочек в рот. Вот блин. Надо было попробовать прежде, чем стол сервировать. Мясо пережарено, оно сухое и его очень сложно разжевать. Зато Молчанов жуёт и не морщится.

— Как ты вообще пришла к мысли что-то приготовить? — он откупоривает бутылку вина и наполняет два бокала. Один пододвигает мне.

— Я хотела извиниться. За свои слова утром. Мне не стоило так говорить. И за цветы тоже спасибо, — добавляю поспешно. — Мне очень нравится.