- -
- 100%
- +
‒ И ты обязательно расскажешь о нем, но сейчас меня больше интересует, где Герон? ‒ как резко Бран из рубахи-парня и лучшего друга превратился в сплошной негатив, вот теперь точно викинг, суровый варвар готовый снести голову любому. В данном случае мне.
‒ Ты не поверишь, ‒ начала я, а мой заклятый теперь «друг» подался вперед, ‒ Я бы тоже очень хотела знать, и если бы была в курсе, то уже не то чтобы сказала, а сама сбегала вытащила оттуда, где он есть, засунула в это тело и вернулась домой!
‒ А вот и расскажешь! Вот сейчас поедем в управление, и сразу расскажешь, ‒ он только двинулся ко мне, как его снова остановил Асмонд.
‒ И как ты объяснишь подчиненным наличие лучшего друга, по совместительству моего брата, у себя в казематах? Пойдут слухи. Возмущения. Народ скажет, что я женился и устраняю конкурента. Так и до переворота недалеко. Нет уж, сейчас пообщаемся и доставим в лучшем виде в академию. Мне доложили об изменениях, возможно, на какое-то время новатор на этой должности не помешает.
‒ Спасибо, Асмонд, ‒ улыбнулась я. У Брана одна бровь поползла наверх и тут же вернулась на место. ‒ Как мне к вам обращаться?
‒ На людях, либо как все ‒ Ваше Величество, Государь или мой царственный брат, а в нашей тесной компании, так же как и в нормальной семье, по имени. Непривычно слышать из этих губ официальное обращение в приватной обстановке, ‒ теневик укоризненно фыркнул.
‒ А ты, Бран, мог бы и по вежливей себя вести, все же посланница богини, без нее у нас на руках было бы полумертвое тело. Или мертвое, ‒ я ликовала оттого, что этого хама поставили на место.
‒ Это только если она та, за кого себя выдает, ‒ процедил в ответ Мортен и сверкнул глазами в мою сторону. Он открыл ларец, что-то черканул на бумажке и, бросив, накрыл крышкой.
‒ Хорошая у вас почта, только телефон не в пример удобнее, ‒ вырвалось у меня, а государь заинтересованно посмотрел, пришлось рассказывать о прелестях интернета, мессенджеров, мобильной связи и о Почте России, о скорости которой ходят легенды. ‒ У нас даже смеются, что именно ее сотрудники придумали изюм.
А когда я перешла на машины и самолеты, в дверь постучали, зашел Саймон и внес небольшую коробку, поставил ее перед Асмондом и, поклонившись, удалился. Бран же вытащил из нее неказистый камень и протянул мне.
‒ Возьми и расскажи снова, о том кто ты и как сюда попала. Но не думай соврать, будет больно.
Я вздохнула и вновь пересказала события недельной давности, крутя в руках булыжник.
‒ Камень как камень, ‒ этими словами закончила рассказ.
‒ Ну не скажи, ‒ улыбнулся Асмонд. ‒ Это камень правды, артефакт. Если соврать, держа его в руках, то испытаешь неимоверную боль, а ожоги будут заживать очень долго, при том, что ложь, примененная во вред оставляет неизлечимые раны, ‒ камень тут же оказался на столе, от меня подальше.
Недовольный Бран забрал его и сложил обратно, с таким насупленным видом, будто расстроен, что я сказала правду.
‒ Что ж, не смотря на правдивость твоего рассказа, не знаю, кто бы из предполагаемых заговорщиков смог бы одолеть Герона в его же кабинете, и тем более вытащить душу.
‒ Меня больше смущает, зачем, ‒ задумчиво произнесла я, и мужчины удивленно на меня посмотрели. Видимо от шока у них головы работали не в ту сторону. Нет у них тут телевизора и детективных сериалов, каменный век, ‒ Что? Если не можем пока узнать кто, нужно понять зачем. Ясно, что цель переворот, но любая большая цель состоит из многих маленьких. Этапов. И каждый для чего-то нужен. Нужен мозговой штурм.
‒ Что нужно?
‒ Это метод такой, поиска решений, когда все участники выдают как можно больше вариантов, любых, даже абсолютно абсурдных, а затем выбирают наиболее жизнеспособные.
‒ Интересный способ, давайте попробуем, ‒ согласился государь. Какой-то он у них демократичный, спокойный, совсем не властный, хотя, может, поэтому у него брат смурной и друг зануда. Ну ладно, не зануда, ведь сначала он был замечательным и очаровательным. Видимо эта сторона для очень близкого окружения, а теперь я познакомилась с «маской» для тех, кто не входит в этот круг.
‒ Его могли украсть, что бы шантажировать Асмонда, ‒ первый предложил Бран.
‒ Его могли не украсть, а душа смылась из тела, чтобы не жениться, ‒ засмеялся «мой царственный брат».
‒ Отличная версия, ‒ поддержала его я. ‒ Или его душу хотели поменять на душу одного из заговорщиков, чтобы осуществить переворот и усадить на трон вместо тебя.
‒ Ночь темна, Асмонд, а ведь может вполне им такая идея придти! ‒ Мортен изумленно глядел на меня. Думал, наверное, что девочки только о тряпках и чувствах болтать могут.
‒ А еще вполне возможно, что тот, на чью душу должен был состояться обмен, умирает, иначе мало, кто согласиться на жизнь в чужом теле, даже если это тело короновано.
‒ Похоже, этот мозговой штурм касается только твоего мозга, ‒ съязвил Мортен. ‒ Но я учту эти предположения и проверю, ‒ бедняга, сложно такому из себя крутому признать, что у кого-то котелок лучше варит. Хотя, он ведь умный, просто до сих пор в шоке, что в теле его друга какая-то «тварь». Тьфу, слово-то какое противное нашел.
‒ Спасибо, Бран, ‒ широко улыбнулась ему в ответ, он же скорчился, будто лимон съел.
‒ Вот и замечательно! ‒ потер руки государь. ‒ А теперь расскажи еще о твоем странном безмагичном мире.
И полночи я развлекала его историей земли, пока теневик не разнуделся, что государыня будет ругаться, да и у меня щеки болели от зевков.
Глава 7
Выходные прошли незаметно, сначала я отсыпалась после встречи с государем и Браном, которые сказали мне вести себя так, как веду сейчас. Мол, единичное изменение характера можно списать в дальнейшем на увеличение магических сил или на удар головой, все равно, если адептка Плинт видела меня с разбитым затылком, то об этом инциденте знает вся академия. А после выходных все, чьи дети в ней учатся. Скачки же с угрюмого на добродушное и обратно для мужчин не характерны, у них же пмс не бывает, так что мне задачу не усложнили. Сказали просто жить, как живу и шарахаться от каждого шороха, ведь никто не знает, что теперь предпримут злоумышленники.
Поэтому я практически не вылезала из собственных апартаментов и учебников. У меня уже получалось спокойно зажигать свечи, камин и даже маленькие шарики, с прицелом пока было слабо, все же не снежками кидаться, воздух с водой подчинялись охотнее, особенно последняя. Она ластилась ко мне как кошка, нежная, добрая, своя. Утирала мои слезы, пока ветерок трепал волосы, успокаивая, когда я выла от тоски по родным. Да и вообще я воспринимала ее не как часть себя или домашнее животное, а как ангела-хранителя. Подумаешь, немного текучего и летучего, зато такого понимающего.
Но в первый день третий декады я восстала, как феникс, и шагала по коридору академии, осматривая свои владения. Нужно было понять, требуется ли где-то ремонт, обновить охранные или поглощающие заклинания, а то от студентов спасу нет. Кстати, может впаять провинившимся, все это как исправительные работы? Чтобы не тратить свое время и деньги академии.
‒ Магистр! Магистр! ‒ позади раздался визгливый голос адептки, с которой все началось в этом мире.
Я осмотрелась и поняла, что если не провалюсь сквозь землю или испарюсь, то деться мне не куда. Как жаль, что нет у меня магии теневиков, так бы отступила в тень и вышла уже в кабинете. Вздохнув, обернулась.
‒ Доброго дня, адептка Плинт. Слушаю вас внимательно.
‒ Господин ректор. М-м-м. А когда у нас будет новая форма?
‒ Думаю, завтра-послезавтра. Вам не терпится?
‒ Интересно, какая она будет, ‒ засмущалась девушка. ‒ Мне очень понравилась физкультура, которую вы вели. Может, проведете как-нибудь занятие?
‒ Кстати о занятиях, помнится у вашей группы сейчас зельеварение? Что же вы прогуливаете?
‒ А…
‒ Нехорошо, пойдемте, я провожу вас и заодно посмотрю, кто еще последовал вашему примеру, ‒ девушка напряглась, но пошла за мной.
Шли мы достаточно долго, адептка изо всех сил оттягивала попадание на занятие, то сославшись на головокружение, то «подвернувши» ногу. А еще постоянно оглядывалась по сторонам. Это настораживало, тем сильнее мне хотелось ускориться. В итоге и схватила ее за руку и почти поволокла на буксире, не обращая внимания на скрежетание зубов и фырчание, которые, видимо, показывали неудовольствие от ситуации. И влетели в кабинет за пару секунд до взрыва, волной которого сшибло и нас, и ближайшие парты с обалдевшими студентами. Мне повезло, что зашла первой, и основной удар пришелся на Плинт, окруженную щитом. Вот зараза! Она была готова к взрыву, она знала! Точно знала. Но была в глубоком обмороке от встречи затылка со столешницей, щит, балда, выставила только с одной стороны. Выживет, сама добью! Я встала, запустила очищающее заклинание на одежду, огляделась, хорошо, что сегодня у них лабораторная по ранозаживляющим. Повезло, что нет в радиусе поражения взрывоопасных веществ.
‒ Ректор, с вами все в порядке? ‒ подбежал лекарь Майлс, с ужасом взирая на помятых студентов.
‒ Со мной да. Список всех, кто отсутствовал на занятии мне на стол в ближайший час, вот эту «мадам» в лекарский корпус и под охрану «боевиков», антимагические наручники на нее. Сбежит до прихода теневиков ‒ плохо будет всем, включая меня. У вас тут смотрю зелье готово? ‒ лекарь кивнул. ‒ На слабо раненных и опробуете, остальных тоже на больничные койки. Ничего не трогать в пределах разрушений тут и в коридоре. Не следить, хоть по воздуху летите, ‒ под конец я уже орала. Начало доходить, что могла погибнуть, и далеко не факт, что после этого отправилась бы домой. Миссия же была бы провалена. ‒ Вы двое, ‒ ткнула пальцем в двух дрожащих парней. ‒ Что трясетесь? Иллюзии делать умеете? ‒ услышала проблеянное: «Да». ‒ Заборчик мне вокруг наколдуйте, всех выпроводить и на место преступления никого не пускать, до моего следующего распоряжения. Майлс!
‒ Да, магистр Истридж?
‒ У вас тут почтовая шкатулка есть?
‒ Конечно, ‒ он достал из ящика резной ларец. Я тут же отправила письма Мастеру Коулу, что он нужен мне, вместе с десятком боевиков, Брану, что на меня было совершено покушение. Все это на всякий случай продублировала миссис Таркл, плюс указала, что адептка Плинт задержана до выяснения обстоятельств, да и нужно передать всем, что занятия на сегодня отменяются и введен комендантский час, который прервется лишь на обеденный час и только в зоне столовой и пути к ней от комнат адептов. Кто окажется вне этих зон, пусть пеняют на себя. Преподавателей тоже касается.
Минут через пять прибежал мастер с толпой подкаченных парней, «все равны как на подбор, с ними дядька Черномор», ‒ пробормотала, хихикнув, себе под нос, тут же состряпала каменное лицо. Еще через пять минут, пребывающую в беспамятстве адептку в сопровождении троих качков и пару сильно раненых студентов, лекарь повел в лазарет. Остальные, обходя место взрыва, отправились в общежитие.
Не успела я подойти к кабинету, как секретарь подскочила на месте.
‒ Магистр Истридж, Герон, с вами все хорошо? ‒ глазами она пробежала по моей фигуре, и не найдя повреждений, улыбнулась. ‒ Коричьего напитка?
‒ На мне лишь пара ушибов, легко отделался, ‒ улыбнулась я ей в ответ. ‒ Можно. И плесните туда что-нибудь покрепче пару капель.
Буквально через секунду распахнулась дверь, и влетел теневик в компании нескольких подчиненных, он так же, как и миссис Таркл изучил взглядов целостность моей тушки.
‒ Я рад, что ты не пострадал, ‒ выдохнул викинг.
‒ Вот не поверишь, я тоже, ‒ ухмыльнулась было, но на меня посмотрели таким уничтожающим взглядом, что сразу захотелось спрятаться. ‒ Пострадавшая, она же подозреваемая сейчас в лазарете под охраной старшекурсников с боевки. Адептка Плинт.
‒ Та самая, что нашла тебя в прошлый раз? ‒ вспомнил Бран. ‒ Не нравятся мне такие совпадения. Забрать в управление, у нас там есть свое больничное крыло, ‒ махнул он парням и те испарились, не доходя до двери.
‒ Надо сюда щит против телепортации ставить, ‒ проворчала я.
‒ Против чего? ‒ теневик сопроводил свой вопрос любимым жестом ‒ приподняв левую бровь.
‒ Телепортации, у нас так метод передвижения подобный вашему называют в фантастических и фэнтезийных книгах, фильмах, мультиках.
‒ Хм, надеюсь, ты не додумаешься, как это сделать, ‒ вдруг достаточно мягко прокомментировал он. ‒ Расскажи, что случилось?
‒ Я шла, шел, ай, не важно, шла в сторону ректората, адептка начала приставать с вопросами…
‒ Ох, с вопросами ли? ‒ не удержался съязвить Бран.
‒ Именно с ними, ‒ не отреагировала я. ‒ А мне показалось странным, что она не на зельеварении, куда собственно мы и отправились. Хотелось посмотреть кто еще у меня в прогульщиках.
‒ Какое похвальное рвение, ‒ я сцепила зубы, но продолжила.
‒ Только вот меня напрягло поведение адептки, она меня намеренно задерживала и если бы я не поволокла девицу силком, то оказалась в эпицентре взрыва.
‒ Но она бы была там с тобой?
‒ Ага, только почему-то с нужной стороны огражденная щитом, ‒ еле удержалась показать ему язык. ‒ Пойдем, провожу тебя туда, я попросила ребят оцепить все и никого не пускать. В академии объявлен комендантский час.
‒ Отличная работа, ‒ наконец из взгляда Брана исчезло презрение, и хоть на секунду промелькнуло уважение. Хотя может мне показалось?
‒ Спасибо. У нас много сериалов про детективную деятельность и полицейские будни, чем себя только не займешь в декрете.
‒ Сериалы? Что за деятельность? Какие будни? Декрет? Столько неизвестных вещей, потом все расскажешь, пойдем.
‒ Магистр, вам тут список отсутствующих студентов принесли, ‒ Маргарет вручила мне бумагу с тремя строчками, вернее тремя именами.
‒ Спасибо, ‒ глянула в бумажку, имя Плинт значилось третьей. Все девушки. Из груди вырвался рык.
Оказавшись на месте, Мортен быстро сделал слепок ауры, а я отпустила боевиков с наказом найти и приволочь мне оставшихся девиц. Ведь теневик обещал, что если они были на месте преступления перед ним непосредственно, то следы обнаружатся на слепке.
Вызвав хозяйственника восстанавливать коридор и часть аудитории, вернулись в кабинет. Через некоторое время, в течение которого я объясняла Брану, как примерно у нас устроена система охраны правопорядка, привели студенток. Те были подпевалами Плинт, ниже ее по социальному статусу, но не уступавшими по внешним данным. Свита. И мой друг сразу понял, что они были у кабинета перед взрывом. Он вызвал еще сотрудников, те должны были отправить девушек в управление.
‒ Стой, все же это мои адептки и по-хорошему я должен их защищать, ‒ таких умоляющих девичьих глаз не видела никогда в жизни.
‒ Ты будешь их выгораживать? Тебя же чуть не убили, ‒ вскинулся теневик.
‒ Не, все не так, мы с тобой соберем доказательную базу, девушек задержат, пока здесь под арест в личных комнатах, без права общаться друг с другом или внешними миром. А мы опросим их группу. Ведь там не только их ауры. А всех ребят.
‒ Так все остальные были внутри и некоторые пострадали!
‒ Попроси своих подчиненных, пожалуйста, сделать то, о чем я тебя прошу, а потом я тебе все объясню.
Подождав, пока мы останемся наедине, продолжила.
‒ Бран, я понимаю, что ты принимаешь близко к сердцу все, что касается Герона, ведь он не только твой друг, но и брат государя. Поверь, мне меньше всего хочется, чтобы пострадало это тело, так как это мой единственный шанс вернуться к семье, обнять мужа и сына. А ему всего два года. Черт, Мортен, всего два! Ты представляешь, что он чувствует, оставшись без мамы? ‒ я всхлипнула, по щеке прокатилась слеза, мужчина же, сидящий напротив, растерялся, ведь вместо расстроенной женщины, перед ним был его друг. Мне пришлось утереть соленую дорожку со щеки. ‒ Но ты должен держать себя в руках. Представляешь, если ты сейчас заберешь этих девиц, а они просто со всеми там стояли перед парой? И сбежали непосредственно перед ней? И именно от этого отпечатки ауры есть, а их самих не было. Это косвенные доказательства. Их семьи нас сожрут. В первую очередь Герона в моем лице. Ты ведь умный маг и предполагаю, не просто так занимаешь свою должность.
Бран сидел молча, пытаясь осмыслить мою отповедь.
‒ Я знаю, что испытывает твой сын, Полина, ‒ первый раз теневик назвал меня по имени, в его исполнении оно звучало странно. ‒ Я сам рано потерял родителей. И не желаю никому этой участи. Прости, не знаю, чем тебе помочь, кроме как скорее найти Гера. В твоих словах есть рациональное зерно. Прикажи собраться перед какой-нибудь аудиторией, связанной изнутри с соседней, куда будем отправлять опрошенных. Опрашивать, кстати, можно лишь в твоем присутствии. На территории академии ты выступаешь опекуном всем адептам.
‒ Вот так неожиданно я стала многодетной матерью, ‒ мой смех Бран поддержал, а я услышала, как в нем растворяется то недопонимание, что возникло после моего признания, и на душе потеплело. Все же неизвестно, насколько мне придется здесь задержаться, а сознаться в том, что я это я больше никому не смогу. Чревато.
Студенты один за другим заходили в кабинет, после моего подбадривающего кивка рассказывали о том, что видели за час до и уже после инцидента, плюс то, что могло показаться им странным в поведении одногруппниц. Отвечали на наводящие вопросы. Ни в одном я не видела страха или нервоза, только недоумение. А ведь думала выявить сообщников. Хотя может есть в других группах или курсах? Не опрашивать же всех? Это затянется надолго.
‒ Ну что, давай этих красавиц все же ко мне, ‒ вытащил меня из дум голос Мортена. Я непонимающе уставилась на него. ‒ Последний опрашиваемый опоздал на занятие и, заходя в аудиторию, видел их неподалеку. Возможно, стены управления положительно подействуют на их разговорчивость и развяжут язык. А тебе придется все же отправить их семьям письмо.
‒ Да уж. Дорогие родители, ваше чадо взято под стражу в управлении теней государевых с обвинение о нападении на представителя государевой семьи. Ты же понимаешь, что это приравнивается к измене родине? Или у вас тут по-другому?
‒ Нет, именно так! ‒ лицо теневика скрасила зловещая улыбка. ‒ И именно это заставит их говорить. А родители лишь помогут, так как такое преступление отправляет в опалу всю семью.
‒ Вот идиотки, ‒ вырвалось у меня.
‒ Точно, но главное, что эти фамилии не входят в список подозреваемых в подготовке переворота.
‒ То есть, либо мы ошибаемся, либо группировок несколько? ‒ теперь я точно не буду спокойно спать…
Глава 8
Это было ужасно, теперь я реально шарахалась от собственной тени, с удвоенным рвением практиковала все новые заклинания, почти не спала. А немного затравленный взгляд с синяками под глазами делал меня похожей на собственных адептов. А все потому, что через день девицы раскололись. Адептка Плинт уговорила их помочь мне понять, что она моя судьба. Круче формулировки не придумаешь. Вот только исполнение подвело. По задумке Плинт должна была проконтролировать, что именно я пойду по тому коридору, и непременно с ней, а когда прогремит взрыв, она закроет меня своим щитом, готовым. Планировалось, что за спасение своей жизни немного потрепанный ректор будет просто обязан «прикипеть» к «спасительнице» душой. Вот только из-за меня мы оказали не в коридоре, а в аудитории, и именно это нас спасло. Девчонки клялись, что заряд был в три раза слабее. И прошли проверку тем самым «камнем правды», что и я. То есть кто-то узнал об их планах и решил избавиться от меня их руками. Но обсуждали «маневр» красавицы в своих комнатах, что к слову были сделаны «карманами», в каждом из них было две комнаты, по два адепта или адептки в каждой, а в коридорчике, туалет и душевая, тоже парные. Вот все три жили в одном таком «кармане», Плинт одна в одной комнате, подпевалы вдвоем во второй. Как и кто мог их подслушать непонятно. Ведь без разрешения туда никто, кроме смотрителя общежития, кастелянши, куратора, ректора и лекаря пройти не может, нужно открывать самой дверь. То есть список подозреваемых это пять человек, включая меня. Но выходит полный бред. Хотя и этот бред теневики проверяют сейчас, а я хожу и трясусь.
‒ Полина! Очнись! ‒ Бран сердито щелкал пальцами у меня перед лицом.
‒ Извини, кажется, зависла, ‒ пришлось вынырнуть из своих мыслей.
‒ Что сделала? Полина, я надеюсь, ты контролируешь свою речь с окружающими? ‒ голос мужчины сочился недовольством.
‒ Стараюсь, ‒ ругаться с ним не хотелось, слишком устала, душа просилась побыть слабой женщиной, но с телом это явно не вязалось. ‒ Расслабляюсь лишь при тебе и государе, ‒ он скорчил гримасу непонятной эмоции, а я даже не заморочилась на этот счет.
‒ Спешу тебя обрадовать, твоя воздыхательница Плинт выдана замуж в срочном порядке за барона, у которого имение почти на границе с кочевничьей степью. А вот с ее подружками сложнее, фактически они подложили заряд, а исполнителям таких поблажек не делают, тем более их роды не столь знатные.
‒ Жалко девчонок, глупые конечно, но не заслужили тюрьмы, ‒ от мысли о том, что они еще дети мне стало печально.
‒ Ты еще глупее! ‒ вдруг взъярился викинг. ‒ Они! Пытались! Тебя! Убить! А ты их жалеешь? Не понимаю… ‒ он осел на кресло и взялся руками за голову.
‒ Бран, ‒ я растерялась от такой реакции на свою слабость. Присела на подлокотник и тихонько погладила его по голове. ‒ Ты пойми, непоправимого не случилось, а для меня они ‒ совсем девчонки. Дети. Бестолковые, совершающие ошибки и учащиеся на них дети. Да, они поддались чужому влиянию, и незнание не освобождает от ответственности. Но они не собирались никого убивать, даже ранить не хотели. Просто глупые дети. Такие же, каким станет мой сын через несколько лет. Поэтому отношение к происходящему у меня другое. У нас это называют материнским инстинктом. А еще, мне будет тяжело с этим жить. Что я не пострадала, а они все равно могут лишится будущего и даже жизни.
‒ Ладно, передам их семьям, что ты за них попросила. Что же мне с ними сделать? Работы исправительные мужские, точно не для изнеженных девичьих рук.
‒ Пристрой медсестрами в госпиталь. А лучше нянечками. Научатся ценить жизнь, и свою, и чужую, когда увидят больных.
‒ Хорошая идея, ‒ улыбка озарила суровое лицо, а я исподлобья залюбовалась им, с трудом оторвавшись от неожиданных ямочек на щеках. Слишком мило они смотрелись у такого волевого мужчины. ‒ Как у тебя с управлением стихиями?
Вопрос оказался неожиданным, до этого Мортена не особо волновала эта часть моей жизни.
‒ Благодаря тому, что часть знаний все же память воспроизводит автоматически, то бытовую освоила полностью, хотя и постоянно тренирую, чтобы не случилось казуса, если она откажет. Впрочем, как и со всем остальным. Повторение ‒ мать учения. Вода подчиняется изумительно, стоит мне сконцентрироваться на ней и попросить, воздух балуется иногда, но это издержки легкомысленного нрава стихии, а вот с огнем приходится бороться и управлять заклинаниями. У меня складывается впечатление, что вода с воздухом живые организмы, а огонь программа. Хотя может это потому, что он был изначально, а остальные стихии либо изменились, либо появились с моим появлением.
‒ А что с менталом? ‒ взгляд прищуренных глаз прожигал насквозь.
‒ Я не всегда его контролирую, ‒ созналась и увидела уже любимый мимический жест в виде приподнявшейся левой брови, что вызвало смущение и улыбку одновременно. ‒ О, нет, как ты можешь посмотреть, с щитом все в порядке, с чтением тоже, всех, кто слабее могу прочесть, а вот с эмоциональным воздействием возникают сбои.
‒ С чем? ‒ бровь поползла выше, к ней присоединилась правая.
‒ С эмоциональным воздействием, ‒ уточнила я и удивилась его непониманию. ‒ Ты не знаешь, что это такое? ‒ Бран помотал головой с искренним ужасом всезнайки осознавшего, что он не самый умный. ‒ Я сначала не понимала, что это, пока не наткнулась на небольшую брошурку в закрытой части библиотеки, той, что только для преподавателей и аспирантов. Среди менталов иногда бывают маги имеющие «расширенные» способности. Особую предрасположенность к эмоциональному воздействию. Эмпаты. Обычно этот дар раскрывается в стрессовых ситуациях, таких, как близость смерти, например. А для меня вообще последние пара декад ‒ сплошной стресс. Первый раз я почувствовала эту силу после взрыва, еще не поняла, что меня парни так испугались, списала просто на реакцию от случившегося. Но нет, я могу передавать свои эмоции людям, или заставлять их испытывать те, которые считаю нужным. Только совсем не контролирую это.