Астра под куполом

© Анна Ойцева, текст, 2026

Глава 1

Астра родилась в первый день войны, когда Земля напала на Перигон, побочную планету в системе Тау Кита. Она ни дня не жила в мирное время, оттого и получила такой взрывной характер, как говорила мать, первый министр военного дела. Отец, председатель верховного совета от Евразийского континента ни в чём не отказывал своей единственной дочери, отчего она вышла ещё и капризной. 4 мая 2729 года она занималась тем, что любила больше всего, – самозабвенно скандалила.

– Не буду! – кричала Астра на весь дом. – Я уже получила восьмёрку, я не собираюсь пересдавать!

– Как будущее объединённых континентов ты должна получать не менее девятки по основным предметам, – ответила ей мама, не отрываясь от чтения последних новостей в ПДА.

– Никто из класса не получил девятку! – снова закричала Астра, пуская крокодильи слёзы. – Я всё равно не пойду в чиновничью службу, я выйду замуж и стану придумывать одежду.

– Не станешь, – голос матери не дрогнул. – И меня не интересует весь класс. Ты единственная из них, кто поступит на стратегическое управление. Твои одноклассники и мечтать не смеют о тех возможностях, что есть у тебя. Ты должна учиться не просто хорошо, ты должна учиться блестяще!

– Я не хочу обсуждать эти скучные цены, и рождаемость тоже не хочу, все это – фу!

– Придётся захотеть, закроем тему. Осенью ты уедешь в Париж.

– Папа!

Астра заломила руки в мольбе и поджала губы, чтобы не расплакаться раньше времени. Но её подбородок уже затрясся, брови взлетели домиком, а в носу предательски защипало.

– Детка, слушай мать.

Отец поманил её к себе и раскрыл объятия, но Астра лишь фыркнула, она уже давно не верила дешёвым уловкам. Она схватила со стола вазу с конфетами и с силой бросила на пол.

– А ну марш в свою комнату! – рявкнула мама.

Не получив поддержки у родителей, она взбежала по лестнице и, уже схватившись за ручку, развернулась.

– Вы всё равно меня не заставите! – крикнула она вниз и со всей силы хлопнула дверью.

Она заскулила и затопала ногами, бросилась к мягкому декоративному креслу и выдрала два клока крашеной овечьей шерсти. Схватила подушки с кисточками и с силой швырнула в угол, бросила на пол школьную форму и истоптал её.

Таял день, Земля медленно отворачивала свой европейский бок от раскалённого красного гиганта, на их пригородный заповедник на Рузе опускалась тёплая ночь. Лишь вдали Москва сверкала иллюминацией, гудела жизнью, танцевала всеми своими кривыми улицами, насаживая стратосферу на свои крыши. Астра всхлипнула в открытое окно. Она должна жить там, хоть бы и в малюсенькой трёхсотэтажке, но чтобы и перед её окнами сновали аэротакси, чтобы холодеть всеми внутренностями, смотря вниз с мостов между башнями, чтобы каждый день вокруг звучала музыка.

С улицы тихо засвистели. И спустя минуту на её подоконнике сидел юный хулиган и нарушитель запретов, от таких мальчишек отцы прячут своих дочерей на третьих этажах частных домов.

– Тебя не видели? – за руку Астра втащила его в комнату и задёрнула тюль. – Давай скорее.

Парень стал хлопать себя по карманам, будто потеряв что-то важное. С каждой секундой улыбка стекала с лица Астры. Не смея закричать, она поджала губы, пальцы начали подрагивать, а затылок и уши наэлектризовались.

– Ты идиот, Паук, – зашипела она. – Ты разрушил мою жизнь.

– Эй, малышка, я же просто пошутил, – он хищно усмехнулся и показал ей инфоноситель. – Ты помнишь, что обещала мне кое-что?

– И что такого я тебе обещала? – фыркнула Астра, вырвав магнитный блок из его рук.

Опрометью она бросилась к своему ПДА и активировала считыватель.

– Ты обещала мне свидание.

Астра едва расслышала. На экране строка загрузки дошла до финиша, и она задержала дыхание, открывая экзаменационные билеты, пробежалась глазами по номерам – ни одного не выпало при копировании, штамп приёмной комиссии академии дизайна не расплылся и не надломился.

– Это точно оригинал? Точно-точно? – она расхохоталась и закружилась по комнате. – Не верю! Только бы разделаться с этой политологией. Мама хочет, чтобы я пересдавала, она хочет девятку. А Сычиха меня просто ненавидит, она специально занижает мне оценки, я знаю.

– Для академии дизайна тебе не нужна политология.

Паук сбросил кроссовки и бесцеремонно уселся на кровать. Он похлопал по атласному покрывалу, приглашая Астру присесть рядом, и она сжала зубы от осознания, что его носки с грязными пятками касаются её кровати.

– Ну естественно, – разозлилась она. – Я заберу документы из УСУ, доберусь до Мадрида и подам в академию, мне надо только уехать. Через полтора месяца мне будет восемнадцать, и я сама буду решать, что мне делать. Но мама изведёт за восьмёрку.

– Малышка, успокойся, иди сюда. Знаешь, чего мне стоили эти билеты?

– И ты пришёл предъявить счёт? Жалкий, мелочной вонючка!

Астра надула губы и одёрнула верх домашнего костюмчика с павлинами. Она демонстративно села к туалетному столику и стала расчёсывать длинные тёмно-русые волосы, бросая быстрые взгляды на Паука. Она старалась заставить себя отблагодарить его, но не находила на это душевных сил.

– Прости, – Паук медленно подполз к ней и присел на колени у её ног. – Просто ты реально мне нравишься.

– Тебе много кто нравится. Больше не хочу тебя видеть. Ты всё испортил.

– Не думай, что я со всеми…

И в тот же миг весь двор, огороженный кирпичным забором, озарился электрическим светом, залаяли механические собаки, выкатились роботы-поисковики на своих шумных гусеницах, а сигнализация затараторила «Несанкционированное вторжение». Астра вздрогнула, не зная, что делать, весь её мир превратился в какофонию звуков.

– Астра! – закричал отец.

Послышался его топот по лестнице, и зов становился всё ближе и громче. Она похолодела.

– Скорее уходи отсюда.

Астра схватила Паука за футболку и потащила. Она стала выталкивать его в окно, но он замешкал, затоптался, примериваясь, куда бы поставить ногу. В это время в комнату влетел испуганный отец, увидел незваного гостя, и лицо его исказилось.

– Ах ты сукин сын! – за уши он втянул Паука обратно и поволок к двери. – И сколько вас тут шарится? Я тебя спрашиваю! А с тобой, юная леди, мы поговорим отдельно. – Отец уже тащил его вниз и кричал Марусе, искину для дома, вызывать полицию.

Астра запылала и поджала губы. Что теперь будет? Отец всё поймёт неправильно и не выпустит её из дома до совершеннолетия, а мать-то точно всыплет по первое число. Что же сказать? Вот бы сейчас просто исчезнуть, провалиться в самое земное ядро и появиться, когда они уже отчаются её найти, тогда они забудут и про сирену, и про её легкомысленное поведение и будут только обнимать её и говорить, как рады, наконец, снова её найти.

– Астра! – заверещала снизу мать. – Ну ты и штучка, Астра! Быстро иди сюда!

И когда она на негнущихся ногах стала спускаться, дом сотряс грохот, попадали с полок её вазы и фоторамки, сорвался карниз, всё вокруг зазвенело и затрещало, завыла и засверкала красная сирена, потянуло дымом.

Перепрыгивая ступени, Астра сбежала вниз в разорённый тряской коридор и угодила в объятия матери.

– Астра, детка, ты сейчас идёшь в гараж, садишься в машину и ждёшь нас с отцом.

– Что происходит?

– Атака Небура.

Она побежала так быстро, как могли её молодые ноги, на ходу уворачиваясь от оригиналов замшелых картин. Гидроусилитель отказал, и с огромным трудом она открыла дверь в гараж, навалившись на неё всем телом. Она пробежала мимо кабриолетов и купе и заскочила в бронированный «Сийон», вся пыльная и потная, но не раненая. Свернувшись клубком на заднем сиденье, она зажмурилась от страха, пока вокруг всё гремело и выло. Её бронированную машину качало, а когда она на секунду открыла глаза, уже рушились железобетонные пилоны подземного этажа, заключая её в двойную гробницу. Никто к ней так и не пришёл.

Глава 2

Астра потеряла счёт времени. Рыдая от страха в полной темноте, она использовала два десятилитровых баллона со сжатым кислородом, пока в лобовое стекло не пробился слабый луч света. Она хотела закричать, но не могла выдавить ни слова.

Волонтёры сутки разбирали завалы. Министр Галодон только и твердила, что там, в подвале, её дочь, прежде чем умереть от жировой эмболии. Советника Галодона нашли уже мёртвым с переломанным телом. Когда Астру Галодон извлекли, отделив лазерным резаком крышу машины, она уже не могла плакать. Её, едва живую от страха и горя, усадили в мобильном медпункте.

– По всему выходит, целенаправленная атака, – сказал большой чёрный парень, сканируя её на предмет повреждений. – Всю верхушку хотели срезать, черти. Обезглавив Землю, они могли бы захватить власть без единого выстрела.

– Да я бы сам возглавил армию, – сказал тощий очкарик, прикативший инвалидное кресло.

– Ты? Да ты первый сбежишь в кусты! Они с детства в своих серых кителях ходят, а тебе только утки за бабками выносить.

– А вот и нет!

– А вот и да. Вот же шутка какая, небурийские черти атаковали, когда вся земная верхушка просто разъехалась на праздники. Ты только вдумайся.

– Интересно, конец этой войны тоже будут чтить восемь столетий?

«Лучше бы атаковали столицу», – думала Астра, пока медики транспортировали её к полевой кухне. Москва высилась вдалеке всеми своими пиками в отличие от её дома, который практически полностью провалился на подземный уровень.

– Мы определим вас под опеку, юная леди. Земля не может терять потомственных вождей, – твердили ей со всех сторон так часто, что её уже тошнило.

– Отстаньте от меня! – рявкнула она на толстую женщину.

– Вы проведёте в приёмной семье всего полтора месяца.

– Я не собака, чтобы таскаться по передержкам, – она вскочила, чтобы уйти, но пошатнулась.

В глазах её поплыло, а к горлу подступила тошнота. От всех любезностей, которыми её осыпали, внутри будто зрел и готов был прорваться нарыв, и своей болью захлестнуть её с головой.

– Милая, успокойтесь, это просто шок, – женщина присела рядом, и колени её хрустнули. – Штатный психолог уже в пути. Пожалуйста, наденьте обувь.

Астра выхватила из её рук кроссовки и, не расшнуровывая, натянула на пыльные носки.

– Можно мне побыть в одиночестве?

Астра приняла невозмутимый вид, будто разговаривала с нерадивым официантом. Женщина выдавила мягкую улыбку и ушла.

– Идите все к чёрту.

Астра воровато огляделась и, уверившись, что врачи и волонтёры заняты своими делами, юркнула за машину медпомощи, оттуда короткими перебежками она проскользнула по улицам, где ещё недавно стояли монументальные дома, а сейчас – развалины, и выскочила на дорогу. Бежать. Бежать, как можно дальше. Лишь бы не видеть того, что ещё недавно было её домом. Какой же это ужасный сон. Нужно скорее проснуться.

Оттопырив большой палец, она пошла по Минскому шоссе пешком. Пятая машина снизила высоту и притормозила. Видавшая лучшие времена «Кама» закачалась, выдавая проблемы в гиросистеме, в открытое окно высунулся лысый бугай с переломанным носом.

– Эй, ты хоть отряхнись. В пылище вся, как приведение.

Она села в машину, как девушка, с которой никогда не случалось ничего плохого.

– Слышь, ты чего, из политических? – спросил лысый.

– Нет, я волонтёр.

– Да хорош заливать! Видно ж, что мертвяков не каждый день, поди, разглядываешь. Девчонка совсем. Да и какой отец девчонку в это дерьмо пустит? Ладно ещё пацана. Если б моя дочура волонтёрить полезла, ух, я б её выдрал. Слышь, а много погибло?

– Много.

– Ты извини, дурную башку, и не подумал, что ты ж потерпевшая. Хочешь, расскажи, полегчает.

– Мне уже не полегчает, – Астра затеребила рукав домашнего костюмчика с павлинами, пыльного и потного.

– Да знаю я, не полегчает. К этому невозможно привыкнуть, я потому из армейки и ушёл. Слышь, а ты чё, куда?

– Я не знаю. В Москву.

– И несёт вас в эту Москву, если б не работа, я бы в жизни в это болото не сунулся, ты только въехал, а тебя уже нае… надули. Я всегда хотел уехать на Дальний Восток сельдь разводить или кету. Ух, бабы там, что надо. Потому что баба должна знать своё место. Это тебе не москвички, которые тебя с говном сожрут.

Лысый отвернулся от дороги и окинул её оценивающим взглядом. Астра размазала сопли по пыльному лицу.

– Вот некоторые люди с детства знают, чего хотят, а я знаю, чего не хочу. Я не хочу возглавлять министерство только потому, что мои родители возглавляли. Вокруг столько талантливых управленцев, которые никогда не пробьются в эти серые кабинеты только потому, что родились в семье инженеров или юристов. Слишком несправедливо устроен мир, власть захватили десяток семей и сидят на своём праве, как волкодавы.

– Эй, ты крамолу-то не наводи. Как Творцом заведено, так и будет, – лысый едва не поднял вверх указательный палец.

– Да никто вас не слушает! – разозлилась Астра. – Это всё глупые домыслы про Большого Брата. Никому ваши разговоры не нужны.

– Мала ещё судить. А я знаю, у друзей моего двоюродного брата так коллега пропал. Был человек и нету. Не иначе, сгинул в застенках канцелярии.

– Просто я не хочу быть частью этой прогнившей системы, это не вернёт мне родителей.

– Ты, это… не расстраивайся. Все умирают, кто-то раньше, кто-то позже. Жизнь идёт.

Лысый легко шлёпнул Астру по ляжке, и она подпрыгнула.

– А ну убери от меня руки, урод! Останови машину.

– Да чего ты, я ж просто подбодрить.

– Я сказала, останови.

Лысый выпучил на неё глаза и снизил скорость.

– Ты правда, извини. Не думал, что у тебя фобия на потрогать. Другие бабы, то есть, женщины, не возражали бы, вот я и…

– Не возражали против нарушения личного пространства? Человек – это не зверушка в зоопарке, которую можно потрогать, человек – это личность, это субъект с мыслями и чувствами. Нельзя просто делать то, что хочется. Ваша свобода заканчивается там, где начинается свобода другого человека.

– Ну ты загналась, конечно.

Полтора часа до Москвы они проделали в молчании. Низкоэтажные постройки сменялись девятиэтажками, затем сто- и двухсотэтажками, и, наконец, показалась столица.

– Слышь, тебя куда?

– Куда-нибудь.

Она вышла у маленького комплекса Москва-Сити, который по нелепому стечению обстоятельств считался памятником архитектуры какого-то замшелого века, и поднесла ко рту руку с тайм-агентом.

– Маруся, переодень меня в спортивный костюм.

Её домашний костюмчик сменился трениками и толстовкой из переработанных водорослей. Поразительно, сколько одежды помещается в одни неприметные часы, с собой у неё была запасная школьная форма, джинсы, лонгслив, плащ-дождевик и берет.

– Маруся, построй маршрут до ближайшего отеля.

И она пошла в сторону «Гагарин-плаза». Андроид-ресепшионист проводил её на 628 этаж и распахнул двери уютного пятикомнатного люкса, предложил завтрак, массаж и билет на рок-концерт, но Астра лишь отмахнулась. Её нисколько не удивили ни полы из медового оникса, ни шелкография на стенах, ни личный бассейн и винный бар. Два дня она просидела в выносной капсуле, разглядывая воздушную жизнь столицы, мяла в руках бутерброд с козьим сыром, иногда делая глоток остывшего кофе. Всё было так, как она мечтала, перед её окном сновали аэротакси, открывался захватывающий вид на ипподром в виде большой тарелки, поднятой на высоту полутора километров над землёй, Москва-река мирно текла в плексиглас-трубе, подсвеченная фасадной рекламой, а двумя этажами ниже прокинулся мост между двумя высотками, казалось бы, только попробуй всё, что предлагает большой город, но в эти сорок восемь часов она единственная на всём свете знала, что такое настоящее одиночество.

Дважды с её браслета списалось 500 экоинов, пока тайм-агент не запищал, указывая, что на счёте недостаточно средств.

– Чёрт! О чём я только думала!? – разозлилась Астра и съехала. – Терминал! Надо найти терминал. Или вернуться домой.

Она зашла в банк, и андроид указал, что её нет в базе данных.

– Мои родители богаты. Были. Они умерли.

Астра замерла, произнеся это, и пошарила глазами. Жар зародился где-то в груди и поднялся выше к шее и лицу, она покраснела и задрожала, будто публично сказала что-то постыдное и вот-вот над ней начнут смеяться.

– Биологический анализ показывает, что вы не можете вступить в наследство ввиду юного возраста. Боюсь, мы ничем не можем вам помочь. Мы можем направить запрос вашим родственникам.

Тот же ответ Астра получила в трёх других банках. С досады она купила жареных осьминогов и жадно сжевала их в аэротакси по пути к Можайским воротам. Она без конца сжимала и разжимала руки, глубоко вздыхала и оглядывалась, ёрзая на заднем сиденье. Она тёрла виски, прикрывала глаза в попытке сосредоточиться, но план действий не хотел рождаться в ватной голове.

У ворот её встретил кордон в пурпурных шлемах и пластинчатых экзоскелетах с символикой армии Евразийского блока объединённых континентов. Астра направилась к ним, и путь ей преградили с десяток бластеров, направленных прямо в лицо.

– Мне нужно пройти, – дрожащим голосом сказала Астра.

Ей никто не ответил. Она попятилась, и бластеры снова скрылись в кобуре.

– Маруся, что это, чёрт возьми? – она подняла тайм-агент. – Маруся, дай справку о последних событиях в Москве и области.

– Вот краткая справка о последних событиях в Москве и области: массированная атака беспилотных летательных аппаратов на подмосковную Рузу стала новой главой небурийской военной кампании, также были атакованы Сергиев Посад, Орехово-Зуево и Коломна. Москва экстренно накрыта фотокуполом, границы города заблокированы на неопределённое время, идёт активный набор добровольцев в армию объединённых континентов…

– Хватит.

Не пройдя и десяти шагов, Астра осела на тротуар. Она больше не могла идти, не могла думать, не могла страдать.

– Маруся, что мне делать? – с тоской спросила она часы.

– Варианты дальнейших действий: вы можете несанкционированно покинуть город посредством сети метро-2, ха-ха, шутка.

– Маруся, мне не смешно.

– Вы можете устроиться на работу, связанную с культурой, юриспруденцией, этикой…

– Где устраивают на работу?

– Направление на работу даёт высшее учебное учреждение, вы можете выбрать…

– Где я могу устроиться на работу без направления?

– Устройство на работу без направления не предусмотрено законом евразийского континента.

– Как я могу поступить в вуз?

– Для поступления в высшее учебное заведение вам необходимо предоставить аттестат об окончании общего образования.

Астра набрала в грудь воздуха, но так и не закричала. Подбородок её задрожал, уголки губ сами потянулись вниз, глаза защипало.

– Что мне делать? – пискнула она в пустоту.

– Продолжаю список вариантов, – отозвалась Маруся. – Вы можете вступить в ряды добровольческой армии объединённых континентов, вы можете вступить в программу помощи гражданам, попавшим в сложные обстоятельства…

– То, что нужно! – воскликнула Астра. – Построй маршрут к социальному центру.

Около двух километров она проехала на арендованном ховерборде по полимерно-бетонному Кутузовскому проспекту. Толкая дверь центра помощи, она и представить не могла, что с той стороны её уже ожидает асоциальный персонаж, дошедший до такой степени умиротворения, чтобы повалиться на неё, расставив руки, и облевать до самых пяток.

– О нет, что это? – только и запищала Астра.

Кислый запах ударил ей в нос. Она вжала голову в плечи, растопырила пальцы и скривилась так, что заболели мышцы на лице. На помощь пришла дородная женщина в красной гипюровой блузке, она лихо схватила человека за шиворот и вынесла за дверь.

– Мать моя, космическая Венера. Пошли, девочка, в толчок.

Астра не сопротивлялась, когда женщина также ловко потянула её за собой, но попав в дамскую комнату, Астра заскулила и снова скривилась. Запах, царивший там, оказался ничуть не лучше.

– Кабздец твоему костюмчику, а нечего шляться, где попало, – сказала красная женщина, поролоновой губкой стирая с неё блевотину.

– Я специально сюда шла. Так вышло, что я теперь сирота.

И снова жгучий стыд пронзил Астру, но произнеся это некрасивое и непривычное слово, она впервые поняла, насколько оно правдивое. Она вдруг подумала, что это действительно так, что её родители не уехали на саммит, они ушли навсегда. И больше никогда она не увидит маму и не прижмётся к её костлявому плечу, что папа больше не привезёт ей очередного глупого космонавта с проектором в шлеме, что больше никто не станет заставлять её пересдавать политологию и поступать на стратегическое управление, что теперь никто в этом огромном мире её не любит. И она разрыдалась, когда думала, что уже никогда не заплачет.

Из кабинки вышла молодая женщина с выбитыми зубами.

– Я тоже потеряла всех.

– Иди давай, отоспись перед панелью, – замахала руками красная. – А ты хорош сырость разводить, сейчас что-нибудь придумаем.

Пухлыми ручками она деловито вытерла Астре слёзы и повела в узкий кабинет. За пластиковым столом восседал измождённый дедушка, раскладывал маленькие красно-чёрные бумажки и перетасовывал их стопками по какой-то своей системе.

– Арнольд, сворачивай пасьянсы, у нас тут Офелия нарисовалась. Мать, отец умерли, не знает, куда податься. А костюмчик-то дорогой, явно из водорослей.

– Простите. Маруся, переодень меня в джинсы и лонгслив.

– Вот те на! – удивилась красная женщина. – Ты чего тут забыла, раз такая богатая?

– Мне правда некуда идти. Мне семнадцать, и медики грозились отдать меня в опеку.

И она рассказала и об атаке на Рузу, и об освобождении из-под завалов, и о том, что у неё совсем не осталось денег на счету, и на евразийском континенте у неё нет ни одной родной души.

– Пока не снимут военное положение, из города тебе всё равно не уехать, – сказал дед. – А в опеке нет ничего страшного, завтра пошлём запрос в попечительство, они сами разберутся, а пока переночуешь в женском блоке. Контингент там своеобразный, да ты не бойся, авось, не побьют.

И красная женщина проводила её в обширный зал с двухэтажными нарами. Кое-где спали или просто сидели изуродованные женщины, странно одетые, почти даже раздетые, тихо разговаривали и откровенно пялились на новенькую.

– Ужин в семь, два часа свободного времени и отбой.

Астра осталась в этом зале с немытым окном под самым потолком и полной безнадёгой.

– Пс, да, ты, как тебя зовут? – к ней подсела молодая женщина из туалета. – На зубы мои смотришь? Бывший выбил. Я как накоплю, сразу вставлю.

– Это, наверное, больно, – сказала Астра, чтобы хоть что-то сказать.

– Ха, больно! Бывало и побольнее. Чё, одна осталась? Если хочешь подзаработать, я помогу, сначала противно, но потом привыкнешь.

– Что нужно делать?

– Пять минут потерпеть, и два с половиной экоина твои. Один на жизнь, второй на счёт, на половинку гуляешь.

– Нет, спасибо.

– Чё, парень есть?

– Наверное, нет.

– Ты ж молоденькая совсем, я в твоём возрасте сразу с тремя крутила. Один богатый был. Ох, мы с ним все клубы обкатали, «шармуазьен» пили, он мне даже машину подарил – разбила. Другой ухаживал, бывало, жрать нечего было, придёшь к нему, так он последнее отдаст, уроки за меня делал, обещал и в институт за меня поступить, и поступил бы, я, дура, хвостом вертела. Да, было время.

– А третий?

– А третий меня друзьям продал. Потом говорил, за неделю денег получил, 200 экоинов вышло, заживём. Поверила. А он снова, и снова, и снова. Денег тех я не увидела. Ушла от него, а он снаркоманился. Жалко.

Астра поёжилась, сняла кроссовки и уселась, обняв колени руками.

– Ты не думала жить нормально?

– Типа на работу ходить? Каждый день думаю. Подвинься, – беззубая легла на неразобранную кровать Астры. – Я бы даже поломойкой пошла, если б не чёртовы роботы. Они ж тупо дешевле, один раз платишь и пользуешься. Или в эти ретро-клубы, где живые хостес и официантки, дык там очередь, как до Китая раком. Вот зубы вставлю и попробую, авось возьмут. Или знаешь что? Буду книги писать, да такие, что чату GPT и не снилось.

– Девочки, сильвупле жрать, пожалуйста! – зычный голос растревожил клоки пыли.

– Идём, сегодня курицу обещали, – нараспев протянула беззубая. – Давай, поднимай задницу. Будешь клювом щёлкать, последнее потеряешь.

В просторной столовой Астра взяла затёртый поднос. Две кудрявые женщины, похожие, будто сёстры, шлёпнули ей в тарелку горсть горячего склеенного риса с синюшной куриной ногой. Она потыкала еду вилкой и попробовала маленький кусочек. Её новая знакомая набросилась на мясо, будто не ела несколько дней.