- -
- 100%
- +
Анастасия боялась надеяться, не желая в дальнейшем разочаровываться. Кроме того, её настораживал тот факт, что приехать за ней должен был лишь канцлер. Разве так поступают с желанными невестами? Вряд ли.
За несколько дней до официального приёма в честь визита канцлера Анастасия начала собирать вещи, делая это вдвоём с Мэл. Других служанок принцесса к процессу не подпускала. Она разбирала платья, складывала книги и украшения и украдкой вздыхала, что не получится взять с собой комнатные растения. У Анастасии была во дворце не комната, а почти оранжерея… И она точно знала, что в Альтаке долго не выдержит без цветов в помещении, где ей предстоит жить.
И вот — наконец настал день, когда должен был прибыть Остин Фокс. Точнее, Остин Роланд Фокс, но Анастасии до сих пор было странно слышать двойное имя — в Альганне такие вещи совсем не практиковались. А ещё ей было любопытно, как канцлер предпочитает, чтобы его называли — Остин или Роланд?
Анастасия отчего-то ожидала увидеть мужчину в глубоком возрасте, возможно, даже седого. И каково же было её удивление, когда император позвал племянницу в кабинет и представил ей Фокса, оказавшегося вполне себе молодым. Да, старше и её, и Огдена, но далеко не старым. По меркам обычных людей — маги всё-таки иначе стареют, — выглядел он лет на тридцать пять-сорок, не больше. И был… весьма своеобразным.
Волосы у канцлера оказались тёмно-русыми, с рыжеватым оттенком. Такие же рыжеватые волоски пробивались и на его щеках, и на подбородке — Фокс был небрит, но это ему даже шло. Его лицо Анастасия сочла красивым, но в отличие от лица Огдена оно не было лишено недостатков — нос длинноват и кривоват, изгибаясь влево чуть сильнее, чем нужно, широкие надбровные дуги низко нависали над глазами, придавая лицу излишнюю суровость, а верхняя губа казалась тонковатой. Да и в целом выглядел этот человек так, словно не слишком часто улыбался.
Но сильнее всего поразили Анастасию глаза Фокса. Они были ярко-зелёными — как майская листва. Очень необычный оттенок, насыщенный и завораживающий, — принцесса даже на мгновение потеряла дар речи, когда канцлер посмотрел на неё в первый раз, а затем, вежливо улыбнувшись уголками губ, почтительно поклонился.
— Добрый вечер, ваше высочество, — произнёс мужчина глубоким и настолько красивым голосом, что у Анастасии мурашки по позвоночнику побежали. Какой баритон! Словно перед ней певец Императорского театра, а вовсе не канцлер Альтаки. — Очень рад вас видеть. В жизни вы ещё красивее, чем на любом магпортрете.
Стало интересно, насколько Фокс правдив, но Анастасия не решилась снимать эмпатический щит, ведь в кабинете императора находились ещё двое мужчин, по-видимому сопровождающие канцлера.
Принцесса улыбнулась в ответ и произнесла:
— Спасибо, айл Фокс. Мне тоже приятно с вами познакомиться.
— Вы можете звать меня Роландом, ваше высочество, — тут же откликнулся мужчина, выпрямляясь. Взгляд его зелёных глаз был спокойным и доброжелательным, и Анастасии даже захотелось вздохнуть с облегчением. В последнее время подобным образом на неё смотрели лишь несколько человек из числа родственников или ближайших слуг. Остальные либо отводили глаза, либо были подчёркнуто холодны. — Если вам будет угодно, разумеется.
Что ж, а вот и ответ на вопрос, что терзал Анастасию — какое имя предпочитает Фокс. Видимо, второе.
И принцесса не удержалась, поинтересовавшись:
— А почему Роланд? Ведь ваше первое имя — Остин. Вам не нравится, как оно звучит?
Фокс успел только рот открыть, когда вместо него ответил император:
— Анастасия, это не слишком вежливый вопрос.
Голос дяди Арена звучал подчёркнуто прохладно, и принцесса, внезапно опомнившись, поспешно извинилась перед канцлером. Невольно скосила глаза, посмотрев на двоих мужчин, что его сопровождали, — и едва не улыбнулась, заметив, с каким любопытством они её рассматривают. А через мгновение — и с восхищением.
Стало приятно. Да, ради этой встречи Анастасия ушла из оранжереи пораньше, чтобы успеть сменить рабочий костюм на красивое платье — светло-голубое, с вышивкой на ткани, длинными рукавами и жемчужной отделкой в области декольте. Мэл и причёску ей сделала, заколов волосы на затылке так, что оставалась видна длинная белая шея. «Вы как лебедь!» — восхищалась служанка, пока прикрепляла к волосам Анастасии живые цветы — нежно-розовые водяные лилии.
— Я могу ответить, если её высочеству интересно, — произнёс канцлер, когда Анастасия перестала извиняться и немного сконфуженно замолчала. — По традиции незаконнорождённым в Альтаке дают двойное имя: первое придумывает отец, второе — мать. Подобное призвано показывать, что родители ребёнка не являются супругами и не могут договориться. Я намного сильнее любил свою мать, поэтому предпочитаю имя Роланд. Но если вам больше нравится другой вариант, то я не против, принцесса. Вы вольны называть меня как угодно, — заключил Фокс и, вновь едва уловимо улыбнувшись, второй раз почтительно поклонился.
Анастасия почувствовала, что непроизвольно заливается краской, причём сама не понимала почему. А император между тем рассмеялся:
— И всё же вас не зря называют Лисом, Фокс.
— Согласен, ваше величество, — с иронией откликнулся канцлер Альтаки. — При дворе умеют выбирать прозвища.
Роланд
Принцесса была красивой — аж глаза слепило. Куда до неё Каролине Эркур, бывшей невесте Огдена. Хотя Каролина тоже была очаровательной девушкой, очень приятной и нежной, ещё и непосредственной, что особенно нравилось Фоксу — он любил искренних людей. Но Анастасия…
Синие глаза, светлые волосы — почти снежно-белые, какие-то неземные, — изящная шея, манящие розовые губы… Величественная птица — белый лебедь, не иначе. Неужели Огден не сможет полюбить такую девушку? Да ерунда.
Даже у Роланда в сердце что-то дрогнуло, когда он посмотрел на прекрасную Анастасию. Совершенная красота. Зимняя, но отчего-то тёплая. Как яркое солнце и голубое небо в морозный день — и холодно, и жарко одновременно.
Первая встреча в присутствии императора и двоих безопасников, которых Роланд взял с собой в Альганну, была нужна всего лишь для знакомства с принцессой — официальное мероприятие с танцами и представлением друг другу намечалось на завтрашний вечер. Но император хотел, чтобы вначале Анастасия и канцлер познакомились в неформальной обстановке.
— Моя племянница — довольно-таки простая девочка, — объяснял он своё решение. — Совсем не избалованная. Для неё знакомство с вами непосредственно на приёме в честь вашего приезда и официальной помолвки с Огденом станет стрессом. А она и так в нём находится со дня смерти моего брата. Поэтому сначала я всё же вас представлю.
Фокс не возражал. Он вообще собирался сделать по максимуму для комфорта принцессы. Тем более что Огден желал совершить обратное. Кто-то же должен уравновешивать?
В присутствии Арена — единственного человека в мире, который способен был вызвать у Роланда замешательство, если не сказать страх, — беседовать с принцессой было не слишком удобно, но кто он такой, чтобы высказывать недовольство? И Фокс, сидя на диване в кабинете его величества, старался не обращать внимания на испытующий взгляд императора — иначе терял нить повествования. А Анастасия задавала вопросы. О королевском замке, в котором ей предстоит жить, о том, будет ли ей позволено работать в саду или это считается неприличным, о столице Альтаки — Мальтеране, — красивейшем городе на свете, как считал Роланд. В глазах канцлера даже Граага не могла затмить его.
Роланду нравилось, с каким искренним интересом слушала эти рассказы Анастасия. Она действительно производила впечатление неизбалованной девушки, хотя Фоксу это было странно. Он слишком хорошо помнил сыновей Фредерика, да и не только — при дворе несколько лет назад жила сестра короля и две её дочери. И своей капризностью вкупе со взрывным темпераментом они сводили канцлера с ума. Особенно девушки, которые, кажется, решили устроить соревнование в стиле «кто быстрее доведёт Роланда до трясучки». Хорошо, что обе сестрички вышли замуж и уехали, а их мать умерла незадолго до кончины Фредерика.
Да, в Анастасии не было ни капризности, ни заносчивости, ни спеси. Хорошая девушка. Пожалуй, даже слишком хорошая для дочери Аарона. Хотя… брат императора ведь тоже был демонски обаятельной личностью, он производил приятное впечатление на окружающих. Улыбчивый и артистичный, он умел расположить к себе собеседника. Фокс видел его всего несколько раз в жизни, но каждый раз поражался удивительному контрасту между строгим, неулыбчивым и словно даже каким-то замороженным Ареном — и его старшим братом, необыкновенно живым и харизматичным.
Значит, Аарон хорошо умел притворяться, раз никто не догадался, что он стоит во главе заговора против императора. Может, Анастасия тоже умеет? И строит из себя милашку, а сама — такая же змея.
Странно: Роланду вроде не должно быть никакого дела до настоящего характера принцессы, однако отчего-то при мысли о притворстве стало неприятно. Как будто протянул руку, чтобы погладить милого котёнка, а тот ощерился и тяпнул тебя острыми зубками за палец.
После того, как её высочество, попрощавшись с Фоксом и его помощниками, удалилась, император попросил покинуть кабинет и всех остальных, кроме Роланда. И когда мужчины послушно вышли, поинтересовался, глядя на канцлера с острой внимательностью:
— Огден не слишком желает этого союза, верно?
Да, было чересчур наивно думать, будто Арен не догадается, отчего Роланд приехал в Альганну один.
— Пока это так, ваше величество, — честно ответил Фокс, кивнув. Врать императору? Нет. Умолчать можно, но не лгать. — Однако я надеюсь, что со временем это пройдёт. Её высочество Анастасия — прекрасная девушка.
— Согласен. И тем не менее полюбить по приказу невозможно, — произнёс Арен, задумчиво прищурившись. И не успел Роланд ответить, что любить никто и не требует, как император сменил тему: — Что со старшими братьями Огдена? Я помню, что их отправили в королевскую резиденцию в другом городе. Но насколько долго они там просидят?
Для канцлера это была больная тема. Даже ещё больнее, чем наличие Каролины напротив покоев Огдена. Подобное, разумеется, не понравится Анастасии, но шанс разрулить ситуацию пока был — если принцесса столь же адекватна и понятлива, какой показалась Роланду нынешним вечером.
А вот тот факт, что Тедеон и Грегор остались в живых…
— Обоих охраняют, ваше величество. Обоим запрещено покидать пределы города, куда их отправили. Я несколько раз в день разговариваю с начальником стражи — пока и Тедеон, и Грегор не выходят из замка, только пьют и бьют посуду. Тот факт, что гвардия перешла на сторону Огдена и переворот был осуществлён легко и просто, здорово ударил по их психике.
— Слишком легко, — подчеркнул Арен. — И это настораживает.
В этом канцлер был с ним солидарен. Он тоже ожидал большего сопротивления. Однако в ночь смерти Фредерика они с Огденом просто вызвали из Альганны людей Арена, затем пригласили в большой дворцовый зал собраний всех министров, советников и начальника королевской гвардии и объявили им о поддержке кандидатуры Огдена императором соседней страны и будущей помолвке с Анастасией. Возражать и уж тем более сопротивляться никто не стал, не желая идти против Арена. Вот так буквально через час после смерти короля Фредерика его старшие сыновья были задержаны и был осуществлён самый короткий в истории Альтаки государственный переворот.
— Да, ваше величество, вы правы, — уважительно кивнул Роланд. — Мне тоже порой кажется, что Тедеон и Грегор затаились и выжидают. Первоначально решили, что не смогут победить, тем более что тогда они открыто враждовали. Но теперь могли и договориться. Слишком уж показательно они пьют и бьют посуду.
Император усмехнулся.
— Смотрите в оба, Фокс, — подытожил он привычно жёстким тоном. — Эти мальчики, по-моему, не слишком хорошо представляют, с кем связались. Если мне понадобится, от династии Фредерика останется один семейный склеп. Вы давно взялись их воспитывать — не разочаруйте меня, канцлер.
В душе у Роланда взметнулось раздражение, но он быстро его погасил.
— Да, ваше величество, — ответил прохладно.
К чему спорить? В конце концов, так он и собирается сделать.
Глава третья
Анастасия
Дворцовые балы принцесса не слишком любила и поэтому всегда старалась их избегать. Причина была проста, как школьная программа по биологии: по сравнению с остальными ближайшими родственниками Анастасия неважно танцевала. Нет, разумеется, неуклюжей её высочество не была, но, наблюдая за тем, как грациозно получается двигаться у дяди, отца или брата, она начинала стыдиться собственной деревянности. В момент танца Анастасия ощущала себя так, будто ей вставляли палку в позвоночник, лишая желанной гибкости.
Ситуацию многократно пытались исправить — принцессе нанимали лучших учителей, да и брат старался научить Анастасию не зажиматься в танце. Но увы, ничего не получалось. Да, технически все её движения казались безупречными, но в них не чувствовалось лёгкости и свободы. Анастасия словно танцевала из-под той самой палки, которая так и торчала в её позвоночнике.
Поэтому перед приёмом в честь официального визита делегации из Альтаки принцесса переживала. Чтобы её поведение не сочли пренебрежительным, Анастасии следовало потанцевать хотя бы трижды, причём один раз — с канцлером.
Глядя накануне на Остина Роланда Фокса, она отчего-то совсем не сомневалась — этот человек всё делает идеально, почти как её дядя. И уж тем более он идеально танцует. Не хотелось его разочаровывать — ведь вчера канцлер смотрел на неё с таким восхищением… Каково будет ему узнать, что Анастасия в танце похожа на заводную игрушку?
— Не переживайте, ваше высочество, — говорила Мэл, застёгивая на принцессе нежно-розовое платье. По правилам, на официальных приёмах император мог носить только бело-золотое, императрица — то же самое и голубое. Первые наследники появлялись в ало-золотом или синем. Остальные цвета были в распоряжении Анастасии — первой наследницей она не являлась из-за посредственной для Альго силы дара, — и принцесса выбрала красивейшее бледно-розовое платье. Несколько слоёв ткани — внизу более яркая, а сверху совсем бледно-розовая и прозрачная органза, — с пышной юбкой, длинными рукавами и с лифом, усыпанным мелким речным жемчугом. Спина была полностью закрытой, а вот спереди имелся вырез, скромно обнажающий верхнюю часть груди. — У вас всё получится!
— Ты же знаешь, что я не мастер по танцам, — грустно улыбнулась Анастасия, рассматривая своё отражение. Сегодня Мэл не заколола ей волосы на затылке, а распустила, убрав лишь часть из них, чтобы не лезли в глаза. И украсила причёску тонкой диадемой из золота с розовыми бриллиантами. — Мягко говоря.
— Я не видела, как вы танцуете, но помню, что по этому поводу говорил… — Мэл запнулась, но всё же продолжила: — …ваш брат. «Ноги не отдавит, а всё остальное ерунда».
— Да, — вздохнула Анастасия. Сердце кольнуло тоской по Адриану. Несмотря на его не самый приятный характер, брата она любила. И когда выяснилось, что и он тоже был предателем…
Было больно. Уже привычно больно — после того, как дядя Арен убил её отца, а потом таинственно и быстро умерла мама, Анастасия не могла плакать. В первый раз, когда она узнала об участии в заговоре отца, ей было невыносимо и жутко, и позже, когда выяснилось, что мать Анастасии хотела убить семилетнюю дочь Арена, принцессу накрыло запредельной болью. Она тогда ничего не могла делать — так ей было плохо. И, видимо, перегорело…
Предательство и гибель Адриана уже не воспринимались настолько остро. Во-первых, потому что до этого Анастасия несколько месяцев не видела брата — он сбежал из столицы и где-то скрывался. Где она даже не знала. А во-вторых…
Анастасия не поверила в его вину. Она знала Адриана едва ли хуже себя самой, поэтому легенду о том, что именно его их отец оставил в качестве лидера заговора второй волны, восприняла как детскую сказку, которую интересно послушать, но даже в голову не придёт, что она может быть правдивой.
Нет, не мог Адриан быть во главе заговора. Не мог планировать убийство Агаты и собираться убить императора посреди театра. Он был безалаберным, вспыльчивым и порой трусливым молодым человеком, но не предателем. И он скорее полез бы на дядю Арена с кулаками, чем стал бы плести паутину за его спиной, как их отец.
Но вместе с Адрианом погиб муж тёти Анны… И, конечно, обвинить в предательстве сына предателя было гораздо выгоднее, чем очернять память человека, которого любила сестра императора. Да, Анастасия была уверена: вину Адриана придумали, чтобы не травмировать тётю Анну, которой и так было тяжело после смерти мужа. И Анастасия даже никого не осуждала…
Просто надеялась, что неправдой в этой истории является не только легенда о вине брата Адриана, но и весть о его трагической гибели.
По сравнению с тем, какой приём устраивался во дворце на День перемены года, нынешний был скромным. В конце декабря во дворец стекалась чуть ли не половина столичной аристократии, да и кое-кто не из столицы тоже являлся. Не танцевать во время таких приёмов было бы совсем странным, поэтому Анастасия чаще всего предпочитала дворцовым увеселениям более скромные посиделки с бывшими однокурсниками. Их университетская группа была дружной и до сих пор встречалась раз в несколько месяцев. Правда, последний год Анастасию на эти посиделки не приглашали…
Большой зал, в котором всегда устраивались дворцовые балы, был торжественно, но скромно украшен — и сервиз взяли подешевле, и скатерти на столы положили не самые вычурные. Хотя магические светильники традиционно парили в воздухе, да и полы натёрли так, что они сверкали — и в них, как в зеркале, отражалось всё происходящее в зале.
Столы с закусками обычно стояли сбоку, возле одной из стен, чтобы не мешать танцам; возле другой — была небольшая сцена для музыкантов, на которой сейчас стоял маленький оркестр. Он играл и в эту минуту, когда Анастасия только вошла в зал, но мелодия не была танцевальной — просто фон для бесед.
Толком приглядеться к окружающей обстановке у Анастасии не получилось — как только она отошла от входа и принялась приветливо кивать присутствующим, сбоку к ней подошёл канцлер.
— Добрый вечер, ваше высочество, — произнёс он, подставляя ей локоть. — На сегодня я назначен вашим кавалером.
Роланд
В Альганне ко многому относились гораздо проще. В Альтаке принцессе не позволили бы появиться в зале без громкого оповещения распорядителя бала, да и без спутника тоже. У соседей — это канцлер знал точно — подобные правила соблюдались лишь на праздновании Дня перемены года, а на приёмах в честь чьих-либо приездов, помолвки или рождения наследника — нет. Приглашённые просто заходили в зал — кто-то парами, кто-то в одиночестве, — общались, при желании могли взять со стола что-нибудь выпить или поесть, а после начинались танцы. Это напоминало скорее вечеринки в богатом, но обычном доме, чем бал во дворце. Но, по правде говоря, Роланду так даже больше нравилось.
Анастасия, вошедшая в зал не под руку с сопровождающим, выглядела слегка потерянной, и он поспешил это исправить. Соврал, разумеется: никто его никем не назначал, да и вообще Роланд сегодня ещё не видел императора — у его величества расписание было забито под завязку, попробуй пробейся. И на приёме Арена пока не было, только его супруга с милой улыбкой беседовала с остальными членами делегации, стоя возле накрытых столов.
— Хотите что-нибудь выпить? — поинтересовался Фокс у Анастасии, которая слегка порозовела, принимая его руку. — Заодно познакомлю вас со своими подчинёнными. Вон они стоят, рядом с её величеством.
Анастасия кивнула.
— Да, конечно. Я с радостью познакомлюсь с вашими спутниками.
Роланд повёл принцессу к столу, про себя думая о том, насколько же зажатой порой выглядит эта прекрасная девушка. Хотя, скорее всего, подобное поведение всего лишь последствие смерти родственников: потерять и отца, и мать, и брата меньше чем за год — это не шутка. Неудивительно, что Анастасия так напряжена.
Хотя выглядела она просто чудесно — очень юной и свежей. Рядом с принцессой Фокс даже поневоле начал ощущать себя каким-то чересчур старым, циничным и мрачным — как пожилой ворон рядом с молодой лебедью. Тем более что Роланд всегда ходил только в чёрном.
Предполагая, что Анастасию отпустят в Альтаку с большой свитой, Фокс взял с собой только четверых сопровождающих. Все они были прекрасными специалистами в области безопасности, которая была приоритетной в этом мероприятии по доставке принцессы из Альганны в Альтаку. Поэтому больше никого с собой Роланд не брал, даже слуг. Он же не барышня — одеваться мог и сам. Все его чёрные камзолы — и тем более брюки — застёгивались исключительно спереди. Вот платье у Анастасии точно застёгивалось сзади — и Фокс, ведя принцессу к столу, отчего-то представил, каково будет расстёгивать его… И едва уловимо мотнул головой: нельзя допускать подобных мыслей по отношению к этой девушке. Если она не выйдет за Огдена, то просто уедет обратно домой, и всё. С Роландом уж точно у Анастасии ничего не может быть, кроме уважительного сотрудничества. Не того он полёта птица.
Подойдя к своим сотрудникам, Фокс представил принцессе двоих оставшихся — тех, что были вчера в кабинете императора, она уже знала, — и дальше разговор потёк своим чередом, постоянно направляемый опытнейшим из всех возможных «дирижёром» — императрицей. Эта женщина всегда казалась Роланду мастером в ведении бесед ни о чём: погода, литература, художники, театральные и цирковые представления. Но удивительно, что скучно никогда не было — её величество Виктория живо вела разговор, никого не обделяя вниманием. И легко втянула в него Анастасию.
Принцесса оживилась в этой беседе — глаза засверкали, щёки заалели, и Анастасия стала настолько хорошенькой, что Роланд не мог оторвать взгляд от неё. И не сомневался, что остальные тоже, — подобной юной непосредственной красотой сложно не очароваться. Хорошо, что в столицу Альганны он взял не самых молодых специалистов министерства безопасности. Во-первых, потому что они были более опытными, а во-вторых — чтобы избежать сердечных привязанностей. Молодая и прелестная Анастасия обязательно бы тронула чьё-нибудь сердце.
«Достаточно и того, что она тронула моё», — подумал Роланд и беззвучно усмехнулся.
В зале внезапно стало тише, и императрица, в это мгновение рассказывающая о новом главном режиссёре и директоре Императорского театра, замолчала, а потом улыбнулась, кивая кому-то за плечом Фокса.
Он обернулся и сразу заметил императора, который стремительно шёл от двери к их компании. Арен нисколько не улыбался, и если бы Роланд не знал, что он такой всегда, подумал бы, что чем-то провинился — настолько холодными казались глаза его величества.
— Добрый вечер, — поздоровался император, вставая рядом с супругой. Она моментально и естественно взялась за его подставленный локоть. — Прошу прощения за опоздание, у меня сегодня по расписанию финансовый комитет, а они даже демона способны утомить своими цифрами.
— Ничего страшного, ваше величество, мы прекрасно провели время, — вежливо ответил Роланд и непроизвольно внутренне сжался, когда Арен бросил краткий ледяной взгляд на руку Анастасии, что лежала на предплечье канцлера. — Её величество любезно развлекла нас познавательной беседой.
— Благодарю, — произнёс император, посмотрев на супругу действительно с благодарностью. — Что ж, канцлер, пойдёмте. И Анастасия тоже. Нам следует объявить о договорённости между мной и Огденом. Пока о ней не писали в газетах, но завтра с утра напишут — в зале навалом представителей от комитета культуры.
Роланд ощутил, как ладонь Анастасии чуть дрогнула и пальцы сжались сильнее. Нервничает…
Император отправился в центр зала, и канцлер последовал за ним, ведя за собой под руку и принцессу. Её очаровательный румянец и искренняя улыбка исчезли с лица, будто их кто-то платком стёр, и теперь Анастасия выглядела холодной и слегка надменной. Но отчего-то Фокс отлично понимал, что это всего лишь маска, не более.
Наверное, именно этот факт и заставил его тихо сказать, наклонившись к уху принцессы: