Двуликие. Игра на опережение
- -
- 100%
- +
Велдон вдруг подумал о том, как это нелепо — приходить к мужчине и предлагать себя. Что хуже — держать бордель, обеспечивая в нём все условия для того, чтобы девушки не умирали от болезней, или вот так бесстыдно обнажать грудь перед императором? За место во дворце, за подарки, за возможность выйти замуж. И ведь на таких женятся. Невзирая на то, что обычная шлюха, просто императорская. Но чем он отличается от других мужчин? Разве у него другая анатомия?
— Вам нравится? — с придыханием спросила Лизель, сделала шаг вперёд и положила его руку себе на грудь. Велдон задумчиво сжал розовую плоть, потянул, покрутил — и графиня застонала, задышала тяжело, закатывая глаза.
Почему так тошно? Ведь подобное с ним происходило всю жизнь, если не считать Триш. Ни капли искренности не было в этих стонах и закатанных глазках. Порой Велдону казалось, что его женщин больше возбуждает то, что он император, а вовсе не поцелуи и ласки.
Вдруг вспомнилась улыбка Шайны. И румянец на её щеках. И настоящее, неподдельное смущение. И глаза цвета предгрозового неба, которые смотрели на него как на человека, а не как на ходячий титул.
Император всегда считал: надо пользоваться тем, что предлагают. Но сейчас ему вдруг показалось — если попользуется, что-то потеряет. Не в Шайне, нет — в собственной душе.
Что-то, чего там и так осталось немного.
— В другой раз, Лизель. Уходи, — сказал Велдон ровно и спокойно, дождался, пока она молча оденется и выйдет из комнаты — возражать графиня и не подумала, дурой она не была, — и пошёл к шкафу с одеждой.
Когда-то очень давно Триш называла его романтиком. Наверное, она всё же была права.
Шайна Тарс
Матушка Роза сказала, что на встречу с Когтем Коул может прийти и без меня, но разве я могла пропустить это? Вот уж нет. Ни за что. Если бы его отец не был Эдрианом, возможно, я осталась бы в академии. Но мне было слишком любопытно, куда Эдриан делся. И не связано ли его исчезновение с убийством моей мамы? Точнее, Триш Лаиры.
Я очень хотела перестать называть её мамой. И это у меня получалось, когда я думала о ней как о Триш. Но стоило вспомнить нашу жизнь в Тихоречном…
Моя мама — убийца. И предатель. И трус. Но я почему-то всё равно продолжала её любить. И от этого злилась.
— Ты о чём думаешь с таким жутким лицом? — от громкого вопроса Коула я вздрогнула и чуть не свалилась с сиденья кареты.
Мы как раз вместе ехали в бордель, и по пути я мысленно рассуждала о том, кого мне больше хочется удавить — маму за то, что так поступила со всеми, или себя за то, что продолжаю думать о ней и любить её.
Ещё и этот Эдриан…
— О своём дне рождения, — искренне соврала я.
— А когда у тебя день рождения?
— Через две недели. И Данита… принцесса Данита собирается тащить нас в город праздновать. Я не хочу.
— Почему? — удивлённо спросил эльф. Как бы объяснить… Хотя Коул вряд ли сможет понять.
— Я не люблю всё это. Шумные компании, праздники, звон бокалов, смех. Я десять лет в борделе прожила, там каждый день так, понимаешь? Наслушалась.
— И насмотрелась? — протянул он язвительно, и я сдвинула брови.
— Зря я согласилась тебе помогать…
— Ладно-ладно, — Коул примирительно поднял руки. — Я просто пошутил, не обижайся. Я понял. Но это же другое совсем… Бордель борделем, но отпраздновать день рождения с друзьями — это ведь здорово. При наличии друзей, конечно.
— Ты о чём? — мне показалось, что эльф вновь попытался меня уколоть, но нет — Коул смотрел в окно, явно о чём-то задумавшись.
— Ну… У меня вот друзей нет, например, и праздновать не с кем.
«Это из-за поганого характера», — подумала я, но вслух сказала:
— У меня тоже раньше не было друзей. А теперь… даже праздновать собираются…
Коул вдруг громко рассмеялся, и я посмотрела на него с недоумением.
— Извини, Шайна, но только ты способна огорчаться из-за подобных вещей. По мне, так гораздо хуже не иметь друзей, которые хотят тебя поздравить.
В чём-то он прав, конечно.
— Меня не пригласишь?
Видимо, я так долго удивлённо молчала, услышав этот вопрос, что Коул поспешил продолжить:
— Ладно, шучу… Обойдусь.
Нет, я дура всё-таки.
— Приходи, конечно. Почему бы и нет… — Но не подколоть его я не смогла: — Только я же айдоган? Не зазорно приходить на день рождения к шлюхе?
Эльф поморщился.
— Ерунду не говори.
— Почему ерунду? Можно подумать, ты извинился.
— А ты хочешь, чтобы я извинился? — фыркнул Коул. — Хорошо, изволь. Прости меня, Шайна, я был не прав и сожалею.
— Нет, — я покачала головой. — Это не извинения, просто очередная насмешка. Извиняться надо либо искренне, либо не извиняться вообще.
— Ты сама попросила!
— Я не просила. Я поинтересовалась, не считаешь ли ты зазорным приходить на день рождения к айдоган.
— Слушай, — Коул неожиданно взглянул на меня так устало, словно я у него экзамен принимала, — чего ты от меня хочешь? День рождения айдоган — это недостойно и вообще позор, но можно подумать, ты к ним относишься. По тебе же видно…
Он вдруг запнулся, отвернувшись от меня.
— Что по мне видно?
— Что ты чистая, — буркнул эльф недовольно. — Как попка младенца.
Я фыркнула.
— Ну ты сказанул…
— Зря смеёшься. Тем более я маг Крови. — Коул кинул на меня такой многозначительный взгляд, что я поневоле начала заливаться краской.
Ну конечно, он должен чувствовать нетронутость. Если он сильный маг Крови… Сама я ничего подобного никогда не ощущала, наверное, потому что я девочка.
Зачем же он меня дразнил, если понимал это с самого начала? Всё же эльфы поголовно психи.
.
Когда мы приехали, дядя Коготь сидел на кухне и ел из большой миски салат матушки Розы. Рядом стояли две здоровенные тарелки: одна с пирожками, другая — с мясом и картофельным пюре.
— Эх, дорогая, как же вкусно, — приговаривал он, наворачивая салат. — А вот и наша Шайна приехала со своим кавалером! Ну, проходите.
«Кавалера» немного скрючило от этих слов, но дядя Коготь не обратил внимания. Похлопал меня по спине, отчего я поперхнулась и закашлялась — рука у него была словно железная, — а потом, откусив большой кусок от пирога, произнёс:
— Рассказывай, дорогой, что у тебя там случилось. И подробнее.
Дядя Коготь на первый взгляд производил ужасающее впечатление. Лысый огромный мужик с большими ушами, в мочках которых торчала куча серёг. На самом деле это, конечно, были различные амулеты и артефакты… И Стальным Когтем его прозвали ещё за один артефакт — кольцо на указательном пальце левой руки, сделанное в форме птичьего когтя.
На самом деле дядя Коготь был неплохим мужиком. Немного грубоватый, но каких особенных манер можно ждать от официального главы столичных каторжников и преступников?
Коул говорил недолго. Стальной Коготь слушал внимательно, не перебивая. Потом задал эльфу несколько вопросов и в конце концов сказал:
— Я всё понял. Если твой отец в Лианоре, мы его найдём. Если же нет, попробуем отыскать хотя бы его следы. Я не верю, что эльф мог исчезнуть бесследно.
— На Коула ещё покушение было недавно совсем, — влезла я, и однокурсник недовольно посмотрел на меня. — Чего глядишь? Это важно. Может, твой отец его и организовал.
— Не мог он, — процедил Коул. — Он…
— Разберёмся, — отрезал дядя Коготь. — В любом случае кто-то на тебя нападал. Найдём, допросим. А Шайна молодец, что сказала. Умом в мамку пошла.
Он имел в виду, конечно, матушку Розу, но я-то вспомнила Кару Джейл и Триш Лаиру… поэтому улыбнулась довольно криво.
— Спасибо, дядя Коготь.
— Не за что. Как найдём — поблагодарите. А пока… валите обратно в академию. Хватит лясы точить. У меня была тяжёлая рабочая неделя, хочется не только покушать, но и… интим по программе мне положен? А, Роза?
Коул, явно не привыкший к подобным разговорам за кухонным столом, слегка порозовел, я же только улыбнулась.
Когда дело не касалось меня, я почему-то совсем не смущалась.
— Положен, — матушка Роза хмыкнула.
— Тем более! Всё, идите. Как найду чего — свистну.
И мы ушли.
.
Наверное, мне не стоило приходить в императорскую библиотеку в воскресенье. В понедельник занятия, выспаться не получится… Просто хотелось увидеть Норда. Особенно после всех этих снов про Триш Лаиру. Он ведь тоже её знал.
Было около двенадцати, когда я прыгнула в портальное зеркало и очутилась в библиотеке. Там оказалось очень темно, и минут десять я простояла возле зеркала, ожидая, что Норд появится с минуты на минуту, как обычно. Потом не выдержала и села в кресло. На спинке лежал мягкий плед, и я укрыла им ноги — сразу стало намного уютнее.
Ещё через десять минут я разрывалась одновременно от стыда и обиды. Стыдно было, потому что вообще пришла, а обидно… Норд ведь взрослый мужчина. Наверное, он с какой-нибудь женщиной сейчас. С чего я вообще решила, что он будет прыгать ко мне каждый раз, как я прихожу? У него свои дела, своя жизнь.
Ревность вспыхнула во мне огненным столпом, ударила в голову и мозг. И я бы непременно ушла, если бы не Хель.
В тот момент, когда я собиралась встать и отправиться обратно в академию, она прыгнула ко мне на колени и ласково замурчала. Какое-то время я ещё смотрела на неё и, улыбаясь, гладила мягкую шерсть…
Но потом сон одолел меня — и я уснула.
Уснула, чтобы, проснувшись, увидеть прямо перед собой тёмные глаза Норда.
Глава 2
Император Велдон
Страх… Странное чувство. Он не ощущал его по отношению к самому себе очень давно. Пожалуй, с тех пор, как умер брат — последний его верный друг после побега Триш и ссоры с Розой и Эмирин. Именно тогда Велдон окончательно перестал ценить собственную жизнь, изо всех сил пытаясь сберечь Дамира и Даниту. Единственное, что осталось от брата.
Данита всегда считала, что наследника император любит больше, но это было не так. Он любил обоих одинаково. Дамир был полезнее для империи — да, но полезность не имеет отношения к чувствам. И Велдон старался полностью обеспечить безопасность племянников, иногда, возможно, немного перебарщивая…
Вот и сейчас почти весь штат стражников растворился на территории академии, следя не только за Миром и Нитой, но и за остальными студентами. А Велдон отправился в город — впервые за два года. И взял в сопровождение только Эмирин.
— Если с тобой что-то случится, я тебя из-под земли достану, — пообещала она мрачно, и он засмеялся.
— Не случится.
— Надеюсь…
Когда Велдон вышел из кареты, ему показалось, что его словно из тюрьмы выпустили. Жаль, что нельзя погулять по городу… К Розе — и обратно.
Они постучались с чёрного хода. Не открывали долго, минуты три. Потом дверь распахнулась, и на пороге показалась девушка с кудрявыми рыжими волосами, одетая в красный полупрозрачный халат.
— Клиенты? — окинула она их удивлённым взглядом. — Если да, заходите с парадного. Этот вход для персонала.
— Мы не совсем клиенты, — Велдон шагнул вперёд. — Прошу вас позвать… матушку Розу. Мне необходимо с ней поговорить.
Девчонка прищурилась, насмешливо усмехнулась.
— А деньги у вас есть?
Закономерный вопрос: на императоре и Эмирин были чёрные неприметные плащи, вовсе не выглядевшие дорого.
— Разумеется. — Велдон достал из кармана кошель, раскрыл его и швырнул девушке золотой альтерр.
— Другое дело! — Голос её повеселел. — Тогда проходите… м-м-м… на кухню проходите, да. Посидите там. Я попрошу матушку Розу спуститься.
Она проводила их на кухню, поставила на стол вазочку с конфетами и печеньем и убежала.
Велдон не стал садиться, просто застыл посреди кухни, оглядываясь. Помещение было небольшим, но очень милым. Ему сразу представилась Шайна, пьющая здесь чай, и он даже догадывался, на каком именно месте она всегда сидела…
— Сервис, — усмехнулся Велдон, кивая на вазочку с конфетами. Эмирин опустилась на стул в углу и ответила:
— Это не сервис, Вел. Знал бы ты, как они настоящих клиентов встречают.
— Нет, спасибо, как-то нет желания. А ты откуда знаешь?
— Я приходила осматривать дочь Розы, тогда и видела.
— У неё была дочь? — удивился император, и Эмирин едва заметно кивнула.
— Да. Ты правильно сказал — была. Умерла.
И только он хотел спросить отчего, как на кухню вошла Роза.
Розалин Тарс… Велдон помнил её совсем юной девушкой, чуть полненькой, с улыбкой от уха до уха. А теперь перед ним стояла взрослая женщина с горькими светло-карими глазами. Она ещё больше поправилась, но по-прежнему была очень красивой, только не улыбалась.
— Добрый вечер. — Велдон вслушался в голос: вроде бы прежний, и в то же время нет. Но он так и не смог понять, в чём отличие. — Чем могу помочь?
Император не стал отвечать, просто скинул капюшон.
Глаза Розы расширились, рот чуть приоткрылся, и она непроизвольно сделала шаг назад.
— Норд?! — воскликнула, но сразу же помотала головой. — Прошу прощения… Ваше величество…
Да, Роза тогда так и не привыкла называть его Велом. А после и вовсе перестала как-либо называть, кроме «ваше высочество» и затем «ваше величество».
— Можно без титула, Рози, — сказал император, улыбнувшись. — Я не знаю, рада ли ты меня видеть, но я тебя — очень.
Она слегка покраснела.
— Зачем же ты… сюда… я бы сама пришла…
— Это было бы неправильно.
Роза непонимающе нахмурилась и хотела что-то спросить, но тут заметила второго посетителя.
— А кто это с тобой?
Эмирин подняла руку и скинула капюшон.
— Добрый вечер, Розалин.
— Профессор Аррано… — пробормотала хозяйка борделя. — Какой сегодня странный день… Не иначе, я сплю…
— Нет, не спишь. — Велдон сделал шаг вперёд и поймал ладонь Розы. — Если хочешь, я даже могу тебя ущипнуть, чтобы ты убедилась.
— Спасибо, не стоит, — она усмехнулась, но ладонь не отняла. — Так… что случилось? Почему ты пришёл?
— Ничего не случилось. Я пришёл, потому что нужно было прийти давно. И попросить прощения. — Её пальцы в его руке дрогнули. — Я накричал на тебя тогда, наговорил глупостей. Извини, если можешь, Рози.
Она молчала несколько секунд, а после едва слышно сказала:
— Я думала, что больше никогда тебя не увижу.
— Я тоже так думал.
— Я тебя ненавижу, знаешь?
Он улыбнулся, и Роза Тарс, хозяйка борделя и взрослая женщина, вдруг всхлипнула, а затем бросилась ему на шею.
— Я так рада, что ты пришёл… После того как сбежала Триш и мы поссорились, мне казалось, что мир рухнул.
— Прости. Я дурак.
Она засмеялась, отстраняясь, вытерла лицо ладонями.
— Мы все… не особенно умные. Да, профессор?
Велдон оглянулся и увидел, что Эмирин смотрит на них с Розой, улыбаясь. Он хорошо знал эту её улыбку.
— Нет, Розалин. Вы просто оступились и не сразу смогли подняться. Так бывает, когда больно.
Жаль, что он не попросил у Розы прощения раньше. Наверное, тогда было бы чуть легче жить.
— Ты можешь рассказать мне кое-что, Рози? Я должен знать…
— Про Риш? — она усмехнулась и опять шмыгнула носом.
— Почти. Про Кару Джейл.
Взгляд Розы наполнился удивлением.
— О-о-о, ты уже знаешь… Хорошо, я расскажу, но давай сядем. Я сегодня набегалась, устала… — Они опустились на стулья рядом друг с другом, и Розалин продолжила: — После того как Риш исчезла, я пребывала в полнейшей растерянности. Ты со своими обвинениями и жутким рассказом, слухи о профессоре Аррано… Простите меня, Эмирин, тогда все вокруг говорили, что вы умираете… А Норд… то есть Вел утверждал, что это всё Риш виновата. Я не могла в это поверить, просто не могла. Но… она ко мне ведь так и не пришла, так и не рассказала правду. Просто исчезла, не попрощавшись. Но спустя два года Риш всё же пришла ко мне. Я тогда была в полном отчаянии, потому что мой муж и отец Эрли сбежал, стоило только врачам поставить девочке диагноз. Невосприимчивость к магии при слабом даре… Ты знаешь, что это значит?
Велдон кивнул. Подобные дети рождались крайне редко и обычно не доживали даже до пятнадцати лет. По сути, они умирали из-за магии, которая медленно убивала их изнутри. И вылечить подобное было нельзя — на таких пациентов не действовала никакая магия. В том числе и магия Разума.
— Я пыталась спасти Эрли, — тихо произнесла Роза с горечью, — даже Эмирин приглашала, но… не помогло. А муж сбежал, как только нам объявили диагноз, и больше я его не видела. Вот в этот момент и появилась Риш. Точнее, Кара… Она выглядела иначе, даже разговаривала со мной по-другому. Сказала, что все твои слова — правда, что она действительно прокляла тебя, убила стражников и чуть не убила профессора Аррано. Я была в ужасе, Норд… Я ведь не верила в это, понимаешь? А тут она сама пришла и рассказала… Риш попросила меня об одной-единственной услуге. Поведала, что у неё есть драгоценность, и если с ней самой что-то случится, она просит меня позаботиться об этой драгоценности. Я думала, это какой-то артефакт, но оказалось, что это…
— Дочь.
— Да. Приёмная, но Риш относилась к ней как к родной. Я обещала, что позабочусь о её «маленькой Шани». И вдруг меня озарило. Я вспомнила, как ты просил у меня амулет Жизни Триш, и подумала, что вот он шанс — изменить своё плачевное состояние. Я спросила у Риш, могу ли отдать тебе её амулет Жизни, и она ответила — да. А взамен я попросила…
— А взамен ты попросила бордель, — Велдон засмеялся. — Я помню, Рози.
Она смущённо кашлянула.
— Шайна появилась в моей комнате восемь лет спустя. Маленькая девочка в одной ночнушке… Я полюбила её как собственную дочь. Я никогда не рассказывала ей о Риш. Она думает, что её маму зовут Кара Джейл и она была странствующим магом…
— Теперь Шайна знает правду, — вдруг сказала Эмирин. — Знает всё — ну, или почти всё — про Триш Лаиру и Кару Джейл.
— Как? — воскликнула Розалин, а Велдон просто поднял брови.
— Ей снились сны про Триш. Много снов. У меня есть предположение, что их насылал сам амулет. Правда, цель совершенно непонятна, но факт остаётся фактом — теперь Шайна в курсе про Триш.
Император только вздохнул. Он не знал, хорошо это или плохо. Может быть, когда-нибудь Шайна смирится с тем, кем была её мама, но сейчас ей наверняка очень больно.
— Бедная моя девочка! — воскликнула Розалин, почти процитировав его мысли.
В это мгновение Велдон даже похолодел, вдруг осознав — Шайна наверняка там, в библиотеке… Одна!
— Прошу прощения, — он встал из-за стола. — Скоро рассвет, и, я думаю, нам пора. Да, Рози? Тебе ведь тоже надо спать.
— Надо, — она улыбнулась. — Хотя чаще всего я делаю это днём.
— А раньше ты была жаворонком.
— Надо же, ты помнишь. Да, была. Все мы кем-то были, а теперь уже нет. С этим борделем в принципе не поспишь, а уж ночью — тем более!
Велдон не смог сдержать усмешку.
— Сама виновата, — подмигнул он Розалин, и с радостью услышал, как она смеётся.
По крайней мере, одно осталось прежним. Смех у хозяйки борделя был точно таким же, как раньше, когда она была студенткой магической академии.
.
…Шайна спала в кресле с ногами, накрывшись пледом, а на руках её кверху пузом лежала и мурчала от удовольствия нахалка Хель.
Первые лучи рассветного солнца уже касались волос девушки, гладили её лицо, губы и чуть подрагивающие ресницы. Велдон приблизился, стараясь ступать по полу как можно тише, и встал на колени возле кресла — так, чтобы его лицо было рядом с её.
«Милая, искренняя, трогательная девочка. Я очень рад тебя видеть, но почему же ты ходишь сюда ко мне? Проклятый император — не самая лучшая компания. Да, ты не знаешь, кто я такой, но что-то находишь здесь, из-за чего возвращаешься…»
Велдон знал, что это неправильно, но всё же поднял руку и осторожно коснулся волос Шайны. Хотелось большего — запустить в них руку, запрокинуть ей голову, обнажая беззащитную шею, и поцеловать. Но он не будет этого делать.
Щека… Сейчас, на свету, были видны мягкий полупрозрачный пушок и лёгкий румянец. Совсем небольшой и почти детский.
Губы… Пухлые, мягкие и сладкие даже на вид. Она наверняка никогда не целовалась. И как же хочется попробовать…
Велдон подался вперёд, намереваясь, конечно, не поцеловать — просто быть чуть ближе, — и тут Шайна проснулась.
Глаза её были сонными и немного мутными. Она облизнула губы и шепнула:
— Норд…
— Да? — император не стал отстраняться. Слишком близко, да, но он ведь ничего не делает…
— Я ждала тебя… И уснула… Как ты…
— Да. Как я. С добрым утром, Шани.
Она улыбнулась. Несколько секунд смотрела на него, а потом её глаза наполнились испугом.
— Утром?.. А сколько времени?
— Полшестого. Не волнуйся, до побудки ещё есть время.
Велдон всё же поднял руку и дотронулся — чуть-чуть, совсем легко, самыми кончиками пальцев — до её щеки. Она была очень тёплой и нежной.
Он почти сразу убрал ладонь, но Шайна всё равно начала краснеть.
— Тебе что-нибудь снилось?
— Сейчас нет. Но…
— Позавтракаешь со мной? — предложил император, вставая с колен и выпрямляясь. — Если не хочешь спать, конечно. Я, правда, ещё не ложился, но ничего, потом наверстаю. Или отправишься в академию?
Шайна покраснела сильнее. Интересно почему?
— Позавтракаю, — кивнула она и почесала подставленное пузо Хель, которая продолжала безмятежно спать у девушки на коленях.
Шайна Тарс
Никогда раньше в чьём-либо обществе я не чувствовала себя так, как чувствовала с Нордом. Мне одновременно было и очень неловко, и волнительно, хотелось и уйти, и остаться. И сердце билось быстро-быстро, и краснела я гораздо чаще, чем обычно.
И хуже всего было то, что мне это нравилось. И я была страшно счастлива оттого, что не ушла, уснула в кресле и дождалась Норда.
О Дарида, неужели все теряют мозги, когда влюбляются?
Мне стоило признать это уже давно. Я действительно в него влюбилась.
Пригласив меня позавтракать, Норд куда-то ненадолго ушёл, а вернулся с подносом, полным разных вкусностей. Здесь были и булочки, и фрукты, и тарелка с сыром, колбасой и хлебом, и белый йогурт, и маленькая кастрюлька с кашей, и стаканы с чаем… Как он только это донёс?
— Ты что ешь на завтрак? — спросил Норд, поставив поднос на столик передо мной. Сел напротив и взял пустую тарелку в руки.
— По-разному, — ответила я. — Но вообще я кашу люблю очень. Мама приучила.
— Матушка Роза? — уточнил он, накладывая кашу в тарелку. — Или ты имеешь в виду свою настоящую маму?
Я сглотнула.
— Настоящую.
Он кивнул, передал мне тарелку и стал накладывать кашу уже себе. Потом взял кусок сыра и начал есть, заедая кашу сыром.
— Что ты так смотришь? Не пробовала? Попробуй, это вкусно.
— Я знаю. Мама тоже так ела. И я ем…
Норд внимательно посмотрел на меня, и я смутилась. Взяла в руки ложку и стала завтракать.
Каша была прекрасная, язык можно проглотить. В академии неплохо кормили, но это…
— Это чего, завтрак императора?
Норд поперхнулся.
— Почему?
— Вкусно очень. Я поэтому и подумала — может, ты этот завтрак с императорской кухни стащил?
Норд засмеялся, и мне почему-то показалось, будто он немного расслабился.
— Ну да, так и было. Ты догадливая, Шани. Я рад, что тебе нравится. Попробуй ещё булочки, их император тоже очень любит.
Булочки были не просто потрясающие — они были божественные. С разными фруктовыми начинками и мягким тестом, ароматные, чуть тёплые…