Максималист

4

– Вас подвезти? – спросил генеральный, застегивая штаны, пока я пыталась натянуть на себя одну вещь за другой. Удобно ему – молнию расстегнул и погнал, а мне, видишь ли, полностью раздевайся. А теперь полностью одевайся. Честно говоря, это не очень удобно, когда ты настолько нетрезв.

– Да я как-то не стремлюсь домой. Я бы лучше тут переночевала. А завтра с утра уж…

Юрьевский с интересом проводил взглядом мои руки, которые я завела за спину, чтобы застегнуть лифчик. Внизу живота моментально что-то сжалось.

Удивительно, я ведь никогда не считала себя испорченной девочкой. А тут… теку от одного его взгляда.

Бред какой-то. Это точно коньяк мне особенный попался. С виагрой, видимо.

– Знаете, вы можете, конечно, меня не слушать. Но… возвращайтесь лучше сейчас. Тянуть с подобными вещами – только себя мучить. Все равно ведь вы сегодня спать не будете.

– Думаете, если я поеду домой, то буду спать? – спросила иронично, пытаясь найти у свитера ворот.

– Разумеется, не будете. Но дома всё же лучше, чем где-то ещё. Поверьте моему опыту.

Я не поняла, про какой опыт идёт речь, и только хотела спросить, как Юрьевский продолжил:

– Ну, или я могу предложить вам поехать ко мне…

Я вытаращила глаза.

– Только не ждите особенного обращения. И вообще каких-либо отношений.

– Я похожа на дуру? – хмыкнула я, поднимая с пола джинсы. Чуть покачнулась, но удержалась на ногах. – Я уже поняла, что вам от женщины нужна только, я извиняюсь, её дырка. Но! – Я застегнула джинсы, выпрямилась. – В этом и есть разница между нами. Мне от вас вообще ничего не нужно, в том числе и ваш член. Я могу обойтись и диваном в переговорной.

Генеральный ненадолго замолчал, оглядел меня всю с головы до ног. Даже жарко стало…

– Вы правы. Я действительно хочу трахнуть вас ещё раз.

Нет, я просто обалдеваю. Он так откровенно и грубо признаётся в подобных вещах…

– Но если вы не хотите, я оставлю вас в офисе или отвезу домой. Выбирайте сами.

Я вздохнула.

Юрьевский, конечно, мужик классный. Но я более чем уверена, что когда пары коньяка рассеются, мне будет неловко и стыдно. Одно дело – изменить мужу по пьяни, а совсем другое – по трезвости.

– Нет, простите. Я лучше домой. Действительно не стоит откладывать этот разговор с мужем… Быстрее отмучаюсь. Всё равно уже ничего не изменить.

Генеральный, кажется, нисколько не расстроился.

– Хорошо. Тогда пойдёмте.

И направился к выходу из своего кабинета.

.

Уже в машине, когда я немного протрезвела под кондиционером, мне пришла в голову одна прекрасная мысль. А знает ли Юрьевский, как меня вообще зовут?

Хм. Вряд ли. С чего ему это знать? Не может генеральный всех своих сотрудников помнить по именам.

Впрочем, для него это, скорее всего, в порядке вещей. Что называется – секс не повод для знакомства.

Я задумчиво оглядела салон машины. Что ж, по крайней мере потрахаться с ним стоило только ради того, чтобы сюда попасть. Никогда подобной роскоши не видела. Сразу видно – свою машину (в отличие от женщин) Юрьевский любит, холит и лелеет. Всё кожаное, чистенькое, нигде не пылинки.

Прям как на моём рабочем столе… уже бывшем, впрочем.

– Прошу прощения за глупый вопрос, – любопытство всё же заело. – Вы… знаете, как меня зовут?

Генеральный покосился на меня с откровенным удивлением. Он, конечно, сильно рисковал, когда садился за руль после коньяка… правда, я подозревала, что ему эти два выпитых глотка – как слону дробинка.

– А вы уже и имя своё забыли? – спросил с ехидством. – Настолько хорошо я вас обработал? Или это коньяк виноват?

Пошляк.

– Нет. Мне просто интересно, знаете ли вы, как зовут женщину, которую вы только что… обрабатывали.

– А, – кивнул Юрьевский. – В этом смысле. Нет, не знаю.

Я ухмыльнулась.

– Понятно.

Он немного помолчал.

– Не хотите представиться?

– Не-а. Зачем?

– Секс не повод для знакомства? – повторил генеральный мою собственную мысль, и я кивнула.

Настаивать он не стал, поэтому дальше ехали молча.

Мы добрались к моему дому примерно через полчаса. Юрьевский высадил меня возле подъезда, сказал: «Удачи!» – и отчалил.

Почему-то всего на одно мгновение мне стало обидно. Хотя я не имела права на него обижаться.

Но… попробуйте объяснить это моему самолюбию.

5

Странно, но страх перед предстоящим разговором с Андреем – а может, и с Сашкой – куда-то отступил. Словно я оставила его у Юрьевского в машине.

Я поднялась на наш этаж, открыла дверь своим ключом и вошла в коридор.

Сумки, которые я принесла несколько часов назад, так и валялись у порога. Эх, Андрей… Да и Сашка тоже… Вы всегда и во всём надеялись только на меня. Света не сделала – значит, и вам не надо.

Я щёлкнула выключателем, начала раздеваться. В комнате что-то грохнулось, а потом затопало по полу в коридор.

Это, конечно, был Андрей. Уже в одних трусах, с залепленным пластырем носом. Даже сквозь пластырь мне было видно, насколько он у него распух.

Молодец я. Хотя всё же надо было бить в пах.

– Светка… – прошептал муж и сделал шаг навстречу.

– Стой, где стоишь, – сказала я холодно, продолжая снимать верхнюю одежду.

Андрей застыл на месте, но молчать, по-видимому, не собирался.

– Ты где была? Мы… я так волновался…

Я хмыкнула. Да уж, волновались они. Если о ком-то они с сестрой и волновались, то точно не обо мне.

– На работу ездила. – Я сняла последнюю деталь – шарф – и повернулась к муженьку. – Я буду краткой. Видеть тебя больше не желаю. Собирай вещи и выметайся. У Сашки своя квартира, она тебя приютит.

Андрей помрачнел.

– Свет… давай поговорим, а?

– Говори, – я пожала плечами.

– Пошли тогда… на кухню. Я чаю сделаю…

Честно говоря, я бы хотела не чаю, а банально пожрать. После выпитого практически на голодный желудок коньяка и бешеного секса с генеральным директором очень хотелось кушать. Просто зверски.

Но пусть будет чай.

Я села за стол, Андрей взял две кружки, положил туда по пакетику, залил кипятком.

На кухне сладко пахло Сашкиными духами. Раньше я не обратила бы на это внимания, ведь она бывала у нас довольно часто. Раньше… но не теперь.

– Саша ушла уже, – сказал Андрей тихо. – Она решила, что ты придёшь только утром…

Он замолчал, словно ожидая моего ответа. Но я не собиралась ничего объяснять.

– Я давно хотел тебе рассказать. Всё год назад началось.

Год! Целый год они мне голову дурили.

– Ты тогда тоже уехала в командировку. А я был после корпоратива, сильно выпил… Саша пришла в гости, и я даже не заметил, как… Мы решили, что это случайность и что будем молчать. Два месяца держались, а потом опять… Честно, Свет, я хотел это прекратить. Но Саша как специально меня соблазняла. А сегодня… Свет, она сказала, что беременна. От меня.

М-да. Я даже не знаю, с чем это можно сравнить.

Они меня не просто обидели и ударили. Они меня убили…

– Свет…

– Замолчи, я тебя прошу, – сказала я тихо и как-то бесцветно. – Пожалуйста. Просто уходи. Развод я тебе дам, вещи тоже, и машину забирай. Мне она всё равно не нужна. Только уходи и никогда не возвращайся.

Я встала с табуретки, вылила чай в раковину. Андрей, так и не сделавший глоток из своей чашки, смотрел на меня раненым диким зверем.

Он опять открыл рот, и я поспешила сказать:

– Уходи. Если в тебе есть хоть капля уважения ко мне – уходи.

Он кивнул, вздохнул, поднялся и пошёл в комнату.

Собирался Андрей минут двадцать. А потом я услышала, как негромко хлопнула входная дверь.

Только тогда я уронила голову на руки и наконец заплакала.

6

Наши с Сашей родители погибли, когда мне было двадцать, а ей пятнадцать. И я потратила дикое количество сил и времени, оформляя на сестру опеку.

Устроилась на хорошую работу – вот в эту самую компанию, где директором был Максим Иванович Юрьевский. Это была преуспевающая рекламная компания, и я быстро выросла – и в должности, и в зарплате. Стала откладывать Сашке на квартиру, продала старую дачу, на содержание которой у нас всё равно не было денег и времени.

Потом встретила Андрея. Он был другом моего однокурсника, и мы вместе встречали Новый год.

Я его действительно любила. Безоговорочно и сильно. Я всегда так люблю.

Познакомила их с Сашкой… И увидела, что она в него втюрилась. Очень нелепо и по-детски. Я тогда сказала ей, что это пройдёт.

Но видимо, не прошло. И она все эти годы хранила в себе это чувство. А в нужный момент достала со старой пыльной полки – и ринулась в бой, решив бороться за мужчину, которого любила.

Если бы дело было только в этом… Но, к сожалению, всё гораздо сложнее.

Мы с Андреем мечтали о ребёнке последние три года. И все эти три года я лечилась от бесплодия. Пока безуспешно.

Через две недели я хотела в очередной раз сходить к врачу, но теперь уже не нужно. У них с Сашей будет своя семья, свой ребёнок.

Можно ли это простить? Я не знаю. Я не святая.

Если Саша действительно его любила и любит… впрочем, я знаю сестру – она любит, не обманывает.

Но зачем было обманывать меня?

Я вытерла слёзы и подошла к холодильнику.

Так, коньяка нет, водки тоже. Вино какое-то, но открыто так давно, что пить я его не рискну.

Значит, не судьба. Будем жрать.

Что тут у нас? Ага, пюре. Курочка. Идите ко мне, мои хорошие, вы одни меня любите. И я вас тоже очень люблю.

И съем…

***

В понедельник утром Макс проснулся в отвратительном настроении. Таким оно оставалось все выходные, начиная с вечера пятницы. А всё из-за той девчонки, которую он трахнул.

Своими словами про мужа и сестру она всколыхнула старые и, казалось, давно забытые воспоминания. Поэтому все выходные Юрьевский изо всех сил удерживал себя от того, чтобы не надраться. Но в понедельник железно нужно было на работу, бухать некогда, и Макс заменял алкоголь сигаретами, выкуривая по полторы пачки в день.

Так и помереть недолго, надо бы это прекратить, но как?

Вот потому, приехав в офис, Юрьевский и рычал на всех. Сбрасывал негатив. И продолжал рычать, когда в его кабинет ворвался директор по креативу и по совместительству гений рекламы и хороший друг Макса.

– Ты чего курил в пятницу, а?! – завопил Сергей с порога настолько громко, что генеральный даже ручку уронил.

– Ты знаешь, что я курю, – ответил Юрьевский спокойно. – Данхилл.

– Значит, перешёл на что-то покрепче! – продолжал орать Сергей. – Ты нах** уволил моего лучшего рекламщика???

Макс нахмурился.

– Я никого не увольнял.

– Да неужели?! Крылова с утра на работу не явилась, ей коллеги позвонили – а она дома дрыхнет. Заявила, что никуда не поедет, потому что ты её уволил в пятницу! Ты чего, совсем охренел?!

– Крылова?

– Да. Света Крылова. Она у нас уже семь лет работает. Лучшая в моём отделе. Скажи мне, что она сделала, иначе я тебя сейчас задушу.

Света Крылова. Значит, вот как зовут эту девицу. Маленькая, худенькая, с тёмными волосами и обалденной задницей.

Больше он ничего не запомнил.

– А она тебе так нужна?

Рассказывать про то, что Крылова пила на рабочем месте, Юрьевскому совсем не хотелось.

– Безумно! Только что говорил с америкосами, помнишь, холдинг этот косметический? Стоило только заикнуться, что проект, возможно, перейдёт к другому менеджеру, так они мне такой скандал закатили! Пока я отбрехался, но если ты правда её уволил…

Макс чуть поморщился.

С одной стороны, если она хороший специалист, то на первый раз можно и простить. Если бы не секс, Юрьевский бы даже не сомневался в этом. Однако теперь, после того, как он её у себя в кабинете поимел… Пьяную…

Сама наверняка возвращаться не захочет.

И правильно сделает. Ему тоже не улыбалось с ней рядом находиться. Ещё возомнит, что имеет право на особые привилегии или шантажировать начнёт.

– Вообще да, я Крылову уволил. За что – не скажу, извини. Если она тебе так нужна, позвони, скажи, что генеральный передумал.

Сергей хмыкнул, сел за стол и сложил руки перед собой, как школьник.

– При всём моём уважении, Макс… Ты увольнял – ты и звони. Во-первых, она мне может и не поверить, подумает, что я очную ставку собираюсь организовать. А во-вторых – если ты, как ты говоришь, передумал, то тебе нужно извиниться.

Юрьевский поднял брови.

– Да-да, и не надо смотреть на меня, как большой дог на маленькую шавку. Напортачил – извинись.

– Я её за дело уволил.

– Да за какое дело?! Наверняка попалась под горячую руку. Признавайся, что она натворила? Уронила тебе на ногу цветочный горшок? Или, может, забыла почтительно поздороваться?

«Нет, всего лишь бухала на работе».

– Ладно, я позвоню.

– Ну, спасибо, – Сергей усмехнулся. – Только смотри – чтобы она завтра на работу пришла. А то я всем её недовольным клиентам дам твой мобильный. Сам будешь с ними объясняться, раз такой умный.

Был бы на месте Сергея кто другой – Макс бы его урыл. Но этому можно.

– Договорились.

7

Чуть позже выяснилось, что позвонить Крыловой – задачка не из простых. С утра её, видимо, достали, и она вырубила телефон.

«Абонент временно недоступен, попробуйте позвонить позднее!» – весь день говорила Юрьевскому женщина с металлическим голосом.

Но возможно, коллеги были и ни при чём. И Крылова просто не хочет разговаривать с мужем или сестрой.

И Макс её понимал.

В пять вечера к нему в кабинет вновь заглянул Сергей.

– Ну чего, дозвонился?

– Нет.

– Так. И чего делать?

– Съезжу к ней, – признался Юрьевский с неохотой. – Адрес взял в отделе кадров. Может, застану дома.

– Ну-ну, – недовольно буркнул Сергей и вышел из кабинета.

Ехать к этой девице, конечно, не хотелось. Но расстраивать друга не хотелось тоже.

– Ладно тебе, Макс, – хмыкнул Юрьевский, выходя из офиса и на ходу вытаскивая из кармана пачку сигарет. – Признайся уж, что дело не только в этом. Ты хочешь проверить, не залезла ли Крылова в петлю. Учитывая обстоятельства, вероятность весьма велика…

Макс сел в машину и завёлся. Так, какой там у неё адрес…

***

Выходные я провела восхитительно. Ела, пила и спала. Почти овощ, с одной только разницей – овощи не плачут.

В ночь с воскресенья на понедельник вместо того, чтобы спать, я врубила подряд сразу три мелодрамы. «Сладкий ноябрь» (отвратительно сладкий фильм), «Спеши любить» (так мило и трогательно, что я чуть не утонула в собственных соплях) и «P.S. Я люблю тебя» (слишком пафосно). Под последний фильм я и задремала ближе к шести утра.

В одиннадцать меня разбудил звонок из офиса. Невнятно буркнув что-то про увольнение, я вырубила телефон и продолжила спать.

Снился мне Юрьевский. Он почему-то сидел в кресле напротив моей кровати, курил и качал головой.

Кстати, о сигаретах. Ещё в субботу я поняла – всё-таки это не моё. Так что полпачки «Конгресса» – или как их там – отправились в мусорку.

Старый добрый коньяк лучше вштыривает. А про водку я вообще молчу. Если ещё и с солёненьким огурчиком…

В общем, да – кажется, я начинаю превращаться в заправскую алкоголичку. Жру, пью и плачу под мелодрамы.

Проснулась я около шести вечера. Ужас, не день, а какое-то первое января. Просыпаешься – а уже темнеет. И голова раскалывается…

Встала с постели, оглядела квартиру и ужаснулась. Ну ты, Светка, даёшь. Никогда даже не подозревала в тебе такой талант хрюнделя. Повсюду чашки, стаканы, баночки из-под йогуртов, крошки из-под бутербродов. Собственно недоеденные бутерброды. Открытая банка шпрот, надкушенный солёный огурец. Конфетные фантики повсюду, даже на полу.

И венец сего творения – бутылка водки рядом с «Алмагелем». Убойное сочетание.

Неужели это всё я сделала?!

Ты, Светка, ты. Даже не надейся, ни один домовой на подобное не способен.

Протопав к холодильнику, я заглянула внутрь. Он оказался почти девственно пуст. На двери сиротливо белели несколько яиц, а с нижней полки укоризненно смотрела на меня банка «Нутеллы». Почему-то без крышки.

Есть хотелось сильно, поэтому я доскребла остатки шоколадно-ореховой пасты, выпила пару глотков минералки, найденной в ящике для овощей, и пошла в ванную. Любоваться на себя в зеркало.

Зеркало отразило… нечто. С всклокоченными волосами, синяками под глазами и сухими губами. Сразу вспомнился мультик «Труп невесты». Не знаю как насчёт невест, но труп тут точно имеется…

Расчесав свои космы, я скинула уже довольно вонючую ночнушку и полезла мыться. Плескалась минут двадцать, тёрла себя мочалкой во всех местах, пытаясь смыть непонятную гадливость, которую испытывала к собственному телу.

Но даже когда я вылезла из ванны – ароматная и чистенькая – чувство гадливости всё равно осталось.

Я надела новую ночнушку и короткий халат. Обмотала волосы свежим полотенцем, а всё старое – и вещи, и бельё, и полотенца, которые собрала по всей квартире, бросила в стирку.

Потом ещё раз посмотрелась в зеркало. Выглядела я, конечно, бледновато, но в целом уже лучше. Может, и не получится из меня алкоголички…

И только я вышла из ванной и начала прибираться в загаженной комнате, как в дверь позвонили.

Открывать я не собиралась, но звонивший был настойчив. Не уходил, наверное, минут пятнадцать. Я даже испугалась, что он мне звонок сломает – неведомый гость жал на него непрерывно.

Может, Андрей?

Я, как маленькая девочка, подкралась к двери и посмотрела в глазок. И тут же в шоке схватилась за дверной косяк.

Юрьевский?! Что он тут делает?!

Запустить мыслительный процесс никак не получалось, и я решила пискнуть:

– Вам кого?

За дверью задумались, а потом усталым голосом произнесли:

– Света, откройте.

Ого! Это чего, он моё имя всё-таки знает?

– Зачем?

Опять недолгое молчание.

– Надо поговорить.

Я хотела брякнуть: «Кому надо?», но решила не хамить.

– У меня не убрано.

– Я переживу, – в голосе уже слышалось раздражение. – Света, откройте мне наконец.

Открывать не хотелось. Вот совсем. Но кажется, придётся.

Сначала я сняла тюрбан с головы, подумав, что встречать генерального директора с подобной конструкцией всё-таки не совсем прилично. Распушила влажные волосы, погляделась в зеркало.

Ужас.

Вздохнула, щёлкнула задвижкой и сделала шаг назад, впуская в квартиру бывшего начальника. Юрьевский застыл на пороге, оглядел меня всю, от влажных распущенных волос до голых ног – и опять мне стало жарко от его взгляда.

Наверное, коньяк ещё не совсем выветрился.

– Добрый вечер, – сказало начальство, закончив осмотр. – Тапочки дадите или мне в ботинках в комнату проходить?

– А может, не надо? – спросила я почти жалобно. – Говорю же, там не убрано.

– Тогда на кухню?

Зашибись. Там дофига грязной посуды и воняет невынесенным мусором. Просто рай для любого генерального директора.

– Лучше не надо. Давайте в комнату…

Я вытащила гостевые тапочки, бросила их перед боссом. Он снял пальто и шарф, повесил всё на вешалку, переобулся, выпрямился и кивнул.

– Я готов. Пойдёмте.

Угу, спасибо за разрешение…

В комнате мне стало дико стыдно. И за неубранную постель, и за хаос на столе, который я толком не успела убрать.

Юрьевский оглядел это всё каким-то до странности понимающим взглядом, а потом спросил:

– Куда можно сесть?

– Вон стул у окна. Туда можно.

Это был единственный стул без следов моего на нём пребывания. На остальных что-то валялось. На одном – о, ужас! – лифчик с трусами, а на другом – джинсы и свитер, в которых я была в пятницу.

– Вы тоже садитесь, – разрешил мне босс, и я, вздохнув, опустилась на разобранную постель. Далековато от окна, ну и хорошо. Я так Юрьевского хуже вижу. А он – меня.

– Вы когда моё имя успели узнать? – брякнула я, видя, что начинать разговор генеральный не спешит.

– Сегодня утром. Сергей Мишин приходил, чуть не убил меня за ваше увольнение.

Я улыбнулась. Мы в нашем отделе называли Сергея папой, а папа, как известно, может.

– Я потом вам звонил, но вы отключили телефон. И я решил к вам съездить. Во-первых, прошу прощения за это увольнение. Погорячился. А во-вторых, предлагаю вам выйти на работу завтра.

Я неловко кашлянула.

Нет, конечно, мне вовсе не хотелось терять работу. Она была родная и самая любимая. Но ёлки зелёные, лимоны жёлтые…

– Вы уверены? – спросила я тихо, и Юрьевский кивнул.

– Уверен.

– И вас… ничего не смущает?

– Нет.

Я вновь кашлянула. И кажется, начала краснеть.

– Я не думаю, что это хорошая идея.

Босс так страдальчески вздохнул, что мне даже стыдно стало. Словно я ему не разумные вещи говорила, а капризничала, желая, чтобы он купил мне новую шубу.

– Света, не нужно придавать тому, что случилось в пятницу, такое значение. Это был просто секс.

Ага, ну конечно. Просто секс. С генеральным директором. На столе в его кабинете.

Что может быть проще этого, да?

– Поверьте, я уже об этом забыл.

А вот это было обидно.

– И вам советую. Прекращайте тут… пить и выходите на работу. Работа – лучший лекарь.

Дура я, наверное. Но вместо того, чтобы сказать нечто глубокомысленное, я вдруг выпалила:

– Неужели это было настолько плохо?

Юрьевский даже не сразу понял.