Тень императрицы

И чтобы императрица ему улыбалась, как она улыбнулась главе службы безопасности, который как раз выходил из зала для переносов, когда их процессия туда подходила. Гай узнал Вано Вагариуса по портретам, виденным в газетах, — впрочем, ни один портрет не мог передать удивительной рыжины этого мужчины. Он был таким же ярко-рыжим, как аньян детей императора, — только что на лице не было веснушек. Может, родственник?

— Здравствуйте, айл Вагариус! — хором поздоровались с ним дети. Мужчина кивнул, поклонился Виктории, а затем сказал, обращаясь к Софии:

— Хочу провести с вами часок, не против?

— Конечно, мы не против! — громко возвестила Агата, а аньян очень сердечно ответила:

— С радостью, Вано! — и Гай окончательно убедился: точно родственница. Впрочем, какой из этого стоило сделать вывод, он не представлял.

Дом градоначальника в Риаме был большим, но скромным — по крайней мере, если судить по дому того же Вистана в Корте, где Гай не раз бывал. Болдиус хоть и не градоначальник, но губа у него всегда была не дура, он любил окружать себя шикарными вещами и не менее шикарными женщинами. Гаю какое-то время назад даже было интересно, зачем ему понадобилась Амира, — но теперь уже всё равно. Понадобилась и понадобилась, демоны с ними обоими. Болдиус наверняка и не вспоминает о ней, хотя самолично сдал в руки дознавателям, а Амиру ждёт либо тюремное заключение, либо смертная казнь.

Сам Гай вырос совершенно в других условиях. После развода его мать еле сводила концы с концами, тем более что отличным магом она не была, а старшая сестра Гая и вовсе родилась «пустышкой» — с родовой магией, но без энергетического контура. Конечно, их родовая магия и без контура дорогого стоит, но Валлей не хотелось, чтобы её использовали. Она даже замуж из-за этого так и не вышла, искренне считая, что по-настоящему не нужна никому: аристократ будет её презирать за отсутствие дара, не-аристократ — ровно за то же самое, плюс за её фамилию. Впрочем, до этого года Валлей и не могла выйти замуж за нетитулованного, но новый закон Арена всё изменил. Хотя, как сестра к этому закону относилась, Гай понятия не имел — в это время он уже сидел в изоляторе.

Да, маме было сложно. Отец, убегая в Альтаку, забрал почти все деньги, и ей пришлось продать дом, чтобы купить маленькую квартиру. Гай до подросткового возраста жил в одной комнате с сестрой, и для экономии места спали они на двухъярусной кровати: он — сверху, Валлей — снизу.

Ситуация стала лучше, только когда Гай выучился и пошёл работать, но тем не менее, что такое роскошь, он понятия не имел. Самым роскошным в его жизни были зимние ботинки, которые он купил Тейке перед собственным арестом. Интересно, они ей уже малы или пока налезают?

Викторию в доме градоначальника встретили как подобает — с почётом и поклонами. Здесь ей полагалось ходить в сопровождении охраны, так она и делала — только Гай находился к Виктории ближе всех, а Шон и Кирстен чуть дальше. На них никто не обращал внимания, даже поесть им не дали — всё то время, что Виктория сидела за праздничным столом вместе с хозяевами дома и гостями, её охранники стояли у неё за спиной. Не совсем рядом, а у стены — и у Гая к концу трапезы ныл не только желудок — от обилия вкусных запахов, — но и ноги.

Потом все прошли в соседний зал, оказавшийся бальным, и на императрицу тут же посыпались приглашения потанцевать. Виктория сразу начала кружиться по паркету, а Гай, Кирстен и Шон вновь встали у стены.

— Это всегда так скучно? — спросил он у ребят, и те хором хмыкнули.

— Радуйся, — проворчал Шон. — Кирст у нас недавно, его уже после Дня Альганны приняли, а я много всего пережил. И в тот день, когда возле Императорского музея сработала портальная ловушка, я был в свите её величества. До сих пор, как вспомню… Безумно жаль парней, которые ехали с её высочеством Агатой. Так что радуйся, Гай. Пусть лучше так, чем…

— Понимаю, — кивнул он и на всякий случай сказал: — Я не имею к портальной ловушке никакого отношения.

Хотел добавить: «Я в то время уже был в изоляторе», но горло перехватило. Этой информацией нельзя было делиться: только чем-то нейтральным.

— И так понятно, — хмыкнул Шон, а Кирстен кисло улыбнулся. — Если бы ты имел к портальной ловушке отношение, тебя бы казнили. Всех, кто был замешан, император не пощадил. Ты какая-то мелкая сошка, судя по всему.

Да, и правда — мелкая. Но государственная измена есть государственная измена — Гай отлично понимал, к чему могут привести его действия. Понимал, но…

У него было слишком много слабых мест.

***

Градоначальник Риамы хорошо исполнял свои обязанности — по крайней мере, Арен считал именно так, а Виктория доверяла его мнению, — но у него был один недостаток: любил он устраивать подобные празднества. Нечасто, но раз в год — стабильно. Обычно на праздник перемены года, но в этот раз и на свой юбилей решил отличиться.

Приём действительно был шикарным, однако через пару часов Виктория почувствовала, что пора бы и честь знать — градоначальника она уважила, а теперь ей хотелось вернуться во дворец, к детям. У Агаты вечером должны были проходить занятия с Тайрой, женой Гектора Дайда, — на них никого не допускали, кроме императора, и Виктория понятия не имела, чем дочь занимается с этой женщиной. Знала только, что шаманством, — но больше ничего, а сама Агата почти не делилась впечатлениями.

Да, несколько месяцев назад выяснилось, что дочь Арена и Виктории — талантливый шаман, хоть и маленький, и Арен попросил Тайру заниматься с Агатой. Теперь жена главного дознавателя встречалась с наследницей два раза в неделю. Они что-то обсуждали, закрываясь в салоне. Поначалу Виктория от этого была не в восторге и даже опасалась — всё-таки проклятье, которое превратило её из обычной женщины в истеричку, было именно шаманским, — но постепенно смирилась. Даже нашла плюсы в том, что никто больше не сможет причинить Агате зло при помощи шаманства — ведь она недавно чуть не умерла из-за смертельного шаманского проклятья. Так что пусть учится.

Однако уйти с празднества оказалось не так просто — во-первых, потому что к Виктории постоянно подходили разные просители с важными разговорами, и ей не хотелось отмахиваться от людей, которых можно было понять — всё-таки не каждый день выпадает возможность побеседовать с императрицей. А во-вторых — танцы!

Виктория любила танцевать, однако настолько редко это делала, что, когда выходила в центр зала после долгого перерыва, боялась что-нибудь перепутать. Особенно ей нравилось танцевать с Ареном — император двигался просто прекрасно, он был очень пластичным и обладал отличным чувством ритма. Жаль, что сам Арен к танцам был равнодушен, воспринимая их лишь как досадную необходимость. Никогда не танцевал на приёмах дольше положенного, для собственного удовольствия. И Агата с Александром, по-видимому, унаследовали от её мужа такое отношение — уроки танцев вызывали у них кислые лица и тоску в глазах. Вот рисовать вместе с Софией они любили, и заниматься верховой ездой, и много чего ещё — но не танцы.

Поэтому Виктория и не смогла быстро отказаться от занятия, которое любила, — и каждый раз, получая приглашение на танец, соглашалась, вместо того, чтобы отказаться, попрощаться с хозяевами вечера и отправиться обратно во дворец. Ещё один танец, потом ещё один, и ещё, и ещё…

Опомнилась она, когда у неё начали ныть ноги с непривычки. Тут уж делать было нечего, и Виктория, посмотрев на часы, пошла прощаться, стараясь не обращать внимания на пристроившуюся за спиной охрану, особенно на Гая, который своей чёрной одеждой отчего-то неимоверно её раздражал.

Впрочем, возможно, вовсе и не в одежде дело…

Вернувшись во дворец, Виктория сначала пошла в свою комнату, чтобы снять платье, которое считала всё же слишком парадным для вечера с семьёй, и почти сразу, как она осталась в спальне в одиночестве — охранники, в том числе и Гай, дальше коридора не пошли, — краем глаза заметила, как огонь в камине гостиной ярко вспыхнул и заискрился.

Так всегда бывало, когда внутрь камина осуществлялся перенос, и Виктория, не успевшая спустить платье с плеч, поспешила вернуться в гостиную, где из камина уже выходила София, держа за руки Агату и Александра.

— Элли я оставила с Анной и Аделью, — сказала девушка, улыбнувшись Виктории — но в её глазах было беспокойство. — Его величество ещё не вернулся с совещаний. Как ты, Вик?

— Танцевала, да, мам? — хитро прищурилась Агата, и императрица засмеялась. Села на корточки и обняла поочерёдно и дочь, и сына, а потом честно ответила:

— Да, танцевала. Но я немножко, видишь, даже к ужину успела. Софи, поможешь мне снять платье? Эти новомодные молнии, конечно, удобнее крючков, но…

— Конечно, помогу. — София зашла ей за спину и негромко сказала, положив ладонь в область лопаток, где начиналась застёжка. — Эн родила. Мальчик. Девяносто пять магоктав, но что с родовой магией, будет понятно лишь через сутки.

— Замечательно! — выдохнула Виктория, довольно улыбнувшись. — Арен знает?

— Наверное. Мне написала сама Эн. Возможно, ему тоже. Хотя ему, наверное, отчитывается и главный врач.

София потянула язычок молнии вниз, и Виктория, расслабив уставшие за день плечи, подытожила:

— Если всё так, как думает Рон Янг, через сутки мир изменится. У заговорщиков больше не останется аргументов.

— Ох, Вик, — в голосе Софии звенело сожаление, — боюсь, они найдут другие аргументы. Такие уж люди…

***

Сегодня ужин в комнату Гаю никто не принёс, нужно было спускаться в столовую самому, что он и сделал, пока императрица ужинала вместе с детьми, аньян, сестрой императора и его двоюродным братом с женой. Наличие жены у принца Арчибальда Гая изрядно удивило: он точно помнил, что в начале года принц ещё был холост. Вот что значит: не иметь возможности читать газеты! Но куда больше наличия жены удивлял выбор его высочества: девушка оказалась «пустышкой». Гай не знал, что и думать. Он до сих пор помнил рассуждения Валлей о том, что она никому не нужна без энергетического контура, и был во многом с ней согласен. И тут вдруг такое! Двоюродный брат императора женат на аристократке-пустышке. Наверняка в прессе был дикий скандал.

После ужина Гай некоторое время провёл в коридоре перед детской, ожидая, когда Виктория наконец уйдёт к себе, что и случилось около полуночи. Гай тут же отправился в свою комнату, однако не успел даже ботинки скинуть: почти сразу раздался стук в дверь. Не представляя, кто мог прийти к нему настолько поздно — ну не Виктории же он понадобился в полночь? — Гай открыл и непроизвольно замер, услышав от уставшего и хмурого Кирстена:

— Тебя вызывает император. Идём.

«Ну вот, — подумал Гай, чувствуя одновременно страх и воодушевление, — ты же хотел поговорить с его величеством? Получи».

Кирстен вёл его по коридору, всё дальше и дальше. Несмотря на то, что стрелка часов подбиралась к двенадцати, здесь повсюду были люди — охрана и слуги. Стояли у дверей, что-то несли или мыли, тихо переговаривались друг с другом. Гаю показалось, что сейчас на парадном этаже даже оживлённее, чем днём, хотя это объяснимо: убираться удобнее, пока все важные особы отдыхают.

Впрочем, судя по тому, что его позвал император, конкретно Арен отдыхать пока не собирался.

И вот наконец — двери в покои его величества. Тоже резные, из красного дерева, и рисунок на них напоминал Гаю золотого орла, летящего сквозь пламя. Нечто подобное было и на гербе Альганны, так что всё правильно, здесь и должен жить император.

— Иди, он ждёт, — сказал Кирстен, останавливаясь рядом с одним из стражников, что стояли навытяжку возле покоев его величества. — Ты только постарайся не бояться, и всё будет нормально.

Не бояться?..

Гай не знал, боится он или нет. Поначалу да, он чувствовал страх, но, пока Гай шёл по коридору, тот выветрился, уступив место небольшой опаске — просто так ведь к императорам не вызывают, верно? — и большому любопытству.

Гаю и правда было интересно, зачем Арен его позвал.

Створки распахнулись, он шагнул вперёд… и ощутил безмерное удивление, оказавшись в гостиной покоев императора. Защитник, да даже кабинет Болдиуса в их институте в Корте выглядел более шикарным!

Хотя здесь было просторно. Три больших окна, тёмно-синий ковёр на полу — удивительно, что не бело-золотой, в традиционных цветах семьи Альго, — книжные шкафы, длинный гардероб справа от входа, рядом зеркало в витиеватой серебряной раме. Несколько кресел и стол стояли возле окна, и когда Гай вошёл в гостиную, с одного из кресел поднялся император.

Он был без мундира, только в рубашке и брюках — причём рубашка оказалась расстёгнута на пару верхних пуговиц, — и выглядел бы менее официальным, если бы не взгляд, от которого по коже Гая невольно побежали мурашки. Холодный, оценивающий.

— Добрый вечер, ваше величество, — поклонился Гай и изрядно удивился, услышав от Арена краткое:

— Садитесь.

Император махнул рукой в направлении одного из кресел, и Гай, приблизившись, опустился на сиденье. Его величество сел напротив и тут же приказал:

— Рассказывайте.

Гаю очень хотелось поинтересоваться, что именно он должен рассказывать, но почему-то язык не повернулся. Вообще говорить, когда на тебя вот так смотрят, оказалось сложно.

— Я понял, почему вы освободили меня из тюрьмы, ваше величество. Вы не доверяете Вистану Болдиусу, — начал Гай осторожно, не ведая, правильные ли выбрал слова. — Оставить с ним вашу жену один на один вы не могли, поэтому… Я только не понимаю, что он может сделать. Он ведь не примкнул к заговорщикам, а сам их сдал. И чего вы ждёте от меня? Я должен следить за ним и докладывать вам?

Гай замолчал, выпрямившись в кресле и глядя на невозмутимого императора. Он очень старался не отворачиваться, смотреть Арену прямо в глаза — но это было демонски непросто, настолько тяжёлым взглядом обладал император. Тяжёлым и холодным.

В противовес собственной родовой силе — обжигающей, как лава из жерла вулкана.

Возможно, именно поэтому императора и боятся, что чувствуют это противоречие? Ледяной взгляд и жар его магии.

— За Болдиусом приглядывают сотрудники службы безопасности и дознавательского комитета, — наконец заговорил император ровно и равнодушно. — Впрочем, вы тоже смотрите, может, что-то и увидите, вы знаете его лучше них. Но всё-таки вы нужны мне не для этого.

«А для чего?» — чуть не вырвалось у Гая — в последний момент прикусил язык.

— Вы ведь хотите получить свободу, Аргай? — поинтересовался император небрежно, и внутри у Гая будто огонь взметнулся. — Хотите к своей семье? К дочери и сестре? Жену я не верну, хотя мне кажется, она вам не слишком-то и нужна. Но доброе имя вернуть могу. Хотите?

— Конечно хочу, ваше величество, — ответил Гай хрипло. — Но что для этого нужно…

Император его перебил:

— Рон считает, что вы сможете разработать методику распознавания родовой силы у нетитулованных. Не Болдиус, а вы, Аргай.

— Янг? Но поче…

— Потому что вы — главный специалист в Альганне по изучению свойств крови. Да, вы изучали не родовую магию, а кое-что другое, но Рон отчего-то уверен, что вы справитесь. Почему конкретно — уточните у него, я лишь доверяю ему. Найдёте решение — вернётесь к семье. Под настоящим именем. И обвинения будут сняты. Это ясно?

— Более чем, — пробормотал Гай, не веря своим ушам. Разумеется, задача очень сложная, но она хотя бы есть. А значит, есть и надежда.

Но порадоваться он не успел — император неожиданно спросил:

— Вам нравится моя жена?

Гай замер. Ему показалось, что даже сердце у него перестало биться.

Разумеется, он помнил, что император — эмпат и прекрасно ощущает чужие эмоции. Но… разве восхититься красивой женщиной — это преступление?

Да к чему вообще был этот вопрос?!

— Простите, ваше величество, я…

— Я не ревнив, к вашему сведению, — вновь перебил его император, и Гаю захотелось прочистить уши. — Моей жене не хватает внимания. Дайте ей его, и как только я увижу, что она довольна, — вы сможете увидеться с дочерью и сестрой.

«Что, простите?» — чуть не заорал Гай. Если бы не бесконечное удивление, склеившее ему горло, точно бы не удержался.

— Мне кажется, я вас неправильно понимаю, ваше величество… — произнёс он в конце концов осторожно, но император лишь мимолётно усмехнулся.

— Вы всё понимаете правильно. Идите, Аргай. Я всё сказал.

***

Когда новый охранник Виктории вышел, Арен взглянул на девушку, сидевшую в кресле напротив, рядом с креслом, где ранее сидел Аргай, и понимающе улыбнулся, наткнувшись на её полный возмущения взгляд.

— Зачем, Арен? — пропыхтела София, красная от негодования. — Ну в самом деле!..

Он поднялся и сел перед ней на колени, взяв в ладони сжатые кулачки.

— Не гневайся, счастье моё. Ты же знаешь, я желаю Виктории только лучшего.

— У тебя своеобразные представления о лучшем!

— Давай подумаем вместе. — Арен наклонился и коснулся губами кулаков Софии, из-за чего они непроизвольно разжались — и несмотря на то, что девушка сердилась, её ладони погладили его по щекам. — Мне охарактеризовали Аргая как исключительно порядочного мужчину. Он пошёл на предательство из-за жены, которая ему изменяла, но сам при этом изменять ей не стал. И сопернику никак не отомстил, кстати. Думаешь, такой человек станет ухаживать за замужней женщиной? Тем более за императрицей. А ведь Виктория ему понравилась — я почувствовал.

— Арен! — София закатила глаза, но он понял, что её гнев начал затухать.

— Про саму Викторию и говорить нечего — она не решится на внебрачную связь, несмотря на то, что мы с ней давно не супруги в полном смысле этого слова. Будет считать это оскорблением для меня, неправильным поступком и так далее. Но с ней я поговорю позже — если Аргай решится на что-либо. Ещё не факт, что решится.

— Ты поставил его в такое положение…

— Я всего лишь слегка его мотивировал, Софи, — мягко произнёс Арен и вновь поцеловал ладони девушки. — На самом деле, я позволю ему увидеться с близкими, но чуть позже, сейчас ещё не время. Не настолько я жесток.

— Ох, Арен… — София покачала головой и, наклонившись, обняла императора. — Я Виктории ничего не скажу. Мне не нравится эта затея, я считаю, что с твоей стороны было бы лучше не вмешиваться. Однако… я помню историю Арчибальда и Айрин*. (*Речь идёт о событиях книги «Неистинная».) Твоя дурацкая идея в итоге оказалась для них благом. Может, и здесь будет так же.

— В любом случае мы вмешаемся, если что, — подытожил Арен, поднимаясь с колен, и утянул Софию за собой. — А теперь пойдём спать.