Тьма императора. Часть вторая. Жизнь на двоих
- -
- 100%
- +
А он всё медлил, всё гладил и целовал, и с каждым движением, с каждым прикосновением Виктория ощущала, как быстрее колотится сердце, учащается дыхание, а внутри всё сильнее и сильнее скручивается тугой и жаркий узел чего-то невероятно приятного.
Да, именно тогда всё и началось. Той ночью, когда Арен, сам того не ведая, навсегда избавил Викторию от страха перед физической близостью. Она ведь так боялась! Но настал момент, когда она, не выдержав, прошептала:
— Ещё… — и замолчала, не зная, как сказать о таком. Как объяснить, что хочет, чтобы он наконец снял с неё это дурацкое платье?
— Я чувствую, что тебе приятно, Вик, — произнёс Арен, разворачивая её лицом к себе. — Но, раз ты просишь, сейчас станет ещё приятнее.
Приятнее? Нет, это не то слово. Она просто горела от страсти и желания, пока он целовал и трогал её, всю и везде, и не заметила никакой боли. Кровь была, и утром Виктория с изумлением рассматривала большое алое пятно на простыне. Судя по нему, ей должно было быть очень больно. Но ей не было больно!
— Ты убрал боль как-то… ментально? — спросила она Арена вечером следующего дня, и он покачал головой.
— Нет, Вик. Я просто хорошо тебя подготовил.
Виктория смутилась, и он засмеялся, разрушив этим смехом её смущение.
Разве же это не любовь?.. Нет-нет, конечно, она очень любит Арена. И всегда любила.
Но почему, почему же тогда психотерапевт задал этот вопрос?
***
Попросив хозяйственный комитет обеспечить ему связь на следующий день в девять утра, Арен перенёсся к сестре. Она уже давно находилась в своих покоях, сидела на мягком ковре бронзового цвета и играла с Адель в куклы. Император поцеловал сначала племянницу, потом сестру и сел рядом с ними.
— На, — сказала Адель, протянув ему одну из кукол — свою любимицу, светловолосую красавицу Анжелику. Правда, это имя Адель в свои год и четыре месяца выговорить не могла и называла куклу Икой. — Иай.
— Играю, — кивнул Арен и сделал вид, что ходит куклой по полу. Адель важно кивнула и отошла к игрушечным качелям, где сидели ещё три куклы. Плюхнулась рядом и начала их качать, что-то напевая себе под нос.
— Как ты? — спросила Анна, глядя на него с беспокойством. — Ты хоть ел, Арен? А то я же тебя знаю…
— Ел, не волнуйся.
— Расскажи мне, что с Агатой, — попросила сестра тихо, оглядываясь на Адель — но девочка была занята и не обращала внимания на взрослых. — Я же понимаю — если она не возвращается во дворец…
— С Агатой всё в порядке, она цела. Дело в абсолютном щите, в который превратилась София. Моя дочь держит его, и он не исчезает.
— Что?..
Арен кратко поведал сестре обо всём, кроме одного. О своём решении отдать Софии часть собственной жизни он говорить не стал. Ни к чему ей это знать, впрочем, как и всем остальным.
— Ох, Арен… — вздохнула Анна, покачав головой. — Это та самая Эн, с которой ты танцевал на приёме в честь Праздника перемены года?
— Да.
— Я помню её, и от Арчибальда много слышала. Она, конечно, талантливая, но… А если не получится?
— Если не получится, мы все будем жить дальше. Так же, как живём сейчас.
Беспокойство из взгляда Анны так и не уходило.
— Виктория с ума сойдёт, когда узнает.
— Демоны с ней. Она в любом случае будет ревновать и закатывать истерики. Не один повод, так другой.
— Повод? — Губы Анны искривила ироничная усмешка. — Не припомню, чтобы ей для этого нужен был повод. Она их всегда сама придумывала.
— Ани, я знаю, ты её не любишь, — вздохнул Арен. — Но…
— Как я могу её любить? — перебила его сестра. — Все эти годы она портит тебе жизнь. Я трижды пыталась поговорить с ней, объясняла, что эмпатам нужен эмоциональный покой. Но безрезультатно. Она зациклена на себе, своих проблемах и обидах. И…
— Ани, — Арен прервал поток возмущений, прикоснувшись к ладони сестры. — Сейчас Вик занимается с психотерапевтом, он просил меня не отталкивать её, если она захочет поговорить. А я в свою очередь прошу тебя.
— Хорошо, — Анна поморщилась. — Сегодня она у меня, кстати, спрашивала, как я думаю, любит ли она тебя.
От удивления Арен даже онемел на секунду.
— А ты что ответила?
— Что я могла ответить? Сказала, что нет и вообще ей лучше у тебя спросить. Вот жди теперь этого вопроса.
— Ясно, — он хмыкнул. — Спасибо, что предупредила.
Когда Арен перенёсся в детскую, как раз настало время ужина, и он поел вместе с Алексом и Викторией, расспрашивая сына о прошедшем дне. Мальчик скучал по Агате с Софией и интересовался, когда они вернутся.
Про Агату спросила и жена, как только они с трудом, но всё-таки уложили Александра спать. И во время ужина, и после, и сейчас Виктория вела себя на удивление тихо, но, что она при этом чувствовала, Арен не имел понятия — он по-прежнему держал эмпатический щит, не ослабляя его ни на секунду. Опасался, что любой взрыв посторонних эмоций может способствовать его собственному срыву. Особенно если это будут эмоции Виктории.
— Агата вернётся скоро, — ответил Арен спокойно и, подхватив жену на руки, понёс к камину. — Не беспокойся. Она жива и совершенно здорова.
— Ты не хочешь, чтобы я навещала дочку, из-за того, что она эмпат? — уточнила Виктория чуть дрожащим голосом. Глаза её уже начинали наполняться слезами, и Арен глубоко вздохнул, стараясь успокоиться.
В этом была вся Виктория. Не «из-за того, что я не умею контролировать свои чувства», а «из-за того, что наша дочь — эмпат». Вот обязательно ей всё с ног на голову надо перевернуть.
— Так просто лучше, — сказал Арен, выходя из камина в спальне жены и медленно ставя её на ноги. — Не волнуйся. Ты увидишь Агату совсем скоро.
— Арен… — Виктория потянулась к нему, обняла и прижалась губами к щеке. — Не уходи, пожалуйста!
Она осыпала лихорадочными поцелуями его лицо, а император сдерживался изо всех сил, чтобы не оттолкнуть её. Неприятно было до тошноты и ломоты в висках.
Защитник, ему самому скоро психотерапевт понадобится. Ну почему он всё время должен пересиливать себя, сдерживаться и чем-то жертвовать? Почему?!
— Прости. — Он осторожно отцепил руки жены от своей шеи и покачал головой, отстраняясь. — Я уйду, потому что хочу сейчас находиться в другом месте.
— В каком? — спросила Виктория робко. Вспышки ревности или гнева Арен не заметил, но на всякий случай всё же укрепил эмпатический щит.
— С Агатой.
— Возьми меня с собой! Это ведь и моя дочь тоже! — попросила жена. — Пожалуйста!
— Мы говорили на эту тему, Вик. Ты увидишь Агату, но позже.
Она вздохнула и опустила голову.
— Ты тоже считаешь, что я тебя не люблю, да? — И столько тоски слышалось в голосе, что Арен моментально понял — Виктория очень хочет, чтобы он её пожалел и сказал «нет».
— Прежде чем отвечать на этот вопрос, надо разобраться, что такое любовь, — произнёс он так спокойно, как мог, хотя внутри всё полыхало от ярости и раздражения. — Вик, у меня был тяжёлый день, и завтра, скорее всего, будет ещё тяжелее. Я понимаю, тебе хочется поговорить, особенно после первого сеанса с психотерапевтом. Но давай отложим это хотя бы ненадолго.
Она удручённо кивнула, опуская голову ниже.
— Хорошо, Арен.
Защитник, и почему он сейчас чувствует себя так, будто ребёнка обидел?
— Мы обязательно поговорим с тобой, но чуть позже, — сказал император, отворачиваясь к камину. И, не выдержав, бросил перед тем, как войти в огонь: — А пока попробуй для разнообразия пожалеть не себя, а кого-нибудь другого.
Глава 6
Арен вновь ночевал с Агатой, обнимая дочь, но уснуть никак не получалось, и он всё смотрел и смотрел сухими глазами в пространство, ощущая внутри одновременно безумное отчаяние и бесконечную надежду.
Император сказал Анне, что они будут жить дальше, даже если ничего не получится, но при этом он не представлял, как станет жить без Софии. Эти дни Арен держался только на вере в то, что его солнечное счастье вернётся. Но ведь этого может и не случиться.
Что тогда?
Ничего. Всё то же самое, чем он жил последние годы — беспросветная тьма, долг и нескончаемые обязанности. Останутся только дети, которых он должен защитить во что бы то ни стало.
Арен вздохнул и положил руку на один из сжатых кулачков Агаты, погладил её нежную кожу, коснулся светящейся паутины абсолютного щита. София… искренний и чистый человек, его человек, которому хватило глубины собственного сердца, чтобы превратиться в чудо. Хватит ли ему сил, чтобы вернуть её? Арен не знал, но надеялся, что бесконечное чувство, подаренное ему кем-то свыше, поможет возродить Софию. Он очень хотел, чтобы она жила.
Этой ночью император почему-то вдруг вспомнил тот день, когда умирающий отец позвал его к себе и попросил не отрекаться от престола, зная, что Арен думал об этом.
— Почему ты решил, что Венец выберет меня? — спросил он тогда с недоумением. — У нас с Аароном и Анной одинаковый резерв, но они старше меня, следовательно, должны быть сильнее. Венец выберет Аарона.
Отец покачал головой, глядя на него мутными чёрными глазами. Такая муть считалась предвестником скорой смерти.
— Венец сделал свой выбор, когда тебе было три года, Арен.
Он так удивился, что даже промолчал.
— Ты не помнишь этого, — продолжал отец. — Но я приносил вам с Аароном и Анной Венец, вы хотели посмотреть. Точнее, хотели они, а ты… Ты просто подбежал и схватил его, я даже не успел ничего сделать. Аарон попытался отнять, но артефакт обжёг его.
Арен продолжал ошеломлённо молчать, пытаясь выудить из собственной памяти этот эпизод. Безуспешно.
— Я уже тогда понял — Венец выбрал тебя. И я с ним согласен. Императором должен быть ты. Ты — сильнейший.
Теперь, вспоминая разговор с отцом, Арен усмехался. Да, всё оказалось именно так, как он говорил, — Арен почувствовал притяжение Венца, как только императора не стало. И во время Дня Альганны он ощущал сопротивление артефакта, который совершенно не желал ложиться на голову Аарона, словно обладал волей и сознанием.
«Надо было позволить Венцу опуститься на голову брата, — подумал Арен с горечью. — Скорее всего, он сжёг бы Аарона без моей помощи».
Но император тогда не хотел никого убивать и надеялся, что брат остановится. Если бы он только знал…
Когда Арен всё же задремал, дверь с тихим шорохом открылась и в палату вошла Эн. Он не видел её, но почему-то ощущал, что это именно она.
И тихо спросил, не открывая глаз:
— Почему ты не сказала на консилиуме о том, что мне нужно будет отдать часть своей жизни?
Вздох и такое же негромкое:
— Потому что это только ваше дело. Никто, кроме меня и вас, не узнает.
— А Валлиус?
— Брайон будет на процедуре, и он, скорее всего, догадается. Но ничего не скажет.
Арен молчал несколько секунд. Хотелось что-то сказать, но что? В словах не имелось никакого смысла.
— Спасибо, Эн.
— Спите, — прошептала она умоляюще. — Используйте ментальную магию, если не можете уснуть. Вам нужно набраться сил. Если не получается ради себя, спите ради Агаты с Софией.
Он кивнул и, как только Эн вышла, сделал так, как она сказала — усыпил себя, погрузившись в спокойную темноту сна, где не было ни тревог, ни мыслей.
Проснувшись в шесть утра, как и всегда, император перенёсся во дворец, перебрал оставленные секретарём документы и пошёл будить Алекса, не захватив с собой Викторию. Он специально решил не заходить к ней, чтобы не сбивать себе настроение. Потом разберётся с претензиями.
Отдав проснувшегося сына Анне и попросив сестру позавтракать вместе с Викторией, Арен вернулся в кабинет и, пока оставалось время, быстро написал на листке бумаги план будущей речи. Без подробностей, только тезисы. Можно было бы обойтись и без этого, но император опасался, что сегодня он что-нибудь забудет. Ему всё же было слишком не по себе перед предстоящей процедурой.
Ровно в девять часов утра Арен встал возле окна и, используя браслет связи, открыл канал передачи собственной проекции для всех жителей Альганны, достигших шестнадцатилетнего возраста.
— Доброе утро всем, кто меня слышит, — сказал Арен, глядя прямо перед собой в туманную дымку ответных чар. — К сожалению, ситуация в стране в настоящее время такова, что я вынужден обратиться к гражданам. Позавчера в центре столицы совершили покушение на мою дочь. Я хочу выразить соболезнования всем, кто потерял в этот день своих близких. Организаторы пока не пойманы, но у меня нет никаких сомнений в том, что эти люди имеют отношение к заговору моего брата Аарона. В связи с произошедшим я прошу всех, кому известна какая-либо информация, поделиться ею с дознавателями. Даже если вы причастны к этому преступлению, в случае сотрудничества с властями вам даруют помилование. Остальных ждёт смертная казнь. — Арен на мгновение замолчал, решив дать возможность осмыслить его слова. — Я прошу тех, кого переполняет возмущение из-за этих событий, помнить о том, ради чего я принимал закон о передаче титулов. Главной причиной был мир. Мир в нашей стране. Я не желаю никакой войны. Я не желаю, чтобы социальное неравенство в нашем обществе привело к столкновениям и жертвам. Неважно, что вами движет и на какой стороне вы находитесь, — если вы идёте бить и убивать, вы приравниваетесь к преступникам. К тем самым, которые убили двести шесть человек мирных граждан и хотели убить мою дочь. Поэтому я прошу тех, кто уважает меня и мою политику, удержаться от каких-либо конфликтов. Проигнорировавшие мои слова будут наказаны по всей строгости закона, невзирая на наличие или отсутствие титулов. Я стою на страже мира в Альганне и прошу вас делать то же самое.
Подождав секунду, глядя в туманную дымку абсолютно чёрными глазами, Арен прервал связь.
Просмотрев отчёт Арчибальда об уничтожении демонов Геенны, император быстро позавтракал — Эн предупреждала, что это необходимо сделать в день процедуры, — а затем шагнул в камин и построил пространственный лифт в коридор госпиталя.
В реанимационном отделении царила суета. Повсюду носились туда-сюда врачи и медсёстры, и только охранники, находившиеся здесь сегодня на каждом шагу, сохраняли спокойствие и невозмутимые лица.
— Ваше величество… ваше величество… — шелестели приветствия со всех сторон, люди склоняли головы, но император даже не смотрел и не кивал, всем существом стремясь скорее попасть в палату к Агате и Софии. И только он собирался войти внутрь, как дверь открылась и в коридор вышла Эн, которая казалась бы совершенно невозмутимой, если бы не необычайная бледность лица.
— Здравствуйте, ваше величество, — сказала она слегка дрожащим голосом. — Идите внутрь. Айл Вагариус, вы пока оставайтесь здесь. Нам нужно перенести Агату в другую палату, а потом я вас приглашу. Айла Тали, прошу вас находиться в коридоре, что бы ни случилось, до тех пор, пока я или главный врач госпиталя вас не позовём.
Арен на секунду оглянулся и обнаружил за спиной очень взволнованных Вано Вагариуса и Синтию Тали. Синтия сидела на скамейке, а безопасник стоял рядом, положив руку ей на плечо, и выглядело это так просто и естественно, будто они давно знали друг друга. Он кивнул обоим и тут же, не мешкая, зашёл в палату. Вслед за ним шагнула и Эн.
Агата по-прежнему лежала на койке, окружённая сияющей паутиной абсолютного щита, а Брайон Валлиус в перчатках отсоединял от неё датчики «колпака».
— Берите дочь на руки, — произнесла Эн уже более твёрдо. — И идите в палату четыреста десять, это напротив. Там всё уже готово.
Арен молча подошёл к Агате, наклонился и очень осторожно поднял её, прижимая к себе и ощущая приятное тепло от энергетического контура Софии.
«Папа…»
— Не волнуйся, моя радость, — прошептал он, целуя и Агату, и Софию. — Всё будет хорошо.
Он обернулся, Эн распахнула дверь, и император вышел в коридор. Эн шмыгнула за ним, распахивая теперь уже двери палаты напротив, и махнула рукой Вано:
— Идёмте.
Новая палата оказалась просторнее и светлее, и если бы не жуткий аппарат с металлическими рычагами, издававший треск и гудение, помещение даже выглядело бы уютным. Справа от выхода обнаружилась ещё одна дверь — она была открыта, и за ней Арен заметил две застеленные койки и какие-то приборы. Он прекрасно понимал, что находящееся там предназначено уже не для Агаты и Софии, а для них с Эн.
Император опустил дочь на койку — здесь она была не менее широкой, чем в прежней палате, а от свежих простыней пахло чем-то цитрусовым — и выпрямился, вопросительно глядя на Эн, Вано и Брайона.
Валлиус сразу подошёл к трещащему аппарату и начал что-то проверять, щёлкая рычагами, а Эн села на койку рядом с Агатой и заговорила со спокойной ласковостью:
— Давай ещё раз повторим, что тебе нужно делать, Агата. Твой папа сейчас по команде перехватит контур Софии, и как только он это сделает, тебе нужно будет проснуться. Если ты не сможешь сделать это сама, мы поможем, это не больно. Просыпаешься, отпускаешь контур, а потом мы с Вано осторожно вытащим тебя оттуда. Вано отнесёт тебя в ту палату, где ты уже лежала, и побудет с тобой до тех пор, пока не придёт папа. Вот и всё. Запомнила?
Видимо, Агата ответила утвердительно, потому что Эн встала с койки и повернулась к императору и Вано.
— Айл Вагариус, мы всё с вами обсуждали ранее, маленькая деталь — на столе лежат перчатки из драконьей кожи, надевайте их. Рядом с ними — халат, завернёте в него Агату, как только она вылезет из контура. После того как вы занесёте её в палату, к вам зайдут заведующие терапией и реанимацией, они осмотрят девочку. Пижаму, тёплые носки и тапочки вам принесут, поможете ей одеться. У Агаты будут болеть ладошки, не волнуйтесь, это нормально. — Эн вздохнула, переводя дух. — Насчёт того, можно ли ей есть и что именно, вам скажут заведующие. Вроде бы всё.
— Не волнуйтесь, Эн, — кивнул Вагариус. — Я всё понял. Справлюсь.
— Хорошо. Ваше величество… вам нужно раздеться. Желательно до нижнего белья, иначе мы не сможем поставить датчики.
Арен кивнул и молча снял с себя всё, оставшись в одних трусах, положил одежду на стул, стоявший возле окна, и сел на койку рядом с дочерью.
— Сейчас поставим датчики, подождите пока.
Эн и Валлиус вдвоём быстро прикрепляли к нему металлические круглые пластинки — шипя, они присасывались к коже. Виски, шея, плечи, грудь, запястья, бёдра, щиколотки… Арен их не считал. Один только раз он поднял глаза от Агаты, посмотрел на Эн — и заметил, что щёки её из бледных стали розовыми. Император ничуть не удивился, понимая, что без одежды напоминает Эн кое о чём неприятном.
Но ему сейчас было всё равно.
— Мы ставим датчики рядом с узловыми точками вашего контура, — заговорила Эн вдруг, словно пытаясь отвлечь саму себя от лишних мыслей. — Так воздействие станет более эффективным. На самом деле, узловых точек больше, и я специально разрабатывала схему, на какие лучше опираться, — исходя из своих прежних исследований. Между ними не должно быть слишком большого расстояния, но и частить тоже не нужно — воздействовать необходимо равномерно на всё тело, без перекоса в ту или иную область.
— Ясно, Эн.
— Готово, — выдохнула девушка, вновь бледнея от волнения. — Ваше величество, перехватывайте контур на счёт «три» недалеко от кулачков Агаты. Вот здесь и здесь. — Арен кивнул, непроизвольно выпрямляясь и сглатывая. — Раз. Два. Три!
Это было несложно. Император уже трогал контур Софии, и сейчас требовалось только изо всех сил сжать тонкую паутину, которая оказалась неожиданно податливой и упругой, словно человеческая кожа.
— Всё. Агата, просыпайся и отпускай контур.
Молчание. Они вчетвером напряжённо уставились девочке в лицо, и поначалу казалось, будто оно не меняется. Но потом Агата вздохнула глубже, и ресницы её задрожали.
— Молодец, молодец! — похвалила наследницу Эн. — Давай, открывай глазки.
Медленно, вздыхая и облизывая сухие губы, Агата открыла глаза, которые сразу же заслезились.
— Отвыкла от света, — пробормотал Валлиус за спиной Арена. — Можешь зажмуриться, если тебе сложно. И разжимай пальцы.
Агата застонала, морщась, лицо её исказилось, кулаки задвигались, но пальцы разжать у неё не получалось.
— Двое суток контур держала, не удивительно, — вздохнула Эн, наклонилась и стала помогать наследнице, массируя её кулачки и аккуратно разжимая маленькие пальчики. — Умница моя! Вот сейчас всё разожмёшь, потом водички попьёшь, съешь что-нибудь вкусное…
— Боль-но…
Арену и самому было больно смотреть, как мучается его маленькая девочка, но он ничем не мог помочь, мог только тоже начать разговаривать с нею.
— Зато ты спасла Софи, моя радость. Ты держала её, поэтому тебе сейчас больно. Ты умница, и я тобой горжусь.
Агата замерла на секунду — и наконец разжала руки.
— Отлично! — обрадовалась Эн. — Ваше величество, держите, не отпускайте.
— Я не отпущу.
— Агата, мы сейчас сделаем тебе небольшое, скажем так, отверстие для выхода возле головы. Просунешь туда макушку, а дальше мы тебя подхватим и вытащим. Совсем несложно. Брайон…
Арен с изумлением наблюдал за тем, как Эн и главный врач госпиталя осторожно раздвигают в разные стороны светящиеся нити контура и скрепляют их металлическими зажимами, чтобы не вернулись на место. Минута — и рядом с головой Агаты оказалась «дырка».
— Просовывай сюда голову, — сказала Эн, прикоснувшись ко лбу девочки и направляя её в сторону отверстия в контуре. — Вано, помогите вытащить.
Безопасник, склонившись, сначала потянул Агату вверх, аккуратно обхватив голову в районе ушей, затем переместил ладони под плечи и в конце концов вытащил наследницу наружу.
— Папа… — просипела Агата, пытаясь открыть слезящиеся глаза.
— Не волнуйся, моя радость, — сказал Арен тепло и спокойно, как никогда жалея сейчас, что не может обнять свою девочку. — Побудь пока с Вано, а потом и я приду.
— Софи… — Агата пыталась рассмотреть, что творится вокруг, морщилась — глаза открыть не получалось, а Вагариус в это время заворачивал наследницу в халат.
— Мы постараемся её вернуть. Будь умницей, слушайся Вано и докторов.
— Да… папа…
— Айл Вагариус, уносите, — произнесла Эн немного нервно. Арен посмотрел ей в лицо — она вновь была очень бледной, даже слегка зеленоватой, будто её тошнило.
Вано с Агатой на руках вышел из палаты, и на пару секунд в помещении повисла такая тишина, что треск жуткого аппарата с металлическими переключателями показался Арену оглушительным.
— Ваше величество… — Эн кашлянула. Она явно изо всех сил пыталась справиться с голосом, который дрожал и рвался, словно слишком сильно натянутая струна. — Вы всё-таки хотите попробовать?
— Да, Эн, — ответил Арен со спокойной твёрдостью. — И Защитника ради, не тяните.
Она кивнула, отворачиваясь, и пошла к столу, где главный врач уже открывал небольшой медицинский чемодан и доставал оттуда шприц и ампулу.
— Это катализатор сознания, — сказал Валлиус, набирая в шприц мутно-зелёную жидкость. — Чтобы вы его ни в коем случае не потеряли. Вы, в отличие от Агаты, находитесь не в коме, и если отключитесь, контур выпустите. А отключиться вы можете — это нормальная реакция организма на боль. — Врач подошёл ближе и, быстро найдя вену на руке императора, ввёл препарат, а затем, вынув иглу, залечил ранку магией.
— Окружающее стало ярче, — заметил Арен, оглядываясь. — И как будто светлее.
— Так действует катализатор, — подтвердила Эн, подходя ближе, а Брайон, наоборот, отошёл к аппарату. — Сейчас начнём. Только вам лучше лечь на койку, сидеть будет сложнее. Ложитесь вот сюда, рядом со щитом, можно на бок, лицом к контуру Софии и ко мне. Я рядом, буду следить за вашим состоянием. Если вам покажется, что вы не выдерживаете и слишком больно, скажете «стоп», и мы сразу прекратим… процедуру.
— Хорошо. — Арен медленно и аккуратно лёг на койку боком, продолжая сжимать в кулаках контур Софии.