Уроки для двоих

3.2

Я думала, на сегодня показательные выступления закончены, но оказалось, что Фред и Джордж, возбуждённые новыми скутерами и заскучавшие от роли Феди и Димы за последний месяц, решили натворить кое-что ещё.

Так, мелочь, но я была крайне удивлена, когда, заглянув в комнату близнецов во время обеда, обнаружила два стула напротив друг друга, связанные красными нитками. Почти как две мухи, угодившие в красную паутину. Нитки мои бандиты, кстати, явно из швейной коробочки умыкнули… Надо будет её потом подальше спрятать.

Изучив сию инсталляцию, я фыркнула и, решив ничего не трогать — не взрывоопасно, и ладно, — вернулась за стол.

Мальчишки, поедающие в этот момент суп, посмотрели на меня глазами двух святых. Ещё чуть-чуть — и замироточат.

Я молча села, подвинула к себе тарелку с супом и, положив туда ложку сметаны, поинтересовалась:

— И на кого вы охотитесь, охотнички? Крыса, мышь, тараканы?

Мама поперхнулась, мальчишки опустили святые глаза. Потом подняли и протянули так расстроенно:

— Ну заче-е-ем ты заходила-а-а-а?..

На этот раз поперхнулась уже я.

— Ты её спугну-у-ула! Спугнула! Не надо было заходить…

Мама усмехнулась и уселась поудобнее, положив голову на зажатый кулак. Осталось только попкорн ей выдать.

— И кого же я спугнула? Кто шляется по вашей комнате в обеденное время?

Фред и Джордж замялись, а потом выдали такое, отчего у мамы открылся рот, а у меня упала ложка. Благо в суп, а не на пол.

— Пиковая дама…

Я кашлянула.

— Кто-кто?

— Пиковая дама! — повторили мои… экстрасенсы, блин. — Мы в интернете смотрели, как её вызвать. Натянуть нитки между стульями, оставить на полу карту с пиковой дамой, ну и свечку ещё.

— Свечку?! — я чуть не бросилась обратно в комнату, но близнецы замотали головами:

— Ты что, мам! Как можно оставить свечку и уйти! Пожар же может быть.

— Да-а-а-а, — протянула я вымученно, краем глаза заметив, как мама дрожащими руками наливает себе водичку в стакан, тихонько хихикая. Не иначе как на нервной почве. Она всегда начинала хихикать на нервной почве. А у меня вот глаз обычно дёргается. И скоро точно начнёт… — Значит, Пиковая дама…

— Ага.

— М-м-м… А зачем?

Хлоп глазами.

— Так интересно же!

Я почесала макушку.

— И как понять, приходила она или нет?

— А там на полу крестики должны остаться, — пояснил мне Фред, а Джордж добавил:

— Ты не видела крестиков?

— Крестиков…

Мама уже откровенно ржала, почти захлёбываясь водой.

— Не-а, не видела. Ни крестиков, ни ноликов. Доедайте суп, пойдём вместе, посмотрим, приходила ли эта… дама… рисовать на нашем полу или нет.

Нитки, стулья, крестики… Ёлки-моталки, если бы я была призраком, я бы обиделась.

.

Естественно, никаких таинственных знаков на полу в комнате Фреда и Джорджа не оказалось. Ребята явно расстроились, а я предусмотрительно промолчала о том, что духов вообще-то надо вызывать ночью. Было у меня предчувствие, что они и сами до этого додумаются, да и… я стараюсь не подбрасывать близнецам информацию о том, как ещё можно нашкодить. И без меня найдут.

После обеда я зарядила своих бандитов помогать нам с мамой с домашними делами. Направить энергию близнецов в полезное русло — то ещё искусство, и даже у меня не всегда получается. В процессе энергия может повернуться в противоположную сторону, если Фред и Джордж решат, что эксперименты им дороже вытирания пыли или мытья полов.

Но сегодня всё было спокойно, и я даже успела слегка расслабиться к вечеру. Слегка. С моими охламонами лучше не терять бдительности.

— Как думаешь, — шепнула мне мама, пока я жарила котлеты на ужин, — с Пиковой дамой тема закрыта или нет?

— Вряд ли. — Иллюзий насчёт сыновей я давно не питала. — Она же так и не пришла.

— Но ведь… — протянула мама растерянно. — Она же как бы… Ну…

— Боюсь, ради Фреда с Джорджем ей придётся заглянуть к нам из небытия, — фыркнула я. — Они кого хочешь оттуда достанут. Хоть Пиковую даму, хоть Битлджуса, хоть Ктулху.

— Ктулху в нашей квартире не поместится, — заметила мама так серьёзно, будто и вправду уже ждала его в гости. Вот кстати, надо посмотреть на всякий случай, как там Ктулху вызывают. Предупреждён — значит, вооружён. — А Пиковая дама…

— Да пусть вызывают, мам. Главное, чтобы без оставленных свечек и кровавых жертвоприношений, но к этому Фред и Джордж вроде не склонны. С неделю так помучаются, потом успокоятся.

— Ты же говоришь — ей придётся заглянуть…

— Мама, — я закатила глаза, — я же шучу! Ты что, веришь в Пиковую даму?!

— Нет, — мама помотала головой и добавила нечто такое, отчего я чуть не уронила котлету: — Я верю во Фреда и Джорджа.

На этот раз я промолчала.

.

За ужином бандиты были тихи и задумчивы. Настолько тихи и задумчивы, что я окончательно заподозрила — грядёт большая шалость. От этого стало так печально, что даже аппетит пропал.

— Папу бы им, — сказала мама тихо, когда Фред и Джордж ушли к себе, а я принялась за посуду. — Мужская рука нужна в доме.

Старая песня о главном, да…

— Рука, может, и нужна, но мужская нога быстренько отсюда сбежит, когда поймёт, в какой треш вляпалась.

— Да ладно тебе, Алён, хорошие дети.

— Хорошие, но чужие, мам. Ты же знаешь, как мужики к чужим детям относятся. Если беспроблемные — ещё ладно, но мои-то с кучей проблем. Да что об этом говорить… Ты же знаешь, не нужны мне мужики.

Помолчав секунд пять, мама вновь запела песню:

— А Лев этот тебе как?

— Хороший сосед, — усмехнулась я, вспомнив Шляпника и его крольчиху. — Не шумит, полицию пока не вызывал. Посмотрим, сколько продержится.

— Спокойный такой, — протянула мама явно со скрытым смыслом. Ну да, спокойствие — это то, чего мне не хватает. — И вроде не женат.

— А это ты с чего взяла? Неужели спросила?

— Нет, ты что. Без кольца просто. И ни разу я его с женщиной не видела, сегодня вот впервые.

— Ну, может, это и есть жена. Из отпуска вернулась. Короче, не морочь мне голову, мам! Ещё не хватает мне служебного романа…

— В твоём случае, Алён, — вздохнула мама с грустью, — тебе любого романа не хватает, а уж служебный он или нет — не так важно.

— Ты это нашему завучу скажи. Ей понравится, гарантирую.

Мама надулась… и опять запела:

— Злая ты. Мужик тебе нужен, говорю.

Я фыркнула:

— И зачем мужик мне нужен? Чтоб готовить ему ужин? Чтоб носки ему стирать и рубашки зашивать? А он будет меня тюкать и в туалете громко пу…

— Алёна!! — возмутилась мама. — Вот же… Фред и Джордж все в тебя!

Я покосилась на мелькнувшие в коридоре рыжие шевелюры и улыбнулась, вспомнив Антона.

Нет, они — все в него. В моего рыжика. В моё солнце…

.

Ночью я долго не могла уснуть. И не только потому, что мама своими словами всколыхнула очередные воспоминания — я ведь каждый день вспоминаю мужа, — но и потому что ждала в гости Пиковую даму. Нет, конечно, не совсем её. Я ждала, что мои бандиты вновь будут вызывать эту несуществующую женщину, но понятия не имела, какой именно способ они выбрали. Интернет пестрел рекомендациями по вызову разнообразных пиковых дам, почему-то уверяя, что эти мистические создания способны исполнять желания. С джинном, наверное, перепутали. Или с золотой рыбкой.

В общем, начитавшись разнообразных способов по выводу персонажа карточной колоды из зазеркалья, я была под впечатлением от уровня воображения неизвестных людей из интернета. И очень надеялась, что Фред и Джордж выберут что-нибудь попроще.

Примерно в полночь я поняла, что не в силах больше ждать. Может, близнецы решили перенести свой ритуал на завтра? Или вообще на следующую пятницу, это как раз тринадцатое число будет. А я тут жду и надеюсь. Проверить, что ли?

Я тихонько поднялась с кровати, накинула халат и вышла из комнаты.

Квартира у нас большая, трёшка, и коридор просторный, и комнаты все вместительные. Гостиной служит та, в которой спит мама, там мы и праздничные застолья устраиваем, и гостей принимаем. Комната Фреда и Джорджа напротив, и она чуть меньше, ну а самая маленькая — моя, рядом с комнатой близнецов, ближе к кухне.

Я прошла дальше по коридору, остановилась рядом с дверью своих бандитов и прислушалась.

Тишина. Ни всхлипа, ни всхрапа.

Я опустила глаза и тут же прищурилась — мне показалось, что из-под двери видна тусклая полоска света. Значит, черти не спят. В принципе, логично — чего откладывать важное и нужное дело? В конце концов, если не получится, в пятницу тринадцатого они ещё раз попробуют.

И вот даже не знаю, почему я вдруг так разозлилась? Наверное, просто устала. Мне иногда очень хочется прожить хоть один день без всех этих безумств, а тут практически целый месяц Фред и Джордж были Федей и Димой. Расслабилась, глотнула свободы… И теперь то, что ещё месяц назад казалось мне сущей ерундой, выводит из себя. Отвыкла.

В общем, я решительно толкнула дверь близнецов и вошла в детскую. Дверь оглушительно скрипнула — давно пора смазать, — и я ещё успела рассмотреть мальчишек, сидевших за столом возле окна и державших в руках зажжённые свечки, но потом…

— А-а-а-а-а-а-а!!!!! — завопили хором Фред и Джордж, да так громко, что я подпрыгнула. Свет вдруг погас, раздались звон стекла и грохот отодвигаемых стульев, а следом — истошный крик Фимы:

— Мя-я-я-я-я-я-у-у-у-у-у-у-у!!!!

— А-А-А-А-А-А-А!!! — вновь заорали близнецы ещё громче прежнего, и мне в голову полетели две подушки. Одну я поймала, от второй увернулась, краем уха услышав грохот уже в гостиной. Кажется, мама тоже больше не спит…

— А-а-а-а-а-а!!!

— Молчать! — рявкнула я, зажигая свет, и сразу зажмурилась. Попыталась открыть глаза, но толком не получилось — они слезились и отказывались смотреть на яркий мир. — Фред! Джордж! Прекратите!

Мои бандиты уже и сами заткнулись. В комнате на пару секунд повисла гробовая тишина.

— Что здесь происходит, а? Рассказывайте!

— Мама… — Одновременный вздох облегчения. — Мама, это ты…

— А кто же ещё?! — Я наконец смогла открыть один глаз и чуть не застонала, заметив на полу осколки настольного зеркала, среди которых сидел взъерошенный Фима. Странно, что он не убежал. — Вы ждали кого-то другого?!

— Ну… — протянул Фред.

— Пиковая дама же… — вздохнул Джордж.

— Слушайте, ребята… — Я потёрла глаза. В коридоре уже слышались торопливые шаги. — Пиковой дамы не существует. Существует только пиковая мама, которую вы скоро вгоните в гроб.

Дружный вздох.

— Что у вас случилось? — спросила родительница, почти забегая в детскую. — Алёна, почему они так орали?

— Потому что два дебила — это сила, — ответила я честно, глядя на повесивших головы Фреда и Джорджа со всей возможной строгостью, которую мне позволяли слезящиеся от яркого света глаза. — Вызывали Пиковую даму, а пришла я.

Мама удивлённо посмотрела на близнецов.

— И вы перепутали родную мать с…?!

— Мы смотрели в зеркало! — вскинулся Фред, шмыгнув носом.

— При свете свечей! — продолжил Джордж.

— Там плохо видно!

— И у мамы белый халат…

Ну да. Белый.

— А где написано, что Пиковая дама должна быть в белом халате? — поинтересовалась я, припоминая инструкции из интернета.— В белом халате вообще-то ходят врачи.

— Да не в этом дело!

— Мы увидели что-то белое!

— В отражении!

— И дверь так скрипнула…

— Она всегда скрипит, — фыркнула я. — И днём, и ночью. Вот же у страха глаза велики! Значит, вызывали при помощи зеркала? Нарисовали лестницу и дверь?

— Ага, — кивнули мальчишки. Ну отлично, выбрали не самый стрёмный способ. Главное, чтобы больше не пытались повторить свои паранормальные эксперименты. Экзорцисты, блин…

И тут раздался звонок в дверь.

Близнецы вжали головы в плечи, и даже уши словно тоже сильнее прижались к голове. В вытаращенных глазах моих бандитов было столько страха и паники, словно они действительно верили, что…

— Это кто? — шепнул Фред.

— Пиковая дама?.. — пробормотал Джордж.

Мама нервно хихикнула.

— Эта ваша дама — призрак, а призраки не звонят в двери, — пробормотала я, туже затягивая пояс халата. — А вот полиция — вполне может позвонить. Вы тут так орали, как будто вас убивают.

— Мы испуга-а-ались, — вздохнули близнецы, чуть успокаиваясь. Я покачала головой — удавить их обоих хотелось ужасно.

— Мам, уберёшь осколки? Я пойду посмотрю, кто решил нарушить наш покой в полночь.

Мама кивнула, и я направилась в прихожую, мысленно настраивая себя на разговор с полицией. По пути включила настенную лампу, чтобы больше не шарахаться в темноте.

Но я ошиблась — за дверью были не полицейские. Там оказался Шляпник. Без шляпы, но с Ремом.

— У вас всё в порядке? — спросил сосед тревожно, вглядываясь в меня и окружающее пространство. — Я слышал крики…

— Вы подумали, что я не выдержала и решила поубивать своих детей, — кивнула я понимающе, испытывая огромное облегчение оттого, что это всё же не полиция.

Губы Льва Игоревича дрогнули в почти неуловимой улыбке, и у меня почему-то сжалось сердце.

— Честно говоря, я ничего не подумал. Просто быстро оделся и прибежал.

— А Рема зачем взяли? — я опустила голову, чтобы не пялиться на улыбку Шляпника, и уставилась на собаку, сразу радостно завилявшую хвостом.

— Чтобы было не так страшно. Мало ли.

От удивления я вновь подняла голову — улыбка стала шире. И мне тоже захотелось улыбнуться в ответ.

Боже, как глупо.

— Они просто вызывали Пиковую даму. Но вместо неё пришла я. Скрипнула дверью, смутила их белым халатом… вот они и испугались. И заорали. Зеркало ещё разбили…

— Пиковую даму? — повторил Шляпник удивлённо, и тут за моей спиной раздались два радостно-синхронных голоса:

— Лев Игоревич, здравствуйте! Привет, Рем!

— Доброй ночи, ребята, — сказал сосед, а я уже оборачивалась к детям с вопросом:

— И почему вы вышли из своей комнаты?

Получилось очень строго. Практически наезд на пустом месте…

Фред и Джордж неуверенно помялись, чуть опустили головы и ответили:

— Мы попи-и-исать…

— Ну так и что же? — продолжила я не менее строго. — Туалет дальше по коридору. Идите, писайте и возвращайтесь к себе. Бабушка убрала осколки?

— Убирает, — буркнули близнецы.

— Вот как уберёт, ложитесь и спите. Иначе… — Я вздохнула и решила пустить в ход тяжёлую артиллерию: — Иначе заберу ваши скутеры.

— Но мам!

Они ещё и возмущаются!

— Заберу скутеры и достану папин ремень!

Мои бандиты, обиженно засопев, всё же пошли в туалет, и я вновь обернулась к Шляпнику.

— Извините, что помешали вам спать, — сказала я тускло, стараясь не смотреть на него и чувствуя себя придавленной каменной глыбой рыбёшкой. — Я не могу обещать, что это больше не повторится, к сожалению…

— Да ничего. Я всё понимаю. А можно у вас чаю попить?

Я так удивилась, что вновь поглядела на Шляпника. Лицо у него было совершенно спокойным, даже, я бы сказала, безэмоциональным. Будто он просто поинтересовался, какой сегодня день недели, а не спросил у меня только что нечто безумно странное.

— Ч-ч-чай?

— Ну да, чай, — продолжил Лев Игоревич таким же бесстрастным голосом. — Так сказать, в качестве моральной компенсации за прерванный сон.

На этот раз я от удивления открыла рот.

— А нам можно чай? — хором спросили близнецы, хлопнув дверью туалета.

— Нельзя! — отрезала я, поворачиваясь к ним, и махнула рукой в сторону детской: — Идите к себе быстро. Молча и тихо залезаете в кровати и спите до утра. Всё поняли или мне повторить про скутеры и папин ремень?

Фред и Джордж горестно вздохнули. Выглядели они при этом как несправедливо обиженные ангелочки в пижамах.

— По-о-оняли…

— Споко-о-о-ойной ночи, мам…

— Лев Игоревич…

— Пока, Рем…

— До завтра, ребята, — сказал Шляпник, как мне показалось, сочувственно. Интересно, это он моим бандитам сочувствует или всё же мне?

Дождавшись, когда близнецы скроются в комнате, я обернулась к соседу:

— Пойдёмте чай пить.

— Да? — он улыбнулся, и мне стало жарко. — Можно?

— Можно. Я всё равно не усну.

.

Пока ставила чайник, доставала чашки, мёд, сахар и печенье — откуда я знаю, с чем он любит пить чай? — размышляла о том, зачем вообще позвала соседа на кухню.

Мысли путались и распутываться совершенно отказывались. В итоге я решила, что мне просто лень было спорить, и на этом успокоилась.

— Чёрный, зелёный?

— Чёрный, пожалуйста, — произнёс Шляпник очень вежливым голосом, а потом добавил: — Варенья нет у вас?

Я чуть не упала.

— Варенья?

— Ну да, я с вареньем люблю. Лучше всего — с вишнёвым.

— Мы как-то равнодушны к варенью, — пробормотала я, разливая по чашкам заварку — практически никогда не пью пакетики. — Мёд вот есть.

— Мёд — это тоже неплохо, — кивнул сосед. — Но варенье я люблю больше.

Значит, он всё же не так похож на Антона, как мне всё время кажется. Муж вообще не ел сладкое, совсем ничего не любил. Вот солёное — красная рыба, орешки, колбаса, — это было по части Антона.

— А Рем что будет? — поинтересовалась я, посмотрев на пса, который разлёгся под кухонным столом так вольготно, словно жил здесь всегда. — Может, ему тоже что-то дать?

Ретривер тут же сел и завилял хвостом. Это явно значит: «Давай!»

— Яблоко можно. Есть у вас яблоки, Алёна Леонидовна?

— Есть, — кивнула я, достала из холодильника яблоко, помыла его и протянула Шляпнику. — Нож дать? Или Рем так съест?

— Да, давайте, лучше разрезать. А то он не столько съест, сколько по полу вам это яблоко повазюкает.

Я дала соседу нож и села на табуретку, наблюдая за тем, как мужчина быстро и аккуратно разрезает яблоко на дольки и по одной даёт их Рему. Пёс ел с большим аппетитом, даже не жуя — заглатывал эти дольки только так.

— Между прочим, я тоже в детстве вызывал Пиковую даму, — сказал Шляпник. — Точнее, мы вместе с сестрой вызывали.

— И как? Пришла? — поинтересовалась я без особого интереса, положив себе ложку мёда в чай.

— Конечно. Она всегда приходит, только не так, как вы думаете.

Сосед явно посмеивался, а я даже слегка обалдела:

— В смысле?..

— У страха глаза велики, сами знаете. Вот ваши мальчишки напряжённо ждали, вы вошли в комнату — и они приняли вас за Пиковую даму. В любой другой день им это и в голову не пришло бы. А мы с сестрой вызывали эту дамочку в лесу. И когда в третий раз произнесли: «Приди!» — над нашими головами громко заухала сова.

Я фыркнула.

— Мы чуть в штаны не наложили, — усмехнулся Шляпник, протягивая Рему очередную яблочную дольку. — Орали и бежали так, что грохнулись и расшибли себе коленки. Правда ведь, похожая ситуация? Ничего не случилось, но мы вдруг запаниковали. Вот так она и приходит — Пиковая дама.

— Ясно. А… — Я запнулась, но всё же спросила: — Сегодня мы вашу сестру видели?

Мне показалось, или сосед чуть напрягся?

— Нет. Это Наташа, жена моего младшего брата.

— Ого. У вас ещё и брат есть…

— Да, сестра и брат. Сестра на два года младше, брат — на пять лет.

Я хотела спросить что-то ещё, но Шляпник вдруг поинтересовался — и этим вопросом совсем сбил меня с мысли:

— А где отец Фреда и Джорджа?

Резко стало холодно. Господи, сколько лет прошло, а я всё никак не привыкну…

— Он умер. — Ответила я тем не менее абсолютно спокойно. — Давно уже.

— Я вам соболезную, — сказал Лев Игоревич, глядя на меня с сочувствием, от которого было немного тошно. — Это тяжело.

Я молчала, не зная, что ответить.

Тяжело? Нет. Невыносимо.

— Но ваши мальчишки, я уверен, через пару лет перебесятся и станут гораздо послушнее.

— Дай бог, чтобы это случилось, — пробормотала я. — А то я скоро превращусь в нервнобольную женщину. Если уже не превратилась.

— Пока незаметно, — улыбнулся сосед. — Наоборот, я бы сказал — вы очень хорошо держитесь.

— Это вы мне льстите.

— Совсем нет. Вы только сказали про ремень, но не достали его на самом деле.

— Я была близка к тому, чтобы достать.

— Но всё же не достали, Алёна Леонидовна. И в этом действительно большая разница…

.

Шляпник оказался достаточно тактичным собеседником и провёл на моей кухне не дольше десяти минут. Выпил чаю, поблагодарил и быстро ушёл, пожелав спокойной ночи и забрав Рема, который успел уснуть и начал похрапывать под нашим столом.

Я осторожно заглянула в комнату близнецов — оба моих рыженьких чертёнка спали, и даже во сне принимали одинаковые позы — свернувшись калачиком и уткнувшись носами в стенку. Кровать у них двухъярусная, и каждый месяц при смене белья ребята меняются местами. Сейчас сверху спит Джордж, а внизу Фред.

Я несколько секунд слушала дыхание детей, а затем, плотно прикрыв дверь, вернулась в свою комнату.

Спокойной ночи… Когда я в последний раз спала спокойно?

В ночь перед родами. И рядом спал Антон… дышал мне в плечо, а я улыбалась, представляя, как скоро, совсем-совсем скоро, нас будет четверо.

Мы с ним знали друг друга с такого глубокого детства, что даже не помнили, когда познакомились. Мы были соседями по дому. Мама Антона умерла от рака крови, когда ему было три года, и моя собственная мама очень жалела несчастного одинокого мужчину с маленьким мальчиком. Папа ревновал поначалу, а потом тоже начал жалеть дядю Колю — именно так я называла своего будущего свёкра.

Мы с Антоном играли в одной песочнице, потом ходили в один детский сад, в один класс и — в конце концов — учились в одном институте, только он — на преподавателя истории. Были периоды, когда мы общались меньше, но потом вновь возвращались друг к другу. И дружба переросла в любовь уже… Да, лет в шестнадцать я поняла, что люблю его всем сердцем. Навсегда.

К сожалению, мой отец не дожил до нашей свадьбы — умер, когда мы с Антоном были на третьем курсе. У него всю жизнь было слабое сердце. А через два года мы поженились, и я почти сразу забеременела. Антон сиял, узнав, что у нас будут близнецы, и надеялся, что они родятся рыжими, как он.