- -
- 100%
- +
— Ох, как же глупо прокололся…
В общем, я рассказал девушке всё. Чуть-чуть приукрасил, но в основном всё как и было, сделав акцент на том, как помог Асе спасти кошку.
— …и вот мне она очень понравилась.
— Кошка?
— Ася! Правда, очень понравилась. И я не знаю, как её найти, у меня нет никаких контактов… Переживаю очень. Вдруг она моя судьба… Понимаете?
Бла-бла-бла, и «дайте, пожалуйста, её номер…».
Администратор взорвалась.
— Ни в коем случае! Категорически нет! За такое увольняют! И вообще, вдруг вы маньяк какой-нибудь?
— Понимаю. Это справедливо. Но для справки: я не маньяк. Так, если что.
Изобразил уязвлённое лицо. Кто знает, может, уроки Жозефины мне помогли?
Девушка выждала всего секунд двадцать, пристально вглядываясь в моё лицо, и, сжалившись, со вздохом сказала:
— Ладно. Могу вам помочь, но только советом. — Она перешла на шёпот, из которого было сложно вычленить отдельные слова. — Она явно занималась раньше или до сих пор занимается волонтёрством. Можете попробовать найти её в группах на эту тему в соцсетях. Всё! Больше ничего не могу сказать.
— Спасибо вам большое!
— Но будете должны мне… — с хитрым прищуром, сложив руки на груди, многозначительно протянула девушка.
— В смысле?
— Расскажете, чем всё закончилось?
Я вначале не понял, что она имеет в виду, сообразил только спустя пару мгновений.
Ясно. Уже придумала у себя в голове любовную историю и вообразила Асю в свадебном платье.
— Обязательно! — соврал я и спешно удалился.
Ура! Зацепка есть! Да ещё какая! Зацепище. В два счёта найду Асю теперь.
Так в итоге и произошло.
Это оказалось настолько быстро и легко, что я даже ощутил странное разочарование. Я-то настраивался на долгую изнурительно-увлекательную игру в кошки-мышки, детективное расследование, а на деле мышь словно сама вышла на самое видное место с транспарантом: «Кот, я здесь. Лови меня. Дело раскрыто».
В первой же попавшейся мне на глаза группе помощи бездомным животным одним из верхних постов был репост со страницы писательницы Аси Амелиной с фотографией уже знакомой мне кошки по имени Осень. Ася честно и вполне художественно описывала, как, возвращаясь с прогулки, нашла у обочины несчастное животное — я в её рассказе, увы, не фигурировал — и просила помочь с лечением.
Писательница! Точно, она же говорила, что работает со словом. Чёрт, всё стало ещё интереснее. Группа с волонтёрами мне была неинтересна, и я перебрался на личную страницу автора.
На аватарке у волонтёрши-писательницы я не сразу нашёл её саму. Потому что в первую очередь это было какое-то месиво из разнополых детей и разномастных животных, и лишь маленький, еле заметный, улыбающийся до ушей кусочек принадлежал Асе, придавленной на кровати всем этим добром.
Радостно было снова её увидеть, хотя бы на фотографии. Но моя цель была в развенчании культа личности! Не стоит поддаваться очарованию. Поэтому я полез к Асе на страницу и провёл на ней бесчисленное количество времени.
Спойлер: всё впустую.
Каждая моя догадка рассыпалась на глазах, не оправдывая ожиданий.
Я думал: раз она волонтёрша, то, наверное, на своей странице только и занимается морализаторством и демонстрацией своего «белого пальто»! Ничего подобного. Ни хвастовства в свой благородной адрес, ни призывов опомниться и встать на путь истинный. Вообще стена Аси была заполнена в основном репостами разных писательских и художественных пабликов без собственных комментариев.
Кроме того, я думал, что мать троих приёмных детей будет афишировать свою жизнь, писать про каждую козявку, с гордостью постить дурацкие детские рисунки. Тоже ничего подобного не было. Ася в принципе оказалась не из тех, кто выставляет себя напоказ.
Ну хотя бы банальные мысли или тупые цитатки должны попасться?
Опять нет. Ася даже процитировала пару вещей, которые мне самому всегда нравились. А в её собственных мыслях, которые всё-таки иногда мелькали на стене, я — хоть и дико не хотелось это признавать! — определённо чувствовал и остроумие, и вкус, и некоторую неординарность мышления. Натыкаясь на них, я то и дело смеялся в голос, а порой и понимал, что Ася смотрит на мир под совершенно неожиданным для меня углом. В такие моменты я призадумывался и перечитывал снова — мол, не показалось ли мне.
Я был чертовски озадачен.
Часа через два, не зная пока, что делать дальше, потому как развенчание культа личности явно провалилось, я подумал, что стоит просто взять и написать ей. Но, вспомнив, как Ася выпорхнула из моей машины, решил, что это не лучшая из идей. Забанит, и усё пропало, шеф.
Как же быть?
Ладно, не надо спешить, будем действовать тоньше в этот раз.
Я снова открыл пост со сбором денег, посмотрел на кошатину — и что-то во мне ёкнуло.
Это была одновременно и жалость к животному, которое я не шибко-то разглядывал вживую, а теперь, на фото, мог видеть зеленющие огромные глаза, несчастную мордочку, разбитый в кровь нос и… В общем, ёкнуло. Даже нечто вроде благодарности вдруг ощутил, ведь если бы не Осень, то я не встретил бы Асю.
Решил скинуть полтинник и только вбил реквизиты, как захотелось по рукам себе настучать или по голове.
Дурень! Не надо свою карточку светить. «Виктор Викторович М.», скидывающий большие суммы одним разом. Она сразу поймёт, кто это.
Написал компаньону, у которого десятки карточек разных людей, через которые он помогает друзьям, и мне в частности, продавать крипту. Попросил его скинуть полтинник, разбив его на разные доли. А то вдруг Ася заподозрит неладное от одного большого платежа, пусть и не от Виктора.
Мозги у неё явно неплохо работают.
Посмотрим, что она будет дальше публиковать. Когда увижу, тогда и решу, как действовать.
12
Виктор
Перед сном пытался отвлечься, листал всякие приложения для знакомств в надежде заинтересоваться кем-нибудь. Вдруг наткнусь на кого-то достойного стать двухсотой в моём списке.
Тщетно.
Следующим утром проснулся поздно. Сразу голышом вскочил с кровати и открыл ноутбук со страницей Аси. С удивлением обнаружил, что она ещё вчера закрыла сбор денег на сумме около восьмидесяти тысяч. Написала благодарности всем причастным и сообщила время, когда поедет в клинику, чтобы все желающие могли проверить, не шарлатан ли она: поглядеть чеки, посмотреть в глаза животине и узнать, не симулирует ли усатая, не состоит ли в преступном сговоре с Асей.
Я жутко довольный вскочил с кресла и посмотрел в большое зеркало, висящее на стене.
Ну? Красавчик! Даже танцевать начал на радостях, болтая своим огурцом из стороны в сторону. Зверь идёт на охоту! Я зарычал и побил себя в грудь, как горилла.
Не представляю, как глупо я выглядел со стороны. Но плевать: всё же свидетелей не имелось, да и радость была неконтролируемая.
Что ж, снова всё чертовски легко получилось! Надо было лишь немного подождать — и вот, вуаля, Ася сообщила, где её можно найти, и в каком-то смысле, сама того не ведая, пригласила меня на встречу.
Готовься, волонтёрша, в этот раз я не буду таким прямолинейным. Попробуй устоять, красавчик Виктор идёт побеждать, подумал я и ещё раз посмотрел на фотографию Аси с кошкой, прикреплённую к посту с благодарностями. Мне вдруг вспомнилась наша встреча, как плохо я контролировал ситуацию, какую чушь нёс. Перевёл взгляд на зеркало и, увидев себя сбоку, тут же нахмурился. Неубедительно втянул живот… Провёл рукой по залысине, бросившейся в глаза.
Танцевать уже не хотелось.
Вгляделся в лицо. Морщин как будто больше стало… И глубокие какие! Вон та, и вот эта…
Да и огурец не такой и огромный. Короткоплодный… Максимум.
Или вовсе корнишон…
Нет! Хватит!
Чёрт! Почему эта женщина даже на расстоянии бьёт по моей уверенности в себе? Ведьма какая-то. Соберись! А то так и заикание вернётся из незапамятных школьных времён.
Я постучал себя в грудь ещё раз, улыбнулся, оскалив зубы, и, якобы довольный собой, пошёл готовиться к встрече с Асей.
13
Ася
— Дело ясное, что дело тёмное, — глубокомысленно изрёк Тёма свою коронную любимую фразочку, когда я позвонила в клинику на следующий день после того, как оставила там Сеньку, и поговорила с лечащим врачом.
Тот факт, что кошку трясло, как в лихорадке, ветеринара настораживал, и он опасался, что наркоза она попросту не выдержит. Рекомендовал оставить Сеньку пока в стационаре, ещё понаблюдать за состоянием. Я согласилась, но поинтересовалась: можно, если что, забрать её из стационара, допустим, через сутки и наблюдать дома? Тем более что наблюдающих у меня навалом, а сутки стационара стоили как крыло от самолёта.
Услышав пересказ всей этой истории, Тёмка и произнёс свою знаменитую фразу, пока Лёшка просто хмурил брови, а Лика энергично высасывала йогурт из бутылки.
— Мам, а они тебя не дурят? — спросил Лёшка, когда я закончила своё повествование. — А то мало ли…
— Чтобы понять, дурят они меня или нет, надо показать Сеньку ещё какому-нибудь врачу, — кивнула я. — Но пусть ещё сутки побудет в стационаре в любом случае. Она и правда сильно головой ушибленная, так что хотя бы доля правды в том, что сказал врач, имеется.
— А деньги есть, мам? — поинтересовался разумный Тёма, и я улыбнулась, а потом потрепала его по коротким светлым волосам.
— Теперь — да.
Я рассказала детям про сбор, показала пост в соцсетях, потом сумму на карточке… Близнецы тут же сделали репост на свои личные страницы, раздуваясь от гордости, что тоже могут помочь. Я посмотрела на их довольные мордашки и подумала — кажется, Сеньке суждено остаться в этом доме. Вряд ли после такого Тёма и Лёшка захотят её отдать.
А вечером того же дня, когда мы все вместе гуляли в парке — суббота же, ещё и погода прекрасная, грех не погулять, — мой мобильный банк начал сходить с ума. Телефон вибрировал и вибрировал — на карточку почти одновременно приходили разные суммы. То пятьсот рублей, то тысяча, то две, то три… Я и оглянуться не успела, как тридцать тысяч превратились сначала в сорок, потом в пятьдесят, шестьдесят… В результате, когда мы с ребятами вернулись домой, на карточке у меня насчитывалось восемьдесят шесть тысяч.
— Фига се! — изумились хором Тёма и Лёшка, увидев это чудо. — Как так-то?
Я тоже не понимала как. Разумеется, я использовала свои авторские связи и попросила нескольких знакомых авторов сделать репосты моей записи и написать от себя пару слов, что это точно не лохотрон, — но не настолько популярными были эти авторы, чтобы за пару часов моя «казна» пополнилась больше чем на полтинник.
Катя тоже была в шоке от подобных результатов и пошутила, что у меня, по-видимому, просто есть тайный поклонник.
Вот тут я и вспомнила про Виктора. Открыла приложение, полюбовалась на имена и фамилии людей, переводивших деньги, — все они были разными — и задумалась: а стал бы он заморачиваться такой фигнёй или скинул бы единой суммой? Тут человек тридцать в списке, если не больше. Просить тридцать знакомых о такой сомнительной услуге — это надо быть трёхнутым на всю голову. Или есть ещё какие-то способы устроить подобный «денежный вброс»? Устраивают же как-то накрутки и атаки ботов на сайты — значит, способы есть.
В общем, я так и не пришла к единому выводу — виноват в моём неожиданном обогащении Виктор или нет. Но сбор закрыла. Почти девяносто тысяч — это, конечно, не миллион, но вполне достаточно. Если что и будет сверху, это я уже покрою за счёт своих денег.
Ещё написала, что завтра буду забирать Сеньку из стационара — пригласила всех желающих проверить, действительно ли мы существуем на этом свете, подъехать к клинике и полюбоваться на нас. Не сомневалась почему-то, что никто не приедет.
Ошиблась.
14
Ася
Лику, Тёму и Лёшку я оставила дома — и впоследствии пожалела об этом. Потому что, если бы мои любимые демонята были со мной, скорее всего, Виктору хватило бы пары минут, чтобы хорошенько осознать — ему это всё не надо от слова «совсем».
Да, конечно, возле клиники меня ждал он. Окликнул, когда я, забрав Сеньку и все её многочисленные бумажки, выходила из здания, и первые несколько мгновений я таращилась на него, как коза на серого волка, не понимая, что делать — бежать или сразу сдаться? Всё равно ведь сожрёт.
Но нет. Сдаваться — не наш метод.
— Вам повезло, — заявила я Виктору, подходя ближе. Он стоял возле своей здоровенной тачки и улыбался улыбкой дьявола-искусителя. — Хотя вы вряд ли оцените насколько.
Судя по дрогнувшей улыбке, я вновь его чем-то удивила. Ожидал, что я буду убегать, махать на него руками и сопротивляться? Ну, я всё же не подросток.
— Почему вы так думаете? Я вообще ценитель прекрасного, — сказал мой настойчивый «поклонник», на мгновение залипнув взглядом на моей груди. Размер у меня стандартный — третий, не маленький, но и не большой, вряд ли такого человека, как Виктор, можно им впечатлить. Так что впечатлился он, скорее всего, рисунком на футболке — забавный монстр, похожий на зубастого смешарика, сидел в чашке, полной кофе (хотя Лёшка утверждал, что это не чашка, а горшок, и вовсе не кофе, а продукты жизнедеятельности монстрика), а над ним и под ним парила надпись: «Страшно красивый».
Вообще я эту футболку Тёмке покупала в онлайн-магазине, но сильно ошиблась с размером. Очень сильно. Пришлось носить самой.
— Прекрасное бывает разное, — глубокомысленно произнесла я и кивнула на машину Виктора. — Собирались предложить подвезти меня до дома? Я согласна. Только не надо, как в прошлый раз, выбирать самый заковыристый путь. Везите нормально.
Он засмеялся и даже слегка порозовел. Ого, мы умеем смущаться? А что, это вполне мило. Стесняющийся Шрек — то ещё зрелище.
Хотя до Шрека Виктор всё же не дотягивал. Не настолько здоровенный, да и не зелёный.
— Расскажете? — поинтересовался мужчина, пока я устраивалась на заднем сиденье и устраивала по соседству безмятежно спящую Сеньку в переноске.
— О чём?
— О прекрасном.
— А! — Я невольно расплылась в улыбке, вспомнив недавние события. Собственно, если бы не они, я вряд ли встретила бы Виктора с той же благодушностью. Ему действительно несказанно повезло. — Мы с Сенькой были записаны в лист ожидания к одному хорошему хирургу, у которого запись минимум за месяц, а то и за два. И как раз когда я забирала документы из стационара, на ресепшен позвонила женщина, отменила свою запись у него. Администратор положила трубку и тут же сообщила мне об этом, спросила, не хочу ли я записать Сеньку. Конечно я хотела! Так что послезавтра пойдём с ней к этому Воронину, послушаем, что скажет теперь уже он. А то другой хирург пока отказывается делать операцию, говорит, рискованно. Но вы, наверное, читали.
— Да, — кивнул Виктор и тут же спохватился: — То есть я видел, разумеется, ваши посты в интернете — иначе никак было не узнать, когда вы приедете в клинику, — но в подробности не вдавался.
— И тем не менее — спасибо за помощь, — искренне поблагодарила я, почему-то совершенно уверенная, что всё-таки те деньги, которые посыпались на меня сутки назад, были от Виктора. — Нам с Сенькой пригодится.
В зеркале заднего вида я могла наблюдать только глаза мужчины — и их выражение стоило бы либо зарисовать, либо сфотографировать. Никогда не видела, чтобы человек одновременно и смеялся глазами, и испытывал смущение, и чувствовал растерянность, явно раздумывая, что ответить.
Если бы Виктор стал отнекиваться, клянусь, он вновь разочаровал бы меня. Но ему хватило ума не отрицать, но и не вдаваться в подробности.
— Не за что. Рад помочь. Значит, — он явно решил поскорее сменить тему, — вы вновь поедете в клинику послезавтра?
— Да, на приём к хирургу. Надеюсь, Сеньке всё же назначат операцию и соберут её несчастную лапку. Держите за меня кулачки.
— А давайте я их на месте подержу? — вполне ожидаемо предложил Виктор. — Отвезу вас в клинику, а потом домой.
— Вам заняться больше нечем, да? — засмеялась я, покачав головой. — Не стоит тратить время.
— А вам не кажется, что я уже большой мальчик и сам волен решать, на что хочу потратить своё время? — парировал Виктор. Не грубо, но настойчиво.
— Справедливо, — признала я. — Что ж, раз так… Давайте договоримся?
Он насторожился. Посмотрел на меня в зеркале заднего вида внимательно-внимательно, как будто ожидал подвоха.
И не зря ожидал.
— Да?
— Вы сами вольны решать всё насчёт своего времени, я не отрицаю. А я — насчёт своего. Я не буду от вас прятаться, и если вам хочется тратить время на мои дела — пожалуйста, ваше право. Но ничего сверх этого не будет, потому что я совершенно не хочу тратить своё время на вас. Дело не только в вас, — попыталась я смягчить отказ — всё же он прозвучал излишне резко. — Я просто уже давно не трачу время на мужчин. Договорились?
Виктор помолчал несколько секунд, напряжённо глядя на дорогу перед собой. Бросил на меня в зеркале один краткий взгляд, серьёзный и вдумчивый, и спокойно уточнил:
— Поправьте меня, если я понял неправильно. Вы разрешаете мне сопровождать вас, если сами поедете по делам куда-либо, но заранее отказываете, если я захочу куда-то вас пригласить?
— Да. Точно.
— Хорошо, — кивнул Виктор и, кажется, улыбнулся. — Я согласен.
Нет, всё-таки есть в этом человеке что-то безумное.
15
Виктор
После заключения договора с Асей ехали молча. Я периодически поглядывал на спутницу, довольно улыбаясь и максимально демонстрируя свою безобидность, чтобы не передумала и не сбежала снова. Было ей комфортно молчать со мной или нет, я не понял, но выглядела она расслабленной.
Её телефонный номер мне достался максимально прозаично. Даже напоминать не пришлось. Ася попросила меня продиктовать номер телефона, будто я «бомбила», которому надо скинуть деньги на карточку. Вообще, я бы не удивился, если бы она действительно скинула плату за проезд и потроллила ещё как-нибудь насчёт предоставленного сервиса. Например: «Опция “Молчаливый водитель” работала частично, а хотелось бы всю дорогу».
Я уже начал привыкать к непредсказуемости этой женщины.
Но в этот раз она просто сделала дозвон, попрощалась и ушла.
Я почему-то даже не сомневался, что Ася не обманывает, а просто меняет стратегию. Очень неожиданный ход, признаюсь, но зато с абсолютно очевидным замыслом.
Ася думает, что мне надоест тратить на неё время, я перестану бороться за внимание и повешу перчатки на гвоздь. А ещё она думает, будто её заявление про незаинтересованность в трате времени на мужчин меня остановит. Да чёрта с два! Всё перечисленное только добавляет мне азарта.
Так что в этот раз Ася просчиталась!
Приехав домой, занялся рабочими делами. Но как-то пустовато было, и я сделал то, что периодически делаю, пребывая в подобном настроении, — позвал в гости подругу. Двадцатидвухлетняя студентка института туризма по имени Настя отлично умела быть украшением дома. Ей нравилось просто находиться здесь, и было даже неважно, занимаемся мы чем-то при встрече или нет. Когда она писала курсовую работу, приезжала иногда просто посидеть в моём доме в тишине. Мне это по-своему нравилось.
Человек-атмосфера, человек-аксессуар. И мне не стыдно так её называть. Настя об этом знала и в ответ называла меня человеком-ресурсом. А когда злилась, обзывала полезным ископаемым — из-за моей ценности для себя и возраста.
На том и сошлись.
Прямо перед приездом Насти я залез посмотреть авторскую страницу Аси. Стало всё-таки любопытно, о чём пишет её альтер эго.
Конечно, судить по обложке — занятие глупое и ненадёжное. Но было сложно этим не грешить, ведь картинки, иллюстрирующие книги Аси, кричали одно и то же: любовная любовь, про любовь и о любви. Ах, да, ещё страсть, секс и снова про любовь.
Такое читать я в жизни не буду.
Я даже ощутил внутри еле заметное разочарование. Я надеялся, что увижу что-то более глубокое, соответствующее тому образу, какой у меня сложился от общения с этой девушкой и от скроллинга её соцсетей. Впрочем, возможно это всего лишь обложки, а в моей голове просто надуманное представление об Асе?
Вообще-то изначально план состоял в развенчании культа личности, с последующим разочарованием в Асе. Ну вот и получай — твоя избранница пишет глупые однобокие романчики. Разочарован?
Я продолжил скучно листать каталог с её книгами и вдруг остановился.
Обложки и названия отличались. На первый взгляд одинаковые, но при ближайшем рассмотрении книги чередовались. Легкие любовные романы (если всё-таки судить по обложке и названию) соседствовали с книгами иного настроения.
И одна книга особенно привлекла моё внимание.
Немолодой и несмазливый мужчина в костюме, объятом пламенем, сидел за письменным столом с абсолютно спокойным и отрешённым лицом. Рядом стояла женщина с подносом, похожая то ли на официантку, то ли на секретаршу. А на заднем плане разрушались стены офиса.
У книги был невысокий рейтинг среди читателей, но именно этой книге под названием «Со вкусом пепла» мне захотелось дать шанс.
Как только я начал читать, пришла Настя. Дверь в дом была открытой, поэтому мне не пришлось идти на первый этаж и открывать её. Послышался крик: «Я пришла».
— Займись чем-нибудь, я позже подойду! — проголосил я в ответ.
На первый взгляд история Аси была каким-то офисным романом про босса и секретаршу (да, всё-таки банальность), и я даже подумывал закрыть книгу из уважения к себе. Но что-то меня останавливало, помимо того, что текст был написан вполне неплохо. С первых же страниц повести (наверное, так можно назвать эту небольшую книжку) не покидало ощущение, что и офис этот непростой, и с людьми что-то не так, чертовщина какая-то.
— Будешь есть?! — прокричала Настя примерно через час.
— Буду, но позже! — ответил я.
К третьему часу чтения я уже совершенно не понимал, что творится в книге, но и силы воли оторваться от текста у меня не хватало. Так хотелось разобраться, что же это за место, где находятся герои, почему они физически не могут выйти из этого офиса, почему они совершают какие-то бредовые поступки, сами не зная зачем, но зная, что они должны их делать. Что за странные клиенты у них, похожие на мертвецов и…
Из гостиной звучала музыка: Настя развлекалась как могла.
Я продолжал читать.
Мне почему-то было стыдно признаваться себе, что я переживал за героев, а именно: будут ли они вместе. Сопливая сентиментальная девочка-подросток нежданно-негаданно проснулась в душе у большого дяди Вити.
Текст уже давно перестал походить даже на магический реализм и превратился в романтический трагикомический сюрреализм.
Сложные взаимоотношения героев, исчезновения сотрудников офиса, солнце, переставшее вставать по утрам, застывшее время, разрушающееся здание, пожар, постепенно, изо дня в день, поглощающий его, и ежедневная офисная рутина, которую нельзя ни в коем случае прекращать, даже когда пламя уже перешло на твой рабочий стол и невыносимо обжигает кожу…
— Вить, а мы трахаться сегодня будем? — снова крикнула Настя через… сколько часов?
— Да, скоро... — ответил я, кликнув на очередную страницу истории.
16
Виктор
Когда книга освободила меня, в доме властвовала тишина. Видимо, Настя давно уже уснула: на часах был «мёртвый час» — полчетвёртого утра.
По щекам текли стыдные слёзы. Не я проглотил книгу, а она меня, и не проглотила, а пережевала и выплюнула.
Неудивительно, что рейтинг у этой повести-притчи такой невысокий. Не каждый хочет проходить через подобную мясорубку.
Я был уставшим до невозможности. Так и лежал на диване в своём кабинете, неспособный подняться с места, но в то же время с настолько воспалённым мозгом, что и уснуть был не в силах.