Повелитель душ

В ее руках мои вещи – те, в которых я была в тот злосчастный день. Чистое бежевое платье, на котором не осталось и капли крови, плащ, порванный, но аккуратно зашитый. От воспоминаний слезы наворачиваются на глаза. Не думала, что смогу еще хоть раз увидеть одежду служителей храма. Эмоции сменяют друг друга, переходя из крайности в крайность: печаль сменяется диким гневом и снова возвращается, оставляя за собой полосы на сердце.

Все, кого я когда-либо знала, мертвы. Люди Дейнмара беспощадно убили их по приказу. Король убил всех, кто был мне дорог, убил ни в чём не повинных людей. Ради чего?

Медленно поставив тарелку с едой, я подхожу к женщине, лязгая кандалами по каменному полу. Мне уже не интересен голод, к которому я успела привыкнуть, как и не интересно ничего вокруг, кроме одного.

– Куда ты меня готовишь? – хриплый звук моего голоса кажется совсем незнакомым.

– Его величество хочет тебя видеть. – Такого ответа для меня более чем достаточно.

Женщина принимается отмывать меня, мыльной щёткой грубо натирая до блеска каждый сантиметр тела и волос. К удивлению, старая достаёт из кармана ключ и с абсолютным спокойствием расстёгивает мои кандалы.

Чувство свободы зерном зарождается в моей душе, но я не позволяю ему разрастись. Закончив все процедуры, вытираюсь насухо жёстким полотенцем, надеваю свою, ставшую слегка свободной, одежду и вмиг начинаю чувствовать себя намного сильнее, увереннее. Король даст мне ответы на все вопросы, даже если это последние вопросы в моей жизни. Я должна знать о судьбе Эгайи.

Подол моего платья шурша развивается в разные стороны, пока мы идём по тёмным коридорам подземелья. Старуха осталась в моей темнице, ворча про вонь и грязь.

Удивительно, что на руки мне даже не надевают кандалы, не завязывают глаза. Мы преодолеваем десятки разных поворотов, коридоров, спусков и подъёмов по лестнице. Думаю, это задумано специально, чтобы запутать меня, но на всякий случай запоминаю каждый поворот и шаг. Они думают, что я не сбегу, вероятно, стражникам приказали убить меня при любой попытке побега. Сразу отметаю вариант с тем, что меня добровольно отпустят, это кажется маловероятным.

Наконец мы доходим до большой железной двери, возле которой стоят ещё двое стражников. Один из них достаёт большой многогранный ключ необычной формы, после открывает дверь.

За дверью оказывается ещё один длинный и очень узкий коридор, по обе его стороны расположены широкие окна. В конце коридора снова стоит стража, ещё одна преграда для побега.

Минуя и эту дверь, и стражу, мы попадаем в большой холл, украшенный различными картинами и гобеленами.

Стражники молча ведут меня по коридорам некоторое время, а затем резко останавливаются возле одной двери, украшенной золотыми узорами цветов и листьев.

На этом работа моей охраны закончена: они просто стоят и ждут, пока я зайду. Что ждёт за дверью? Не думаю, что там виселица или палач, но то, что находится внутри, пугает до чёртиков. Любопытство оказывается выше чувства самосохранения. В конце концов, не буду же я стоять тут вечно, подхожу и открываю дверь.

– Подойди ко мне, – громкий властный голос вводит меня в ступор.

Подобная власть в голосе может принадлежать только самому королю. Но даже несмотря на всю мощь, исходящую от Дейнмара, я собираюсь повиноваться этому человеку, кем бы он ни был.

– Почему вы сохранили мне жизнь? – собрав всю уверенность, произношу я. Король молчит.

Я оглядываюсь вокруг: комната, в которую меня привели, утопает в мягком свете, льющемся через украшенные лёгкими кружевными занавесками окна. Стены окрашены пастельными тонами с нежным цветочным узором. В центре стоит большая кровать из белого дерева с шёлковым балдахином цвета слоновой кости. Сделав пару шагов вглубь комнаты, я останавливаюсь, разглядывая мужчину, стоящего возле кровати.

– Ты можешь быть полезной, – говорит Дейнмар, пристально смотря прямо на меня. Мерзкий холодок бежит по спине, оставляя за собой неприятную смесь страха и отвращения.

– Кого из служителей ещё вы оставили в живых?

Надеюсь услышать хотя бы одно знакомое имя, но король снова молчит.

– Зачем вы напали на храм? – В ответ – тишина, только пристальный оценивающий взгляд. – Зачем я здесь? Чего вы хотите?

– Я уже начинаю жалеть о том, что сохранил твою жизнь, – рычит король, подходя ближе к кровати. – Получишь ответы на свои вопросы только после того, как выполнишь мою просьбу.

– Чего вы хотите? – задаю я повторно свой вопрос.

– Ты должна спасти человека, – говорит он тоном, будто просит налить воды. – Просто используй свою магию.

– Я пожалуй предпочту умереть без ответов, нежели спасать хоть единого дорогого вам человека.

Король не отвечает и даже не смотрит в мою сторону. Он лишь протягивает руку к балдахину, отодвигая его в сторону. Взгляд серых, как сталь, глаз устремлён на кровать. Там, в мягких белоснежных подушках и одеялах, лежит маленькая девочка, не больше четырёх лет.

Цвет её лица практически сравнялся с подушками, синяки под глазами и впалые щёки говорят о том, что болела она долго. Не нужно было иметь магию, чтобы понять: дни малышки сочтены.

– Она родилась такой слабой, – говорит Дейнмар сам себе.

Этих слов и мучительного взгляда отца на своё больное дитя достаточно, чтобы изменить моё решение.

Каким бы ужасным человеком ни был король, ребёнок, лежащий на кровати, не был ни в чём виноват. Я прохожу мимо Дейнмара, ближе к девочке, и беру её холодную руку.

За время, проведённое в темнице, я ни разу не пользовалась своей магией. Снова почувствовать пульсирующую энергию необычайно приятно. Нити моей магии вырываются наружу и тянутся к девочке. Вглядываясь в лицо ребёнка, я пытаюсь ощутить биение её сердца. Оно настолько слабое, что приходится напрячься.

Мужская рука с болью хватает меня за запястье. Король смотрит серыми, как сталь, глазами в мои. Взгляд его напоминает взор хищного зверя, поймавшего свою добычу.

– Не подведи меня, девчонка, – рычит он, стараясь напугать.

– Если бы я захотела, она бы уже была мертва! – столь же грозно рычу я в ответ, после чего возвращаю своё внимание к девочке.

Закрываю глаза и через пальцы пускаю нити магии прямо к очагу болезни. Всё тело девочки ноет от слабости и пульсирует болью. Каждая её клетка сражается за жизнь уже не первый месяц. Я пробую забрать себе часть боли, которую испытывает ребёнок, лежащий передо мной. Лоб покрывается капельками пота, а кости внутри начинают скрипеть от мучений.

Магия, бурлящая внутри меня, всегда на уровне энергии светится бирюзовыми нитями. Этими нитями я, как кукловод, могу ею управлять, направляя в ту или иную сторону, используя нужный поток энергии.

Блуждая магией по телу девочки, я чувствую нервное дыхание короля, стоящего за моей спиной. Напряжение в комнате даёт понять, что соверши я хоть одно неверное движение, и моя жизнь будет оборвана.

В комнате, кроме нас троих, нет ни единой души, ни одного свидетеля использования магии, ни одного человека, который мог бы стать свидетелем моей смерти.

Наконец нахожу то, что губит девочку. Сердце девочки ослаблено из-за опухоли на одной из его стенок. Вероятно, какая-то незначительная болезнь привела к ослаблению жизненных сил ребёнка, и её сердце дало сбой.

Больше всего в магии целителей мне не нравится кого-то лечить. Возвращать человеку жизненную силу и здоровье означает отдавать часть себя и своих сил больному. Залечить мелкую рану или головную боль неприятно, но несложно. Все недуги переходят целителю. По сравнению с обычными ранами, полученными нами самостоятельно, раны, пришедшие от больных, заживают в разы быстрее. Но если рана смертельная, есть риск, что целитель не сможет с нею справиться.

Именно поэтому я не стала лечить Мэри, а эгоистично дала ей умереть, боясь не справиться с её болью и состоянием.

– Проблема с её сердцем, – поясняю я Дейнмару.

– Ну так вылечи же её! – король срывается на крик, наматывая круги по комнате.

Мой взгляд мечется между Дейнмаром, безжалостным и беспощадным королём, и маленькой беззащитной девочкой, чья жизнь только начинается. Возможно, принцесса станет лучшим правителем для Невелии, принесёт покой и умиротворение в мир. Возможно, будет наоборот: будучи дочерью такого жестокого человека, она может стать ещё коварнее нынешнего короля.

От меня в данный момент зависит будущее народа. Король в любом случае оборвёт жизнь «проклятой», спасла она жизнь его дочери или нет. Девочка лежит неподвижно, дышит так тихо, что сложно понять, жива ли она. Её чёрные волосы кажутся тусклыми, а губы синими, входя в контраст с бледной, как снег, кожей. От меня зависит жизнь ребёнка, а кем она станет, когда вырастет – беспощадным тираном или душкой-королевой, – я всё равно не узнаю

Я пускаю паутину магии к очагу боли девочки, каждая ниточка направлена прямиком в её сердце. Воздух вокруг будто заканчивается, стоит мне только притронуться магией к болезненной опухоли ребёнка. Грудь сдавливает неописуемой режущей болью, и слабость одолевает меня. С каждой секундой я впитываю в себя все мучения принцессы, спасая её маленькое сердце, заставляя его биться увереннее.

Боль нарастает, напоминая десятки игл, впивающихся в плоть. Вместе с тем лицо принцессы принимает естественный оттенок, на щеках появляется румянец.

Дышать становится всё труднее, руки немеют, а сердце бьётся медленнее. Девочка же, напротив, начинает дышать ровно, восстанавливая свои силы.

Как всегда, мой организм начинает сопротивляться, хочется прекратить эти страдания, упасть. Убьют меня после этого или нет – всё равно. Но прерывать ритуал нельзя, иначе всё было напрасно, и опухоль вернётся к ребёнку. Боль, которую я испытываю, девочка терпела уже достаточно долго, и как бы ни было тяжело, я обязана помочь ей. Сосредоточив свои мысли только на сердце девочки, я пытаюсь найти и забрать себе все признаки болезни. Убедившись, что болезнь отступила и больше не угрожает принцессе, я отзываю нити магии обратно, наконец вздохнув полной грудью.

Король стоит возле кровати, облокотившись на неё руками, и ждёт. Дейнмар не проронил больше ни слова, по его лицу непонятно, доволен ли он.

Мужчина просто молча смотрит на своего ребенка. Никто никогда не узнает, что он пошел против своих же принципов, использовал магию в стенах этой комнаты, чтобы спасти дочь.

В комнату заходят двое стражников, те, что привели меня сюда. Они хватают меня под руки, тянут к двери, прочь от короля.

Я смотрю на девочку: она наконец открывает свои пепельно-серые глаза, глядит мне вслед затуманенным и мутным взглядом.

– Вы обещали дать мне ответы, – рычу я, вырываясь из рук стражи, понемногу восстанавливая свои жизненные силы.

– Я приказал убить всех. Эгайя пала за сутки, твоей страны больше не существует, – спокойствие, с которым он произносит эти слова, и незаинтересованность в голосе ранят сердце глубже любого ножа.

Стража уводит меня прочь от короля, они снова запирают меня в темнице. Тысячи мертвых тел в крови и грязи снятся мне этой ночью. Король убил всех, невинных жителей Эгайи: женщин, стариков, детей. Многие из них даже не могли предположить, что их жизни так быстро оборвутся. Осознание того, что я единственная выжившая, мучительно. Я чувствую себя виноватой в том, что не умерла вместе с ними, ненавижу себя за это. Но еще больше я ненавижу Дейнмара за то, что уничтожил королевство, даже не моргнув, за то, что не уничтожил меня вместе с остальными.

Мысли о мести занимают голову, пока я измеряю темницу шагами. Король должен заплатить за то, что сделал, он должен оказаться на месте моих мертвых соотечественников.

Вспоминаю наш последний разговор с Нэдом, он кажется, был совсем недавно. Наставник отважно заступался за мою честь перед теми головорезами. Он говорил, что мы снова встретимся, и я верю ему.

Тускнеющие глаза Мэри преследуют меня. Она не успела провести обряд и узнать о моем даре, но успела передать Нэду сверток.

Сверток для меня!

Я судорожно роюсь по карманам плаща в поисках маленького свертка с запиской от Мэри. Моя одежда была постирана, вероятно, сверток уже нашли или он вовсе испорчен, но я продолжаю искать.

Оказывается, не зря…

Сердце пускается в галоп. Удивительно, что сверток никто не нашел. Развернув его, я глубоко вздыхаю. На серой бумаге полустертыми чернилами написано всего два слова на древнем эгейском языке. Нэд учил меня этому языку с самого детства, его знали лишь служители храма, они и унесли знания с собой в другой мир. Теперь понятно, почему прачки оставили сверток с непонятными закорючками на месте: они не поняли, что это.

Зато я прекрасно понимаю. Это пугает.

Такие, как я, встречаются очень редко; увидеть хоть одного из нас – задача не из лёгких. Почему? Всё просто: нас сразу убивают прямо во время обряда. Тихо, спокойно и без сожаления. Ведь если сила, которой нас наградили боги, выйдет из-под контроля правителей, мы с лёгкостью сможем занять их место.

Нападение короля на наш храм и его зверские убийства вдруг обернулись совершенно другой стороной. Мэри знала о моей силе, она знала, что случится после обряда. Сложно представить, что люди, растившие меня с самого детства, могли избавиться от помехи. Не сомневаюсь, что если бы не нападение, Мэри с первой же секунды вонзила бы кинжал в мою грудь. Тот самый, что вложила в мои руки в момент собственной смерти.

Странно лишь то, что именно она сообщила мне о даре, а не попыталась лично меня убить. До меня вдруг доходит смысл последних слов провидицы: «Не дай им использовать свой дар». Мэри дала мне кинжал не для защиты, а для того, чтобы я убила себя, не дав противникам воспользоваться моей силой.

Из всех служителей храма в живых осталась лишь я. Это означало только то, что последняя просьба Мэри не сможет быть выполнена полностью. Обязанность отомстить за гибель моего народа ложится на плечи, но никто не сможет воспользоваться моей магией. Это обещание я выполню.

Звуки отворяющегося замка пробуждают меня от размышлений. Дверь со скрипом открывается, в помещение входит не кто иной, как сам король. Дейнмара сопровождает мужчина в преклонном возрасте, разодетый в чёрно-зелёную мантию. Его лицо, помимо морщин, покрывают страшные чёрные татуировки и шрамы.

– Хочу сообщить тебе о том, что моя дочь пришла в себя и прекрасно себя чувствует, – гордо подняв голову, вещает король.

– Рада за неё. Это всё, что вы хотели?

– Нет… – он на секунду замолкает, после говорит: – Хотел убить тебя, но ты действительно оказалась полезной.

Король кивает головой в мою сторону, старик в мантии подходит ближе ко мне с вытянутой вперёд рукой.

– Я решил, что твоя смерть будет невыгодна. К тому же такой великий подвиг, как спасение жизни принцессы, многого стоит, а мне совсем не хочется оставаться в долгу у ведьмы.

Дейнмир величественно возвышается надо мной. Тело будто превратилось в статую. Не знаю, что именно задумал король, но это совершенно мне не нравится.

– Хорошо обдумав всё, я решил в благодарность за спасение моей дочери даровать тебе бессмертие, – голос эхом отлетает от стен темницы.

Все происходит молниеносно: из руки стоящего впереди пожилого мужчины выходит черный дым, окутывающий меня со всех сторон. Вдохнув дым, я начинаю задыхаться, глаза слезятся, во рту появляется приторно сладкий привкус, смешанный с кровью. Тело отказывается двигаться, а любые попытки пошевелиться вызывают боль.

Король подходит ко мне, достает нож, лезвием которого проводит по руке, распоров кожу до крови. После хватает меня за лицо здоровой рукой.

– Единственное, что стоит уточнить… – в стальных глазах Дейнмара появляется ужасающая дьявольская искра. – Всю свою бессмертную жизнь ты будешь служить мне и моим потомкам.

Дейнмар с такой силой сжимает мои щеки, что я вскрикиваю. Как только открываю рот, он подносит окровавленную руку к моим губам, позволяя крови течь в мой рот. Вместе с кровью в меня проникает и черный дым, окутывающий все пространство вокруг.

Темная магия. К счастью, раньше я никогда не сталкивалась с ней. Дикий ужас – единственное чувство, которое бурлит во мне в данный момент. Я боюсь боли, невыносимых судорог или полного затемнения рассудка, но нет, вместо этого появляется приятное расслабление, оно волной проходит по каждой клетке моего тела.

Король, бросив меня на пол, отходит на пару шагов назад. Черный дым вокруг становится все гуще, погружая все пространство во тьму, которая в разы темнее той, что была вокруг, когда я сидела в темнице без света.

Двое стоящих передо мной мужчин растворяются в черной завесе. Последнее, что помню, – это горящие красным пламенем глаза короля и его голос, отражающийся от стен темницы:

– Теперь ты моя, Арвен…

Дальше – темнота, вечная, холодная темнота.