Странник

Глава 4

Странник

Запись 1.

Дорога тогда мне казалось сложной, я никогда не покидал поселения, простые ориентиры я знал, в лес тоже ходил и охотиться на дичь умел, и рыбу поймать. Сложным мне казалась неизвестность. Первые дни я по несколько часов шёл назад, размышляя, ведь я там не пропаду: кров, запасы, я знал ту жизнь. Но всегда останавливался, ведь мне больше не к кому было вернуться. В такие мгновения серебряная веточка теплела, не знаю, жалела ли она меня или подбадривала, но на сердце становилось спокойней, и я продолжал свой путь.

По ночам я спал на деревьях, привязывая себя верёвкой к веткам, но глубоко в лес не заходил, держась реки; рыбу ловить в холодной воде было тем ещё развлечением, но это было лучше, чем встретить медведя. Разводил костёр, находил упругую палку у края леса, затачивал, снимал сапоги и медленно заходил в воду. Стоять иногда приходилось долго, и я возвращался греться к огню. Дни, когда поймать ничего не удавалось, были редкими, но всё же бывали. И в один из таких дней я почувствовал покалывание за пазухой, я сунул руку, чтобы вытащить веточку, и это существо впервые за долгое время заговорило со мной.

-Вернись к реке, у берега лежат белые камни, возьми их.

Я не успел задать ни единственного вопроса, как голос стих. Стукнув самодельным копьём по углям, я вскочил, пытаясь разглядеть край берега. «Какие ещё камни? Коли взялся вести, лучше бы сказал, где еды раздобыть!» У меня оставалось немного вяленого мяса и мёд, но их я берёг, на худший исход.

Ничего не разглядев, я неторопливо босой направился к реке. «Камни? И что с ними делать? Хоть бы объяснил! Мало ли белых камней у берега валяется?!». Подойдя к самой реке, я заметил светлые рыхлые куски, которых, до этого не встречал ни разу, из них в разные стороны торчали прозрачные, маленькие пеньки. Взяв один и покрутив руке, я уловил сигнал тепла от кости. «Ну ясно, других странных камней здесь и нет!». Сложив в мешок столько, сколько там было свободного места, я обулся, затушил костёр и двинулся в путь. Лес уже изрядного поредел, а впереди возникла не широкая тропа, но ей явно ходили и часто, земля была утоптана.

Кроме дороги, я мог продолжать идти вдоль реки, но кость снова подала сигнал, когда я попытался двинуться тем же путём. Калея спускалась куда-то вниз, виляя и петляя, и становилась то шире, то уже. Наконец, миновав последний поворот, я увидел поселение, огромное, сколько там было домов, я не знаю, но в отличие от наших они были маленькие и с оградками. Первые голоса людей за столько времени, зазвучали как-то знакомо и грусть подступила к глазам. Ещё немного постояв, я всё же решился пойти дальше вглубь. Те, кто меня замечал, бросали быстрые взгляды и принимались за свои дела. Мне нужно было найти место, где можно было бы обменять пару шкурок, что я прихватил с собой, на что-нибудь полезное, возможно, на нож побольше, потому как мой был хорош для рыбы, но не мяса или, возможно, на простенький лук без стрел. Оглядевшись, увидел, как между домами, чуть впереди, дорога была совсем широкой, шум доносящийся, говорил мне, что людей там много, кому-нибудь да пригодится пушнина. Сейчас я уже думал, пошей я в пути рукавицы или шапку, то мог бы, наверное, выручить что-то ценней. Нельзя сказать, что я разбирался в торговле, старшие с собой редко кого брали за лес, и как оценивается — просто не знал.

-Путник, подходи! — закричал какой-то низенький старичок. Я удивился и подошёл.

-Старик, ты звал меня?

-Хо! Я про вас слышал! Альтарец! А правду говорят, вы здоровенные, как лесные медведи! Эй, женщина, иди сюда! — с этими словами старик вбежал в один из домов, что стояли в ряд вдоль дороги.

Я остался на месте и только крутил головой в разные стороны, люди здесь действительно были невысокие. Они оборачивались на меня, а дети тыкали пальцами.

-И вправду! Не соврал! – теперь их было двое и стало не просто разобрать кто из них старуха, а кто старик, лица их были, как отражения, даже одеты были одинаково — Ты как сюда попал? Если идти от вашего поселения это дней двенадцать пути, хотя с твоими ногами, наверное, и за девять управился?

-Да,— мне показался странным собственный голос, ведь в последние дни если и говорил, то только с костью и то.

-Ты ищешь ночлег?

-Я ищу, где бы обменять пушнину.

-А, что надо? Чьи шкуры — они спрашивали, перебивая друг друга, пытаясь стать ко мне ближе, а я невольно пятился назад.

-Выдра и заяц, — голос мой прозвучал неуверенно.

-Это и мы у тебя можем купить! Накормить не предложим задаром, но горячей воды нальём и ценой не обидим!

И как два щенка они вцепились в меня, один в правый рукав, вторая в левый и потянули в дом. Чтобы войти, пришлось наклониться и чуть развернуть плечи. Потолок был покатым, потому выпрямится я смог только в середине комнаты.

-Да ты не стой, во садись! – старик потащил меня к столу, а старуха, пыхтя, выдвинула стул.

Сев я стал осматриваться: стены каменные и пол тоже, комнат, похоже, было две, где сидел я был очаг, но в стене и дым с гарью уходили вверх. Два маленьких окна, прикрытые тканью с вышивкой, такой же тканью был закрыт проход в другую комнату, куда ушла женщина. К стенам были приключены полки, на них лежали кожаные бурдюки, стойки с ножами, какие-то свёртки и ещё предметы, которых я прежде не видел.

-Ну Альтарец, показывай шкурки.

Я снял мешок с плеча и развязал шнурок, аккуратно вынул льняной свёрток, стараясь не задеть камни, и положил на стол. Хозяин дома тут же принялся его разворачивать, покрутив и понюхов товар, он несколько раз погладил рукой пушнину.

-Что за них хочешь?

-Травы и мясо.

-Эх ты, у нас здесь деньгами платят, — захохотал старик, — а вот на деньги у мясника можешь мясо купить, лавка, напротив, а за травами это тебе на другой конец города топать, там живёт наша травница Лурушка. Здесь пушнину я могу обменять тебе только на охотничий нож, но уж вряд ли он будет лучше тех, что водятся в вашей деревне.

-А какие у вас деньги?

-Хо! Да ты, что же дикий совсем? Я слышал, что одна деревенька вас и осталась. Деньги, парень, — это металл: золото, серебро и медь. Ты читать умеешь?

-Да, мать с отцом, обучали нас.

-Хорошо. Женщина! – внезапно заорал старик, и из-за шторы, вынырнула старуха, в руке у неё была плошка с чем-то горячим.

-Нет, так ты точно немым станешь! Зачем так глотку рвать? Не во дворце живём! — она повернулась ко мне и поставила плошку, — вот, я положила туда чуть-чуть корня цикория и ложку мёду, пей.

Я наклонился понюхать этот странный напиток: лёгкий сладко-горьковатый запах, приятно согрел мой нос, и я залпом опустошил её.

-Дай чернила, женщина!

-На кой они тебе? — и брови старухи полетели вверх.

-Дай, говорю!

Ещё недолго она молча топала ногой, сжимая губы и щурясь, старик выжидал. Топнула ногой ещё раз, да посильней, и что-то растёрла носком сапога, громко шоркая и бормоча что-то, направилась к шкафу со стеклянными дверцами. Покопавшись, старушка вынула маленькую баночку чернил и перо.

-И так Альтарец, — развернув и расправив тряпицу, в которой были завёрнуты шкурки, он стал писать, — одна золотая монета, это двадцать медных, и десять серебряных. Вот держи, — протягивая мне льняной обрывок добавил, — если захочешь где-то переночевать, то хватит и трёх медных монет за кровать, и ещё две за чашку супа, столько же, ежели захочешь выпить чего-то крепкого. Если попадёшь в город больше, сразу цену в голове держи в два, а то и в три раза больше. Уяснил?

-Да, — следя за этой парой, я всё никак не мог решить, стоит ли у них узнать, что это за камни я собрал у реки, но кость молчала и когда мой проводник снова выйдет на связь не известно, и я рискнул— можете сказать, сколько это стоит?

Показать я решил один, самый маленький, что был среди остальных. Рука старика потянулась к моей, но старуха, опередила его.

-Лисьи слёзы, — прошептала она, поднося камень ближе к лицу. Старик крутился вокруг неё, пытаясь выцепить находку из её рук.

-Что за лисьи слёзы?

-Это Альтарец,— прошептала женщина,— Это столько стоит золота, сколько во всём городке нашем не наберётся людей да живности со всеми насекомыми и грызунами.

-Что в нём такого? Для чего этот камень?

-Лисьи слёзы, один из редких кристаллов древней магии. Он способен наделить человека даром долголетия, стать проводником в другой мир, мир Богов! Да только никто с камнем сделать ничего не сможет, если бездарный. Тебе нужно идти в столицу, к башне магистров. Но где ты это нашёл?

-На берегу реки у леса, перед тем как прийти в город,— она протянула мне камень, минуя жалобный стон старика.

Покрутив его в руке, я чуть надавил на один из выпирающих прозрачных пеньков и вынул его. Старик со старухой ухватились друг за друга, отступая к стене.

-Ну-ка и силища, — вместе выдохнули они.

— Это вам, моя благодарность.

Не отпуская друг друга, переглянувшись, старуха оттолкнула старика и рванула к столу, тот, устоял и одним больши́м шагом, сбил её на пол и повалился сам, началась настоящая борьба, и я невольно стал смеяться, но они не обращали на меня никакого внимания.

-Всё Мила!— взвизгнул старик, наступила полная тишина, только очаг трещал.

Они встали, отряхнули друг друга, постояли молча глядя прямо в глаза, и как ни в чём не бывало, заговорили со мной.

-За шкуры десять медных монеты, устроит?

-Да,— я как-то не ожидал, таких резких перемен, — оттого голоса прозвучал глухо.

-Оставайся Альтарец на ночь у нас. А утром отправишься в путь. Пусть это будет наша благодарность за твой дар.

Я молчал, ведь они не знают, сколько камней лежало в моей сумке. Как бы то ни было, кость предупреждала меня, что встречу я разные испытания и добра, и зла. Старик прервал мои размышления.

-Знай, что камень тебя защитить. Он потеряет всякую силу, если будет отобран. Коли нашёл -твой. Так, что не сомневайся, оставайся. Верно, тебя привело к нам проведенье или сама судьба.

-Я судьбы теперь своей не знаю.

-Я Гур, а это моя жена Мила. Мы родились в столице и прожила там много десятков лет, работали в имперской библиотеке, занимаясь поисками подобных предметов для магистров и правящей семьи. А потом ушли доживать свою остаток в эту глушь.

-Империю?

-Да ты верно, и вправду дикарём вырос! — старик вытаращил глаза.

-Ну ты! Элита,— цокнула Мила, — тебе ли не знать о его народе!

-Что знать о моём народе?

На этом вопросе они переглянулись.

-Так, давай-ка расскажи, чему тебя учили, что говорили о континенте, правителях, богах? - Гур уселся, напротив, уперевшись локтями в стол.

-Что есть люди, животные, отнятая жизнь ради пропитания священна и почитаема. Что все равны в глазах матери-земли, и каждый плохой или хороший его дитя. Что предначертанного не изменить, свой рок не переписать.

-Так, а что за континент, где вы живете? Какая здесь власть? Войны? Магистры? – с каждым вопросом я чувствовал, как нарастает его раздражение.

-Мы просто были, и я бы прожил так всю оставшуюся жизнь, если бы все остались в этом мире, — старики замерли, услышав последнее.

-Но постой, как же это возможно? Кто мог погубить вас? Ваша кровь - одна из сильнейших. Да знал бы ты сколько легенд о твоем племени гуляет по свету?!

-Мы сами себя и погубили, проклятье какого-то существа.

-Хо-о-о-о…— протянул Гур.

Пауза тянулась долго, и старик только тихо цокал да качал головой, жена его села рядом с ним и посмотрела мне в глаза.

-Ты должен искупить грех, его не совершав, вероятно?

-Ага,— кивнул я.

— Вот и судьба твоя, что ты не знал. Ладно. Гур, парня надо бы основам обучить, рассказать, что к чему, — доля ему на плечи легла непростая. А я пойду да придумаю, чем накормить такого здоровяка и тебя немощь.

Широко улыбнувшись, она встала из-за стола и направилась к входной двери, прихватив плетёную корзину.

Но старик даже не обернулся, лицо его словно состарилось ещё больше, и он то поднимал на меня глаза, то снова опускал.