- -
- 100%
- +
Лея бросила на неё предупреждающий взгляд.
— Если вы пришли за комплиментами, у нас это отдельная услуга.
— Дорого?
— Очень.
— Я рискну.
Лея не хотела улыбаться.
Не получилось.
— Вам цветы?
— Возможно.
— Это цветочный магазин. Обычно люди приходят именно за ними.
Он опёрся ладонью о край стойки.
— А если я пришёл не только за цветами?
Лея подняла на него глаза.
Секунда.
Другая.
Ей показалось, что воздух между ними стал плотнее.
Мари кашлянула.
— Я проверю поставку.
— Мари… — предупреждающе произнесла Лея.
— Что? Работа.
Подруга исчезла в подсобке с выражением лица человека, который абсолютно точно собирался слушать за дверью.
Лея снова посмотрела на Габриэля.
— Вы её напугали.
— Мне кажется, она просто оставила нас одних.
— Это хуже.
— Почему?
— Потому что потом мне придётся всё ей рассказывать.
Он чуть улыбнулся.
— Значит, будет что рассказать?
Лея опустила взгляд на розы.
— Вы всегда так уверены в себе?
Вопрос прозвучал чуть резче, чем она планировала.
Габриэль не обиделся.
Наоборот, выражение его лица стало серьёзнее.
— Нет.
Она ожидала шутки.
Ответ выбил её из равновесия.
— Правда?
— Правда.
Он несколько секунд смотрел, как она поправляет листья у букета.
— Просто я привык знать, чего хочу.
— И сейчас знаете?
— Да.
Её пальцы остановились.
Габриэль не отвёл взгляда.
— Я хотел увидеть вас ещё раз.
Фраза прозвучала без улыбки, и именно поэтому Лея поверила ей больше, чем всему флирту до этого. В груди стало тесно. Она могла отшутиться, перевести разговор на цветы, позвать Мари — любой из этих способов вернул бы безопасную дистанцию. Но Лея вдруг устала притворяться, что не понимает, зачем он пришёл.
— И увидели, — сказала она тише.
Габриэль едва заметно кивнул. В его взгляде не было торжества. Скорее облегчение от того, что она не оттолкнула саму честность. Лея заметила это и почувствовала ещё одну опасную вещь: рядом с ним ей нравилось не только быть желанной. Ей нравилось быть замеченной.
Сердце ударило сильнее.
Лея отложила ножницы.
— Зачем?
— Не знаю.
— Очень убедительно.
— Я могу придумать красивый ответ, если вам станет спокойнее.
— Не станет.
— Тогда честно: вы не похожи на людей, которые обычно встречаются мне.
Она чуть нахмурилась.
— Это комплимент?
— Для меня — да.
Лея почувствовала, как защитная ирония, которую она так старательно держала, начинает давать трещину.
— А кто обычно вам встречается?
Габриэль на секунду посмотрел в окно, будто выбирая, насколько откровенным быть.
— Люди, которые заранее знают, что хотят от меня получить.
— А я?
Он снова посмотрел на неё.
— Вы хотели как можно быстрее уйти.
Она рассмеялась.
— Потому что сказала глупость.
— Я уже говорил: мне понравилось.
— Вам легко говорить. Это не вы потом ехали домой и мысленно проигрывали разговор десять раз.
— Откуда вы знаете?
Лея замолчала.
Он произнёс это тихо, без улыбки.
— Может быть, я тоже проигрывал.
Теперь она действительно не нашла ответа.
Мари выглянула из подсобки ровно в тот момент, когда молчание стало слишком заметным.
— Всё в порядке?
— Идеально, — быстро ответила Лея.
— Я вижу.
— Мари.
— Уже ухожу.
Габриэль тихо усмехнулся.
Лея вздохнула.
— Хорошо. Какие цветы вы всё-таки хотите?
— Выберите сами.
— Для кого?
Он не ответил сразу.
— Для человека, который не любит слишком очевидные жесты.
— Мужчина или женщина?
— Женщина.
Лея почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось.
Она тут же разозлилась на себя.
Конечно, женщина. У него есть Виктория. Или кто угодно ещё. Что она вообще делает?
— Тогда пионы, — деловым тоном сказала она. — Не красные. Слишком прямолинейно.
— Согласен.
Она собрала небольшой букет: бледно-розовые пионы, веточка эвкалипта, несколько белых бутонов.
Габриэль наблюдал за её руками.
Он не сразу понял, что именно его удерживает. Лея работала быстро и без лишних движений: поворачивала стебель, прищипывала лист, отступала на полшага, чтобы увидеть композицию целиком. В эти минуты она забывала следить за выражением лица. Брови чуть сходились, губы иногда беззвучно считали длину стеблей, а когда сочетание нравилось, во взгляде появлялось спокойное удовлетворение.
Для Габриэля это было почти непривычно — видеть человека, полностью занятого делом и не пытающегося одновременно произвести на него впечатление. Он поймал себя на том, что не хочет прерывать её. Просто смотрит. И чем дольше смотрел, тем яснее понимал: пришёл он действительно не за цветами.
— Вы всегда так сосредоточены?
— Когда работаю — да.
— Красиво.
Лея подняла голову.
— Что?
— Смотреть, как вы работаете.
Она на секунду потеряла ритм движения.
— Вы мешаете мне сосредоточиться.
— Простите.
Но по его лицу было видно, что он совсем не раскаивается.
Она перевязала букет лентой и протянула ему.
— Готово.
Он взял цветы.
— Сколько?
Лея назвала сумму.
Габриэль расплатился и направился к двери.
Она уже почти убедила себя, что всё. Обычная покупка.
Но у выхода он остановился.
Вернулся.
И положил букет обратно на стойку перед ней.
Лея медленно посмотрела на цветы, потом на него.
— Вы что делаете?
— Дарю.
— Мне?
— Вы сказали, что они подойдут женщине, которая не любит очевидные жесты.
Она не знала, смеяться или злиться.
— Вы купили цветы у меня, чтобы подарить их мне?
— Получается, да.
— Это ужасно самоуверенно.
— Возможно.
Лея скрестила руки на груди.
— Вы купили цветы, не меня, месье Вальмон.
Улыбка исчезла с его лица.
Не потому что он обиделся. Скорее потому, что услышал в её словах настоящую границу.
Он чуть кивнул.
— Я знаю.
И именно эта спокойная реакция выбила её сильнее любой шутки.
Габриэль сделал шаг к двери.
— Поэтому я оставлю только цветы.
— А остальное?
Он обернулся.
Во взгляде появилась та самая опасная мягкость, от которой ей снова стало жарко.
— Остальное вы решите сами.
Дверь закрылась.
Мари появилась из подсобки через две секунды.
— «Остальное вы решите сами»? — повторила она театральным шёпотом. — Это вообще законно — так разговаривать?
Лея схватила букет и прижала его к груди, чтобы спрятать улыбку.
— Он невозможный.
— А ты сияешь.
— Я не сияю.
— Лея.
Она посмотрела на пионы.
Улыбка исчезла сама собой, когда в памяти всплыла фотография Габриэля с Викторией.
— У него есть женщина.
Мари прислонилась к стойке.
— Ты знаешь это наверняка?
— Весь интернет знает.
— Интернет ещё знает, что кофе вызывает всё подряд и что каждые три месяца наступает конец света.
— Очень убедительно.
— Я не говорю, что надо бросаться ему на шею. Я говорю — спроси, прежде чем решишь за него.
Лея медленно погладила лепесток пиона.
— Я ничего не собираюсь решать.
Но вечером, поставив подаренный букет в вазу у окна, она долго смотрела на него.
А потом заметила маленькую карточку, спрятанную между стеблями.
На ней было всего четыре слова:
«Это не считается чаевыми».
Лея рассмеялась вслух.
И впервые позволила себе признать хотя бы одну вещь.
Она ждала следующей встречи.
Признание не принесло облегчения. Наоборот, после него каждый звон колокольчика над дверью магазина стал звучать чуть громче. Лея злилась на себя, когда невольно поднимала голову, и ещё больше — когда оказывалось, что вошёл обычный покупатель. Мари замечала всё, но на удивление молчала, только иногда слишком понимающим взглядом смотрела в сторону вазы с пионами.
Лея не строила планов. Не представляла свиданий, не примеряла на себя чужую жизнь. Она просто хотела увидеть Габриэля ещё раз и понять, что происходит с ней рядом с ним. Но где-то глубже уже жила мысль, от которой становилось одновременно тепло и тревожно: возможно, эта история начала двигаться раньше, чем она успела решить, нужна ли ей вообще история.
Глава 4. Чужие правила
Фотография легла на стол между ними почти бесшумно.
И всё же для Габриэля этот звук прозвучал громче, чем должен был.
На снимке он стоял у витрины цветочного магазина. Лея была напротив, держала в руках светло-розовые пионы и улыбалась.
Кадр был сделан издалека.
Слишком издалека, чтобы быть случайным.
Габриэль медленно поднял взгляд на Викторию.
— Откуда это?
Она сидела напротив его рабочего стола, безупречно спокойная. Бордовый топ, чёрная кожаная юбка, идеально уложенные волосы. Даже папку с контрактом она держала так, будто позировала для делового журнала.
— Мой человек прислал.
Габриэль не сразу ответил.
Он взял фотографию, посмотрел ещё раз, затем положил её обратно.
— Ты следишь за мной?
Виктория чуть наклонила голову.
— За нашей сделкой.
— Не играй словами.
— Я не играю. — Она раскрыла папку. — Один скандал — и мой отец выходит из сделки.
В его лице что-то изменилось. Не резко. Только челюсть стала жёстче, а пальцы на краю стола сжались.
— Я подписал договор ради компании. Не ради тебя.
Виктория усмехнулась, но в глазах мелькнула злость.
— Тогда держи эту цветочницу подальше.
Габриэль встал.
Движение было спокойным, но Виктория тоже поднялась — уже понимая, что зашла дальше, чем следовало.
Он обошёл стол и остановился напротив неё.
— Следи за словами, Виктория.
Его голос стал тише.
От этого предупреждение прозвучало только опаснее.
— Ты уже её защищаешь? — спросила Виктория, и теперь в её тоне впервые прорезалась настоящая ревность.
— Я предупреждаю тебя.
Несколько секунд они смотрели друг на друга.
Когда-то такие паузы между ними казались почти интимными. Теперь в них не осталось ничего, кроме усталости и взаимного раздражения.
Виктория захлопнула папку.
— Ты забываешь, насколько многое стоит на кону.
— Нет. Именно поэтому я до сих пор здесь.
— А она знает?
Он чуть нахмурился.
— Что?
— Что ты играешь в обычного мужчину, пока за твоей спиной лежит контракт, в котором расписано, с кем ты должен появляться на публике и сколько месяцев наши семьи будут изображать счастливый союз?
Габриэль молчал.
Виктория горько улыбнулась.
— Вот именно.
Она взяла сумку.
— Рано или поздно ей придётся узнать, в какой мир она пытается войти.
— Она никуда не пытается войти.
— Тогда почему ты так боишься, что я её оттолкну?
Габриэль ничего не ответил.
Виктория вышла, оставив дверь кабинета открытой.
В коридоре Викторию ждал отец.
Месье Делакруа стоял у высокого окна, просматривая сообщения на телефоне, и даже не поднял головы сразу. В его присутствии Виктория всегда невольно выпрямлялась — не из страха, а по старой привычке соответствовать. Он редко спрашивал, чего она хочет. Гораздо чаще говорил, что необходимо семье.
— Ты показала ему фотографию? — спросил он.
— Да.
— И?
Виктория задержала ответ.
— Он её защищает.
Отец наконец посмотрел на дочь. Ни ревности, ни удивления в его лице не было — только холодный расчёт человека, который привык видеть в отношениях последствия для сделки.
— Тогда не делай глупостей. До закрытия проекта вы с Габриэлем должны сохранять единую публичную линию.
— А если он больше не хочет?
— Желание не отменяет подписанных условий.
Виктория усмехнулась без радости.
— Для тебя всё всегда договор.
— Договоры хотя бы не лгут о том, чем являются.
Фраза задела сильнее, чем он, вероятно, собирался. Виктория отвела взгляд в сторону кабинета Габриэля.
— А люди?
Месье Делакруа убрал телефон в карман.
— Люди особенно.
Он ушёл первым. Виктория осталась в коридоре ещё на несколько секунд, впервые ясно почувствовав, что отец видит в её связи с Габриэлем прежде всего часть конструкции, которую нельзя позволить разрушить. Для неё же эта конструкция давно перестала быть только деловой.
Он остался один.
Фотография всё ещё лежала на столе.
Лея на ней улыбалась ему.
Габриэль провёл большим пальцем по краю снимка и с раздражением бросил его в ящик.
Его злило не то, что Виктория следила.
Его злило, что в одном она была права.
Он слишком хорошо знал механику собственного мира. Здесь любое чувство быстро превращали в рычаг: фотографию — в аргумент, знакомство — в слух, слабость — в предмет торга. Пока Лея оставалась вне этого круга, её можно было защитить хотя бы незнанием. Но Габриэль уже понимал, насколько наивно звучит эта мысль. Виктория нашла её за несколько дней. Другие могли найти ещё быстрее.
И впервые желание продолжить знакомство столкнулось в нём с настоящим страхом. Не за себя. За то, что рядом с ним Лея неизбежно начнёт платить за правила, которых никогда не выбирала. Самым разумным было бы отойти. Он прекрасно это понимал. И всё равно, закрывая ящик с фотографией, уже знал: не отойдёт.
Лея не знала, во что может быть втянута.
И он не хотел, чтобы узнала таким способом.
• • •
В тот же день Лея и Мари шли через небольшой парк неподалёку от магазина.
Париж был неожиданно солнечным. После нескольких дождливых дней люди заполнили террасы кафе, на скамейках сидели студенты, а под деревьями играли дети.
Лея держала стакан кофе обеими руками.
Мари шла рядом и уже несколько минут пыталась вытянуть из неё хоть что-нибудь внятное.
— Ты получила цветы.
— Да.
— От Габриэля.
— Он купил их у нас.
— И подарил тебе.
— Да.
— А потом написал записку.
— Да.
— И ты продолжаешь делать лицо, будто обсуждаешь поставку лилий.
Лея не выдержала и улыбнулась.
— Что ты хочешь от меня услышать?
— Например: «Мари, я думаю о нём каждые двадцать минут и это ужасно».
— Я не думаю о нём каждые двадцать минут.
— Раз в пятнадцать?
Лея толкнула её плечом.
— Отстань.
Мари рассмеялась.
Через несколько минут они сели за свободный столик кафе.
Лея сделала глоток кофе и задумчиво посмотрела на прохожих.
— Мне это не нравится.
— Что именно?
— Я ничего о нём не знаю.
— Так узнай.
— Он Габриэль Вальмон.
— А ты Лея.
— Это должно было прозвучать ободряюще?
— Очень.
Лея покачала головой.
Мари наклонилась ближе.
— Хорошо. Представь, что это не он. Обычный парень зашёл в магазин, флиртовал, подарил цветы и дал понять, что хочет тебя увидеть. Что бы ты сделала?
— Посмотрела бы, что будет дальше.
— Вот.
— Но это он.
— Тогда представь, что у тебя собеседование.
Лея рассмеялась.
— На что?
— На должность женщины, которая не падает в обморок от его фамилии.
— Я уже провалилась.
— Нет. Наоборот. Ты сказала ему в лицо, что он красивее вживую. Такое уверенное начало редко у кого бывает.
Лея прикрыла лицо ладонью.
— Я тебя когда-нибудь уволю из подруг.
— Немного растянулись полномочия директора цветочного магазина, но ладно.
Они смеялись так громко, что несколько людей за соседним столиком обернулись.
И именно поэтому Лея не заметила женщину, остановившуюся у входа в магазин через час.
• • •
Виктория вошла без спешки.
Мари была в подсобке. Лея одна стояла за стойкой и оформляла небольшой заказ.
— Добрый вечер, — сказала она автоматически, поднимая голову.
И сразу узнала её.
Улыбка исчезла.
Виктория сняла тёмные очки.
— Мы уже виделись.
— Да. У Габриэля.
Лея сама заметила, как неосознанно назвала его по имени.
Виктория заметила тоже.
— Именно.
Она медленно оглядела магазин. Деревянные полки, мягкий свет, вёдра с цветами, бумага для упаковки. В её взгляде не было откровенного презрения. Это было хуже: она смотрела так, будто пыталась понять, что именно здесь могло заинтересовать мужчину вроде Габриэля.
— Вам помочь выбрать букет? — спросила Лея, намеренно возвращая разговор в безопасные рамки.
— Нет. Я пришла к вам.
Лея выпрямилась.
— Ко мне?
— Да.
Виктория подошла ближе.
— Вы, кажется, не знаете, кто я.
— Виктория.
— И всё?
Лея почувствовала, как внутри поднимается тревога, но заставила себя не отступать.
— А что ещё я должна знать?
Виктория улыбнулась.
Очень красиво.
Очень холодно.
— Я Виктория. Невеста Габриэля.
На мгновение Лея перестала слышать обычные звуки магазина. Музыка из маленькой колонки куда-то исчезла, шорох бумаги, вода в ведре с цветами, машины за витриной — всё стало далёким. Осталась только эта фраза, произнесённая буднично, почти вежливо. Именно поэтому она ударила сильнее.
Первой реакцией было не унижение и даже не ревность. Злость на себя. За пионы у окна. За улыбку, которую она не смогла спрятать после записки. За то, что позволила нескольким разговорам стать важнее, чем они имели право быть. Лея выпрямила плечи. Если Виктория пришла увидеть растерянную девочку, ей придётся уйти ни с чем.
У Леи словно исчез воздух.
Она не пошевелилась.
Только пальцы сильнее сжали ленту, которую она держала.
— Невеста? — переспросила она тише.
— Да.
Виктория произнесла это без малейшего колебания.
— Я подумала, будет честнее сказать вам самой. Габриэль иногда… увлекается необычными людьми.
Теперь Лея посмотрела ей прямо в глаза.
Боль уже появилась, но вместе с ней — злость.
— Необычными?
— Не принимайте близко к сердцу.
— Я и не собиралась.
Голос Леи прозвучал ровнее, чем она себя чувствовала.
Виктория чуть приподняла бровь.
— Это хорошо.
Из подсобки вышла Мари и мгновенно почувствовала напряжение.
— Всё в порядке?
Лея не отвела глаз от Виктории.
— Да. Мадам уже уходит.
Виктория выдержала её взгляд ещё секунду.
— Хорошего вечера, Лея.
— И вам.
Только когда дверь закрылась, Лея положила ленту на стол.
Руки дрожали.
Мари подошла ближе.
— Что она сказала?
Лея сглотнула.
— Что она его невеста.
— Что?
— Невеста, Мари.
Последнее слово сорвалось.
Лея отвернулась, сделала вид, что поправляет цветы, но глаза уже защипало.
— Вот почему всё было так легко, — тихо сказала она. — Потому что для него это ничего не значит.
— Ты этого не знаешь.
— А что я знаю? Что он приходит сюда. Флиртует. Дарит мне цветы. Пока его невеста ждёт дома?
— Послушай…
— Нет.
Лея резко вдохнула и вытерла угол глаза раньше, чем слеза успела скатиться.
— Я не буду чьим-то развлечением.
В её голосе теперь было больше решимости, чем боли.
— Ни за какие деньги. Ни из-за какой фамилии.
Мари мягко положила ладонь ей на плечо.
— Тогда сначала услышь его.
Лея закрыла глаза.
Перед ней снова возник его взгляд.
«Я хотел увидеть вас ещё раз».
И от этого стало только больнее.
Потому что боль не сочеталась с логикой. Лея могла сколько угодно повторять, что знала его несколько недель, что между ними ничего не было обещано, что взрослые люди имеют право на сложные отношения. Но внутри всё воспринималось проще и жестче: она позволила себе поверить в особенность его внимания, а теперь боялась, что была всего лишь красивой случайностью на фоне уже устроенной жизни.
Мари не торопила её. Просто стояла рядом, пока Лея приводила в порядок и без того идеально ровные стебли. Через несколько минут подруга молча забрала из её рук ножницы. Только тогда Лея заметила, как сильно сжимала пальцы.
Глава 5. Граница
Габриэль понял, что что-то произошло, ещё до того, как Лея заговорила.
Он пришёл в магазин ближе к закрытию. Не с цветами, не с заранее придуманным поводом. Просто потому, что весь день ловил себя на желании увидеть её.
Колокольчик над дверью звякнул.
Лея подняла голову.
И её лицо сразу стало закрытым.
Ни улыбки. Ни привычной иронии.
— Мы закрываемся через пять минут.
Габриэль остановился.
— Я ненадолго.
— Хорошо.
Она продолжила убирать инструменты, будто он был обычным посетителем.
Мари, стоявшая у кассы, встретилась с ним взглядом. В её выражении читалось настолько явное «разбирайся», что ему не понадобились объяснения.
— Я занесу коробки, — сказала она Лее.
— Мари, не надо.
— Надо.
Подруга ушла в подсобку.
Габриэль подошёл к стойке.
— Что случилось?
— Ничего.
— Лея.
Она резко положила ножницы на стол.
— Не произносите моё имя таким тоном.
Он нахмурился.
— Каким?
— Будто имеете право требовать от меня ответ.
Теперь он понял: дело серьёзнее, чем обычная обида.
— Я ничего не требую.
— Отлично.
Она сняла фартук.
— Тогда доброй ночи.
Лея обошла стойку, но Габриэль сделал шаг в сторону и оказался у неё на пути. Не коснулся. Просто остановился достаточно близко, чтобы она была вынуждена посмотреть на него.
— Кто с вами говорил?
Её глаза вспыхнули.
— Почему вы сразу решили, что кто-то говорил?
— Потому что утром вы отвечали мне на сообщения. Сейчас смотрите так, будто хотите выбросить меня вместе с увядшими розами.
— Может, я наконец узнала достаточно.
— О чём?
Она коротко, безрадостно рассмеялась.
— О вашей невесте.
В его лице появилось раздражение.
Не к ней.
— Виктория была здесь.
Это не был вопрос.
— Да.
Габриэль тихо выругался по-французски и провёл ладонью по волосам.
Лея отступила на шаг.
— Очень красноречиво.
— Она не моя невеста.
— Правда?
— Правда.
— Тогда кто она?
Он замолчал на долю секунды.
Этого хватило.
Лея горько улыбнулась.
— Вот видите.
— Всё сложнее.
— Конечно. У богатых мужчин всегда всё «сложнее».
— Не делайте из меня человека, которого вы придумали.
— А вы не оставляйте пустые места, которые приходится додумывать!
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.