Скетчбук Часть 1. Среднеазиатская
- -
- 100%
- +
Часть 1. Среднеазиатская
Вместо эпиграфа: Дайте танк (!) – Я
День номер ноль. Не считается
Ничего не изменилось – через два часа уже выходить, а я по-прежнему оттягиваю сборы до крайнего, почти экстремального, срока. Будто мне есть что собирать. Один рюкзак – покидать туда сменной одежды, и больше не возвращаться. Именно такой план, и не стоит от него отклоняться. Шесть пар носков – много? Лишним не будет, всё-таки Fila, к тому же носки – дело расходное. Нижнее бельё, верх и один сойдет – тот, что на мне. Купальник, косметичка – в нескольких экземплярах, аптечка. Толстовка – на случай холода, ветровка, лонгслив, три футболки, два топа: чёрный – скрывать бока и пудрово-розовый для девочек, мало ли что. Джинсы, плюс полётные джоггеры, в которых поеду. Паспорта, кошелёк – его запихнем где-нибудь сверху. Папка с билетами, бронями и всей маршрутной раскладкой. Блокнот, ручка, три книжки. Вот последний пункт в этом списке особенно важный. Лучше было попробовать утрамбовать горные тапки из Decathlon. Нет, перебор – вес ручной клади во всех билетах у меня ограничен. Но, с другой стороны, уезжать куда-то без второй сменной обуви? Конечно, ещё шлёпки нужны – без них лучше никуда и не ехать. Бедный рюкзак, он столько пережил. Этот серо-бирюзовый рюкзачок от Dakine с геральдическими узорами видел больше, чем многие люди за всю свою жизнь. Он был со мной практически во всех поездках. Практически, но не во всех. Если бы можно было выйти за него замуж, я бы, наверное, это сделала – всё равно, более надёжного спутника мне не найти.
Алик сказал, что будет через полчаса, а я даже квартиру толком убрать не успела. В принципе, здесь достаточно чисто, нужно просто холодильник отключить от сети, и избавиться от оставшегося содержимого. И всё-таки нет у меня понимания, что я буду вдали от дома так долго. Ты думала, произойдет какой-то катарсис? Оборвёшь все связи и внезапно осознаешь суть мироздания, откроешь истину смысла жизни и узришь своё предназначение? Так не бывает, а жаль. Это всё ещё ты, обычный день, никаких кардинальных перемен не произошло, и единственное, что сейчас от тебя требуется – попытаться не опоздать в аэропорт.
28 июля 2019 г.
Алик распотрошил половину моего рюкзака. Что вообще парни могут понимать в прокладках и влажных салфетках?
– Меня не будет почти два месяца, а это Always по акции! – как могла я пыталась убедить его в рациональности своих действий и необходимости в трёх упаковках.
– Ты всё это можешь купить и на месте, – тяжело выдыхая, он придавил выпирающие из разреза молнии внутренности, и поднял на меня глаза. – Сейчас у тебя перевес, и я пытаюсь избавиться хоть от чего-то.
Мы притащили из ванной весы, и начали увлекательную игру в регистрацию багажа посреди студии, заваленной моим барахлом. Бывший сосед по парте на уроках литературы, который всегда приносил с собой нужные книги, в отличие от меня, и по совместительству один из самых близких моих друзей, без единой эмоции на лице забраковал большую часть каких-то, как мне казалось, очень значимых мелочей. Мягкие и объёмные вещи мы упаковали в прочный пакет. Всё остальное я уверенными движениями разбросала по шкафам в хаотичном порядке.
Может показаться, что я довольно пренебрежительно отношусь к организационным моментам, но это не так. Прорабатывать маршрут я стараюсь всегда максимально подробно, учитывая все, даже самые незначительные, тонкости, вплоть до времени стыковок между разными видами транспорта. Но процесс выбора того, что буду на протяжении всего пути нести за своей спиной, никогда не доставлял мне удовольствия. Сколько бы раз я не пыталась вычленить только самое нужное, в конечном итоге выяснялось, что без многого спокойно могла обойтись.
Благодаря Алику, ну или вопреки, через двадцать минут мы спустились в метро. На самом деле, я была счастлива, что он решил меня проводить, и пусть только до Речного вокзала. «Значит, ты хочешь проехать почти через всю Россию и Азию менее чем за два месяца, – отреагировал он, наконец, на мой неадекватный план. – Хорошо, в этот раз ладно, но, когда через пару лет ты придёшь ко мне, и с вот этой своей улыбкой заявишь, что отправляешься в Антарктиду дрейфовать на льдине, я скажу – нет». Тогда вслух я не стала говорить, что если бы представилась такая возможность, то, скорее всего, была бы в первых рядах – лишь улыбнулась в ответ, радуясь про себя его одобрению, и облокотилась на дверь с надписью «Не прислоняться».
Скрытному Алику нужно было успеть на встречу с очередным тайным другом, о котором он, как обычно, ничего не хотел рассказывать, поэтому, когда мы добрались до места, он обнял меня на прощание, и посадил нас с рюкзаком и пакетом в маршрутку. Боги авиакомпаний были ко мне благосклонны, и онлайн-табло показывало задержку рейса на один час. Необходимость в спешке отпала, мне больше не требовалось бежать на досмотр, жадно глотая воздух с металлическим привкусом крови в горле. Можно было спокойно сидеть возле дальнего входа, фотографировать самолеты, выглядывающие со стоянки, и публиковать одухотворенные посты в социальных сетях.
Путешествующие люди – что может раздражать ещё больше? Мы с Аликом частенько находили взаимопонимание на почве приступов подступающей желчи, вызванных порцией очередных «хвастографий» общих знакомых в ленте. Громкие высказывания в подписях о вольной жизни, поисков своего «я» и прочей дребедени – пощёчина тем, кто сидит за прожиточные копейки на паршивых работах в редко проветриваемых офисах и просматривает уведомления. Лучше бы новообращенные «дауншифтеры» со своей иллюзией свободы прочувствовали всё многообразие ответственности, когда обязательства вынуждают тебя отдаваться в добровольное рабство на пять дней в неделю по сорок часов. Вот с таким опытом самопознания я бы ознакомилась с неподдельным интересом – безмолвной рефлексией человека в агонии, каждые пятнадцать минут направляющего взгляд в правый угол экрана, в надежде зафиксировать приближающееся окончание рабочего дня. Но так никто не договаривался – неудачами и личными переживаниями с негативной окраской в сети делиться не принято, в противном случае всем бы стало понятно, что за фасадами аккаунтов, зачастую, скрываются, мало чем отличающиеся друг от друга, обычные люди. Правила таковы, что презентационная версия должна содержать только визуальные подтверждения твоих успехов, будь то на эмоциональном или событийном фронте. В погоне за впечатлениями, переоткрытие мира стало просто немыслимо без предоставления отчета эфемерной толпе. Безусловно, я также не оставляю попыток принимать во всём этом участие – в моём возрасте ещё сложно сдерживать порывы стремления к общности. Можно сказать, что это превратилось в своеобразное соревнование, где победившим становится тот, кто перестает в нём нуждаться.
С этой позиции, «пакетники», кучкующиеся в организованные группы с четким распорядком дня, выглядят гораздо честнее. Они хотя бы не навязывают никому своих ложных суждений, и могут добросовестно отдыхать, наслаждаясь жизнью соизмеримо оплаченной путевке. Есть немало плюсов в передаче сторонним людям управления за своим пребыванием в пространстве на период действия ваучера. Так ты, вечно напряженный, наконец, расслабляешься, и позволяешь течению нести тебя, прям как в детстве с родителями. Но ходить хвостиком за воспитателем и ждать, когда будут кормить по расписанию, в лучших традициях БДСМ, где от тебя не требуется выполнять сложных мыслительных операций – не мой вариант. Я одержима контролем, мне всегда нужно чётко понимать куда я еду, как и что там собираюсь увидеть, и мне крайне сложно позволить кому-то принимать эти решения за меня.
Всю эту «поездочку» сложно назвать чем-то особенным – в конце концов, сейчас даже кругосветкой никого не удивишь. Для меня это целый поступок, но, в сравнении со среднестатистическим отпуском учредителя какого-нибудь «общества», крайне посредственное достижение. «Гринч – похититель ощущения собственной значимости» – у меня явный талант к обесцениванию.
Всего одна пересадка в Риге, и на следующее утро ты уже в совершенно другой стране, среди гор, рек и озёр. Нынешняя доступность передвижений по миру обычным смертным, вроде меня, поражает сознание. Изначально, в моих планах было преодолеть этот путь по земле, а не по воздуху. Увидеть Баскунчак и «Родину-мать», проспать в поезде Кызылкум и побывать в городах, о которых столько слышала в детстве – Самарканд и Ташкент. В Казахстан я бы въехала через Киргизию, захватив по дороге кусочек Иссык-Куля, но, видимо, это будет уже в какой-нибудь другой раз. Программа была и без того крайне насыщенной, пришлось эту часть слегка обкорнать с целью экономии денег и времени. К тому же, очень кстати случилась распродажа в Ryanair, и мне удалось сократить неделю пути до семи тысяч рублей и одной ночной пересадки в Латвии. Когда, разбирая балкон, в доме, где я выросла, сестра нашла сверток с крупной суммой наличности и подписью: «На свадьбу внукам», у меня не возникло вопросов о том, как распорядиться со своей частью. Искренне хочется верить в то, что она бы мой выбор одобрила.
В течение месяца почти вся сумма была потрачена на авиаперелёты. Покупка билетов, особенно авиа, это отдельный вид зависимости – кто-то заливает или заедает свои внутренние пустоты, я же нашла для себя отдушину в скупке билетов на лоукостеры с несколькими пересадками по минимальным тарифам. Само собой, при этом я испытываю ни с чем не сравнимые азарт и возбуждение от предстоящего квеста по нахождению из ниоткуда дополнительных средств для оплаты всего остального. Спуская почти девяносто штук за пару ночей, следующие полгода ты живёшь на чае с гречкой. И всё ради сверхценной идеи, ну или просто желания приглушить внутренний зуд от чувства, не покидающей в повседневной жизни, тревоги. С годами я стала замечать, как исказилось моё восприятие цен на билеты. Если раньше пятнадцать тысяч за «round-trip» куда-нибудь в сторону Старого Света казались мне дорогим удовольствием, то после нескольких полётов на Дальний восток, та же стоимость перелёта в одну сторону уже воспринимается вполне приемлемой, а в отдельных случаях может даже стать огромной удачей. И видеться мне, что дело здесь совсем не в увеличении моих материальных резервов и расширении кругозора, а банально в повышении толерантности и постепенном взращивании внутреннего дозволения совершать столь дорогие покупки.
Уже только на эту сумму можно съездить в неплохой тур с хорошим отелем и включенным в стоимость проживания разнообразным питанием. Но разве так интересно? Было бы ошибкой не расценить это внезапное финансовое вливание, как редкий шанс, пусть и не всей жизни, но хотя бы её переходного этапа. Обратный билет – компромисс, просто чтобы за меня не переживали. Да и мне, наверное, для внутреннего успокоения он был нужен, в качестве возможности в последний момент передумать. Как бы мне хотелось однажды выйти из дома и, никого не предупреждая, уехать так далеко, как только смогу. На границу с пустотой, где кто-нибудь разрешил бы мне быть такой, какой хочется. И пусть бы это стало концом – уже хоть мгновение того стоило.
Я поставила рюкзак на лавку в зоне для курящих отщепенцев, подперев им неустойчивый пакет. Ещё никуда не уехала, а он уже успел мне надоесть. Из желтых машин такси размеренно выгружались люди со своими громоздкими чемоданами на колёсиках. Никогда не понимала, зачем столько везти? Не может же быть, что они все решили единовременно переехать. «Никогда ещё меня так не провожали в дорогу. Я чувствую вашу любовь и поддержку. Скоро вернусь, даже соскучиться не успеете», – на фото, опубликованном в Instagram, моя рука демонстративно держала «Одинокого странника» Джека Керуака в мягком переплете на фоне терминала с оранжевой буквой «F». Геолокация: «Международный аэропорт Шереметьево».
Глава 1. Казахстан
День первый. Алматы
Мысль первая: «Кажется, я уже слишком стара для всего этого».
Ощущаю себя сарделькой, барахтающейся в кастрюльке с кипящей водой. Бьюсь об алюминиевые края, такая же блестящая и округлая в пузырьках, как в джакузи. Мозг сварен – доставай, ешь. Тело ещё должно немного дойти, что называется отдохнуть, тогда жар пройдёт глубже. Интересно, многотонная усталость, которая сейчас придавила меня к земле, вызвана ночным транзитом, забравшим мои последние силы? Или всему виной смена климата, температура, обезвоживание, внезапно настигшая меня карма? Голова тяжёлая, даже думать не хочется. Задержка в Москве, потом полтора часа в холодном самолете до Риги, и бегом на следующий рейс. Опять европейцы забрали у меня шампунь и зубную пасту. Ну и пусть, главное, что Gardex оставили – у меня нет никакого желания где-то в дороге его искать. Вот ни разу ещё не получилось беспрепятственно провезти все средства личной гигиены в целости и сохранности через территорию Евросоюза. Пять часов в Алмате, Алма-Аты, Алматы. Кто-нибудь знает, как правильно произносится название этого города? Пока ехала в автобусе из аэропорта, на въезде было написано: «Добро пожаловать в Алматы», – видимо, так.
До хостела – как в тумане. Опять все смотрели на меня, как на человека из другой галактики. Разглядывали татуировки, глаза, волосы – никак не могли понять, откуда приехала. Сама бывшая столица не поражает воображение. Здания мало чем отличаются от тех, что находятся в любом другом крупном городе на постсоветском пространстве. Примерно, всё также, только за пределами центра больше похоже на садовое сотоварищество, а потом степь и пустота – при посадке это было более чем заметно. Причалила к койке, и вырубилась на четыре часа. Разбудили голоса других постояльцев. Пришлось выбираться из своего отсека, похожего на отделение большого шкафа для хранения человеческих особей, идти в душ, собираться и выползать на улицу изучать окрестности. Не человек, а ватный тампон какой-то. Так и быть, дам себе один день на адаптацию, но нужно как можно быстрее прийти в себя и начать движение по запланированному маршруту.
29 июля 2019 г.
Хостел располагался в самом центре у проспекта Абая на первом этаже обычной многоэтажки. Наверное, для Казахстана такое скопление жилых домов можно даже назвать элитным комплексом. Меня с первых минут пребывания в городе поразило обилие людского потомства. На один квадратный метр приходилось минимум две личинки. Во внутреннем дворе, к которому относился и хостел, сплошной разноцветной массой роились дети в импровизированном кругу из скамеек с дремлющими на них пенсионерами.
– Здравствуйте! – казах преклонного возраста отвлёкся от своих внучек, и устало перевел взгляд на уровень моей головы. – Подскажите, пожалуйста, здесь есть какие-нибудь достопримечательности? Ну, то есть, конечно же, они есть, это всё-таки город. Просто скажите, в каком направлении мне лучше пойти, чтобы увидеть что-то красивое?
– Вон, там «МЕГА» открылась, – раздался звонкий, как колокольчик, детский голос откуда-то снизу, и кареглазая девочка подняла руку, указывая в западном направлении.
– Да, там же и телебашня, – наконец-то загрузился подвисающий дед, явно отвыкший от общения с посторонними на светские темы.
– Отлично, а может быть есть какой-нибудь парк? Эстетически красивое что-нибудь? – обескураженная неожиданной обратной связью от местных, я постаралась внести корректировки в запрос.
– Да, нет. Такого у нас точно нет, – зазвенели хором девчонки, и дедушка, подтверждая их слова, закивал.
«МЕГА» – это, конечно, потрясающая воображение достопримечательность, но не настолько, чтобы лететь ради неё на самолете в другую страну. Всё-таки пришлось отправиться на смотровую «Кок-Тобе», невзирая на то, что покатушки на канатной дороге никак не вписывались в мой бюджет. Благо, мне просто нужно было пройти прямо по проспекту Абая до тех пор, пока не упёрлась бы в площадь возле Дворца Республики. Променад по широкой улице вдоль многочисленных университетов и административных зданий, каждый из которых имел свое отдельное ответвление в виде небольших сквериков, стал для меня лишь дополнительным развлечением.
Просторную площадь, по классике, украшал памятник уважаемому представителю человечества напротив фонтана. Между бьющими поочередно струями с громким смехом бегали дети. Справа стояли турникеты, ведущие к канатной дороге, и долгожданные «Сберовские» банкоматы.
Первый день путешествия – думаю, нет ничего страшного в том, что я немного потратилась. Не взбираться же на вершину своими двоими в агрегатном состоянии близком к варенику. Можно отнести эти расходы к категории «праздничных» – так сказать, в честь отправления моего корабля в грандиозное плавание.
Панорама города в дымке, большая бело-зеленая надпись для фото с названием и сердечком, несколько аттракционов, палатки с игрушками и типичными парковыми вкусностями, вольеры с домашними птицами и зверюшками – всего по чуть-чуть, семейный парк развлечений на небольшом пяточке. Аллея заканчивалась тупиком из кафе, за которым виднелись очертания телебашни и не самый впечатляющий вид на горный массив. Определенно, чтобы увидеть что-то более мощное по своему визуальному содержанию, пришлось бы лезть выше – без этого явно не обойтись.
– Девушка, можно, пожалуйста, попросить вас сделать фото? – ко мне обратилась коротко стриженная темноволосая женщина лет сорока.
– Конечно, – приветливо отозвалась я, забирая из её рук телефон.
– Так хотела увидеть горы, и, как назло, все затянуло.
– Это смог, а не облака. Вы и при другой погоде ничего бы здесь не увидели. Алматы находится в яме, окруженной горами, и поэтому ветер не может его разогнать, – никогда ещё информация из топов самых интересных мест города, прочитанная в интернете, мне не пригождалась настолько.
После небольшой фотосессии, телефон был отдан владелице, и я направилась к спуску. На долю секунды я даже задумалась о преодолении склона самым экономичным способом, но, к счастью, остатки хоть каких-то здравых мыслей в моей голове смогли настоять на поездке в комфортной кабинке.
Когда я оказалась внизу, то без труда нашла столовку «Каганат», где за смешные деньги смогла поесть обычной еды, параллельно эксплуатируя их Wi-fi. Залила в сеть фотографии первого дня, и со спокойной совестью человека, выполнившего план на день, побрела в сторону своего временного ночлега.
С наступлением темноты жара спала, и идти по мощёным дорожкам в оранжевом свете фонарей стало гораздо приятнее. Ветер, шелестя листьями, проскальзывал между ветвей, и приносил воскрешающую прохладу, пока редкие встречные мне прохожие, торопясь домой, будто не замечали, насколько хорошо здесь и сейчас. Абсолютно моя атмосфера, где я, как кошка, которая гуляет сама по себе – вольна идти, куда ей заблагорассудится, и не испытывать при этом никаких угрызений совести. Внутри не было ни беспокойства, ни сомнений от потерянности и одиночества. Пожалуй, я впервые за очень долгое время могла быть честна перед собой.
Буквально позавчера я попрощалась с офисом и людьми, выполнявшими функции моей семьи на протяжении последних трёх лет. Чувство вины меня не терзало, такова была первичная договоренность, как только я заканчиваю обучение и получаю диплом, то ухожу. Я так долго этого ждала, так стремилась получить право набрать воздуха в грудь, и дать прорезаться своему собственному голосу. У меня отсутствовали силы, чтобы исполнять любые социальные роли, мне просто хотелось побыть какое-то время никем. Ни студентом, ни секретарем, ни офис-менеджером – произвести обнуление показаний внутренних счётчиков. Разве так обязательно иметь какое-то название? Почему я вообще должна кем-то быть?
Стоит признать, сцены «прощания» и подписания всеми сотрудниками импровизированного Дембельского альбома были весьма трогательны. «Поверь, любой бы ушёл, если бы ноги к столу привязаны не были», – сказал мне тогда один уже бывший коллега. Впереди ждала лишь вязкая пелена неопределенности. У меня был жёсткий план, похожий на колею, по которой я с успехом волокла свою дрезину последние шесть лет. Теперь же я была, будто в предвкушении начать новую игру в «Героях меча и магии», где большая часть карты скрыта туманом войны.
Как же это стереотипно – сбегать куда-то, чтобы разобраться в себе. Но ничего лучше пока никто не придумал. Нельзя научиться жить, отгораживаясь от жизни. Чтобы понять, что ты из себя представляешь нужно, наоборот, переключить событийный тумблер в положение «on». И что, если не путешествие, может послужить идеальной моделью для создания таких экспериментальных условий?
Явление «gap year» звучит только для нашего общества инородно. Сытая молодежь из стран с высоким уровнем достатка, забродившая от переизбытка сахара и благополучия в экзистенциальном кризисе юношества, старается взять перерыв между стадиями получения образования и выбором будущей деятельности. На полгода или год, с целью побродить по свету и понять свои истинные желания через знакомство с разными культурами. Они правы, ничто так не перекраивает мозги, как столкновение с виденьем, отличным от твоего. Инсайты, высекаемые при встрече с другими людьми, помогают увидеть в отражениях их зеркал, кто ты есть на самом деле. Поэтому я бы сказала, что этот порыв, скорее инструмент, а не следствие.
Сентябрь 2013 г.
Начинать всегда трудно. Сложно предугадать наперёд, что может тебя ожидать при встрече с незнакомыми обстоятельствами. Ты просто находишь в себе силы, чтобы сделать шаг, и, зажмурившись, переступаешь через ограждения зоны привычного. Когда я пришла на свою первую, как мне казалось, настоящую работу в страховую компанию, у меня не было ни малейшего представления об устройстве мира взрослых. Я даже не совсем понимала, чем мне предстояло заниматься в этом огромном стеклянном здании, которое, как корабль, рассекало привокзальную площадь. Знала лишь то, что отныне мне придётся каждый будний день приезжать туда в определенное время, и обменивать часы своей почти ничего не стоящей неопытной жизни на такие нужные всем воображаемые цветные бумажки с водяными знаками. Желательно, при этом, прилично выглядеть, регулярно мыть голову, одеваться в соответствии с корпоративным дресс-кодом, о котором все слышали, но могут только догадываться, что именно это означает – в общем, заведомо добровольно создавать базовый дискомфорт. И правильно, работа нужна не для веселья, иначе как понять без внешних признаков морального истощения, что ты вообще ходишь куда-то работать, поэтому лучше сразу забыть про удобство. Но понимание таких очевидных вещей появляется только потом, спустя годы, впервые же проходя через вращающиеся двери на входе офисного центра, тебя переполняют совершенно другие эмоции, рождаемые предвкушением новизны.
Самой мне с трудом виделось куда и как меня можно было применить, но моя новая начальница, М.В., казалось, имела вполне конкретные планы на мой счёт. Её уверенность в наличии у меня каких-то полезных навыков, в перспективе способных принести пользу, внушала доверие. Торжественно вручив мне дырокол, степлер, скотч, клей, ручку и карандаш, она с гордостью присвоила мне должность ведущего специалиста отдела бизнес-администрирования и выделила, на вид до сих пор так никем и не освоенное, место, на котором стоял старенький компьютер. Не сказать, что не пыльная, но достаточно «белая» работа на полставки в тёплом помещении, где в перерывах можно было сидеть и пить чай. Платить обещали за эту невероятно важную и серьёзную работу, как и всем начинающим, исходя из среднерыночной минимальной зарплаты, поэтому, выбирая из эквивалентных по стоимости вакансий продавцов-консультантов и официантов в кофейнях, этот вариант казался наиболее привлекательным.
М.В. стала для меня проводником в освоении офисных порядков. Она представила меня коллегам, показала раздевалку и кухню – комнатку для питания и отдыха, которую так называли, потому что там стояли микроволновка и холодильник. Когда мы возвращались обратно по коридору, после ознакомительного осмотра, М.В. остановилась возле кулера, выдернула из пластиковой трубки одноразовый стаканчик и налила себе холодной воды.
– Красивая юбочка, – утолив жажду, она смяла стаканчик и выбросила его в рядом стоящую корзину для мусора.
– Спасибо, – я непроизвольно перевела взгляд вниз. – Я купила её в Лондоне.
На мне было всё самое нарядное, что только смогла найти в шкафу в тот день: джинсовая расклешённая мини-юбка, чёрный шифоновый топ и светло-серый пиджачок, скроенный под косуху – все купленные во время недавней поездки в UK. Образ дополняли массивные ботильоны на квадратном каблуке, в которых даже мои ноги в капроновых колготках болтались, как два карандаша в подставках для канцелярии.