- -
- 100%
- +
Глава1 Дольмен в горах
-–
Времена уходят в вечность, а она – существует;
значит и прошлое где-то находится… (из меня)
––
Ура! Каникулы! Особенно в двадцать лет…
Меня зовут Алексей Деморин. Я закончил четвёртый курс факультета романо-германской филологии и, со своими друзьями, отправился в горы, что ведут к Чёрному морю. Все к нему едут, а они ведут…
На трёх машинах, с двумя прицепами, мы поднялись на триста метров выше уровня моря, и разбили свой лагерь из трёх палаток. В этих местах не редкость такая форма отдыха, но мы поднялись в горы выше всех. Здесь гораздо лучше, чем на море, особенно воздух и тишина, и, конечно же, эксклюзивная рыбалка…
Это пологие и не очень высокие горы поросли непроходимыми лесами, и несколько столетий тому назад в них ещё жили амазонки, как гласит история…
Наконец-то осуществилась моя сакральная мечта – порыбачить на горной реке, в девственных местах…
В первое же утро нашей ночёвки в палатках, я проснулся раньше всех, и чрезвычайно этому обрадовался. У всех у нас, даже у некоторых девчат, были спиннинги для ловли форели, но отличиться первым, хотел я…
Прихватив рюкзак и спиннинг, я отправился вниз по реке. Но это, в данном случае, фигура речи; горная речка, у которой мы поставили палатки, бежала здесь строго параллельно железной дороге, что была под нами в пятистах метрах…
Речка бежала к морю и начинала снижаться гораздо дальше…
Помню, я хотел вернуться к палатке и оставить там свой внушительный рюкзак, а взять из него лишь коробочку с силиконовыми приманками и блёснами для ловли форели; но, в это отличное утро, решил дать себе определённую физическую нагрузку, и хорошо, что не вернулся, и не оставил рюкзак… Я купил его недавно, и только за то, что прочитал на его этикетке следующие слова: "… абсолютно герметичен, может служить плавающим средством, благодаря специальной прокладке в своей конструкции… гарантированное немецкое качество"…
Только что начало рассветать, и птички громко щебетали. Мелкая речка весело бежала к морю. Временами, мне приходилось продираться сквозь листву, густо растущих здесь деревьев; но короткий бланк спиннинга позволял делать точные забросы не цепляясь за ветви. Через четверть часа я уже поймал три радужные рыбки с хищным оскалом и весьма приличного размера.
В наушниках у меня звучала моя любимая- Alizee. Эта милая французская певица заряжает своей позитивной энергетикой многих, а я, ещё получаю удовольствие от её произношения и текста песен…
Очередной раз, продравшись сквозь смыкающиеся кроны невысоких деревьев, я увидел тропинку. Она уходила круто в гору…
Меня порядком заинтриговала эта узенькая тропка, выложенная плоскими камнями. Куда она могла вести? Неужели в лагерь амазонок, – пришла мне в голову весёлая мысль…
Камни на этой тропинке почернели от времени, и я пошёл по ней, благо деревья здесь расступились; но уже через тридцать метров, я уткнулся в самый обычный невысокий дольмен. Подобных сооружений древности в этих горах немало. Мой друг Серёга, большой любитель местной истории, говорит, что эти каменные конструкции древности есть не что иное, как пространственно – временные порталы; и многие любопытные люди пропадают в них навсегда…
Приблизившись к дольмену вплотную, я услышал журчание воды, несмотря на наушники. Это меня очень удивило. Такие звуки для меня – лучше любой музыки…
Вход был низкий и узкий. Мне пришлось снять рюкзак и стать на колени, чтобы просунуть в него голову; но я ничего не увидел – было очень темно.
Я достал налобный фонарь, закрепил его на положенном месте и направил в темноту…
Оказалось, что во внутрь можно залезть, только надо снять рюкзак и выгнуть плечи под определённым углом…
Узким был только вход. В самом же дольмене пространство расширялось, и я высветил водный поток, что громко здесь журчал, и каменный выступ с правой стороны, по которому можно было пройти дальше…
Я взобрался на этот выступ, затащил в дольмен свой рюкзак, и хорошенько закрепил его на плечах, потуже подтянув лямки.
Под ногами у меня протекала настоящая речка, с такой же изумрудной водой, в которой, я только что поймал форель.
Ширина этой речки была не менее двух с половиной метров; и я почувствовал настоящий подземный холод. Мне пришлось застегнуть все пуговицы на своей ковбойской рубашке.
Меньше всего я ожидал увидеть в этом дольмене такой водный поток. Я опустил луч фонаря вниз, и он красиво преломился в толще чистейшей воды, и высветил длинные стебли пышных подводных растений. Вода была кристально прозрачной, и мне даже показалось, что под этими растениями, движутся тени крупных рыб. Я коснулся носком кроссовки поверхности воды; и только тогда понял, как здесь глубоко и далеко до этих подводных растений. Глубина в этой пещерной речке была не меньше восьми – десяти метров…
Больше всего меня поразило то, что вода здесь имела быстрое и мощное глубинное течение. Перед носком моей кроссовки вода поднялась бугром, и расходилась в стороны под острым углом… Подводные растения были очень крупные, а их стебли сильно изогнуты этим течением.
Я посветил налобным фонариком вдаль и вниз. Водный поток, метров через десять, плавно уходил на нет, под землю…
Получалась странная вещь: вода поднималась из-под земли в этом месте, и пробежав десяток метров, снова уходила под землю…
Мне представился уникальный шанс – поймать то, что водилось в этой подводной реке, тем более я видел движущиеся тени под водными растениями.
Я достал свой самый глубоководный воблер с широкой лопаткой и забросил его вниз по течению. Кончик спиннинга я опустил в воду и начал вращать ручку мультипликаторной катушки, чувствуя сильнейшее сопротивление и воблера и течения…
Почти сразу же последовал резкий и мощный удар в бланк спиннинга, шнур натянулся до предела, спиннинг согнулся до крайней точки, и мои кроссовки поехали по влажному каменному монолиту, покрытому скользким мхом. Мне и в голову не пришла мысль – бросить спиннинг; как той обезьяне, разжать кулак и отпустить добычу из кувшина-капкана с узким горлышком, чтобы вытащить из него руку и не пропасть…
Я слетел в воду, и меня мгновенно потащило вниз с невероятной силой, но через несколько секунд, тяга резко ослабела; я понял, что шнур порвался. Рюкзак, как поплавок, помогал мне держаться на плаву; но меня всё равно несло с невероятной скоростью вниз…
Схватиться было не за что – каменного монолита уже не было… и я полетел, вместе с бурлящим потоком, в подземную пропасть…
Я летел вниз, все мои внутренности сжались в комок, подступивший к горлу, но голова работала исправно.
– Хорошо, что подтянул лямки у рюкзака, и он на мне, думал я, чувствуя его за плечами, словно парашют…
"Откуда столько искр в воде?" – была следующая моя мысль, или они сыплются из моих глаз"…
Но нет, всё пространство вокруг искрило, и я увидел световой круг, перешедший в световой тоннель… Моё тело стало быстро вращаться вместе с этим огненным круговоротом…
Я покидаю этот свет… Я попал в тоннель смерти, так, кажется, его описывают…" – блеснула последняя мысль в моём сознании…
Глава 2 Золотые лилии
Однако, сознание моё, как оказалось, померкло лишь на время, и благополучно ко мне вернулось, как и память, на этом же свете, но…
Я лежал на песке, или лучше сказать, полусидел. Спину мне подпирал мой спасительный немецкий рюкзак. Спиннинга в руке не было, также, как и наушников с плейером на клипсе …
В трёх метрах от меня струилась вода с приятным мелодичным звуком. Это был скорее подземный источник, чем водопад…
Вода вытекала здесь из двухметровой расщелины небольшой горной возвышенности; и тихо падала с метровой высоты, в маленькое озеро с голубоватой водой.
"Неужели, это я из этого водопадика выскочил, благодаря своему рюкзаку с прокладкой из нетонущей пенки," – мелькнула мысль в моей голове…
По-другому и быть не могло – моя рубаха и джинсы всё ещё были мокрые, а голова продолжала гудеть…
"Хорошо что смартфон в рюкзаке" – подумал я, и с трудом снял его с плеч. Широкие лямки нетонущего и непромокаемого рюкзака словно прилипли к рубахе под большим давлением; однако сам рюкзак не пострадал от подводного плаванья и выглядел как новенький.
Я достал смартфон, включил его, но сотовая связь в этом месте совершенно отсутствовала.
В это время до меня донёсся чей-то смех и громкие голоса.
Я обрадовался людям.
В пяти метрах от водопада проходила едва заметная лесная дорожка, а вокруг одинокой невысокой здесь скалы и озера, стоял лес с высокими деревьями, среди которых преобладали дубы и клёны.
Я не поверил своим глазам, но перед ними показался живописнейший конный отряд. Впереди, на белой лошади, грациозно сидела молоденькая женщина в длинном платье типа "амазонка", в элегантной шляпке с голубым пером, с полоской вуали на лице, и с хлыстом в правой руке.
Но всё моё внимание захватило чрезвычайно глубокое её декольте; и там было что демонстрировать… На её восхитительной груди необычно ярко сверкало алмазное колье. Великолепные бриллианты придавали этой женщине должное величие.
К луке её седла был подвешен небольшой арбалет. Рядом с ней бежала свора гончих. Собаки окружили меня, как добычу.
Прелестная всадница остановилась в трёх шагах от меня и приподняла вуаль…
На вид ей было не более двадцати лет.
Такое прелестное лицо я никогда не видел: оно было удивительно нежное и кроткое, как у мадонны…
На невнимание представительниц прекрасного пола к собственной персоне я не жаловался, но я никогда не видел женщину, так высоко себя держащую, и так бесцеремонно на меня взирающую… Впрочем, шляпка с голубым пером и вздёрнутый носик – были прекрасны…
Чрезвычайное высокомерие и самоуверенность сквозили в каждом её жесте.
Я поднялся на ноги и убрал с лица влажные ещё волосы.
Она внимательно рассматривала меня всего, по порядку – все мои сто девяносто сантиметров: бейсболку, рубашку-ковбойку со множеством карманов, с клапанами и молниями, рюкзак, кроссовки…
– Qui es-tu? Que pour un costume? – сказала очаровательная всадница по-французски, но всё её очарование померкло, когда она продолжила на меня смотреть, как на племенного бугая, на выставке – продаже…
Я легко перевёл два этих вопроса. (Ты кто? Что за наряд?) спрашивала она меня.
Я находился в состоянии полнейшего недоумения и тянул с ответом.
– Il est probablement un magicien et un alchimiste, à en juger par son apparence et ses vêtements, – послышался голос. (Он, наверное, маг и алхимик, судя по его виду и одежде) легко перевёл я. Это говорил молодой человек с длинными завитыми волосами, в пышном камзоле расшитыми золотой нитью. На его бедре висел небольшой щит с тремя золотыми лилиями на голубом фоне.
"Это герб французского короля", – пришло мне в голову. "Но конечно, это розыгрыш. Здесь снимают исторический фильм времён средневековой Франции, а я, неожиданно так… вылетел из водопада на съёмочной площадке…
– Tu es allemand? Peut-être un alchimiste? – допытывалась всадница.
И этот вопрос я понял без труда (Ты немец? Может быть алхимик?), и почему-то этому обрадовался (мой второй язык – немецкий).
Меня обступили всадники свиты прекрасной амазонки и рассматривали, как невероятную диковинку.
Молодой человек в фиолетовом камзоле перевёл эти два вопроса на немецкий язык.
– Ja, ich bin Deutscher. Ich kenne auch Alchemie (– Да, я немец. Знаю и алхимию), – громко сказал я, решив принять игру.
Все молодые люди были пышно разодеты в камзолы из шёлка и бархата, с арбалетами в руках и шпагами на бёдрах. У каждого всадника, или всадницы на одежде, бросались в глаза яркие голубые ленты, с вышитыми на них золотыми лилиями. Они были на шляпках, на шляпах, беретах, на отворотах камзолов…
– Эй, немец, ты словно вылез из преисподней, – сказал молодой человек благородной наружности, с таким же высокомерным взглядом, как и у прелестной амазонки. Я понял его речь, и ответил по-немецки:
– Я скорее из неё вынырнул…
Я, интуитивно в тот момент, решил говорить по-немецки, лишь изредка употребляя французские слова. Это давало мне известное преимущество…
– Это хорошо, что ты немец; если бы ты был англичанин, то мы, отправили бы тебя назад – в преисподнюю… – сказала молодая девушка со смелым взглядом. На её голове, вместо шляпки с перьями, красовался голубой берет с пером и тремя золотыми лилиями; к тому же, вместо платья, на ней был мужской камзол и широкие штаны, а на крутом бедре сверкал эфес длинной шпаги; на широком кожаном поясе висел кинжал с длинной рукоятью. Она пристально смотрела на меня холодными глазами, не убирая руки с эфеса своей шпаги…
Несмотря на блестящий вид этих молодых людей, я отметил про себя, что все они значительно ниже меня по росту.
– Чем ты можешь доказать, что ты алхимик? – спросила девушка в голубом берете с золотыми лилиями, а молодой человек с завитыми волосами перевёл его для меня.
– Сейчас я вам докажу, – сказал я улыбнувшись, и вытащил из рюкзака устройство под названием "Сигнал охотника".
Это взводная пружина с бойком, закреплённая в металлическом стержне, не толще шариковой ручки; и набор разноцветный ракет в патрончиках с резьбой и капсюлями.
Я взвёл пружину (патрончик с красной головкой уже был прикручен к устройству) и, полняв руку вверх, спустил пружину. Звук выстрела был очень громкий, и по лесу прокатилось эхо. Через пару секунд, красная ракета загорелась в небе, и произвела на всех всадников потрясающее впечатление…
Их кони присели и заржали. Они, можно было подумать, никогда не слышали такого громкого звука.
Господа на лошадях буквально открыли рты от изумления и удивления. "Неужели, экспромтом, так синхронно и здорово можно сыграть?!", – невольно подумалось мне.
Всадница на белой лошади слегка наклонилась ко мне, указала на свою, почти обнажённую грудь, и сказала:
– Я Агнесса Сорель, как твоё имя, алхимик?
Я ткнул себя пальцев в грудь, давая понять, что понял вопрос, и сказал:
– Альберт, – назвав имя своего отца, наполовину немца, наполовину русского.
Я уже серьёзно начинал сомневаться в том, что это розыгрыш… Одежда этих молодых людей и оружие были так натуральны, особенно удивительная вышивка золотой нитью на камзолах и штанах; а главное, их необычные лица безо всякого грима, естественные усы, бородки, длинные завитые волосы у кавалеров…
– Точно, это немец, – у него баварский выговор, – тихо произнёс красивый молодой человек с завитыми волосами, что находился рядом с очаровательной Агнессой.
– Его надо непременно показать нашему коннетаблю, – произнесла всадница с холодными глазами и золотыми лилиями на голубом берете.
– Хочешь служить у французского короля, алхимик Альберт? – спросила меня красавица с открытой грудью и лицом мадонны, несколько поубавив надменность в голосе, но властно впиваясь в меня своими ярко-голубыми глазами.
Молодой человек в фиолетовом камзоле перевёл её слова на немецкий язык.
Понимая, что отказываться глупо и подвернулся шанс выяснить, наконец, что же это со мной произошло, и, с кем я разговариваю, я твёрдо ответил:
– Сочту за честь.
Молодой человек в фиолетовом камзоле, расшитым золотыми нитями, понимающий по-баварски, поправил меня:
– Надо говорить – Ваша светлость
– Да, сочту за честь, Ваша светлость, – бодро, как солдат, повторил я.
Молодой человек перевёл мои слова на французский язык.
Авангард – самая живописная часть этого конного отряда, дружно засмеялся.
– Эй, сержант! Гастон! Приведи лошадь этому парню, – крикнул красивый молодой человек с завитыми волосами, в фиолетовом камзоле.
Через пару минут, ко мне, из конца отряда, подъехал всадник со смуглым и суровым лицом. Он был в рыцарских латах, на его бедре висел настоящий двуручный меч. Рядом с его конём бежал ещё один, на поводке.
Гастон высвободил уздечку и передал её мне. Несмотря на свой высокий рост и длинные ноги, я неловко сел на коня… Моё тело всё ещё отходило от подземного водоворота, и голова слегка кружилась, хотя ни одного ушиба я не получил…
Послышались смешки от моей неловкости, но Гастон не улыбался, он приспустил стремена, и сказал:
– Поехали со мной. Где твоё оружие, немец? В этом лесу рыскают англичане, способные похитить, или убить кого угодно…
Я не отвечал.
Моя лошадь побежала за Гастоном в самый конец отряда. Здесь были настоящие рыцари в доспехах. У них не было блестящих шпаг, у них были тусклые широкие мечи.
– Эй, алхимик, ты можешь помочь раненому? – спросил меня один из солдат и указал пальцем на своего товарища.
– Что? – спросил я по-немецки, с удовольствием отмечая про себя, что хорошо понимаю язык.
– У Николаса кровоточит старая рана, сейчас веткой разодрал, – повторил солдат и снова указал на товарища, а затем на своё плечо.
Я молча кивнул, делая вид, что всё понял, спешился, и подошёл к всаднику с перекошенным от боли лицом.
– Покажи, опять же по-немецки сказал я, и сделал жест рукой.
Всадник расстегнул серый камзол, без прикрас, и высвободил левую руку. Сквозь намотанные тряпки на его плече проступила свежая кровь.
– Один момент, – сказал я, щёлкнул пальцами, и поднял указательный палец вверх… Затем снова открыл свой рюкзак, ставший поистине драгоценным…
Я достал небольшой флакончик обезболивающего спрея, снял колпачок, и, жестом, попросил Николаса убрать тряпки с плеча.
Грациозная амазонка и её свита уже были здесь, рядом со мной и Николасом…
Они с огромным любопытством разглядывали флакончик со сверкающей этикеткой, и сверкающую молнию на моём классном рюкзаке.
На плече Николаса была видна припухшая ранка круглой формы, вероятно, от укола шпаги. По её краям проступала свежая кровь. Я нажал на колпачок, и струя молочного цвета, с хорошо слышным шипением, залила ранку.
– Сейчас поможет, – сказал я по-немецки.
Всадники были если не поражены, то в высшей степени удивлены аэрозольной струёй, вылетевшей из баллончика, почти так же, как и выпущенной красной ракетой.
Уже через несколько секунд боль утихла, Николас повеселел, похлопал меня по плечу и громко сказал:
– Этот парень – отличный лекарь! Чёрт меня побери!
Вокруг меня послышались одобрительные возгласы…
Я заметил, что всадники стали больше поглядывать не на меня, а на мой фирменный немецкий рюкзак…
Николас достал железную фляжку, снял колпачок, и молча передал её мне.
– Пей смело, у нас нет чумных, – сказал Гастон.
Красавчик с завитыми волосами был рядом, и снова перевёл эти слова на немецкий язык.
Я сделал несколько жадных глотков, и почувствовал отменный аромат и свежесть великолепного красного вина… Оно было, кажется, ещё и с пряностями.
Отряд, хорошенько напоив лошадей из голубого озера, продолжил свой путь…
Я сидел на лошади первый раз в жизни, но она была смирная, и сама бежала как надо, и куда надо… Моё физическое состояние пришло в норму, после нескольких глотков чудесного напитка из фляжки Николаса.
Здесь же, в конце отряда, тихо поскрипывали две повозки, запряжённые чёрными мулами. На повозках лежала добыча охотников с арбалетами: десятка три фазанов, довольно крупных, три косули с тонкими ножками и жирными задницами, и два диких кабана с серой щетиной и мощными клыками. Рядом с повозками, на мулах же, ехали оруженосцы рыцарей. На некоторых из них были железные нагрудники. Они держали в руках длинные копья, алебарды и секиры.
Я ехал на смирной лошадке и ломал голову – что же это со мной произошло.., вспоминая слова друга Серёги о дольменах, в которых люди пропадают навсегда…
Уже через четверть часа лес закончился, и наш отряд вышел к реке.
Вдруг, впереди отряда послышался лай собак и раздались женские крики из свиты Агнессы Сорель:
– Смотрите! Это англичане! Они вооружены! – кричали дамы.
Гастон пришпорил своего коня и скомандовал:– За мной! Рыцари!
И десяток тяжело вооружённых всадников поскакали за командиром. Я хлопнул кроссовками по бокам моей лошадки, и она заметно прибавила ходу.
На противоположном берегу реки я увидел отряд всадников из шести человек. Никаких перьев на их шлемах не было… Они были в тёмных камзолах и тусклых доспехах. И это смотрелось даже стильно…
Англичане заметили наш, значительно превосходящий их отряд, и остановились. До этих воинов было не менее двухсот метров.
Сержант Гастон дал команду:
– Отряд! Заряжай арбалеты!
Французские рыцари закрыли высокопоставленных господ плотной стеной, и начали натягивать тетиву на своих арбалетах с заметным усилием.
– Эй, алхимик, запускай свою мортиру, – крикнул красавчик с завитыми волосами по-немецки.
Я достал "Сигнал охотника" – свою компактную ракетницу, прикрутил к устройству жёлтую ракету, взял ещё одну, и вышел впереди рыцарей.
Между тем, один из английских всадников, вскинул свой длинный лук и выпустил стрелу. Её было видно, и мне пришлось отскочить в сторону, чтобы не быть раненым или убитым… Стрела вертикально вошла в землю рядом со мной, довольно глубоко…
– Хорошо стреляют англичане, – сказал Гастон.– Прикройте его щитом… Арбалеты – выстрел!
Шесть королевских арбалетчиков спустили тетиву. Кажется, кто-то вскрикнул на противоположном берегу. Но отряд англичан не отходил, намереваясь продолжить перестрелку.
Николас стал рядом со мной, выставив впереди железный щит.
Я взвёл пружину ракетницы и вытянул руку в сторону вражеского отряда. До него было не менее двухсот метров.
Я не зря взял два заряда. Первый выстрел я хотел использовать как пристрелочный – трассирующий… по его вспышке я пойму куда попал, и скорректирую угол стрельбы…
Я прицелился в наибольшее скопление всадников, подняв прикрученный патрон выше градусов на десять, и спустил пружинку. Раздался выстрел, кони присели, ракета полетела, и воспламенилась перед всадниками, угодив точно, в самый центр… Послышались вопли, вероятно от ожога. Я не испытал укора совести – только что в меня была выпущена стрела, с намерением убить…
– Браво, алхимик!! – раздались возгласы очаровательных дам из нашего отряда.
Англичане, не долго думая, пустили лошадей в галоп, отрываясь на безопасное расстояние…
Глава 3 Отряд Гастона
Англичане пропали из вида и больше не показывались. Наш отряд продолжил путь. Очень скоро я увидел впереди зубчатую стену и остроконечные крыши и башни за ней. Солнце уже зашло за горизонт, и начало быстро темнеть.
– Что это за город? – спросил я Гастона, продолжая коверкать французские слова.
Он понял меня, не удивился моему вопросу, и быстро ответил:
– Париж. Здесь живёт король Франции.
Дамы и кавалеры из нашего отряда беспрепятственно въехали на мост, что находился перед городскими воротами.
В нескольких бойницах над ними, на городской стене, были видны силуэты стражников.
Возле моста стоял человек, закутанный в плащ. Рядом с ним горел факел, вставленный сверху в перевёрнутую бочку. Когда мы подъехали к мосту, он взял факел и осветил наши лица.
– Он со мной, – сказал Гастон, кивая в мою сторону.
Человек протянул раскрытую ладонь в широкой кожаной перчатке.
Гастон положил в неё несколько монет, и мы въехали на мост.
– Приходится платить пошлину и за тебя, хотя мы на службе короля, – с явным неудовольствием буркнул бравый сержант.
На той стороне моста стояли ещё два стражника с широкими алебардами. Здесь горели два факела на двух бочках.
– Ты за кого, Гастон, за короля, или королеву? – спросил один из них нашего сержанта весёлым тоном.
– Я за Францию,– ответил Гастон своим суровым голосом.
Стражники смотрели на меня с большим удивлением.
Гастон сказал им что я нужен коннетаблю.
Стражники сделали мне жест подойти.
Я подошёл, они поднесли факел к моему лицу и тщательно его рассмотрели; затем один из них попросил меня снять рубаху. Я взглянул на Гастона. Он кивнул головой. Я снял рубаху.
– Подними руки, – сказал стражник и сделал соответствующий жест.
Я поднял руки, и он внимательно рассмотрел всё моё тело, особенно под мышками… и мой серебряный крестик.
– Чума, – кратко сказал Гастон, когда мы продолжили путь. – Если они пропустят чумного в город, им грозит смерть. Ты – заметная фигура…Тебе надо купить нормальную одежду, а то все будут оглядываться на тебя, как на заморского попугая…
Гастон что-то ещё хотел сказать, или спросить меня, но, вспомнив, что я плохо понимаю язык, только махнул рукой…
Его отряд, вместе со мной, въехал за городские ворота, когда город покрылся мраком. Только кое-где, возле больших домов зажглись факела, не давая хорошего освещения. Почти все дома были с остроконечными крышами. Дамы и кавалеры из нашего отряда уже давно растворились на парижских улицах.