Последний отсчёт. Тень Кондора

ПРОЛОГ

Тяжелые, набухшие влагой тучи уже не плыли, а буквально неслись над гигантской воронкой заброшенного карьера, яростно подгоняемые многократно усилившимся ветром. С затянутого черной пеленой неба непрерывно валил мокрый снег, на улице стремительно холодало, а промозглая сырость, казалось, не только въедалась в одежду, но и проникала под кожу. На фоне этого апокалиптического зрелища пронзительный вой сирен звучал особенно надрывно и устрашающе, будто предвещая неминуемую, теперь уже совершенно очевидную трагедию. Испуганные женские крики сливались с крепкими мужскими ругательствами и образовывали жуткую какофонию – звуки паники, отчаяния и поистине первобытного ужаса заполнили собой все окружающее пространство, а съемочная площадка за считанные мгновения превратилась в настоящий филиал ада на земле. Единственным, кто хотя бы частично сумел сохранить самообладание, был коренастый, взлохмаченный парень, судорожно сжимавший в руке планшет и вопреки минимальной видимости пытавшийся что-то разглядеть в беспросветном небе. Пока одни его спутники застыли в неподвижности, охваченные глубоким ступором, а другие, напротив, хаотично метались из стороны в сторону, оператор дрона до последнего не терял надежды посадить коптер прежде, чем повышенная влажность и порывистый ветер окончательно выведут из строя высокоточную электронику.

- Сделайте что-нибудь! - бросилась к машине спасателей Марго Кубик, - умоляю, помогите!

- Отойдите, пожалуйста! – решительно потребовал командир группы, когда пиарщица вплотную приблизилась к поврежденному ограждению - вы же видели, произошло обрушение породы… Вам нельзя здесь находиться, это очень опасно, в любой момент может случиться повторный обвал.

- Но там же Лира… И Захар… И Кондор! Вы должны их вытащить! - протестующе воскликнула Марго и вдруг всем телом повисла у спасателя на локте, - почему вы не спускаетесь? Чего вы ждете? Каждая минута на счету!

- Марго, отойди! – Яр Гордеев подошел к пиарщице и аккуратно разжал сгребающие рукав форменной куртки пальцы, - не мешай спасателям работать!

- Но они ни хрена не делают! – явно не собиралась сдаваться Марго, - посмотри на них, Яр, они просто стоят и теряют время, вместо того чтобы как можно быстрее спуститься вниз. У них же есть вся техника, какого черта они бездействуют?

- Потому что они спасатели, а не самоубийцы! – мрачно отрезал продюсер – растерянный, опустошенный и словно все еще отказывающийся поверить в реальность развернувшегося у него на глазах кошмара.

- Женщина, я вас еще раз прошу, немедленно покиньте место происшествия! – если бы командир спасательного отряда не преградил Марго путь, то пиарщица непременно продолжила бы попытки прорваться к самому краю обрыва, потому что слова Гордеева будто бы лишь усугубили ее фанатичную целеустремленность. Но спасатель грудью встал между Марго и ограждением, без особой почтительности оттеснил пиарщицу богатырским плечом и, предвосхищая очередной поток истерических воплей, обратился напрямую к Яру:

- Уведите отсюда посторонних. Соберите своих людей в микроавтобус, но никуда не уезжайте до прибытия полиции.

- Я понял, - кивнул Гордеев, с трудом удерживая брыкающуюся, как дикий мустанг, пиарщицу, - можно узнать, что вы собираетесь делать?

- Попробуем спуститься, как только будет возможность, - в голосе спасателя явно читалось сомнение, и на миг притихшая Марго вновь ринулась в бой.

- Так найдите эту грёбаную возможность, иначе зачем вы тут вообще нужны? – взвилась было пиарщица, но на этот раз Яр держал ситуацию под контролем и не позволил Марго атаковать командира группы.

- Мы ждем экскаватор, чтобы расчистить завал, - терпеливо объяснил спасатель, - вертолет я тоже вызвал, но с такой видимостью толку от него будет мало. Идите в автобус, вы нам ничем не поможете. Не хватало, чтобы кто-то еще пострадал!

- Марго, пойдем! – Гордеев настойчиво увлёк пиарщицу за собой, невзирая на активное сопротивление последней, и уже собирался волоком затащить свою живую ношу в салон микроавтобуса, как из снежной пелены внезапно материализовался Клим Рубанов.

- Яр, Миле срочно нужен врач! Она потеряла сознание и не приходит в себя! Я ее и тряс, и по щекам бил, но привести в чувство так и не смог. Похоже, без доктора не обойтись!

- Я поищу врача, а ты позаботься о Марго! – недвусмысленно указал на пиарщицу Яр, - у нее сильный стресс, и я боюсь, что медицинская помощь понадобится не только Миле.

- Как можно быть таким черствым? - Марго Кубик проводила продюсера полным ненависти взглядом и в ярости топнула ногой по снежной жиже, невольно окатив Клима столбом грязных брызг, - теперь я точно знаю, что у Яра нет сердца. И у этих так называемых «спасателей» тоже! Ты видел, они собрались толпой и что-то там между собой обсуждают, хотя уже давно должны были спуститься в карьер. Ссылаются на какие-то завалы, на плохую видимость, короче, на что угодно, лишь бы не рисковать своими задницами…

- Марго, послушай! – на правах хорошего друга Клим слегка приобнял пиарщицу, пристально заглянул ей в глаза, убедился, что острый период вроде бы позади, и глухим шепотом задал логически вытекающий из нынешней ситуации вопрос, - ты не думаешь, что спасателям уже некуда торопиться? Шансы, что кого-то найдут живым, практически нулевые.

- Не говори так! – изменилась в лице Марго и вдруг отшатнулась от клипмейкера, как от прокаженного, - господи, Клим, ты еще хуже, чем Яр! Что с вами со всеми творится! Там, внизу, остались три человека, и мы не можем точно знать, живы они или нет. Клим, шансы есть всегда, но все кругом ведут себя так, будто всё уже кончено. Разве это нормально?

- Спасатели ведь не отказываются спускаться, - режиссер запоздало осознал, что если он не хочет ухудшить и без того нестабильное состояние Марго, апелляцию к фактам следует отложить до более благоприятного момента, а сейчас нужно просто дать пиарщице столь необходимые ей утешение и поддержку, - операцию тормозит завал, сначала надо расчистить дорогу…

- И где тогда этот проклятый экскаватор? - красноречиво передернулась Марго, - он что, с другого города едет? Просто всем плевать, вот что я тебе скажу.

- Клим, где Мила? - с ног до головый покрытый липкими снежинками Гордеев появился вместе с дежурным медиком и первым делом уточнил у клипмейкера местонахождение девушки.

- Там, - неопределённо махнул рукой режиссер, - с Максом она, возле автобуса…

- И вы оба тоже идите в автобус, - не терпящим возражения тоном приказал Яр, - быстрее, быстрее…

- Я никуда не пойду, пока точно не выясню, что произошло! – демонстративно уперлась Марго, однако, на этот раз Гордеев не стал вступать в дискуссии.

- Доктор, как только разберетесь с Милой, сделайте этой женщине укол успокоительного, - попросил продюсер, - у нее сильный шок, она стала свидетелем трагедии и, конечно же, испытала огромное потрясение.

- Яр, не выставляй меня сумасшедшей! – на ультразвуке взвизгнула пиарщица, инстинктивно отступая подальше от медика, - я не нуждаюсь ни в каких уколах! Я всего лишь хочу, чтобы спасатели выполняли свои обязанности! Можно же спуститься пешком, а не ждать, пока разгребут завалы… Или я должна пойти сама и показать пример этим трусам? Да запросто!

- Марго, стой! – всерьез испугался Клим, когда пиарщица развернулась на сто восемьдесят градусов и молча направилась к группе спасателей.

- Не надо, Клим, - жестом остановил Гордеев режиссера, уже собравшегося кинуться вдогонку за Марго, - за ограждение ее все равно никто не пропустит, а если она начнет буянить, спасатели передадут ее медикам. И поверь, для нее так будет только лучше.

- Яр, ты ведь тоже считаешь, что…, - Клим на секунду замялся, но потом все же нашел в себе силы озвучить страшную правду, - что они все погибли?

- Я… Я не знаю! – шумно выдохнул продюсер, - мы все видели, как грузовик сорвался с обрыва… Захар предупреждал, что может пойти обрушение породы, так оно в итоге всё и получилось… Эрни, Эрни... Что же ты наделал? И главное, зачем? Я никогда не прощу себе, что пошел у него на поводу, да еще и уговорил Лиру приехать на съемки. Это целиком моя вина. Я думал, что держу все под контролем, но как же я ошибался!

- Яр, и я виноват не меньше твоего, - скрипнул зубами клипмейкер, - я с таким восторгом вцепился в эту идею, так восхищался фантазией Кондора… А когда он предложил посадить Лиру в кабину, я сам попросил Макса повернуть камеру на пассажирское сиденье. Так что нет, Яр, я не снимаю с себя вины. Мы все в той или иной степени причастны к этой трагедии. Никто не ожидал, что Кондор так поступит… Не понимаю, что на него нашло.

- Если бы Эрни был под веществами, я бы сразу это заметил, - машинально смахнул со лба снежинку Гордеев, - и, насколько мне известно, суицидальных мыслей у него тоже не было. Наоборот, он собирался в тур, готовился к свадьбе Виолы… Виола! Как я ей скажу?

- Это одно, а ты представь, сколько грязи польется на Кондора, когда подробности всплывут наружу, - спрогнозировал дальнейшее развитие событий Клим, - шила в мешке не утаишь, рано или поздно информация просочится в СМИ, и вот тогда грянет гром. Виола как единственная дочь Кондора пострадает первой. Похоже, Кондор действительно сошел с ума, раз он даже о Виоле не подумал!

- Или это все-таки наркота, - выдвинул свою версию продюсер, - какая-нибудь новомодная синтетика, которая не дает внешних проявлений, но при этом от нее капитально сносит крышу, сейчас чего только нет, главное, знать, где достать. Если у Эрни был срыв, это многое объясняет, но как я мог быть таким слепым идиотом и в упор не видеть, что творится у меня под носом? Сегодня у меня возникли подозрения, и я даже в лоб спросил у Эрни, не употребляет ли он. Конечно, Эрни ответил, что нет, но другой вопрос, почему я ему поверил?

- Яр, если…черт, даже произносить это страшно… В общем, если тело Эрни поднимут на поверхность, то экспертиза точно скажет, была у него в крови запрещенка или нет, - каждое слово давалось Климу мучительно и тяжело, его губы некрасиво кривились, а от недавнего фонтана кипучей энергии не осталось и следа, - но какая теперь уже разница, кто сидел за рулем грузовика – псих или наркоман… Прости, Яр, я уже сам не знаю, что несу! Доктор, ну что там с Милой?

- Физически она в порядке, но достаточно ей было вспомнить о случившемся, как ее опять всю заколотило, - сообщил медик, - я сделал ей инъекцию успокоительного, препарат уже начинает действовать, поэтому не пугайтесь, если девушка будет выглядеть немного заторможенной. Необходимости в госпитализации нет, просто отвезите вашу коллегу домой и дайте ей как следует отдохнуть.

- Попался! – правой рукой Макс схватил плавно снижающийся дрон за «ножку», а левой свел стики, заглушив двигатели. Несмотря на крайне неблагоприятные метеоусловия коптер эффектно приземлился прямо на ладонь оператора, несколько раз мигнул разноцветными лампочками, издал короткий звуковой сигнал и отключился, - ух, я уже боялся, что батареи не хватит или датчики отвалятся. Но ты, молодец, дотянул до посадки! Сохни пока, там посмотрим, что с тобой делать!

- Макс, ты что все снял? – не поверил своим глазам Клим, когда оператор заботливо понес дрона в микроавтобус, - нет, ты серьезно?

- Часа через три узнаем, - в сомнениях пожал плечами Макс, - если ничего не окислилось, можно будет посмотреть запись. Но с такой погодой я ничего не гарантирую, на самом деле, это вообще чудо, что дрон вернулся.

- Всем здравствуйте! Я начальник службы безопасности Комбината, моя фамилия Ельцов, - вооруженный человек в камуфляже с цепким взглядом и безупречной выправкой словно возник из ниоткуда, и теперь профессионально оценивал обстановку, чтобы оперативно принять наиболее верное решение, - кто здесь Ярослав Гордеев?

- Это я, - без лишних вопросов выступил вперед продюсер – мрачный, напряженный и бледный практически до синевы, но при этом всем видом демонстрирующий готовность честно нести ответственность за свою фатальную ошибку.

- Значит, вы…- многозначительно кивнул Ельцов, непрерывно буравя Яра глубоко посаженными глазами, - давайте, отойдем немного… Итак, надеюсь, вы в полной мере осознаете всю серьезность нашего положения? С минуту на минуты приедет полиция, и тут начнется такое… Три человека, один из которых звезда эстрады, а второй – наш инженер по ТБ, при очень странных обстоятельствах провалились в заброшенный карьер, и первое, что будет выяснять полиция, это как люди, не являющиеся сотрудниками Комбината, вообще оказались на режимном объекте. Естественно, встанет, вопрос, кто давал разрешение на съемки, кто выписывал пропуска и так далее. По факту падения грузовика будет возбуждено уголовное дело, главными фигурантами которого станут директор предприятия, предоставивший вам место для проведения съемок, и я, своевременно не обеспечивший безопасность на площадке. Догадываетесь, какие сроки нам грозят? А между тем, это именно вы, Гордеев, подвели нас под статью!

- Я не снимаю с себя вины, - даже не подумал отвести взгляд продюсер, - и тем более не отказываюсь отвечать по закону. Но я также прекрасно понимаю, к чему вы клоните. Спрошу прямо, что я должен сказать или сделать, чтобы руководство Комбината пострадало в наименьшей степени?

- Рад, что вы мыслите в правильном направлении, - чуть заметно кивнул начбез, - тогда я тоже не буду ходить вокруг да около. Когда-то я сам работал в органах и по собственному опыту знаю, что единственный шанс избежать тюрьмы — это найти козла отпущения.

- Речь обо мне? – хладнокровно уточнил Яр, однако, к вящему изумлению продюсера Ельцов, вдруг отрицательно помотал головой.

- Это был бы идеальный вариант, но в нашем случае он не сработает, - озадачил Гордеева нацбез, - от вас в этой истории ничего не зависит. Без поддержки со стороны кого-то из сотрудников Комбината вам бы никогда не удалось протащить на территорию съемочную группу. В полиции служат не идиоты, и даже если вы возьмете на себя вину, это нам мало чем поможет. На роль стрелочника нужен человек, обладающий реальными полномочиями, вхожий в кабинет к начальству, имеющий право подписи и возможность провести на закрытое предприятие посторонних лиц. Вы же не будете спорить, что кандидатура Захара Зимина подходит лучше всего? К тому же, не хочу показаться пессимистом, но сам он скорее всего ничего подтвердить или опровергнуть уже не сможет. Вы спрашивали, что от вас требуется? У нас очень мало времени, поэтому слушайте меня внимательно и запоминайте. Вы познакомились с Зиминым через его супругу, узнали, что он работает на Золотодобывающем Комбинате, и попросили организовать съемки клипа на заброшенном карьере. Поначалу Зимин уверял вас, что получить допуск в обход руководства не представляется возможным, но когда вы предложили удвоить или пусть будет даже утроить сумму вознаграждения, пообещал, что постарается добыть вам пропуска. Детали вас никогда не интересовали, вы просто заплатили Зимину деньги, а все остальное – уже не ваши заботы. Если вас спросят, общались ли с кем-то еще из сотрудников Комбината помимо Захара Зимина, например с директором Букатым или со мной, настаивайте, что никаких контактов не было, Зимин все устроил своими силами. Также вам будет необходимо срочно предупредить своих коллег, чтобы в ваших показаниях впоследствии не возникло разночтений. Будьте уверены, допрашивать будут всех без исключения, и если хоть кто-то проболтается, нам уже не выкрутиться. У нас должна быть четкая, согласованная линия поведения, и вы, Гордеев, как человек неглупый, наверняка это понимаете. В нашу версию отлично впишется и жена Зимина, может, это она как раз и виновата в том, что грузовик сорвался с обрыва. Полезла водителю под руку, тот отвлекся от дороги, потерял управления… Кстати, это вполне может быть правдой… И последнее, все фото и видеоматериалы, отснятые вами за сегодняшний вечер, должны быть немедленно и безвозвратно удалены со всех носителей, включая облачные хранилища. Чем меньше у полиции будет информации, тем легче нам будет переложить вину на Зимина. Действуйте, Гордеев, мы на вам рассчитываем.

- Я не собираюсь очернять Захара и Лиру ради спасения своей шкуры, - заставил Ельцова удивленно вскинуть брови Яр, - и своим коллегам я этого сделать не позволю. А если вы продолжите настаивать, я расскажу о ваших планах полиции.

- Гордеев, вы правда такой тупой или специально притворяетесь дебилом? - ядовито осведомился начбез, - ваша шкура никого не интересует, хотите лет десять посидеть за решеткой – счастливого пути, но почему из-за вас в тюрьму должны отправиться мы с Букатым? А если полиция раскопает, что начальник департамента недропользования также приложил руку к этой истории? Вы ведь всех поставили на уши, чтобы попасть на Комбинат, а теперь внаглую топите тех, кто помогал вам, рискуя не только репутацией, но и свободой. По-вашему, это правильно?

- Вам не хуже моего известно, что Захар Зимин был категорически против проведения съемок, и если бы Букатый не пригрозил ему увольнением, он бы ни за что не подписал нам пропуска, - напомнил продюсер, - и это даже не подлость, а самое настоящее кощунство – перекладывать на него вину. Я не могу допустить такую чудовищную несправедливость. Я и только я один должен отвечать за случившееся.

- Гордеев, не надо геройствовать, - поморщился Ельцов, - никто этого не оценит. Неужели вы хотите утащить с собой людей, которые вам доверились, которым вы лично пообещали, что съемки пройдут без эксцессов? Зимину уже все равно, как говорится, мертвые сраму не имут, но почему вы считаете себе вправе сломать жизнь Букатому? Или мне? Не много ли вы на себя берете, господин Гордеев? Учтите, мы, во-первых, будем все отрицать, а во-вторых, найдем свидетелей, слышавших и видевших, как Зимин обманом получил подпись директора на ваших пропусках.

- Вы не посмеете! – протестующе взмахнул рукой Яр, - Захар – честнейший человек, а его жена –невероятно искренняя и милая девушка, они оба не заслужили такой судьбы. И я повторяю, что не буду никого прикрывать, а расскажу полиции все, как есть.

- Ну, конечно! – со злой иронией усмехнулся начбез, - вам же, в отличие от нас, бояться нечего. Ну, может, условку за дачу взятки должностному лицу впаяют… Легко быть благородным за чужой счет, что тут скажешь! Только цена вашей чистой совести – сломанные жизни других людей, но, похоже, вы настолько эгоистичны, что вам плевать на всех остальных. Поймите вы, наконец, Зимину уже не помочь, разве что произойдет чудо и он каким-то волшебным образом выживет при падении, но я бы на это сильно не надеялся. Вы видели какой глубины карьер? Пока спасатели расчистят завал и доберутся до грузовика пройдет минимум неделя. И это если еще погода даст работать… Да, Гордеев, это вы во всем виноваты, и вы и ваш чокнутый Кондор, но почему за вашу ошибку должны расплачиваться другие? Что у вас за избирательный подход такой, интересно мне знать? Мне и Букатому самое место на нарах, а вот Зимин и его кристально чистый моральный облик -это для вас святое. Будто мне не известно, как вы почти неделю одолевали шефа звонками, сулили ему золотые горы, а потом нашли выход на начальника департамента и все-таки добились своего? Вот только вас никто судить не будет, вы же не специалист, откуда вы могли знать, что все так пойдет, а нам достанется по полной. Тут одних нарушений на три статьи наберется! Ладно, не хотите сотрудничать, так не хотите. Я без труда нарою кучу доказательств того, что вы встречались с Зиминым и были знакомы с его женой, и тогда еще посмотрим, кому в итоге поверит следствие. И не говорите потом, что я вас не предупреждал. А вот и полиция! Я пока возьму их на себя и дам вам небольшой таймаут. Я не теряю надежды, что здравый смысл все-таки возобладает над эмоциями!

Проблесковые маячки полицейского автомобиля отбрасывали причудливые цветные тени на грязное месиво затоптанного снега, с неба продолжала безостановочно сыпаться мокрая взвесь, но Яр Гордеев словно и не замечал промозглой сырости. Продюсер неподвижно стоял рядом с микроавтобусом и отсутствующим взглядом всматривался в невидимую точку перед собой до тех пор, пока из салона не высунулся Клим и встревоженно не уточнил:

- Менты приехали? Ты случайно не в курсе, они нас прямо здесь допрашивать будут или в отделение повезут? Эй, Яр, ты меня слышишь?

- Что? – погруженный в свои мысли Гордеев вздрогнул от неожиданности, а затем резко обернулся на голос режиссера, после чего тот невольно отшатнулся, столкнувшись с пустыми, какими-то совершенно неживыми глазами продюсера.

- Яр, все нормально? – окончательно испугался Клим, - пойдем в автобус, хоть погреешься немного.

- Да, иду, - взгляд Гордеева внезапно прояснился, и на мгновение продюсер снова стал похож на себя прежнего – уверенного, невозмутимого, решительного и четко знающего, чего он хочет от жизни, человека. Но это была лишь мимолетная иллюзия, отчаянная попытка сохранить лицо перед своей командой, и когда Яр поднялся в салон, все моментально поняли, что хладнокровие продюсера – это не более, чем маска, носить которую с каждой секундой становится все сложнее и сложнее. Еще совсем слабая после обморока, заплаканная Мила сидела в самом дальнем конце, поджав под себя ноги, и судя по мокрым дорожкам на щеках, поток слез не только не иссякал, но и регулярно усиливался. При виде Гордеева девушка подняла голову, жалобно всхлипнула и едва не разрыдалась вновь. Оператор Макс неохотно оторвался от разбора и упаковки светового оборудования, издал многотонной тяжести вздох, но вслух так ничего и не сказал.

Продюсер опустился на сиденье, снял мокрую куртку и небрежно бросил ее на соседнее кресло. Движения Гордеева были деревянными, по лицу стремительно разливалась неестественная бледность, но выражение глаз постепенно обретало привычную жесткость.

- Клим, где Марго? – обратился к режиссеру Яр, - найди ее!

- Марго вкололи сильный транквилизатор, по-другому она бы не успокоилась, - рассказал Клим, -ты бы видел, какую истерику она устроила прямо на краю карьера, охранники ее втроем кое-кое как оттащили. Марго собиралась в одиночку спуститься вниз, и если бы ее не вовремя не остановили, сейчас у нас было бы на одну жертву больше. Врач со скорой вообще говорит, что Марго лучше пару дней полежать в клинике, потому что приступ может повторится в любой момент. Я не знаю, есть ли у нее родственники, она никогда не говорила… Но если нужно, я готов сам о ней позаботиться.

- Это правильно, - выразил одобрение Гордеев, - при первой возможности отвези Марго в клинику, и не волнуйся, я все оплачу. Ей действительно нужно подлечить нервы, и не два дня, а желательно, не меньше недели. Сможешь все организовать?

- Да, конечно, не вопрос, - в некотором замешательстве пообещал Клим, интуитивно почувствовавший, что Яр однозначно намерен сказать что-то очень неприятное, но все никак не может подобрать нужные слова.

- Мила, а ты как? - переключил внимание на девушку продюсер, - я слышал, ты упала в обморок…

- Я в полном порядке! – торопливо вытерла слезы Мила, явно опасаясь, как бы Гордеев и ее не отправил в клинику неврозов, - ну, то есть насколько это сейчас вообще реально… Когда я очнулась, то была уверена, что мне приснился кошмар, но правда оказалась страшнее любого сна. Все произошло на моих глазах, и я до сих пор не могу поверить, что… Яр, скажите, спасатели уже что-нибудь выяснили?

- Вряд ли, - пожал плечами Гордеев, - я только что разговаривал с местным начбезом, он сказал, что в первую очередь нужно расчистить завалы, но в такую погоду, да еще и ночью это практически нереально сделать. Никто не знает, на какой глубине лежит грузовик и сколько времени потребуется, чтобы его обнаружить. Вы же сами видели, карьер уходит вниз на сотни метров…

- То есть шансов нет? – губы Милы тряслись, а в огромных, широко распахнутых глазах с пышными, кукольными ресницами отражался всеобъемлющий ужас. Голос девушки срывался и вибрировал, но она из последних сил сдерживала рвущиеся наружу рыдания, раз за разом глотая застрявший в горле комок.

- Мила, вопрос не ко мне, - продюсер даже не пытался имитировать чуткость, он никого не утешал и не обнадеживал, а от его ледяной отстраненности ощутимо веяло дыханием смерти. Это почувствовали все, кто находился в автобусе, и даже флегматичный Макс непроизвольно проникся гнетущей атмосферой, причем, проникся до такой степени, что вдруг оторвался от своего занятия и замер с прожектором в руке. Каждый проживал горе по-своему: кого-то, как Марго, убивало бездействие, кто-то, как Мила, терял сознание, кто-то, как оператор, с головой уходил в рутинные заботы, на кого-то, как на Клима, нападала чрезмерная словоохотливость, но отчаяние Яра Гордеева было безмолвным и оттого, наверное, вдвойне жутким.

- Я прошу внимательно меня выслушать и не перебивать, пока я не закончу говорить, - продюсер убедился, что все внимание приковано к нему, и с нарочитым, в чем-то даже оскорбительным для такой драматичной ситуации спокойствием продолжил, - у меня почти нет сомнений, что отсюда я уеду в следственный изолятор в статусе одного из главных подозреваемых, и мы с вами теперь нескоро увидимся. Я готов ответить за свою ошибку по всей строгости закона и не собираюсь бегать от правосудия. В случившемся виноват я один, мне теперь и жить с этой виной до конца своих дней. Я пустил в ход все свои связи, чтобы съемочная группа получить доступ на Комбинат, я не придал значения странностям в поведении Эрни, хотя его одержимость навязчивой идеей просто нельзя было не заметить, но самое страшное, что уговорив Лиру приехать, я погубил сразу две жизни – ее и будущего ребенка. Мне нет оправдания и нет прощения. Тюремный срок – это слишком мягкое наказание за такое преступление. Я не стану нанимать адвоката, не стану чинить препоны следствию и никому не позволю внести за меня залог. Обещаю, что никто из вас не пострадает, потому что организатором съемок выступал я, а вы всего лишь выполняли мои приказы. Я не смею просить у вас прощения за все, что вам пришлось сегодня пережить, этот груз навсегда останется на моей совести. Но прежде, чем меня заберет полиция, я должен обсудить с вами один важный момент. Это решение нам нужно принять вместе, и я соглашусь с точкой зрения большинства.