- -
- 100%
- +
–Я и не отрицаю, что это рискованная затея, – кивнула я, – но разве вы не рассчитываете получить так называемую «премию за риск», пропорциональную вашим усилиям? Убедите покупателя принять условия Интарса, и комиссионные уже у вас в кармане. Будет обидно, если столь перспективная сделка сорвется еще на предварительном этапе, не так ли? Позвоните своем клиенту, если ему по-настоящему запала в душу эта квартира, он заплатит любую сумму. Да и не так уж много он потеряет, если пойдет Интарсу навстречу. Из-за пожара коммуналка основательно упала в цене, и я подозреваю, что под этим предлогом наследники трагически погибших жильцов получат за свои доли сущий мизер и будут до смерти рады и этим жалким грошам. А что касается прецедента, так откуда ему взяться, если обе стороны не будут распространяться о своей договоренности? Вы только вообразите себе, при удачном раскладе, документы будут подписаны в ближайшую неделю, и вы сможете заслуженно претендовать на первую часть комиссионных.
–Ваши обещания весьма заманчивы, – в упор посмотрела на меня Алексашина, – но я не склонна бросаться в омут с головой. Вы прозрачно намекнули, что господину Радзивиллу нужны от покупателя некие гарантии, и если я не ошибаюсь, речь идет об авансе. Зная аппетиты вашего…скажем так доверителя, я ожидаю, что он захочет получить внушительную сумму. А какие гарантии в свою очередь может представить моему клиенту господин Радзивилл?
–Мне нравится ваш подход, сразу чувствуется человек дела! – с энтузиазмом воскликнула я, – расписка от руки вас устроит?
–В принципе да, но вы сами сказали, что господин Радзивилл находится за границей, – напомнила риелтор, – то есть дать расписку он физически не в состоянии.
–Факс? Электронная почта? – пожала плечами я, умолчав о том, что в данное время у Интарса нет даже доступа к интернету, а уж такая роскошь, как сканер или факсимильный аппарат, моему «доверителю» и вовсе не снилась.
–Очень ненадежно, – с явным сомнением в голосе протянула Алексашина, – не думаю, что мой клиент на это пойдет…
– Ну, на нет и суда нет, – выразительно усмехнулась я, – значит, пусть либо прощается со своей мечтой, либо молится, чтобы Интарсу попались нормальные квартиранты. Но всё же я бы посоветовала вам созвониться с покупателем, а уже потом делать выводы. Впрочем, не смею ни на чем настаивать, я здесь только посредник, но в отличие от вас мне, к сожалению, не светит даже скромный процент.
–Тогда что заставило вас прийти сюда и выступать от имени господина Радзивилла? – сузила глаза риелтор, – уж простите великодушно, но совсем не похоже, что вами движут альтруистические побуждения.
ГЛАВА XXX
Бесспорно, Алексашина понимала, что я блефую, причем моя попытка взять ее на пушку выглядела неуклюжей и в чем-то даже смешной, однако, мы с риелтором в одинаковой степени надеялись решить вопрос к обоюдной выгоде, и моя собеседница четко сознавала, что если сейчас я проявлю принципиальность и демонстративно покину офис «Империала», дальнейшее развитие событий может оказаться сколь угодно непредсказуемым, а финансовые перспективы курирующего «сделку века» специалиста – не слишком радужными. Теоретически никто не запрещал нам разойтись несолоно хлебавши, но каждый из нас был в равной мере заинтересован продавить свою позицию, и нам обоим было предельно ясно, что второй шанс судьба предоставляет только своим баловням, к числу каковых ни я, ни Алексашина себя не относили.
–Мои мотивы не должны вас волновать, – не сочла необходимым раскрывать карты я, – главное, что у меня есть конкретное предложение, вполне приемлемое для вас и вашего клиента как с экономической, так с юридической точки зрения. Не стану лукавить, мне будет очень жаль, если я уйду отсюда ни с чем, но аналогичные сожаления неизбежно будут мучить и вас, а уж вашего клиента и подавно. Интарс Радзивилл – большой оригинал, способный на самые эксцентричные поступки, и я легко допускаю, что получив от ворот поворот, он предпримет ответный шаг, который вам вряд ли понравится.
–Что вы имеете в виду? – насторожилась Алексашина.
–Ну, мало ли чего…, – интригующим тоном протянула я, – например, не дожидаясь ремонта, заселить в свою комнату человек десять неприхотливых в быту гастарбайтеров и устроить локальный апокалипсис всему подъезду. Представьте, в квартире нет ни воды, ни электричества, но наши друзья из Средней Азии не растеряются, притащат керосинку, а то и газовый баллон, и всё, жизнь удалась. Пока вызванная жильцами полиция разберется, кто на ком стоял, эти милейшие люди изрядно попортят соседям кровь. А еще Интарс может сдать комнату цыганам, а те быстренько организуют там бодрую торговлю наркотиками… Ирония в том, что рано или поздно Интарсу всё это надоест, и он снова выставит свои квадратные метры на продажу, но только цену он, естественно, загнет уже гораздо более высокую. А что, если нужно, так и весь дом скинется, лишь бы наконец-то избавиться от этого притона. Поэтому финал истории мне заведомо известен, но я не вижу смысла доводить ситуацию до крайности. Интарс – это не безобидная «графиня» Макушевская, он дьявольски изобретателен на разного рода пакости, и единственная возможность для вас обезопасить себя и покупателя – это ликвидировать угрозу в зародыше, то бишь одномоментно заплатить кругленькую сумму за последующий душевный комфорт. Если вы сумеете доходчиво объяснить это вашему клиенту, то в дальнейшем сможете спать спокойно и не бояться удара в спину. В противном случае вы будете постоянно жить, как на пороховой бочке, причем, взрыв может произойти в любую секунду.
– Мы с господином Радзивиллом виделись всего раз, и он произвел на меня довольно приятное впечатление, – подвергла мои слова сомнению риелтор, – вы же описываете его в крайне нелестных выражениях…
–Это общий фон повлиял, – хмыкнула я, – Интарс выгодно отличается от соседей по коммуналке, тут я вас всецело поддерживаю, но не заблуждайтесь на его счет, иначе вас неминуемо постигнет горькое разочарование. Я обязана предупредить вас, чем может быть чреват отказ от сделки, и я верю в ваше благоразумие.
–Хотела бы вам ехидно парировать «блажен, кто верует», но вынуждена признать, что вы привели достаточно весомые доводы, – внимательно заглянула мне в глаза Алексашина и вдруг резко встала из-за стола, – вы подождете в кабинете, пока я сделаю звонок? Попрошу Юлю принести вам кофе…
Риелтор отсутствовала довольно долго, и до ее возращения я успела неторопливо осушить свою чашку, смакуя восхитительный насыщенный вкус ароматного напитка. Буквально за миг до того, как Алексашина снова появилась в дверях, мобильник издал звуковой сигнал о входящем сообщении. Вероятно, мне отписался Сэм Броуди, но хвататься за телефон в разгар деловой встречи было бы весьма невежливо, и я мужественно переборола желание проверить свою догадку.
–И как успехи? – спросила я, когда риелтор молча опустилась в кресло, – что-то вы невеселы…Неужели вам не удалось договориться с покупателем?
–Удалось, – мрачно отрезала Алексашина, и прежде чем я сообразила, почему такая отличная новость была озвучена мне с кислой физиономией, холодно осведомилась, – будьте так любезны поведать, зачем вы утаили от меня правду о завещании Макушевской? Вы же с самого начала знали, что ее долю унаследовал Интарс Радзивилл, ведь так? Что за грязную игру вы с ним затеяли?
–Вот черт! – не сдержалась я, – этот идиот Тагалдызин уже всем разболтал про завещание!
–Причем здесь директор управляющей компании? – вскинула брови риелтор, – я повторяю, Доминика, или вы рассказываете, в чем состоит ваш с Радзивиллом план, или сделки не будет.
–Если я скажу, что никакого завещания не существует, вы мне поверите? – задала встречный вопрос я.
–Зависит от того, насколько убедительно прозвучит ваше объяснение, – откинулась на спинку кресла Алексашина, – итак, я вас слушаю.
–Мне пришлось сочинить для Тагалдызина сказку про завещание, чтобы получить доступ к кое-какой информации сугубо конфиденциального характера, – честно призналась я, – я так понимаю, Эмиль Ренатович тоже рассчитывает урвать свой кусок от продажи коммуналки, вот он и соблазнился на мои посулы. Я наврала ему с три короба, а он и уши поразвесил. Я нарисовала Тагалдызину мошенническую схему, как обойти закон и не позволить Интарсу вступить в права наследования, а бесхозную долю Макушевской изъять в коммунальную собственность. Из жадности он заглотил наживку, и так я достигла своей цели. Но поверьте, завещание Макушевской такой же миф, как снежный человек или лохнесское чудовище. Ваш клиент может не волноваться, всё это чистая выдумка от и до.
–И как я, по-вашему, ему это докажу? – по всем признакам, мое сбивчивое повествование еще сильнее запутало риелтора, и теперь она лихорадочно прокручивала в мозгу возможные варианты своих действий.
–Даже не знаю, – развела руками я, – посудите сами, ну, откуда бы мне стало известно о завещании? Пришла к нотариусу тётя с улицы, а он ей и выложил всё, как на духу, так, что ли?
–Вы успешно втерлись в доверие к Тагалдызину и заставили его пойти на должностное преступление, точно также вы и нотариуса могли обработать, – чрезвычайно преувеличила мой талант Алексашина, – Доминика, поймите меня правильно, мой клиент – очень влиятельный человек, и если я втяну его в аферу, от нашего агентства камня на камне не останется.
–Черт! – проникновенно повторила я, – а счастье было так близко…
–Мой клиент выдвинул свои условия, – прервала мой приступ самобичевания риелтор, – он готов заплатить Радзивиллу требуемую сумму, но только если наряду с продажей своей доли, тот напишет отказ от наследства.
–Как можно отказаться от того, чего нет? –растерялась было я, – хотя, какая разница? Передайте своему клиенту, что всё будет так, как он хочет. Но вот незадача, Интарс сможет посетить нотариуса только вернувшись в Столицу, а точной даты его возращения я, к сожалению, вам не скажу. Сделаем так, покупатель перечисляет аванс, Интарс присылает расписку, а по приезду оба идут в нотариальную контору и закрывают сделку. На мой взгляд, это будет оптимальным вариантом для всех нас.
ГЛАВА XXXI
Сейчас я снова действовала на грани фола, однако, на этот раз мое поведение объяснялось вынужденной необходимостью любой ценой выкрутиться из довольно неловкой ситуации, которую, если уж на то пошло, я сама и спровоцировала, окончательно завравшись. Мне надо было проявлять чуть больше осторожности или на худой конец подробно конспектировать свой художественный вымысел, но я с непростительной беспечностью увлеклась творческим процессом и совершенно позабыла о возможных подводных камнях. В условиях бешеной спешки я не забивала память второстепенной информацией и практически не занималась анализом своих поступков, а емкое выражение «с глаз долой – из сердца вон» и вовсе стало моим жизненным кредо. В последнее время я настолько часто импровизировала на ходу, что мозг не успевал архивировать входящие данные, и дела минувших дней благополучно выветривались у меня из головы, но мне однозначно следовало более внимательно относиться к деталям. Я вполне могла просчитать, что Тагалдызин начнет свою игру сразу же, как только за мной захлопнется дверь его служебного кабинета, но до сего момента я ни миг не задумывалась об этом немаловажном аспекте, и без зазрения шантажировала Алексашину массовым пришествием в квартиру на Суворовским Бульваре представителей этнических меньшинств. Самое удивительное, что я почти дожала риелтора, и если бы не утечка данных из «Жилсервиса», мы бы уже наверняка ударили по рукам. Но тут откуда ни возьмись всплыло завещание Марианны Андреевны, и для Алексашиной я мгновенно превратилась в патологическую лгунью, специализирующуюся на черных схемах оформления наследства, оставленного почившими в бозе стариками. Не скажу, что меня глубоко огорчала подобная репутация, но внезапно вскрывшееся двойное дно сильно подпортило общее впечатление от моего визита в элитное агентство недвижимости, и отныне Алексашина воспринимала мои слова исключительно через призму откровенного недоверия. Указанное обстоятельство существенно осложнило переговоры, и теперь я всерьез опасалась, что все мои старания пропадут всуе, но в минуту отчаяния мне внезапно было брошен спасательный круг.
Судя по всему, таинственный клиент «Империала» не сомневался в достоверности полученных от Тагалдызина сведений и пытался одним выстрелом убить двух зайцев. В принципе, мне было ни холодно, ни жарко от этой мышиной возни, и наобещать риелтору я могла что угодно – дальнейшие события меня уже мало заботили. Пусть Интарс сам приезжает в столицу и завершает процедуру отчуждения недвижимости, а у меня и без того проблем по горло. Но так или иначе я должна была поставить галочку в ключевом пункте списка текущих задач, и как бы мне не опостылело наводить тень на плетень, остановиться на полпути я не могла. Нужен покупателю отказ от наследства – пожалуйста, для хорошего человека ничего не жалко, а там уже хоть трава не расти. Интарс сам разберется, что к чему, главное, чтобы на его банковский счет поступил авансовый платеж.
–Когда мой клиент увидит расписку от господина Радзивилла? – уточнила Алексашина, явно не находящая себе места от смутной тревоги.
–Зависит от скорости перечисления деньги, – невозмутимо ответила я, – и, кстати, как быстро Интарсу ждать перевод?
–Кажется, я не говорила, что вопрос уже решен в его пользу, -остудила мой пыл риелтор, – может быть, вам стоит созвониться с господином Радзивиллом и узнать его мнение, прежде чем давать согласие на сделку?
– Это лишнее, -заявила я, – мы с Интарсом заранее обсудили все эти вещи.
–Очень высокий уровень взаимного доверия между вами заставляет меня поинтересоваться, а кем вы собственно приходитесь господину Радзивиллу? – спросила Алексашина, четко уяснившая, что со мной следует держать ухо востро.
–Нас связывает долгосрочное партнерство, – улыбнулась я, – если для вас это так важно, то мы давно и плодотворно сотрудничаем.
–Вы же понимаете, что вас засняли камеры видеонаблюдения, установленные по всему бизнес-центру, и если по вашей вине у моего клиента возникнут неприятности, вы будете первой, на кого обрушится его гнев, – предупредила риелтор, – я не хочу вас пугать, но с этим человеком лучше не шутить. Надеюсь, вы не преследуете мошеннических целей, но имейте в виду, что вы выбрали не тот объект.
–Вообще-то мне полагается оскорбиться вашими гнусными подозрениями, и чтобы впредь ваш клиент не зарывался, посоветовать Интарсу поскорей заселять в комнату гастарбайтеров, – красноречиво поджала губы я, – но бизнес есть бизнес, и на первый раз я проглочу обиду. Вот реквизиты, сумма вам известна, дело за малым… Отправите платежку мне на электронную почту, получите расписку от Интарса, и когда он вернется в Столицу, вам с ним останется только уладить юридические формальности. Но учтите, если до вечера я не увижу аванса, комната простаивать не будет. Ну всё, мне пора идти. Рада была знакомству!
–Меня не покидает ощущение, что мы с вами уже где-то встречались, – вызвалась проводить меня до двери Алексашина, – либо вы просто похожи на какую-то медийную личность, регулярно мелькающую на телеэкране… Когда я выходила, чтобы позвонить покупателю, Юля, наш офис-менеджер, тоже спросила меня о вас. Пока вы ждали меня в приемной, она пыталась сообразить, при каких обстоятельствах вас видела, но, к сожалению, так и не смогла ничего припомнить.
– На плакате «Их разыскивает полиция» моей фотографии точно нет, – клятвенно заверила риелтора я, – возможно, вы меня и вправду с кем-то перепутали.
Вот так и приходит слава! Хвала небесам, что Алексашина и секретарша дружно не фанатели от «Хитмена», а лишь краем глаза видели бой Агапов-Дворжак и только по касательной зацепили циркулирующие в прессе сплетни. В противном случае я бы предпочла провалиться сквозь землю, чем комментировать свою личную жизнь, удовлетворяя чужое любопытство. На мою удачу Тагалдызин то ли не смотрел злосчастный поединок, то ли просто меня не узнал, а вот у прекрасных дам моя внешность почему-то запечатлелась в памяти.
Я стремительно ретировалась из офиса, пока ко мне не выстроилась очередь за автографами, и с облегчением вздохнула лишь после того, как села в машину. Я сделала для Интарса всё, что могла – съездила в агентство, пообщалась с риелтором и, если покупатель не передумает, то всех участников «сделки века» смело можно будет поздравлять с почином. Имелся, конечно, шанс, что клиент Алексашиной побоится рисковать и найдет предлог, не отсылать Интарсу аванс, но здесь я уже была бессильна. Моя миссия была выполнена, и у Интарса полностью отсутствовали причины обвинять меня в недостаточном усердии, а значит, свое обещание он также обязан был сдержать. Хотя к чему эти наивные иллюзии – разве я не убедилась, что категория порядочности была абсолютно неприменима к таким, как Интарс? Он уже доказал, что жажда наживы стоит для него превыше всего, а его любимые методы достижения цели великолепно характеризуются формулой «подлость, шантаж и надувательство»? Далеко не факт, что даже если деньги поступят ему на счет в оговоренные сроки, Интарс немедленно преисполнится ко мне величайшей благодарностью – да он скорее торжествующе ухмыльнется в кулак и оперативно исчезнет с радаров, чем бросится помогать мне в поисках изготовившего амулет шамана. Запросто может статься, что я вхолостую потратила полдня, и с моей стороны глупо рассчитывать не только на помощь, но даже на обычное спасибо. Интарс был настоящим королем манипуляции, и там, где я училась, он преподавал, но мне упорно не хотелось признавать, что меня банально обвели вокруг пальца, обставив все так, будто я сама охотно подписалась на авантюру с продажей доли в коммуналке.
Всё прояснить мог только разговор по душам, и я решительно разблокировала смартфон. В статус-баре по-прежнему висело уведомление о непрочитанном сообщении, и я первым делом зашла в мессенджер. Новостей о «Хитмене» не было уже целую вечность, и я сходила с ума от неопределенности, но в ту секунду, когда я открывала чат с Сэмом Броуди, мне вдруг подумалось, что вести из Америки страшат меня гораздо больше гнетущей тишины.
ГЛАВА XXXII
Промоутер надиктовал для меня голосовое сообщение, и я не сразу отважилась нажать на «play», а когда наконец нашла в себе мужества обреченно ткнуть пальцем в сенсорный экран, мое сердце на миг прекратило биться. Сообщение от Броуди я почему-то слушала с закрытыми глазами – наверное, так мне было легче абстрагироваться от внешнего мира и всецело сосредоточиться на звучащем из динамика голосе. Благодаря регулярной практике, я достаточно неплохо воспринимала английскую речь на слух, и даже ярко выраженный американский акцент промоутера меня особо не смущал. Чем чаще я путешествовала по миру, тем меньше затруднений с пониманием иностранцев у меня возникало, однако, сейчас у меня настолько громко пульсировала кровь в висках, что сквозь эти гулкие удары я едва различала отдельные слова.
«Привет, Доминик! Надеюсь, ты в порядке. Извини, но у меня нет для тебя хороших новостей. Я пытался навестить Яна в госпитале, но врачи не пускают к нему никого, кроме близких родственников. Я разговаривал по телефону с Таей – Ян по-прежнему без сознания и, как выразилась Тая, с каждым днем он будто уходит всё дальше от нас. Это значит, что Ян ни на что не реагирует, и у него нет никаких признаков улучшения, а жизнь в его организме поддерживается лишь за счет медицинского оборудования. Если «Хитмен» не придет в себя, последствия длительного пребывания в коме станут необратимыми, и может наступить смерть головного мозга. Спонтанное дыхание к Яну так и не вернулось, и это очень опасный симптом. Теоретически человек может находиться в таком состоянии годами, но его шансы на выздоровление уменьшаются пропорционально времени, проведенному в коме. Точного диагноза до сих пор нет, четких прогнозов доктора тоже не дают, так что еще раз прости, но мне совершенно нечем тебя порадовать. Нам остается только молиться за «Хитмена» и уповать на милость Господа. Полиция начала расследование инцидента, но скорее всего произошедшее будет объявлено несчастным случаем. Ян с Дворжаком ожесточенно молотили друг-друга в течение восьми раундов, а всем нам известно, что для профессионального боксера с многолетним стажем выступления на ринге любая травма может оказаться роковой. Если ты регулярно пропускаешь удары, рано или поздно тебе это непременно аукнется… Не скрою, я и сейчас подозреваю Яна в употреблении допинга, несмотря на чистые анализы, но, думаю, пока Ян в коме, правду мы так и не узнаем. Возможно, Тае известно больше, чем он мне рассказала, но я же не могу лезть в к ней в душу и силой выпытывать подробности. Вроде бы Тая собирается перевезти мужа в другой госпиталь, но я не в курсе, где именно она планирует продолжить лечение. Тая великолепно держится, но я чувствую, что она уже на пределе. Для нее все это чудовищный стресс, Ян говорил, что предыдущие беременности протекали у Таи довольно тяжело… Он всегда старался максимально оберегать ее от стресса и не посвящал в свои проблемы, в последние года два-три у них фактически не было семьи – свои интересы, свой круг общения, их объединяли лишь дети. Я очень удивился, узнав, что Тая ждет третьего ребенка… Мне казалось, что этот брак давно стал сплошной формальностью, а тут вдруг такой сюрприз. Ян и без того периодически вел себя не совсем адекватно, одно только решение уйти от Гарсии чего стоило, да и я постоянно замечал за ним определенные странности, но мне показалась, что беременность жены окончательно выбила его из колеи. А потом началась вся эта неразбериха с «Эль Гато», и руководство онлайн-стриминга потребовало от «Хитмена» отработать контракт, который он подписал в основном для того, чтобы обезопасить свои финансовые тылы в преддверии рождения малыша. Стриминговый сервис прочно связал Яна обязательствами, и ему пришлось драться с Дворжаком вместо Рамиреса. Вероятно, нервное напряжение тоже сыграло свою роль – хотя с точки зрения физической формы Ян был полностью готов к поединку, мне настораживала его неуравновешенная психика. Даже если внешне Ян выглядел абсолютно нормальным, что-то в его поведении меня необъяснимо пугало. Скажу тебе честно, Доминик, я был в шоке, когда за неделю до боя Ян попросил меня организовать билет в VIP-ложу. На мой прямой вопрос он дал мне такой же прямой ответ, уверен, ты и сама знаешь, что он сказал. У меня не было сомнений, что это ты давишь на Яна и требуешь от него обнародовать ваши отношения, признаюсь, я даже винил тебя в его метаниях из крайности в крайность и советовал Яну не спешить с публичной оглаской вашего романа. Жена в положении, на носу титульный поединок, будто бы нельзя найти более подходящего момента, чтобы вывести в свет свою тайную пассию? «Хитмен» видел мое возмущение, но менять свое решение не стал. Помнится, я сказал ему, что это глупый, аморальный и неуместный поступок, не красящий его как мужчину, и я бы и поныне так считал, если бы ты на моих глазах не прорывалась к рингу. Даже если ты гениальная актриса, такое отчаяние сыграть нельзя. Не мне рассуждать о нравственности и не в моих правилах клеить людям ярлыки, пусть эта некрасивая история останется на вашей с Яном совести, но лично я верю в искренность ваших чувств и, наверное, потому и сливаю тебе информацию из больницы, что ты заслуживаешь знать правду. Тебе не следовать уезжать из Штатов – Ян хотел, чтобы ты была рядом с ним во время боя, и сейчас ему тоже нужна твоя поддержка. Я теперь и не знаю, что о тебе думать… Там, на стадионе мне показалось, что ты действительно любишь «Хитмена», но разве ты бы его бросила, если бы по-настоящему любила? Я догадываюсь, что ты не знала о беременности Таи, а когда узнала, то не смогла смириться с обманом. Нет, я не оправдываю Яна и его недостойное поведение, но, похоже, он просто запутался и не понимал, как ему выбраться из этой паутины. Я работал и работаю со множеством боксеров, так вот, Ян никогда не таскал в номер девиц из эскорта, не устраивал пьяных оргий и не заводил подружек на одну ночь в каждой стране, где проходили его бои. С тобой у него все было серьезно, по мне так даже чересчур серьезно. Он сказал мне, что разводится с Таей, и, зная «Хитмена», я гарантирую, что он бы обязательно развелся, если бы его не унесли с ринга на носилках. Ян очень дорожил своей семьей, надо было еще поискать такого заботливого отца и мужа. Обычно большие деньги развращают спортсменов, тем более, если они выросли в страшной бедности, но к Яну это утверждение категорически не относится. Сколько талантливых боксеров загубили свою карьеру пьяными выходками, изнасилованиями и скандалами с наркотиками… А «Хитмен» прежде всего думал о будущем детей, у него не было склонности к бессмысленному транжирству. Он мечтал когда-нибудь заняться тренерской деятельностью, открыть свою школу бокса…. Ян купил огромный дом в окрестностях Лос-Анжелеса – просторный, светлый особняк в тихом, безопасном районе, и сказал мне, что не будет претендовать на него при разводе. Ян ощущал ответственность перед своей семьей, но и дальше жить с Таей он уже не мог. «Хитмен» знал, что бракоразводный процесс растянется очень надолго, и боялся, что это травмирует детей, но он так сильно тебя любил, что его ничего не останавливало. Ты не обязана мне отвечать, Доминик, но неужели Ян в тебе ошибся, и ты воспринимала его лишь как потенциальный пропуск в мир богатых и знаменитых, а теперь, когда он прикован к больничной койке и больше не может дать тебе денег и громкую фамилию, ты в нем уже не нуждаешься? Ты спокойно вернулась на родину, будто дальнейшая судьба «Хитмена» волнует тебя постольку-поскольку, но я вспоминаю, как ты в исступлении рвалась за ограждение, и не могу поверить, что ты была с Яном исключительно из меркантильных соображений. Так что же изменилось с того момента, Доминик? Я бы еще мог понять, если бы ты уехала в Канаду по просьбе Мориса Дюруа, но ты покинула Штаты буквально на следующий день после поединка, и мой звонок застал тебя уже дома… Да, Тая потребовала не пускать тебя в госпиталь, но разве это повод для того, чтобы бросить человека, который готов был ради тебя на всё?»