Тени сознания

– Вы поняли меня? – Владыка резко сжал ладонь.

– Эта принадлежала Аори? – впившись взглядом в мрак капюшона, спросил Лейт.

– Вы так хотите услышать прямой ответ? – в голосе появилась тщательно отмеренная доза яда. – Да. И, насколько я вижу, девочка не прочь признать именно вашу власть.

– Она… Она сказал это, вчера, – сквозь сжимающие горло тиски выдавил он.

– Вы поразительно быстро догадываетесь о том, что я собираюсь сообщить.

– Вы несколько раз повторили про насилие. И про проклятие. Но я не понимаю, почему этот… светлячок здесь.

– Гарл забрал его, когда лечил Аори после инициации.

Лицо Лейта застыло. Помертвело, разом растеряв и без того небогатые краски. Даже глаза, ярко-голубые под весенним небом, стали абсолютно серыми и безразличными. Только грудь тяжело вздымалась, когда он поднял взгляд на мага и разлепил враз пересохшие губы.

– То есть, ваш прислужник стоял рядом и ничего не делал.

– Насколько знаю, посторонних поучаствовать в занимательном действе не приглашали, – пробурчал Владыка и, сложив руки на груди, отступил на шаг. – И я не выпущу Вас из этого кабинета, пока не успокоитесь.

– Какого демона я понадобился?! – закричал Лейт.

– Я хочу, чтобы вы признали власть и обязательства перед этой девушкой. Тогда проклятие уйдет к вам вместе с этой частицей, которая скоро продолбит мне ладонь.

– А почему бы не оставить все, как есть? Пусть он сдохнет.

– Интересный вариант, но господин Тройн еще нужен престолу. И я уверен, что он отомстит Аори прежде, чем умрет.

– То есть, вы хотите, чтобы я…

– Женитесь на ней. Пройдите обряд. Или проблема в том, что вам нужны дети?

– Бред. Я просто не хотел быть ее подстилкой и орудием мести.

– Подстилкой? – в голосе мага послышался неприкрытый интерес. – Насколько я вижу, с этим все в порядке, и вы спокойно могли бы…

– Хватит! – отрезал Лейт, отчаяние которого сменилось бешеной злостью. – Я не забыл слов про договор, но пока ничего об этом не услышал!

На удивление, Владыка никак не отреагировал на дерзость, лишь отвернулся, словно заинтересовался мигающим на столе кристаллом.

– Договор очень простой. Я помогаю вам, вы помогаете мне. Мне давно нужен еще один голос в совете, помимо собственного. Независимый голос смелого человека.

– Я не вхожу в совет.

– Ну голос-то у вас есть? И очень убедительный. Мне нравится идея про возрождение родов, не оставляйте ее.

– Это все?

– Нет. Вы позволите Аори беспрепятственно посещать Арканиум и учиться, – отчеканил Владыка, и тяжелый взгляд ощутимо придавил Лейта даже сквозь тьму капюшона. – Вы не станете задавать ей вопросов сверх того, что она сама расскажет. И не побоитесь защищать ее до тех пор, пока не научится этому сама, и не откажетесь от нее после.

– Она будет магом? Станет такой же, как вы? Презираемой всем миром, лишенной дома, друзей, любви, раз и навсегда подчиненной Арканиуму?

– Какая редкая глупость. Никто ничего не лишается, если сам этого не хочет. Она будет живой, свободной, и получит шанс реализовать себя. О наказании для Тройна я позабочусь, а вы не посмеете ему мстить. Это тоже будет частью нашего договора.

– И что взамен?

– Взамен, – Владыка вновь повернулся к нему, – я обеспечу проведение обряда и присутствие на нем заинтересованных сторон. Я возьму на себя ответственность за все, что натворила Аори, вне зависимости от того, станет ли она изменяющей. Я встану между вами и Тройном. И, пожалуй, даже сделаю первый шаг.

Он разжал ладонь, и в грудь Лейту с размаху влепился бирюзовый огонек. Вскрикнув, он рванул вбок ворот рубашки, но так ничего и не рассмотрел, хотя под ключицами будто беспокойный червячок поселился.

– Оно шевелится!

– Пульсировать искра будет в такт ее сердцу. Скоро перестанете это замечать.

– Да вы смеетесь надо мной, – зло отрезал Лейт, презрительно всматриваясь в тьму на месте лица собеседника. – Искры, инициация… Я никогда о таком не слышал.

– Вы правда считаете, что Владыка Арканиума может врать?

– Да, – он не отвел взгляда.

– Как же тяжело заслужить твое доверие! – воскликнул маг, и снял капюшон.

Лейт пораженно откинулся на спинку коляски – этого он точно не ожидал.

На черепе мужчины не оказалось ни остроконечных ушей, ни рогов, ни даже волос. Абсолютно лысую, как бильярдный шар, голову покрывала загорелая человеческая кожа. И, спрятавшись среди мелких морщин, пронзительной синевой горели глаза Верховного жреца.

– Простите, не могу опуститься на колено, – справившись с изумлением, произнес Лейт и нервно поправил рубашку.

– Я когда-то этого просил? – улыбнулся Дагго, и его голос удивительным образом изменился, став глубоким и сильным голосом проповедника. – А то ты не знал, что обряды проводят те же изменяющие, просто в тряпках другого цвета. Так ты сомневаешься в моих словах и силах?

– Не сомневаюсь, что они безграничны, – напряженно ответил Лейт. – Мне непонятно, зачем вам я и Аори.

Дагго со вздохом поднял со стола резной темный стержень и принялся крутить его в руках. Лейт невольно засмотрелся на то, как пальцы Владыки играют с неведомым и, возможно, весьма опасным артефактом.

– Тройн разрушает многое из того, что мы создаем, но его смерть от рук одаренной разрушит больше. Куда лучше заиметь рычаги давления на самый влиятельный род… и попутно реализовать некоторые из собственных гнусных планов.

Против воли Лейт усмехнулся такому откровению.

– Дагго, я недавно услышал мнение, что Законы бьют по женщинам сильнее, чем по мужчинам.

– Не скажу про все законы, – жрец почесал стержнем кончик мясистого носа, – но изменение приходит лишь к женщинам, познавшим весь спектр чувств, увидевшим всю картину мира…

– Почему вы просто не освободите Аори? Не прикажете Тройну, в конце концов?

– Ты меня слушал или нет? Проклятие. Его должен получить кто-то еще. По своей должности и глубоко моногамным убеждениям я не могу жениться на каждой попавшей в неприятности одаренной. А кто еще согласится повздорить с Яном из-за какой-то девчонки?

Лейт склонил голову, медленно застегивая пуговицы на рубашке. Против воли взгляд упал на ноги – дурацкие, бесполезные обрубки, которые так его подвели. Невозможно встать, отправиться самому к Тройну. Да и не только из-за этого…

Он бессилен и беспомощен, пора признать. Им пользуются все, кому не лень, кроме одного-единственного человека. Который не врал и не предавал, которого он предал сам.

– Это я виноват…

– Сделаю вид, что не услышал. Это не ты, Лейт, на каждом шагу заигрывал и строил глазки Тройну, будучи не раз предупрежден этого не делать. И не ты принимал все его ухаживания, не задумываясь о причинах. Так что подумай ещё раз и тогда ответь, хочешь ли снова исправлять её ошибки за свой счёт.

Усмехнувшись, Дагго отметил забавный факт – несмотря на то, что Лейт нахмурился ещё сильнее, в целом его лицо прояснилось.

– Мне не за что цепляться. Не то, чтобы я не мог без нее жить, но я не хочу жить с вечным чувством вины. Я согласен. Заключайте договор и излагайте план.

– Все принято, что мы обсудили? – уточнил Дагго, отложил стержень и принялся подворачивать рукава мантии. – Не хочешь ничем дополнить?

– Если там есть какой-то подвох, – твердо ответил Лейт, – то я его не замечаю. Уверен, что Тройн придумает способ самостоятельно избавиться от проклятия. Вы ведь явно не всё мне сказали.

– Не всё, – легко согласился жрец. – Не сомневайся, даже если передумаешь, у меня найдутся и другие варианты.

Закончив с рукавами, Дагго вновь приблизился.

– И что теперь?

– Дай руку. Все уже сказано, осталось закрепить.

Рука Лейта не дрожала. Жрец сплел их пальцы в замок, плотно прижав ладонь к ладони, и сосредоточился.

– Все, что сказано и понято, – скучающе произнес Дагго. – Что не противоречит Законам и сути моего дара. Ради восстановления гармонии мира – исполнится по воле договора между нами.

Лейт ошарашенно смотрел, как вокруг их рук вьются синие потоки, переплетаясь и исчезая. Там, где нити касались кожи, он чувствовал холодные болезненные уколы. Дагго, видимо, приходилось еще сложнее – на его лбу выступил пот, и несколько капель, не удержавшись, скатились вниз по морщинистым щекам.

С громким хлопком нити втянулись внутрь их тел. Лейт не удержал вскрика от мерзкого ощущения – его заколотило в судорожном ознобе. Будто за оголенный провод ухватился. А жрец и вовсе пошатнулся, сделал полшага вбок – и упал, не отпустив руки Лейта и потянув его следом за собой.

Коляска опрокинулась, с грохотом отлетела в сторону. Пальцы Дагго оказались удивительно цепкими, сильными. Лейт едва успел подставить свободную руку, чтобы вписаться в ближайший шкаф боком, а не головой. Кристаллы на полках жалобно звякнули, плечо заныло, но, вроде бы, все остальное уцелело.

– Демоны подери, – Дагго кое-как выпрямился, тряхнул рукой, освобождаясь, и тут же сморщился от стрельнувшей в поясницу боли. – Пожалуй, стоило выбрать Мелинхара…

– Что это? – сев, Лейт принялся рассматривать ладонь, но не нашел на ней ни единого следа произошедшего.

– Если ты про нити, – тяжело оттолкнувшись от пола, жрец с кряхтением поднялся, – то это зримая часть моего дара. А если про остальное… наш договор оказался негармоничен, и тебе предстоит потерять больше, чем я предложил взамен.

Кресло казалось далеким и недоступным, так что Дагго оперся спиной о шкаф. Из носа упала пара алых капель, дополнив вышивку мантии абстрактными узорами.

– Вот мир и забрал больше у меня, чтобы причинить тебе некое добро.

– Добро? Как его можно причинить? – опешил Лейт.

– А как зло, но наоборот, – запрокинув голову, ответил жрец. Длинными пальцами, неуловимо напоминающими паучьи лапки, он сжимал переносицу, и потому слегка гнусавил. – Добро идет по пути наименьшего сопротивления, так что не будь дураком и вспомни сам, где и когда магия причинила тебе наибольший вред.

– Не может быть!

Дагго насмешливо скосил глаз и ничего не ответил.

Ухватившись за полки шкафа, на который опирался жрец, Лейт подтянулся и встал на колени. Чуть подождав, он разжал пальцы, которыми судорожно цеплялся за дерево.

Глядя на его лицо и поднятые вверх руки, жрец расхохотался, не отпуская переносицу. Он и сам выглядел до того нелепо, что Лейт улыбнулся в ответ, снова крепко взялся за полку и поднялся.

Сложнее всего оказались первые шаги. Ватные, чужие ноги уже забыли, как это – ходить. Лейт переставлял их осторожно, по линии. Но они не дрожали, исправно выдерживали вес, слушались лучше и лучше.

«Забери меня демоны, – подумал он. – Аори, ты была права в своей глупой вере. И я сделаю все, чтобы ты узнала про это поскорее.»

Лейт едва не споткнулся о сбившийся складками ковер и вернулся к Дагго с совершенно дурацким, счастливым выражением на лице.

– Неожиданный бонус, – не сдерживая глупой улыбки, он помог жрецу добраться до кресла.

– Тебе, юноша, только тебе. Я не планировал сегодня тратить дар на чудеса.

– То есть?

– Если гармония нарушается, подобие увиденных тобою нитей вырывается прямо из нас. Каждый раз, заключая договор, изменяющий рискует своим даром – а обычный человек не рискует ничем. Видимо, девочка и впрямь важна для мироздания. Давай на этом закончим познавательную лекцию?

Лейт кивнул и убрал улыбку с лица.

– Что я должен делать?

– Ничего лишнего. Понял? Нет, ты понял меня? Придешь в Зимний храм через три дня, в восемь вечера. И выполнишь Договор. Не бери с собой ничего, особенно оружия, иначе не пройдешь линии контроля. Если кто спросит, зачем в Арканиум приезжал – говори правду, что искал подругу, но не нашел. И никому не показывай, что ты здоров.

Подняв кресло, Лейт уселся и для пущей убедительности укутал ноги пледом.

– Не вздумай делать глупостей, – Стоило Дагго накинуть капюшон, как его голос снова стал глухим и бесцветным. – За Аори присмотрят, и ничего ненужного с ней не произойдет.

– Понял, – серьезно и грустно ответил он, ощущая, как улетучивается эйфория.

– И молчи о том, что здесь видел, – посоветовал Дагго, наклоняясь над ящиками стола и всем видом намекая, что больше ему сказать нечего. – Договор не подлежит разглашению третьим лицам, и мне бы не хотелось, чтоб ты состарился раньше времени.

– Я знал, что не все так радужно, – Лейт дернул уголком рта. – Похоже, меня ждет много неприятных открытий.

Он не дождался ответа и, развернув коляску, направился к выходу. Искра в груди пульсировала медленно и ровно.

Разлепить веки получилось с большим трудом. Они не хотели слушаться, сцепились друг с другом ресницами, давили, будто намокшие ватные одеяла. Но Аори ощущала, что еще немного – и она окончательно сойдет с ума от пляшущей, издевающейся темноты.

Она открыла глаза. И не почувствовала собственного тела. Весь мир сузился до потолка, багрового, как листья осеннего винограда. Она видела такой прошлой осенью. Впервые. И не могла поверить, что так бывает. Что зеленые листья могут менять свой цвет. А потом – падать, становиться бурой трухой и исчезать из мира.

По багровому вились узоры – то ли золото, то ли выкрашенная лепнина. Тонкие, свежие, искусные. Спрятавшиеся в завитках маски смотрели на нее слепыми провалами бельм, распахнутые рты кривились в муке. Аори и сама бы закричала, но губы не послушались, выдавив лишь слабый хрип.

Она услышала его, и следом навалились остальные ощущения. В виски стукнулась боль, прокрутилась, будто сверло, и плотно засела внутри. К коже вернулось осязание, и, помимо холода воздуха, чувствовалось и иное. Сухая, плотная ткань под бедрами и лопатками, под затылком – мягкое тепло подушки.

Аори, не удержав стон, повернула голову. Попыталась приподняться – и тут же рухнула обратно. Горели глаза, горели бедра, плечи, губы… все тело превратилось в один большой и тысячи маленьких очагов.

Чьи-то жесткие руки ухватили ее под мышки, приподняли, усадили, как огромную куклу. В лицо вцепились пальцы, заставляя открыть рот, к губам прикоснулось что-то гладкое, холодное. Потоком хлынула жидкость, потекла по подбородку и груди. Аори жадно глотнула, поперхнулась, закашлялась, почувствовав на языке вяжущую горечь.

– Долго спала, – холодный голос прозвучал прямо над головой, и Аори с трудом ее повернула.

Гарл поставил опустевшую чашку на стол и принялся вытирать руки маленьким пушистым полотенцем. Ярко-алым.

– Долго?

А вот ее собственный звучал настолько хрипло, будто накануне она выкурила одну за другой штук сорок сигарет. Общее состояние подтверждало версию, но память на этот раз отличалась поразительной ясностью, без спросу подсовывая то несущегося по склону Веррейна, то его же, раздирающего в клочья беззащитных птиц, то долгое падение и серебристого дракона, то напряженное, искривленное похотью лицо Яна.

– Больше суток.

– Я не спала.

– Я знаю.

Он сложил полотенце уголок к уголку, пополам, еще раз пополам, и аккуратно опустил на столик.

– Ты просто смотришь на то, что он со мной делает, изменяющий? Защищаешь его, охраняешь?

– Тебе ещё повезло. Есть и более нечистоплотные люди с худшими привычками. Ничего с тобой особенного не происходит.

– И не произойдет, да?

– Умойся и оденься, – брезгливые, холодные глаза Гарла примораживали к месту, будто две льдинки из концентрированного яда. – Ян приказал доставить тебя на ужин.

Аори проследила за его взглядом и, охнув, попыталась натянуть повыше тонкий плед, складками съехавший на бедра. Пальцы не сгибались, делая кисти похожими на клешни, и подхватить скользкую ткань не получилось.

– Если через полчаса не выйдешь из этих дверей сама, я вернусь и отправишься в том виде, в котором я тебя застану.

Дверь с хрустом захлопнулась за магом.

Лекарство понемногу подействовало, боль отступила, укрылась в глубине груди, оставила после себя звенящую, тянущую слабость.

Аори осторожно встала с кровати, закуталась в плед и двинулась к светящемуся посреди стены окну. У самого проема ее качнуло, повело в сторону, она ухватилась за широкий подоконник и уперлась лбом в стекло.

Толстые рамы темного дерева не пропускали ни единого звука снаружи. Не пропустят и изнутри, хоть изойди она криком.

Да и кого звать?

Между прутьями толстой кованой решетки можно рассмотреть только маленький уголок внутреннего двора – почти все скрывали густые плети вьюнка. Аори осторожно отодвинулась, подергала узорную ручку на окне, но та не поддалась ни на миллиметр.

Резкая боль пронзила ладонь. Аори задумчиво на нее посмотрела. Маленькая ранка, оставленная острым завитком, чуть кровоточила. На сгибах пальцев просвечивали тонкие фиолетовые вены, немного похожие на нити изменения.

«Все так быстро… Неужели я на самом деле болталась на Грани и Веррейн убеждал, что я стала изменяющей? Почти стала… Или все приснилось, дурацкая мечта про могущество?

Но Гарл подтвердил, что я не спала. Может, имел в виду, что без сознания валялась?

Странно, уже почти ничего не болит. Руки, ноги слушаются, словно смирились с тем, что я ими опять командую. Привыкли.

Лекарство хорошее. Всему есть нормальные, правильные объяснения.

Поверить в чудо? Поверить в себя?

Мрак, как же я попала, что мне делать…»

Аори прикусила губу и окинула взглядом спальню.

Огромная кровать расположилась по центру, снежно-белое белье ярко выделялось на фоне темного, в тон потолку, ковра. Несколько узких золотых светильников рассыпали по комнате рваные, пересекающиеся тени, но света давали очень и очень мало.

На одной из многочисленных мягких кушеток кто-то аккуратно разложил одежду, и та разноцветными пятнами выделялась на темном бархате обивки.

Кажется, нужно это надеть?

На последнем шаге плед свалился, Аори переступила через него и подняла длинное платье. Глубокого синего цвета, с разрезами чуть ли не до украшенного золотистыми полосками пояса.

Аори скомкала ткань во вспотевших ладонях, невольно представляя, как разрывает платье на тысячу мелких кусков, как топчет их, как плюет в лицо магу… И как снова приходит в себя после команды графа.

Осталось двадцать минут.

Когда Гарл зашел – без стука и предупреждения, – Аори еще сражалась с застежками. Оценив ситуацию, он развернул девушку и быстро пробежался холодными пальцами по спине, затягивая шнуровку.

– Ян приказал тебя подстричь, – безапелляционно заявил изменяющий. – Как тебе роль героини женского романа?

– Сейчас стошнит, – огрызнулась Аори. – Что дальше в программе? Маникюр или курсы для начинающих магов?

– Закрой рот. Я не получу абсолютно никакого удовольствия, если придется тебя убивать.

– Есть другие варианты, как все закончится?

Она гордо выпрямилась, подняла подбородок. Зло выдохнув, Гарл рванул ее за плечо, заставляя обернуться.

– Выполняй его желания, и делай это искренне. Сумеешь?

Он наклонился, попытался заглянуть в глаза, но Аори отвела взгляд.

– Нет.

– Иди за мной, – Гарл разжал пальцы. – Будешь учиться на ходу.

Она не смотрела в зеркало до последнего. Сама не понимала, почему. Стыдилась немолодого, удрученно вздыхающего мастера? Слуги всегда все знают…

Или просто боялась увидеть сама себя? То, чем стала?

Но так не могло продолжаться вечно. И Аори встретилась глазами с отражением усталой, отчаявшейся девушки с трогательно тонкой шеей.

Кат. Какой она была на дне рождения капитана. С той же стрижкой, до тончайшего штриха повторенной человеком с другой планеты. Даже тонкая прядь челки – ровно той же длины.

Что Тар тогда говорил в коридоре? Почти кричал. Что говорила она сама, требуя, словно имела на это право? Глупая мечтательная дурочка. То, что казалось тогда трагедией, теперь просто смешно.

«Я ненавидела Теней и любила одного из них. А то, как это глупо, поняла только сейчас. Как же мне плохо…»

– Ну что? Вам нравится?

Мастер недоуменно заглядывал в лицо, пытаясь понять, почему она замерла и не говорит ни слова.

– Ей все равно, – ответил Гарл, в два шага оказался рядом и грубо выдернул Аори из кресла. – Как и остальным.

– Дело ваше.

Маг тащил ее по длинным коридорам, ухватив за руку чуть выше локтя. Этот Дом оказался настоящим дворцом, лабиринтом, полным недобрых чудес. Они долетали до ушей наборами несовместимых звуков – звоном бокалов и хохочущим собачьим лаем, гудением сквозняка и негромкой сварой, перестуком железных набоек на сапогах и шипением пара… и еще тысячей прочих признаков жизни и коротких ежедневных историй, каждую из которых Тройн мог переделать по своему усмотрению.

Аори провожали липкие, масляные взгляды стражников. Им нравился ее наряд, нравилось видеть ее ноги, мелькающие в разрезах, грудь, отчетливо выделяющуюся под тонкой тканью. Она не обращала на них внимания. Смотрела перед собой, но видела совершенно иное время и место, и, вздумай Гарл отпустить руку, встала бы, как вкопанная.

«Если провести по волосам, вот так, разделяя пряди, Тар снова запнется на полуслове посреди речи. Никто не поймет, в чем причина. Задумался, бывает. Хотя, в этом году он бы не праздновал. Нет юбилея – значит, одной нудной обязанностью меньше.»

Гарл резко остановился, втолкнул ее в проем резных дверей и развернулся, собираясь уйти.

– Не спеши, – насмешливый, скользкий, будто жаба, голос заставил его остановиться. – Для тебя есть задание.

Белобрысый маг нервно дернул уголком рта, но все же вернулся и притворил двери за собой.

– Посмотри-ка, – Ян довольно, сыто улыбнулся. – О чем мечтаешь, дорогая?

Спасительное воспоминание, в которое она укуталась, будто в согретый собственным теплом плед, рассыпалось цветными брызгами. Улетучилось и исчезло, никому здесь не нужное. Аори невольно отшатнулась, врезавшись плечом в мага.

Он привел ее в столовую. Мрачную, давящую, как и все в этом Доме, созданную для комфорта одного-единственного хозяина. Залитую тьмой больше, чем светом, так, словно люстры неожиданно научились поливать чернотой.

Так нравилось графу. Он расположился во главе массивного стола на крученых ножках, упирающихся в мраморный пол искусно вырезанными головами тигров. Такие же украшали подлокотники кресла, больше похожего на трон. Трон для Тройна…

Ян тяжело навалился на скатерть локтем, и двумя пальцами небрежно сжимал куриную ногу. Им бы лосниться, добавляя образу еще больше мерзости, но плотная салфетка, обернутая вокруг кости, вбирала лишний жир.

Верхние пуговицы темно-багровой, как вино в бокале, рубашки расстегнулись, и в разрезе виднелись жесткие курчавые волоски. Уложенная небрежными волнами шевелюра тускло отблескивала в свете немногочисленных ламп.

На губах Яна поселилась многообещающая улыбка, а глаза, темные, прищуренные, внимательно следили за хрупкой девушкой в синем платье. Он смотрел на неё, причмокивая и восторженно цокая языком.

Оценивал.

– Да, это она. Девочка из другого мира, такая, какой она пришла в наш.

«Вот почему меня так подстригли, – поняла Аори. – Он хочет Кат. И он ее получил, благодаря магу.»

Она жалобно взглянула на конвоира, и это не ускользнуло от внимания Яна.

– Ты зря так смотришь, дорогуша. Все, что здесь происходит, является моим личным делом. И, если Гарл с чем не согласен, его жизнь – цена непослушания.

– Что нужно? – маг недовольно нахмурился.

– Спешишь куда-то?

– Да.

– Как жаль, что Арканиум забирает так много времени и сил, которые ты мог бы посвятить действительно важной службе.

Ядовитая насмешка в голосе Яна задела бы кого угодно, но не Гарла. Он пожал плечами, не считая нужным отвечать.

– Знаешь, кого невозможно сломить, маг?

– Того, кто надеется.

– Чушь собачья, выспренняя и тупая, – поморщился граф. – Сломить нельзя того, у кого нет ничего. Вот, представь…

Ян мечтательно взмахнул куриной ногой, будто дирижерской палочкой, откусил и продолжил, попутно пережевывая.

– Художница, живущая в нищете, рисует море, лес, прекрасный дом, но не портреты богачей. Писатель складывает книги в стол одну за другой, работает дворником, но не приходит к редактору с бутылкой дорогого коньяка. Мать больного ребенка переезжает с ним в теплые края, находит обучающие программы и гранты, но не рожает нормального. Ха, да даже жена, раз за разом швыряя в мужа грязные носки, надеется на что-то! И всех их можно сломить.

– Зачем? – скучающе спросил Гарл.

– Миг, когда все рушится… Это круче любого оргазма. А уж если совместить!

Расхохотавшись, Ян отшвырнул огрызок в сторону и развалился на своем троне, довольно оглаживая живот.

– Надо как-то попробовать, – хмыкнул Гарл и покосился на молчаливую, замершую, как испуганный зверек, спутницу.

– Попробуй, попробуй, вам, магам, это на пользу. Ты заметил, что в Аори появилось нечто новое? Какая-то сладость, терпкая и свежая, воспоминание и надежда.