Темные легенды. Антология русского хоррора

– Вот и пришли, – Артем отпустил ее здоровую руку и слегка развернул к себе. – Не хочу наглеть, – он замялся. – Но, может, угостишь чашечкой кофе? В меня еще одна вполне поместится! Э… перед обратным странствием.

Алена оцепенела. «А вдруг она там, сидит и поджидает?» И пусть Артем не тот, кто нужен твари, но ведь она может разгневаться. И причинить ему боль, им обоим. Снегопад зачастил и казался белой завесой между ними. Секунды шли, Артем смотрел на нее не отрываясь.

– Извини, – наконец выдавила Алена. – Я пока не могу.

Артем словно и не удивился. Лишь смахнул рукой снег со своих длиннющих ресниц.

– Что ж, ну это ничего. Я понимаю. Слушай, а может, ко мне пойдем? Если хочешь, конечно. Посмотрим фильм, угощу тебя шарлоткой. А то я так часто хвастаюсь своей выпечкой, пора уже мастеру доказать это на деле!

Алена благодарно кивнула, и Артем подхватил ее под локоть. В самом деле, отличная идея! Сегодня твари опять ничего не обломится. Алена почти засмеялась. На душе стало легко, как никогда за последние месяцы. Решено, она расскажет Артему, и будь что будет. Он сильный, он сможет ее спасти. Он один на это способен – других для этой роли нет, и не надо. А если Артем дрогнет, она будет рядом. Вместе им любая тварь по зубам.

Алена шла, улыбаясь во все лицо, радуясь упруго бьющей по нему снежной крупе.

* * *

Отомкнув дверь, Артем пропустил Алену в квартиру, где действительно пахло выпечкой и еще чем-то неуловимым. Они немного похихикали в коридоре, раздеваясь. А потом Артем вдруг толкнул ее из светлого коридора в темноту квартиры.

– Располагайся, тебе здесь рады.

Это было так неожиданно, что Алена заскребла рукой по стене, торопясь нащупать выключатель. Нашла его и включила. И увидела.

На кухне стояла тварь, головой цепляя люстру. Алену сковал ужас, она открыла рот, собираясь крикнуть, чтобы Артем убегал, но не смогла издать ни звука. Ее нашли, но как!? Внезапно до Алены дошло, что тварь была другой – крупнее, и выглядела иначе. Лицо напоминало месиво почти без очертаний, и, глядя на него, Алена ощутила тошноту. Тварь источала холод и вонь протухших яиц. Алена вцепилась в дверной косяк, но Артем сбросил ее руку и прошел на кухню как ни в чем не бывало.

– Я нашел! – спокойно сообщил он твари. Та всхрапнула и пошевелилась.

«Это что, – отупело подумала Алена, – все происходит взаправду? У Артема дома такая же тварь, это что, не совпадение? Что же это, что происходит, почему он так уверенно смотрит на чудовище?»

Наверное, они просто двое невезучих людей, оттого нужных друг другу больше обычного. Просто один из них оказался слабее. «Он решился привести меня сюда, потому что побоялся рассказать. Побоялся, что я не поверю ему». Алена заметалась взглядом по кухне, пытаясь не видеть то, что возвышалось в центре. Может, еще не все проиграно? Не без труда ей удалось сосредоточиться на Артеме. На его таком знакомом лице, на серых глазах в бахроме ресниц. Глазах, которые смотрели сейчас не на Алену.

– Артем…

– Я нашел, – повторил Артем, показав рукой на Алену. – Она влюбилась в меня с первого взгляда, отвечаю! Все по твоим условиям – запала сразу, и по-настоящему. Я не мог ошибиться на этот счет, ты ведь видишь, что я прав?

Внутри у Алены что-то оборвалось. Так вот какие у него были условия. Тварь повернула к ней голову, обдав запахом тухлятины. По полу мимо прошмыгнуло что-то рыжее, и Артем, ловко нагнувшись, подхватил это на руки.

– Герман! – обрадовался он, разглядывая хомяка. – С возвращением, старина.

Тварь то ли кашлянула, то ли хихикнула и поманила Алену пальцем. Воздух словно застыл в горле, но когда нога против воли шагнула вперед, Алена вскрикнула и попыталась вернуть ее на место. Она чувствовала волны, исходящие от твари – радостное ожидание, почти ощутимое физически. И голод. «Это происходит не со мной, – билась внутри мысль, – сопротивляйся, ты сможешь!». Еще шаг и еще. Ну как же, как это могло случиться! Тварь была уже совсем близко и продолжала манить ее пальцем.

– Артем, – прошептала Алена, ужас захватил ее полностью, и слова давались с трудом. – Помоги.

Серое месиво «лица» подобралось совсем близко. Руки твари схватили Алену за волосы и дернули так, что она упала ей под ноги, ударяясь о пол больной ладонью. Через бинт начали проступать капельки крови, словно в замедленной съемке. Тварь продолжала держать ее за волосы, не торопясь и словно наслаждаясь ситуацией. Пока Алена, теряя способность думать, оцепенело смотрела, как пара вырванных светлых волос опустилась на линолеум. Вот и все, кажется. Сопротивляться бесполезно, как же давно ей стоило это понять.

Глаза безвольно закрылись. Все должно было быть иначе. И то, что хуже жизни, и то, что хуже смерти.

– Эй! – хватка ослабла, а секунду спустя Алена поняла, что свободна.

Значит, Артем все-таки решил спасти ее! Силы вернулись, Алена рванулась в угол кухни к Артему, который стоял там, уже серьезный, держа в руках маленького рыжего хомяка. Питомца, которого взяли залогом, как и Джерри. Хватая ртом воздух, Алена пыталась смотреть на любимого через наплывающие на глаза слезы. Наверное, у него с самого начала был план. Наверное, он знал, что делает, и теперь сможет спасти их обоих. Тварь, казалось, тоже была заинтригована, временно потеряв интерес к брошенной жертве.

– Я выполнил твои условия, но помнишь, о чем я просил? Я хочу быть, как ты, – Артем медленно поднес хомяка ко рту. – Обладать подобной силой и властью в твоем и в нашем мире. Быть тем, перед которым трепещут остальные. Посмотри, я могу, как ты! Я докажу, что мы ровня!

Сдавленный писк хомяка прервался хрустом. Обезглавленное тельце зверька забилось в руках Артема, пока тот перемалывал зубами голову. Сосредоточенно и торопливо, словно боялся не успеть. К окровавленным губам Артема прилипли шерстинки, и он закашлялся, обдав свою рубашку красноватыми брызгами слюны.

– Забери меня с собой, – выдохнул он, шагая к твари. Труп хомяка глухо шлепнулся на пол. – Я достоин!

Алена истерично закричала.

– Вкусненько, – констатировала тварь, покосившись на Алену. Затем опять уставилась на Артема. – А здесь вкуснее.

Тварь протянула к Артему длинную руку, и в следующий миг они исчезли. И только когда кровь под тем, кто был Германом, начала сворачиваться, а по батарее застучали соседи, Алена поняла, что все это время продолжала безотрывно кричать.

* * *

Она бежала по улице, оскальзываясь на нелепых теперь каблуках. В руках Алена держала то, что осталось от хомяка – оставить его в той квартире было невозможно, только не там.

Она снова споткнулась и, не устояв на ногах, упала в сугроб. Ей нужно было отдышаться и прийти в себя. Раскопав небольшую лунку, Алена опустила туда тельце и присыпала снегом. Вот так, словно ничего и не было. Выбросить четыре месяца из жизни или пять, какая теперь разница. Забирайте хоть всю.

Теперь ей некуда идти, кроме дома. А ведь когда-то ее печалило, что там никто не ждет. Теперь вот ждет наверняка. Ждет и жрет, предвкушая возвращение Алены. От этой мысли почему-то стало легче. Алена вдруг поняла, что хочет вернуться домой.

Уйти от погребенного в этом сугробе, от всего того, что не получится развидеть. Ее собственные робкие надежды на счастье навсегда останутся здесь, под слоем примятого снега.

Алена медленно поднялась на ноги. Пора возвращаться к своей личной твари.

* * *

– Нашла, – Алена остановилась в дверях кухни.

Страха перед тварью больше не было. Девушка смотрела на нее невидящим взглядом: запах жженой резины приелся и стал почти терпимым.

– Нашла, – повторила Алена, не узнавая свой голос. – Только я тебе его не привела. Его забрали. Но я поняла недавно, что по-настоящему боюсь этого человека. Больше, чем тебя.

Тварь шумно втянула воздух. В этот раз мыши на столе не было, только недопитый стакан молока. «Теперь она убьет меня, – равнодушно подумала Алена, – как и обещала». Пусть так, это уже неважно.

– Задание засчитано, – хрипло объявила тварь. – Не привела и ладно, найду его там.

Темная фигура поднялась. Алена замерла, не в силах поверить. Она уходит?

– Ухожу, – подтвердила догадки тварь. – Ты свободна.

– Постой! – воскликнула Алена. То, что так долго копилось, прорвалось потоком слов и слез. Алена тихо всхлипывала, вцепившись в старенький косяк. – Почему это случилось со мной? Почему именно я, за что?! Зачем все это было?

Тварь повела головой.

– Почему? – она, казалось, удивилась. – Ты ничем не примечательна, просто попалась под руку. Старый дом во сне, колокольчики и прочее – пустышка, они здесь ни при чем. Повелась на истории про визиты и слугу? Да это я забавы ради, – тварь довольно захихикала.

– Кто ты? – спросила Алена, вытирая щеки. Вопрос прозвучал так по бытовому, словно не жег ее изнутри все эти месяцы.

Тварь по-прежнему стояла в центре кухни, от нее все также несло резиной, но Алена поняла, что теперь они разговаривают на равных.

– Есть твари божьи, как твоя беззащитная мышка, например. А есть и не божьи. Как я.

«А есть, как Артем», – мысленно добавила Алена. Слезы высохли внезапно, как и начались. Внутри все казалось замороженным.

– Я о нем позабочусь, – продолжила тварь, прочитав ее мысли. – Он теперь на равных с нами. Мы посостязаемся, я выем из него достаточно, чтобы восполнить твою боль. Отличное будет развлечение.

Расщелина под глазами твари искривилась в подобие улыбки. И Алена внезапно для самой себя ощутила чувство благодарности. Совершенно неуместное, как и ее улыбка в ответ.

Она наблюдала, как темная фигура начинает меркнуть в воздухе.

– Спасибо тебе, что все закончилось, – вырвалось у Алены.

– А я не говорю, что закончилось, – тварь снова расплылась в улыбке, почти что ласковой. Она вдруг замерла, услышав что-то в тишине, а затем улыбнулась пуще прежнего. – Скоро к тебе придут другие, пострашнее.

* * *

Алена сидела на полу кухни, обхватив себя руками. За окном темнело, девушка раскачивалась взад и вперед, беззвучно шевеля губами. Часы тикали, вторя исчезнувшей твари – скоро-скоро, скоро-скоро. Скоро будут здесь.

Внезапно из мусорного ведра под мойкой раздался тонкий писк и копошение. Под шуршание полиэтиленовых пакетов за край зацепились тонкие когтистые лапки, затем показалась узкая мордочка.

– Джерри!

Алена подбежала, подхватив мышонка на руки. Прижимаясь к нему лицом, зарываясь носом в теплую шерстку на загривке. Живой и невредимый!

– Джерри, – Алена взглянула на питомца, свой внезапный повод для радости. – Мы убежим от этого. Уедем, ты и я. Правильно?

Джерри согласно пискнул.

Безнадежно. Алену снова накрыло удушьем и отчаянием. Никуда они не уедут, от них не уехать. Они везде найдут ее, свой случайный лотерейный билет. И заберут нечто большее, чем Джерри.

Есть ли место, где можно спрятаться от этих тварей? Убежать или суметь бороться с ними на равных? Или просто быть на равных. Как это сделал Артем.

Мышонок завозился в руках. Алена продолжала оцепенело вглядываться в знакомую, такую родную мордочку. Медленно обретая единственный верный ответ.

Затем перевела взгляд на хрупкую мышиную шейку.

Ольга Вербовая

Семь чёрных кошек

Ночной город спал. Придорожные фонари провожали взглядом одиноко шагающую по двору девушку. Марина знала этот район с детства и не боялась ходить вечером одна. Хулиганы и пьянь здесь особо не шастали, сумочек не вырывали.

Он вынырнул из темноты неожиданно – в мундире с надписью «Росгвардия», с сильным запахом перегара. Марина его знала – Пётр Филиппов из соседнего дома. Она хотела было пройти мимо, но он преградил ей дорогу.

– Далеко собралась, цыпа? – спросил он, обнимая её.

– Пустите, пожалуйста! Вы пьяный! – запротестовала Марина, пытаясь сбросить его руки со своей талии.

– Не груби старшим, девочка! – пьяно ухмыльнулся Филиппов. – А то найдут у тебя целую сумку марихуаны. Хрен докажешь, что это не твоё!

– Что вам от меня нужно?

– Ну, ты же знаешь! Знаешь!

Руки Филиппова уже не лежали на талии девушки – теперь они бесстыдно шарили по её джинсам в поисках застёжки.

– Пустите! Я буду кричать!

– Давай! Кричи! А я тебе наркоту в карман суну – и в отделение. Сядешь по двести двадцать восьмой. Так что давай раздевайся – и без фокусов…

– Мариш, ну покушай! Хоть немного!

Ласковый голос матери, запах свежеиспечённых блинчиков. Раньше Марина набросилась бы на них и, намазав клубничным вареньем (мама его и сейчас не забыла поставить на стол), уплела бы почти полстопки. Это раньше. А сейчас она искренне не понимала, зачем мать их испекла. Какое отношение эти блинчики имеют к тому, что произошло? Как они теперь могу помочь её горю?

Снова и снова сознание девушки прокручивало кадры произошедшего в тот вечер, который разделил всю её жизнь на до и после. До была настоящая жизнь обычной молодой девушки. Была учёба в институте, мечта стать экономистом, встретить достойного молодого человека, были встречи с друзьями и подружками, вечеринки. А что после? Ничего. Только боль, стыд, грязь. И нет от этого спасения, как нет выхода. Жизнь сломалась, покатилась под откос.

– Ты бы встала, прогулялась. Чего целыми днями на диване лежишь?

Марина не ответила. Если бы мама знала, что с ней случилось! Но она не узнает, как не узнает никто другой. Филиппов ясно сказал, что, если она кому-нибудь пикнет, сядет за наркотики.

Мать тем временем включила телевизор, чтобы послушать последние новости. Вот активисты опять устроили в центре Москвы несогласованный митинг, который разгоняет полиция и Росгвардия. Вот трое росгвардейцев схватили молодого парня в футболке с надписью «Россия будет свободной!» и ведут в автозак.

Как ошпаренная, девушка вскочила с дивана и принялась исступлённо колотить костяшками пальцев по экрану телевизора, крича:

– Сдохни, тварь! Сдохни! Сдохни!

– Что же он тебе сделал, что ты его так ненавидишь? – спросила мать, с удивлением и испугом таращась на Марину.

Но не задержанному парню предназначались эти слова. Одним из тех, кто его задерживал, был не кто иной, как Пётр Филиппов. Депрессия и безнадёга сменилась жгучей, как огонь, ненавистью.

Новости уже закончились, а Марина продолжала повторять как заклинание одно лишь слово:

– Сдохни!

«Наказать врага», «отомстить насильнику», «навести порчу» – Интернет выдавал одну ссылку за другой. Порча на смерть по фотографии, которую после наговора зарывают на кладбище… Порча криком в окно, когда, позвав врага со двора, нужно быстрее убегать на то же кладбище и читать заговор… Булавки и восковые куклы… Земля с кладбища под порогом дома врага… Или более современные – порча по телефону на могиле тёзки, порча через компьютерную программу, кодирующая врага на смерть. Мозг кипел от обилия информации. Если первые Марина читала с интересом и любопытством, то следующие она уже бегло просматривала, сравнивая с уже знакомыми. Проштудировав около сотни способов наведения порчи, она решительно не знала, за какой ухватиться.

Ритуал «Семь чёрных кошек». Хотя девушка порядком устала от обилия способов магическим путём свести врага в могилу, странное название не могло не привлечь её внимания.

«Если враг мешает вам жить, семь чёрных кошек помогут вам избавиться от него раз и навсегда».

Ритуал оказался несложным, ровно как и подготовка к его проведению. За три дня нужно купить на птичьем рынке голубя (только не белого!). Это будет кровавая жертва, которую нужно принести кошкам. Также до проведения ритуала нужно сшить балахон из чёрной ткани с прорезями для головы и для рук. В день проведения ритуала ни с кем не разговаривать…

«Отлично!», – подумала девушка, дочитав до конца.

Впервые за неделю она почувствовала себя не раздавленной и униженной жертвой, а человеком, у которого есть силы действовать. Такие подонки недостойны того, чтобы жить! И она избавит мир от этой гниды!

Чёрная ночь давно уже опустилась на спящий город. Где-то внизу свет фонарей вырисовывал фрагменты улиц, домов, дорог со спешащими куда-то автомобилями, которые сверху казались маленькими, словно муравьи.

На крыше девятиэтажного дома стояла девушка с распущенными волосами, одетая в чёрный балахон. В её руке трепыхался, пытаясь вырваться на волю, сизый голубок. Но Марина держала его крепко. Маме так и не удалось узнать, для чего он понадобился. Иначе она бы непременно выпустила птицу из клетки и испортила бы весь ритуал.

Балахон, голубь… Всё есть… Все слова заклинания выучены наизусть… Осталось начертить круг мелом и встать вовнутрь, что Марина тотчас и сделала.

Ветер разносил над городом слова заклинания, которые девушка старалась произнести как можно громче, чтобы семь чёрных кошек её услышали и явились на зов.

Услышали. Вот они по балконам карабкаются на крышу. Первая… вторая… Но останавливаться нельзя, иначе могут разорвать. Вот уже семь пар зелёных глаз глядят из темноты, ожидая жертву.

– Замбара, яви! – закончила Марина.

С этими словами она резким движением свернула голубку шею. Тот дёрнулся в последний раз и затих.

Кошачьи глаза смотрели не мигая. Марина бросила безжизненное птичье тело за круг. Семь чёрных, как сама ночь, кошек тотчас же набросились на него, кромсая своими острыми зубами нежное мясо и урча от удовольствия. Хороший знак! Теперь осталось три раза назвать имя врага и трижды его проклясть.

Только девушка это сделала, как раздалось дружное мяуканье в семь кошачьих голосов. Это значит, демонические кошки приняли заказ и враг будет уничтожен. Теперь можно спокойно уходить с крыши, оставив их доедать птицу.

На следующий день по району разнеслась новость: Петра Филиппова нашли мёртвым в собственной квартире. Притом его тело было настолько изуродовано зубами и когтями неизвестного животного, что на нём буквально не осталось живого места. Собственно, и опознали Филиппова после тщательной экспертизы. По факту его гибели возбудили уголовное дело, но что за животное его убило, и как оно проникло в квартиру на двенадцатом этаже, ответа эксперты так и не нашли.

Марина была счастлива. Душа её, избавленная от груза стыда и ненависти, пела и порхала. Сама она чувствовала себя бабочкой, пробудившейся от тяжёлого сна с первыми лучами весеннего солнца. Хотелось пуститься в пляс, как в детстве, когда под ёлочкой оказывался подарок, о котором она мечтала.

Пребывая в самом радостном расположении духа, девушка пошла на рынок, купила утку, апельсинов, после заскочила в супермаркет за красным чилийским вином и любимым тортом с суфле и черносливом «От Палыча».

– Ой, Мариш, у нас что, сегодня праздник? – удивилась мать.

– Да, притом большой.

– И какой же?

– Да какая разница?

– И вправду никакой, – согласилась мама, впервые за долгое время увидевшая дочь в прекрасном настроении. – Если ты счастлива, это уже праздник.

Запечённая с апельсинами утка в этот раз была особенно вкусной. Вино источало такой приятный аромат, что казалось божественным нектаром. Торт был сладок как никогда. А итальянская группа «Рикки и Повери», которую включила Марина, своими бодрыми весёлыми песнями делала атмосферу ещё более праздничной.

Ванна с ароматом персика действовала расслабляюще, и заснула Марина в самом что ни на есть прекрасном расположении духа.

– Просыпайся, просыпайся, сестра Батильда! Иди к нам!

Сотни кошачьих глаз светились в темноте зелёными лампочками.

– Вы ошиблись, – испуганно шептала девушка. – Я не Батильда. Меня зовут Марина.

– Ты была Мариной. Теперь ты Батильда, наша сестра. Просыпайся и иди к нам!

– Нет!

Открыв глаза, Марина вскочила. Остатки сна мигом улетучились.

«Фу! Приснится же такое!»

Но что это? Девушка вдруг обнаружила, что прекрасно видит в темноте, так, словно за окном не тёмная ночь, а ясный солнечный денёк. А звуки, а запахи! Прежде не слышимые и не ощущаемые, они врывались в мозг Марины с неистовой силой.

Неожиданно её взгляд упал на руки… Руки… Не может быть! Вместо них, таких знакомых и привычных, девушка увидела покрытые шерстью чёрные лапы с острыми, выглядывающими из-под подушечек когтями.

«Мама, что это?» – хотела было закричать Марина, однако вместо слов из горла вырвалось испуганное мяуканье.

«Не может быть! Этого просто не может быть!»

Соскочив с кровати, девушка опрометью бросилась в прихожую, заметив, что бежит на четвереньках, и запрыгнула на трюмо. В большом зеркале отразилась кошачья морда со светящимися зелёными глазами. Шерсть с головы до хвоста была чёрной, без единого пятнышка.

«Я стала кошкой! Но как же так?»

«Ты вызывала нас, – услышала она вдруг голос в своей голове. – Ты принесла нам кровавую жертву. Мы расправились с твоим врагом. Теперь ты наша сестра, и имя твоё Батильда – Огненная Битва. Иди к нам!»

«Иди к нам, сестра! Иди к нам!» – вторили в её голове тысячи голосов.

Марина хотела было спросить, куда идти, но в следующую минуту поняла, что в этом нет необходимости. Она и так знает куда.

Выпрыгнув в открытую форточку, новоиспечённая кошка слезла по балконам на землю и побрела по ночной улице к своим новым братьями и сёстрам – демонам, среди которых ей теперь предстоит жить.

Арина Жукова

Тринадцатый сон

I. Пульсация

В распятой пятерне черных веток снег кажется еще более белым, чем днем. Ночь дышит надсадно, выкашливая сгустками туман, и болезненной россыпью светящихся точек – звезды.

Речная топь у берега – влажно-засасывающая. Вдох, еще вдох – и так просто потеряться в этом гулком размеренном плеске, приглушенном, как любое движение зимней опустошенной бездны.

Куришь нервно, ссыпая искры в темноту.

– Ну где же, где?

Часовая стрелка лениво кружит по циферблату, ты повторяешь ее путь – языком по губам.

– Черт, обветрятся.

За спиной – немое пространство. Стоит опустить плечи, расслабить спину – вопьется под лопатки, будет терзать, истово, с леденящим морозным предвкушением, проникая под кожу и глубже, пока не растечется по венам, меняя привычный цвет на стынущий чернильно-алый.

Делаешь шаг в сторону.

– Что ж, когда-то это должно произойти.

Еще шаг.

Пустота за спиной настораживается, замирая в предвкушении.

Резко разворачиваешься и застываешь, не успеваешь закрыть глаза от летящих пригоршней снежных сюрикенов.

Пульс замирает на полутакте.

II. Лед

Сегодня ломко и безжизненно. Ветер застывает на полувдохе.

Выйти на улицу – еще один способ нырнуть в собственную бездну: пьянящую, с россыпью серебристо-белых кристаллов на глубине.

Еще один повод.

Чувствуешь горечь на языке.

Взгляд становится гуще, отрешеннее. Ночь прокатывается по гортани, проникает в вены, струится с тихим шепотом:

– Тс-с-с-с!

Лижет змеиным языком, заглядывает в глаза.

Обжигающие касания наверняка отпечатаются шрамами – потустороннее заявляет свои права на место на твоем теле.

Опускаешь в темноту ладони, пытаясь нащупать… себя?

Вывернутая наизнанку шкатулка с остатками гранул – границы, через которые нельзя переступать.

Шаг. Тело прошивает судорога.

Шаг. Тень приближается танцующей походкой, кладет пальцы на шею.

Треск.

Обломки осыпаются на пол.

III. Парный танец

Перезвон осколков похож на приближающиеся шаги.

Замираешь в азартном предвкушении – показалось или нет? Игра воображения, шутки замкнутого пространства, где вне границ – безмолвное ничто, способное породить любое видение, или украдкой просочившаяся на другую сторону реальность?

Тяжелые капли падают на пол, мерно, глухо – совсем не так, как впечатываются в стекло дождевые.

Ты точно знаешь, что спешить нельзя. Затягиваешь манжеты потуже, заполняя пустоты идеально очерченных прорезей-петель тяжелыми штангами запонок.

Белизна теряет свою безгрешность, прорастая изнутри ядовито-алыми разводами.

Звуки шагов раздаются все ближе, входят в резонанс, превращаются в парный танец: шаг – капля, шаг – капля.

Чем ближе один, тем дальше другой. Парадокс, который кажется идеальной закономерностью.

Ключ проворачивается в замке. Ты выкручиваешь из манжет серебристые прямоугольники.

Шаг.

Поток.

Всхлип.

Касание теплых пальцев, сухих на влажном.

– Пора завязывать.

IV. Под напряжением

Ты жив. Вопреки логике, запретам, истерике, накрывающей, подобно морскому приливу, обрушивающемуся тоннами воды, сметающему на своем пути все, что изначально могло говорить, реагировать, дышать.

Пульс грохочет за глазными яблоками, разрывает мелкую сеть капилляров, окрашивает белки, превращая их в растресканно-красную скорлупу.