Зов большого континента: Южная Америка — от Анд до Амазонии

Природные миры: Амазония, Атакама, Серрадо, Пантанал, пампа и Патагония

На рассвете у амазонской реки сначала слышно, как просыпается лес: перекликаются птицы, шумят насекомые, вдалеке глухо ударяет по воде рыба. Потом замечаешь, что линия воды поднялась выше корней. Здесь сезон можно прочитать по стволам: на некоторых видны следы прежних разливов, а ветви начинают служить мостами между островками суши. Если перенестись на север Чили, эта же вода окажется редкостью, которую ловят из тумана. В центре Бразилии она приходит вместе с дождливым сезоном, в Пантанале разливается по равнине, а в Патагонии стекает с ледников и горных склонов.

Шесть природных миров Южной Америки — Амазония, Атакама, Серрадо, Пантанал, пампа и Патагония — не похожи на соседние декорации, поставленные на одном континенте. Каждый задаёт свой ритм жизни. Но это не изолированные острова и не вечные открытки: границы биомов размыты, погода меняется от года к году, а решения, принятые далеко от конкретной реки или степи, могут изменить их водный и огненный режим.

Амазония: лес, который дышит водой

Словом «Амазония» называют и огромный речной бассейн, и природный регион, и леса, занимающие значительную его часть. Эти понятия не совпадают полностью. В бассейне Амазонки есть города, сельскохозяйственные земли, саванновые участки и горные области; сам лес переходит в другие экосистемы не по прямой линии, а постепенно.

Влажный тропический лес тоже неодинаков. На возвышенных участках, которые не затапливаются обычными разливами, растёт лес терра-фирме. У рек с богатой наносами водой встречаются пойменные леса варзеа: паводки приносят туда питательные вещества и на месяцы затапливают почву. У рек с тёмной, бедной минеральными наносами водой есть леса игáпо, приспособленные к долгому стоянию воды. Разные реки — разные условия для корней, семян и животных.

Вода здесь движется не только по руслам. Лес возвращает влагу в атмосферу, испаряя её с поверхности листьев и почвы. Переносимые ветрами водяные массы участвуют в формировании осадков далеко за пределами самой Амазонии, хотя их пути и влияние меняются по сезонам. Поэтому вырубка — это не просто исчезновение деревьев на конкретном участке: она может нарушить целую сеть связей между почвой, растительностью и дождём.

Лес населён людьми не меньше, чем ягуарами, обезьянами и речными дельфинами. Коренные народы, речные общины и жители быстро растущих городов используют его по-разному: ловят рыбу, выращивают урожай, собирают лесные продукты, ведут торговлю, занимаются добычей полезных ископаемых. Эти виды жизни не следует сводить к образу «нетронутой природы». Но дороги, крупные вырубки, добыча золота и других ресурсов, а также расширение пастбищ могут раскалывать лес на фрагменты. В периоды засухи повреждённые и подсушенные участки легче загораются. Многие влажные леса плохо переносят частые пожары: повторный огонь способен изменить их состав и сделать новые возгорания вероятнее.

Атакама: жизнь на грани доступной влаги

В гипераридном ядре Атакамы вода — не привычный фон пейзажа, а редкое событие. Здесь важны сразу несколько причин сухости: устойчивые области высокого давления, холодное Перуанское течение у тихоокеанского побережья и дождевой барьер Анд, за которым влажные воздушные массы теряют часть влаги. Но даже такой сжатый портрет не описывает всего региона: прибрежная полоса, внутренние пустынные долины и высокогорные плато различаются температурой, ветрами и доступом к воде.

На побережье туман может поддерживать локальные «туманные оазисы» — ломы. Влага оседает на растениях и почве, позволяя существовать участкам растительности там, где регулярного дождя почти нет. В отдельные годы, после редких осадков, пустыня на короткое время покрывается цветами и однолетними травами. Это не превращает её в цветущий сад навсегда: семена могли долго ждать подходящих условий, а их всходы зависят от того, сколько влаги принесёт конкретный дождливый эпизод.

Жизнь человека тоже сосредоточена там, где вода доступнее: в городах, оазисах, долинах и высокогорных поселениях. В регионе живут общины народа ликана́нтай, или атакаменьо; здесь развиты земледелие с орошением, туризм и горнодобывающая промышленность. Медные рудники и добыча лития в солончаках связаны с большим потреблением воды и изменением водного баланса. Последствия зависят от места и технологии, но в сухом регионе даже небольшое вмешательство может стать серьёзным для источников, которыми пользуются люди и живые организмы. Атакама не пуста: её обитатели — и растения туманных склонов, и фламинго высокогорных солончаков, и жители поселений — приспособлены к очень разным проявлениям дефицита влаги.

Серрадо: саванна с глубокими корнями

Серрадо занимает обширные пространства центральной Бразилии. На первый взгляд это саванна: травы, кустарники и деревья с искривлёнными стволами, между которыми много открытого неба. Но Серрадо — не один тип растительности. Здесь есть открытые травянистые участки, редколесья, более густые леса и галерейные леса вдоль рек. В некоторых местностях особенно заметны бурити — пальмы, указывающие на влажные участки.

Большую часть года погода делится на дождливый и сухой сезоны. Многие растения приспособлены к засухе: у ряда видов глубокие корни, а подземные органы помогают пережить неблагоприятный период. Огонь в ряде саванновых сообществ — естественный фактор, и некоторые растения выдерживают его или быстро восстанавливаются. Но из этого не следует, что всякий пожар полезен. Слишком частые, поздние или интенсивные возгорания, особенно на фоне засухи, могут уничтожать молодые растения и обеднять местообитания. В то же время полный отказ от огня в отдельных ландшафтах тоже меняет привычную структуру растительности. Важны не лозунги «жечь» или «не жечь», а место, сезон и режим.

Серрадо называют водной «башней» Бразилии: на его возвышенностях берут начало или питаются крупные речные системы, включая притоки Амазонки, Параны и Сан-Франсиску. Поэтому вырубка и изменение почвенного покрова отзываются не только на местной саванне. Равнинные сельскохозяйственные районы здесь производят сою, кукурузу и мясо; наряду с ними живут города и традиционные общины. Расширение механизированного земледелия и пастбищ ведёт к потере естественной растительности, фрагментации местообитаний, эрозии почв и нагрузке на водные ресурсы. Между тем Серрадо богат характерными видами: здесь обитают гривистый волк, гигантский муравьед и нанду, а среди растений — многие виды, не встречающиеся в таком сочетании в других местах.

Пантанал: равнина, которая то выходит из берегов, то отступает

В сезон дождей Пантанал превращается в мозаику водоёмов, заливных лугов, лесных островков и проток. В сухой сезон часть равнины освобождается от воды, и животные собираются у рек и оставшихся озёр. Это одна из крупнейших сезонно затапливаемых внутренних низменностей мира, расположенная в Бразилии, Боливии и Парагвае.

Пантанал — не постоянное мелкое озеро, а огромная пойменная система с медленным уклоном. Вода приходит с окружающих возвышенностей по рекам и притокам, затем задерживается на равнине и постепенно уходит. Этот сезонный «пульс» определяет, где прорастут травы, куда переместятся рыбы и в каких местах животным будет легче найти пищу. В годы засухи или необычного распределения осадков привычный ритм нарушается.

На мелководьях можно увидеть кайманов и капибар, над поймой — ярких ябиру, а в прибрежных лесах иногда охотится ягуар. Здесь живёт и человек: традиционные скотоводческие хозяйства приспособлены к сезонным перемещениям животных и изменению доступных пастбищ; важны также рыболовство и природный туризм. Однако судьба Пантанала зависит не только от того, что происходит на самой равнине. Вырубка лесов и строительство сооружений в верховьях меняют сток и перенос наносов. Засухи повышают риск масштабных пожаров; огонь, который выходит из-под контроля, может уничтожать большие участки среды обитания. Пантанал напоминает: болото не существует отдельно от бассейна реки, которая его питает.

Пампа: травяное море и возделанная равнина

На пампе горизонт кажется особенно широким. В естественном травянистом ландшафте деревьев немного, зато у трав есть пространство для роста, цветения и восстановления после выпаса или огня. Пампа не ограничивается территорией одной страны: её природные участки лежат в Аргентине, Уругвае и южной Бразилии. При этом влажность, рельеф и почвы меняются от одной части региона к другой; существуют и более влажные, и более сухие участки.

Плодородные почвы и умеренный климат сделали пампу одной из важнейших сельскохозяйственных территорий континента. Её используют под посевы пшеницы, кукурузы и сои, для скотоводства и городского строительства. Нынешний культурный образ пампы часто связан с крупными стадами и пастбищами, но природная степь и хозяйственная равнина — не одно и то же. Во многих местах исходный травянистый покров сильно преобразован.

Там, где сохранились естественные участки, живут, например, пампасный олень и нанду; встречаются броненосцы и хищные птицы. Но для видов открытых пространств важен не просто «зелёный покров», а подходящий тип травостоя, достаточные по площади местообитания и связь между ними. Распашка земель, применение агрохимикатов, фрагментация и чрезмерная нагрузка на почву сокращают такие пространства. Даже равнина, которую легко принять за прочную и щедрую основу хозяйства, зависит от сохранения почвенного плодородия и разнообразия травяных сообществ.

Патагония: две стороны Анд и долгий ветер

Патагонию часто представляют как единое ветреное плато, но её устройство сложнее. В западной части чилийской и аргентинской Патагонии Анды перехватывают влагу, приносимую ветрами с Тихого океана. Здесь больше осадков, есть леса, озёра и ледники. К востоку, в аргентинской части, лежит более сухая степь, потому что горы удерживают значительную долю влаги. Граница между разными ландшафтами не резкая; она меняется вместе с высотой, широтой и местными условиями.

На открытых пространствах степи преобладают травы и низкие кустарники, приспособленные к засухе и сильному ветру. Здесь пасутся гуанако, а по равнинам бегают нанду Дарвина, которых в регионе называют чойке; хищники, включая пуму, зависят от сохранности больших участков среды обитания. Во влажных лесах западной Патагонии растут, в частности, деревья рода нотрофагус, среди них ленга. В горах лежат ледники, а у побережья кормятся морские птицы и млекопитающие. Поэтому Патагония — не «пустая окраина», а территория с разными природными мирами и историей заселения.

Люди здесь разводят овец, добывают нефть и газ, занимаются туризмом, рыболовством и другими видами хозяйства. Последствия различаются от долины к долине. Чрезмерный выпас может приводить к истощению растительного покрова и эрозии; инвазивные растения меняют состав сообществ, а добыча ресурсов требует инфраструктуры. Изменение климата воздействует на ледники, снежный покров и режим рек, хотя местная картина не одинакова повсюду. Сильный ветер, обычно воспринимаемый как примета края, одновременно формирует условия жизни и используется как источник энергии.

Шесть ритмов на одной карте

Регион

Вода

Сезонность

Растительность

Животный мир

Землепользование

Основные экологические риски

Амазония

Много осадков и рек; сезонные разливы

Влажность и паводки меняются по районам и годам

Терра-фирме, варзеа, игáпо и другие леса

Ягуар, обезьяны, речные дельфины, множество птиц и рыб

Жизнь коренных и речных общин, города, лесные промыслы, сельское хозяйство, добыча ресурсов

Вырубка, фрагментация леса, пожары, засухи

Атакама

Внутренние районы крайне засушливы; на побережье важен туман

Редкие осадки; в отдельные годы — краткое массовое цветение

Туманные оазисы, пустынные кустарники и высокогорные сообщества

Фламинго в солончаках, викуньи и другие виды высокогорий

Города, оазисное земледелие, туризм, добыча меди и лития

Давление на водные ресурсы, нарушение местообитаний и водного баланса

Серрадо

Истоки и притоки крупных речных систем

Чередование дождливого и сухого сезонов

Травянистые саванны, редколесья, галерейные леса

Гривистый волк, гигантский муравьед, нанду

Зерновые культуры, скотоводство, города

Распашка, утрата местообитаний, нарушение огненного режима и водных связей

Пантанал

Сезонные разливы питаются реками с окружающих возвышенностей

Периоды затопления сменяются спадом воды и засухой

Заливные луга, лесные островки, пойменные леса

Кайманы, капибары, ябиру, ягуары

Скотоводство, рыболовство, туризм

Пожары, засухи, изменение стока из-за работ в верховьях

Пампа

Умеренное увлажнение, местами засухи и наводнения

Сезонные колебания в течение года

Преимущественно травяные сообщества

Пампасный олень, нанду, броненосцы и хищные птицы

Посевы, пастбищное хозяйство, города

Распашка, химическая нагрузка, потеря и фрагментация травяных местообитаний

Патагония

Более влажный запад и более сухие восточные степи; важны горные снега и ледники

Ветер и осадки распределены неравномерно; условия меняются по высоте и долготе

Андские леса, степи, кустарники, горные и прибрежные сообщества

Гуанако, чойке, пума, морские животные у побережья

Овцеводство, добыча ресурсов, туризм, рыболовство

Эрозия и перевыпас, пожары, инвазивные виды, климатические изменения

Эта таблица показывает контрасты, но не должна создавать впечатление, будто каждая строка живёт сама по себе. Пантанал зависит от воды, пришедшей с возвышенностей; часть этих возвышенностей относится к Серрадо. Амазонский лес участвует в перемещении влаги в атмосфере. Пампу и Амазонию связывают не только процессы в природе, но и хозяйственные цепочки: спрос на мясо и сельскохозяйственные товары способен влиять на землепользование далеко от города, где их покупают. Природные границы не совпадают с государственными, а воздействие часто начинается за пределами территории, где заметны его последствия.

Упражнение: составьте свой природный атлас

Возьмите карту Южной Америки и выберите для сравнения два региона — например, Серрадо и Пантанал. Для каждого ответьте на шесть вопросов:

1. Откуда сюда приходит вода и куда она уходит?

2. Какие сезоны особенно важны для растений, животных и людей?

3. Какие приспособления позволяют живым организмам переживать сухой, жаркий или холодный период?

4. Как люди используют землю и воду?

5. Какое изменение может затронуть этот регион не только изнутри, но и снаружи?

6. Какие сведения понадобились бы, чтобы проверить вашу версию: карта рек, сезонные данные об осадках, спутниковые снимки или наблюдения местных жителей?

Затем добавьте к карте переходные зоны, а не только чёткие цветные пятна. Это полезная привычка географа: она напоминает, что реальный ландшафт редко заканчивается там, где на схеме заканчивается его цвет.

Шесть природных миров Южной Америки различаются количеством воды, ритмом сезонов, растительностью и способом, которым люди используют землю. Но их объединяет одно: ни один пейзаж не существует в полной изоляции. Состояние леса влияет на влагу; состояние возвышенностей — на реки; хозяйственные решения — на почвы, огонь и местообитания. Чтобы увидеть континент целиком, мало запомнить названия биомов. Нужно научиться замечать связи и спрашивать, кто жил здесь до нынешних границ, дорог и хозяйственных укладов.

До Колумба: первые жители, древние культуры и цивилизации континента

В сырой долине на юге Чили археологу достаётся не золотая маска и не каменный трон, а нечто почти незаметное: тёмный обрывок морской водоросли. Он пролежал в земле тысячи лет. Рядом обнаружены остатки деревянных конструкций, каменные орудия, следы очагов и другие растения. Сам по себе этот клочок ничего не объясняет. Но он оказался в слое, связанном с древней стоянкой Монте-Верде, и помог учёным увидеть: люди жили здесь около 14 500 календарных лет назад.

Что именно означает находка водоросли? Её принесли с побережья? Использовали в пищу или как лекарство? Каким путём обитатели долины поддерживали связь с морем? На каждую из этих загадок есть версии, но не на каждую — окончательный ответ. Так археология и работает: сначала отделяет то, что действительно найдено, от того, что мы предполагаем, а потом проверяет, насколько прочна эта связь.

История Южной Америки начинается не с империй и не с прихода европейцев. Она начинается с людей, чьи имена и языки нам часто неизвестны, но чьи следы позволяют восстановить целые миры.

Следы, которые не складываются в одну дату

Монте-Верде — одно из важнейших свидетельств раннего заселения континента. Его хорошо сохранившиеся слои принесли археологам не только каменные предметы, но и органические остатки: дерево, растения, следы сооружений. Основной комплекс датируют примерно 14 500 годами назад. Для учёных он стал весомым доказательством того, что люди жили в Южной Америке раньше, чем это предполагали теории, связывавшие заселение Америки исключительно с более поздним распространением охотников, известных по памятникам культуры Кловис в Северной Америке.

Но археология редко располагает дверью, на которой написано: «Первый человек вошёл сюда в такой-то день». Находка показывает, что люди уже были в определённом месте к конкретному времени. Когда именно они впервые пересекли континент, сколько было волн миграции и какими маршрутами люди двигались, учёные продолжают обсуждать. Среди возможных путей — движение вдоль тихоокеанского побережья и перемещения через внутренние районы Америки. Низкий уровень моря во время ледниковой эпохи менял очертания берегов, а климатические условия и доступность маршрутов со временем менялись. Точный путь пока нельзя восстановить по одной стоянке.

Есть и более ранние находки, которые иногда связывают с присутствием человека в Южной Америке. Некоторые из них — например, предметы или следы на памятниках в Бразилии — остаются предметом научных споров: трудно уверенно доказать, что они сделаны людьми, и точно установить контекст и возраст. Поэтому важна не эффектная цифра сама по себе, а качество свидетельств. Монте-Верде убедителен не потому, что там обнаружили один загадочный предмет, а потому, что целый комплекс находок связан с определённым археологическим слоем.

Первые жители континента не пришли в пустой и неизменный мир. Ледники, степи, леса, побережья и водные системы образовывали среду, которая менялась. Одни группы перемещались вслед за животными и сезонными ресурсами, другие могли дольше задерживаться там, где в изобилии были рыба, моллюски и растения. Мобильность не означала бесцельных скитаний: знание местности, сроков созревания растений и поведения животных было сложной системой ориентирования, передававшейся между поколениями.

Постепенно люди осваивали разные способы жизни. Где-то главным источником пищи оставались охота и собирательство; где-то росла роль рыболовства; в других районах люди выращивали растения и меняли ландшафт. Эти занятия не сменяли друг друга одним общим для всего континента расписанием. История одной долины не была точной копией истории другой.

Не одна цивилизация, а множество историй

Долгое время рассказы о доколумбовой Южной Америке часто сводились к инкам. Это понятно: империя оставила дороги, крепости и величественные города, а испанские хронисты подробно описывали её поражение и устройство. Но инки — лишь одна, сравнительно поздняя глава в истории континента.

На тихоокеанском побережье нынешнего Перу возникли крупные центры задолго до инкского государства. Комплекс Караль-Супе, датируемый приблизительно 3000–1800 годами до нашей эры, известен монументальными сооружениями, площадями и связанными с ними поселениями. Его жители занимались рыболовством и земледелием, использовали хлопок, в том числе для сетей. Караль часто называют одним из древнейших известных центров городской жизни в Америке. Однако слово «город» здесь не следует понимать как простую копию современного города: важно смотреть на конкретные признаки — масштаб общественных сооружений, устройство поселений и связи между ними.

Другой знаменитый андский центр — Чавин-де-Уантар, процветавший примерно в 900–200 годах до нашей эры. Он был местом религиозных собраний и частью широких связей между разными районами Анд. Но его не обязательно представлять столицей централизованной державы. Археологические находки убедительнее говорят о влиянии ритуального центра и обмене, чем о единой имперской власти.

На побережье позже развивались общества Моче, известные керамикой, изображениями людей, животных и ритуальных сцен, а также масштабными сооружениями — уакой. Сложное земледелие здесь зависело от каналов, отводивших воду из рек, текущих с Анд. На юге Перу и севере Чили общество Наска оставило огромные геоглифы — рисунки и линии, различимые с высоты. Они создавались в течение длительного периода, приблизительно от последних веков до нашей эры до первых веков нашей эры. Их точное назначение обсуждается: исследователи связывают некоторые линии с ритуалами и ландшафтом, но не все рисунки можно свести к одному объяснению.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.