Тьма Египетская

Том 1

Глава 1

Воздух в коридоре пах старым лаком, машинным маслом и сыростью. Дмитрий Бузыч шёл последним, прислушиваясь к эху своих шагов по выщербленному плиточному полу. Позади осталась дверь с потёртой табличкой «Зав. кафедрой, проф. Семёнов И. П.», а впереди – пять лет жизни, сжатые в одну фразу, которую старик произнёс, не глядя на них, копаясь в бумагах: «Тему согласуете с научниками. Модели, расчёты, чертежи. Защита в июне. Не подведёте».

Не подведёшь. Как не подвести бетонную плиту.

– Ну что, будущие Королёвы? – огрызнулся Андрей, спускаясь по лестнице. Он был «чётким пацаном» не по бандитской жилке, а по внутреннему стержню: куртка, стилизованная под милицейскую, короткая стрижка, взгляд, высекающий искры из воздуха. Он три дня в неделю мотался на Центральный рынок разгружать фуры с ширпотребом, чтобы было на что «гульнуть» в пятницу. Институт посещал по остаточному принципу, между сменами. – Шесть недель на диплом, а нам «согласуйте». Я им сейчас согласую…

– Спокойно, – буркнул Степан, молчаливый нормальный парень, в чьей голове, казалось, уже крутились матрицы и интегралы. Он подрабатывал ночным сторожем на автостоянке – тихо, денежно, можно было читать конспекты. Сессии сдавал, как шахматную партию: выверенный ход, холодный расчёт, иногда – «ничья» путём незаметно подсунутой в зачётку пятисотки. Спокойствие его было тяжелее истерики.

Олег, высокий, нескладный, с добрыми глазами за толстыми стёклами, пытался шутить: «Может, по баллистической траектории… в окно?». Шутка повисла в воздухе, не найдя адресата. Он единственный из них ходил на все пары. Для него учёба была священным ритуалом, а не досадной помехой между работой и гулянкой. Он сник, замолчав, его мир формул был чище и понятнее этих сложных людских игр.

Егор, в своей новёхонькой, но кричаще-дешёвой куртке, уже нёс свою повестку: «Да чё вы паритесь? У моего братана знакомый в КБ работает! Я ему пару бутылок «Янтарного» занесу – он нам всё, раз, два! Готовые расчёты, только фамилии поменять!». Он подрабатывал «менеджером» в сомнительной конторе, откуда постоянно приносил байки о больших деньгах и связях. Все знали, что «братан» – такой же фантом, как и его карьера. Егор выезжал на харизме, списанных через жопу лабораторных и умении втереться в доверие к уставшим преподам. Каждая его сессия была тонким фарсом, где роль «знающего студента» он отыгрывал с блеском шулера.

Боль будущего. Она была не острой, а тугой, глухой, как несварение желудка после дешёвой еды. Боль от понимания, что сейчас, сию секунду, нужно начать делать что-то огромное и важное, а в жилах – лишь усталость от ночных смен, рынков и вранья, а в голове – каша из полузабытых лекций, пропущенных из-за похмелья или графика.

Ларёк «У дяди Васи» стоял у выхода из институтского парка, будто специально поставленная ловушка для потерянных душ. Деревянная, облупленная будка, изнутри пахло сыростью, хлебом и вечным пивом «Янтарное», которое здесь продавали со скидкой 70% за три дня до окончания срока годности.

– Пять «Янтарного» – Андрей бросил на прилавок смятые купюры, заработанные вчерашней разгрузкой. – И пачку «Бонда».

Бутылки, тёплые от стояния на солнце, были вручены в руки, словно медали за выживание. Не за учёбу – за неё им давали справки и долги. А за то, что прорвались через этот день. Они расселись на покосившейся лавочке у парка. Первый глоток был горьким и спасительным. Химическая горечь дешёвого хмеля выжигала из горла вкус институтской пыли и пыли рыночной, сторожевой, офисной.

– Вот скажите мне, – начал Дмитрий, глядя на бутылку, где пузырьки медленно ползли вверх, словно ленивые космические корабли в невесомости, до которой им, казалось, было как до Луны. – Я пять лет… в перерывах между работой… учил, как считать сопло Лаваля. А теперь сижу и думаю: а нахуя? Чтобы шесть недель париться над бумажкой, которую мы будем писать по ночам, после смен? Как на той зимней сессии, помните? «Битва за Сталинград» в 32-й аудитории?

Андрей хмыкнул, вспоминая: «Когда мы Семёнычу бутылку коньяка в стол сунули, а он сделал вид, что не заметил? Классика».

– А я у Хрущёвой списал, – равнодушно сказал Степан. – Она близорукая. Просто сел напротив и переписал.

– Я… я готовился, – тихо пробормотал Олег. Для него каждая сессия была не битвой, а экзаменом чести. И это вызывало у остальных не столько уважение, сколько лёгкое, невысказанное раздражение. Он был белой вороной, напоминающей о том, как должно быть.

– Да все они там… консервы, – снова вступил Егор, пытаясь вернуть себе инициативу. – Мой братан говорит, сейчас главное – связи, а не эти ваши дипломы…

– Егор, – Дмитрий посмотрел на него устало. – Твой братан нас уже три года от сессии до сессии спасает. Хватит. Просто выпей.

Наступило молчание. Солнце клонилось к вечеру. Где-то в парке кричали вороны. Боль будущего никуда не делась. Она просто разбавилась этой тёплой, горькой жижей, став фоном, постоянным гудением. Они были не студентами, доделывающими учёбу. Они были уставшими солдатами, только что получившими приказ на последний, самый бессмысленный штурм. И первым делом после приказа – достали сигареты и тёплое пиво.

Дядя Вас, видя опустошённые бутылки, уже протягивал из тёмного проёма ларька вторую порцию «Янтарного». Он кивал понимающе. Он-то знал: таких, как эти, у него было много. Завтрашних инженеров, менеджеров, безработных. Все они начинали здесь, с бутылки пива за тридцать рублей. И для многих это было не начало пути, а его тихий, горький эпилог.

Молчание после второй бутылки «Янтарного» было уже не тягостным, а сосредоточенным. Пиво за три рубля делало своё дело – притупляло страх и развязывало языки на тему, которая всех жгла изнутри: как выжить.

– В общаге, – выдохнул Дмитрий, разминая пустую бутылку, – можно купить. Готовые дипломы. Старые, лет пяти–семи давности. Комплект: чертежи, пояснительная записка. Три тысячи.

Андрей тут же оживился. Для него, человека действия, это был идеальный выход. Логика была железной: деньги у него были (с рынка), время – нет. Риск? Ну, риск везде.

– Три штуки? Это же копейки за спокойствия! – Он уже мысленно прикидывал бюджет. – Берём. Главное – не брать те, что сдавали нашим же преподам в прошлом году. Возьмём те, что из архива, те, что давно пылятся. Они и не вспомнят.

Олег, который до этого молча смотрел в землю, резко поднял голову. Его лицо выражало не просто несогласие – оскорбление.

– Это… это воровство. И не интеллектуальное даже. Это… подлог. – Он сглотнул. – Я буду делать сам. По своей теме. Научусь. Это же наша специальность.

Его принципиальность повисла в воздухе неудобным, острым углом. Егор, почуяв, что чистую позицию Олега можно использовать, быстро сориентировался:

– Олег, ты же гений! Конечно, самому делать – это правильно, – он дружески хлопнул Олега по плечу, от чего тот съёжился. – Ты мне потом… ну, глянешь мои расчёты? А то я тему тоже сложную хочу, но один, знаешь ли, боюсь не потянуть. Ты же не бросишь?

Это была классическая тактика Егора – примазаться к тому, кто делает работу, под видом дружбы и общего дела. Олег промямлил что-то невнятное, смущённо кивая. Сопротивляться напрямую он не умел.

Дмитрий же вёл свою, более изощрённую игру. Он повернулся к Степану, который молча курил, наблюдая за ними, как за интересным социальным экспериментом.

– Степан, а вот слушай, – начал Дмитрий, понизив голос, будто предлагая выгодную аферу. – Есть же ещё вариант. У тебя там, на стоянке, мужики с завода оборонного околачиваются. У них же наверняка старые отчёты, наработки есть… Не готовые дипломы, а именно материалы. Настоящие. За бутылку или немного кэша они слили бы что-нибудь несекретное.

Степан медленно выпустил дым, оценивая.

– Слить – сольют, – согласился он. – Но это сырьё. Его перерабатывать, перелопачивать… Это почти как самому делать. Полдиплома, не меньше.

– Ну так мы же не одни! – живо подхватил Дмитрий, ловко подводя к своей главной цели. – Вот если взять одну, но серьёзную тему на двоих… Объёмную. Ту, которую один за полтора месяца не сделает, а двое – уже реально. Я, например, чертежи могу взять. А ты – расчёты, теорию. Ты же в этом собаку съел. Мы как команда.

Он смотрел на Степана с наигранным, но убедительным энтузиазмом. Расчёт был прост: Степан был самым умным и дисциплинированным из них. Если зацепить его сложной, интересной задачей, он увлечётся и сделает львиную долю работы. Дмитрий же, взяв на себя «чертежи какие-нибудь», формально будет в проекте, а по факту – на буксире у гения. Это была авантюра поопаснее, чем покупка готового диплома, но зато с элементом честной игры.

Степан докурил, бросил окурок под лавочку и посмотрел на Дмитрия своим проницательным, ничего не выражающим взглядом. Он всё понял. Просто понял.

– Подумаю, – ровно сказал он. Этого было достаточно. Для Дмитрия – надежда. Для остальных – ещё один непредсказуемый фактор в уравнении их общего провала.

На лавочке снова воцарилась тишина, но теперь это было молчание пяти человек, каждый из которых только что выбрал свою тактику выживания в предстоящей шестинедельной войне. Андрей с обречённой решимостью банкира, покупающего себе свободу. Олег – с наивной и страшной серьёзностью солдата, идущего в лобовую атаку. Егор – с хищной ухмылкой паразита, ищущего, к кому бы присосаться. Дмитрий – с нервной надеждой дипломата, в последний момент заключившего шаткий союз. И Степан – с холодной, недоступной для понимания других, уверенностью снайпера, который уже выбрал цель и просто ждёт удобного момента для выстрела.

Пивное оцепенение начало сходить на нет, обнажая не решённые, а лишь отложенные проблемы. Три рубля за бутылку давали эйфорию дешёвую и недолгую.

– Херня это всё, – мрачно констатировал Андрей, с силой ставя пустую бутылку на землю. – Пиво… оно расслабляет, а надо, чтоб торкнуло и отпустило. Надо покрепче.

Молча покопались в карманах. Мелкие купюры и звонкая мелочь, выложенные на лавочку, выглядели жалким скарбом. На ещё одну порцию «Янтарного» бы хватило, а на «что покрепче» – нет. Взоры, как по команде, медленно повернулись к Степану. Тот, не меняя выражения лица, уже доставал из внутреннего кармана куртки замусоленную, но хрустящую купюру в пятьдесят рублей.

Секретный полтинник. Его фирменная фишка. Он подрабатывал таксованием на своей десятке, и эта купюра всегда лежала наготове – на случай, если гаишник остановит. Взятка в пятьдесят рублей в 2005-м была универсальным пропуском для небогатого водителя. Сегодня полтинник пошёл на другое выживание.

Компанией, уже изрядно подшатанной, двинулись в ближайший супермаркет «Бахетле». Купили бутылку самой дешёвой водки «Глазовская», половину дарницкой буханки, четыре плавленых сырка «Дружба» в фольге и полторашку ярко-оранжевой «Апельсиновой» газировки в пластиковой бутылке. На сдачу взяли десять бумажных стаканчиков.

На свою лавочку вернулись уже как хозяева положения, с добычей. Было около шести вечера, солнце клонилось за корпуса общежитий, отбрасывая длинные тени. Их уже изрядно штормило от пива, но теперь, с водкой и стратегическим запасом еды в виде хлеба и сырков, они чувствовали себя не неудачниками, а героями, готовыми встретить суровый вечер.

Водку наливали в стаканчики, иногда запивая сладкой, химической газировкой. Заедали хлебом, закусывали плавленым сырком, который лип к нёбу. После третьего стаканчика мир окончательно потерял острые углы. О дипломе, кафедре, соплах Лаваля и другой хрене не говорили ни слова. Эти темы были наглухо похоронены под слоем алкогольной анестезии.

Говорили о другом. О бабах. О том, у кого какая была, на что надеялся и как обломался. Андрей хвастался знакомой с рынка, которая «ого-го». Егор, разгорячённый, пустился в фантазии о дочери какого-то мифического начальника. Олег слушал, краснея, и пытался вставить что-то о девушке с гуманитарного, с которой один раз говорил о Достоевском. Степан отпускал редкие, точные и циничные комментарии, от которых все хрипели от смеха.

Говорили о политике. Беззлобно, как говорят о плохой погоде. «Эти у власти», «куда катится страна», «надо валить». Фразы-клише, заезженные до дыр в каждой подобной компании. Ни у кого не было ни настоящего интереса, ни знаний, ни энергии что-то менять. Это был ритуал, такой же, как распитие водки с сырком.

Говорили о том, где заработать. Вот это уже было серьёзнее. Андрей делился планами «встать на поток» на рынке, может, даже свою точку открыть. Егор рисовал воздушные замки о собственном бизнесе по продаже «чего-нибудь эдакого». Дмитрий, сбивчиво и с горящими глазами, рассуждал, что с дипломом ракетчика можно в КБ устроиться, «там, говорят, платят». Олег тихо сказал, что хотел бы в аспирантуру, но тут же замолчал, будто признавшись в чём-то постыдном. Степан, пригубливая из стаканчика, заметил, что на той же автостоянке «мужики с завода третью машину покупают, пока мы тут водку пьём».

Разговор прыгал с темы на тему, сбивался, возвращался. Бутылка «Глазовской» таяла. Хлеб и сырки кончились. Газировка выпита. Сумерки сгущались, превращаясь в ранние апрельские сумерки. Они сидели на своей лавочке, в центре маленькой вселенной, границами которой были общага, кафедра и ларёк «У дяди Васи». Герои своего застоя. Полупьяные, полуголодные, напуганные будущим и отчаянно притворяющиеся, что всё под контролем. Штормило уже не только от алкоголя. Штормило от всей этой жизни, которая, казалось, вот-вот выйдет из берегов и накроет их с головой. Но пока они сидели здесь, на лавочке, глотками убивая секретный полтинник и последние надежды, им казалось, что они хотя бы не тонут в одиночку.

Бутылка была допита до последней капли сладковато-горькой водочной бурды. Олег откровенно мычал, уткнувшись лбом в колени, его мир формул окончательно рухнул под натиском «Глазовской» и апельсиновой химии. Андрей, наливаясь бычьим упрямством, включил режим уличного философа: «Щас, бля, если кто на нас нарвётся… Получат пиздюлей на раз-два. Мы же не просто так… Мы инженеры, блять, будущее!» Он говорил это скорее для себя, пытаясь вдохнуть в озябшие от вечерней сырости тела хоть каплю боевого духа.

Дмитрий, чья голова плавала в более авантюрных планах, предложил: «Давайте цеплять телок! По набережной Казанки! Там всегда народ тусуется!» Степан, уже давно перешедший в режим безмолвного одобрения, просто кивнул, поднимаясь с лавочки. Его «секретный полтинник» таинственным образом снова материализовался. На него купили ещё пять полторашек самого дешёвого пива – теперь уже не «Янтарного», а какого-то безымянного, с жёлтой этикеткой.

Покачиваясь, двинулись в сторону центра, вдоль длинной набережной реки Казанки – классического маршрута для таких, как они: от ларька к центру, а оттуда – по домам.

Андрей шёл впереди, дерзко озираясь на проходящих парней, его взгляд буравил пространство, выискивая хоть намёк на вызов. Дмитрий со Степаном, подхватив инициативу, время от времени отрывались от группы и подбегали к проходящим девчонкам с развязным, пьяным «Привет, красавицы, познакомимся?». Ответом были испуганные взгляды, ускоренный шаг или откровенный смех. Олег и Егор просто волочились сзади, но держались наравне со всеми, отхлёбывая из своих полторашек тёплого, газированного пойла. Егор при этом пытался что-то кричать девушкам вслед, но слова путались в негнущемся языке.

Итог не заставил себя ждать. Одна такая группа «красавиц» оказалась не беззащитными цыплятками. Две девушки, к которым пристал Дмитрий, резко остановились, и из-за угла одноэтажки, как из-под земли, вывалилась их компания: трое парней, тоже явно не трезвых, настроенных решительно.

– Ты чё, умник, к моей тёлке лезешь? – шагнул вперёд самый рослый, глаза узкие, злые.

Андрей, почуяв наконец-то реальный вызов, а не фантомы, тут же вступил: «А тебе чё? Мы просто познакомиться хотели. Улица, бля, свободная страна!» Началась словесная перепалка – грязная, пьяная, полная взаимных угроз и мата. Ситуация зашла в тупик, напряжение нарастало, вот-вот должно было вспыхнуть.

И тут произошло необъяснимое. Внезапно, словно по негласному пьяному договору, кто-то из парней другой компании мутно произнёс: «Да выпьем, чё ли, пацаны, а? Чего лбами-то толкаться…» видимо подсчитав численное неравенство с предполагаемыми противниками. И напряжение, как по мановению волшебной палочки, схлынуло. Бутылки с пивом пошли по кругу. Андрей и тот рослый парень, ещё минуту назад готовые разорвать друг друга, теперь, стоя плечом к плечу, обсуждали, «где тут нормально бухнуть можно». Они даже обменялись парой дружеских, чуть слишком сильных, толчков в плечо – уже не как враги, а как братья по несчастью и градусу.

Но вселенская гармония пьяного братства длилась недолго. Из ближайшего подъезда вышли две бдительные пенсионерки в пуховых платках. Одна, тыча пальцем в их общую компанию, уже истошно кричала другой: «Я же говорила! Дебоширы! Уже вызвала милицию! Смотри, уже едут!»

Дмитрию, у которого от водки и адреналина в глазах двоилось, показалось, что в конце улицы действительно мелькнули проблесковые маячки «девятки». Мозг, отравленный, но всё ещё инстинктивно трусливый, сработал на уровне рефлекса.

– Менты! – сипло крикнул он, не разбирая, правда это или галлюцинация.

Эффект был мгновенным. Обе компании, только что братавшиеся, в одно мгновение рассыпались. Словно по сигналу тревоги, все рванули в разные стороны – в переулки, через дворы, в темноту. Андрей, забыв о новообретённом «братане», исчез первым. Дмитрий, схватив за рукав ошалевшего Олега, потянул его за собой в сторону общежитий. Степан и Егор растворились в темноте бесшумно, как призраки.

Хмельной туман и адреналиновый выброс после милицейской тревоги сделали своё дело – минут через двадцать-тридцать их тела остыли, а головы прояснились до состояния тоскливой, трезвеющей пустоты. Волшебным, но совершенно предсказуемым образом все пятеро вновь соединились у знакомого, освещённого тусклыми фонарями входа в парк аттракционов, который в этот час походил на сонное чудовище из железа и погасших лампочек.

Опасность миновала, но ощущение пережитого вместе пограничного состояния требовало логического завершения – продолжения банкета. Ритуал должен быть доведён до конца. Покопавшись в карманах, выгребли последнюю мелочь: несколько потёртых десяток, пятерок и копеечную россыпь. На пару полторашек самого дешёвого пиваса – хватало, а на что-то более существенное – уже нет.

– Олег, Егор, – скомандовал Дмитрий, чей авторитет в такие минуты почему-то возрастал. – Сгоняйте до ночного ларька у собора в переходе. Берите что дадут. Мы тут подождём. Я Димону позвоню.

Олег и Егор, особенно последний обрадовались идеи продолжения банкета, поплёлись в указанном направлении. Их фигуры растворились в сизой предночной мгле.

– Да. Надо Санька, – решительно заявил Андрей, потирая виски. – С ним и гулянка веселее, и подмога.

Александр. Одного с ними возраста, но учился на курс младше, в том же КАИ. Учился так себе, но был золотым парнем в другом: он работал грузчиком в магазине сантехники, получал деньги каждый день и обладал тремя несокрушимыми качествами: он никогда не отказывался прийти на выручку, у него всегда были наличные, и у него тоже был сотовый телефон.

Дмитрий, как единственный обладатель этого символа статуса – потрепанного «Эриксон 677» – достал свой кирпиче подобный мобильник. Набрал номер. Короткие гудки, затем хриплое «Алё!».

– Санек, здорова! Ты где?… Мы тут… подвис. У парка аттракционов у заднего входа со стороны реки. Гулянка только началась, а запасы на нуле. Выручай. Купи четыре полторахи пиваса, пару водяры – чтоб не «Глазовскую» лучше «Татспиртпром», или что покрепче, и закусона… да чего найдёшь. Всё вместе – и двигай к нам, а потом все вместе к моей хате. Тут я, Егор, Андрей, Степан и Олег. Ок, ждем.

Санек не задавал лишних вопросов. Ответ был предсказуем: «Через пол часа буду».

Олег и Егор вернулись первыми, неся в охапке две холодные полторашки какого-то мутного пива. Почти одновременно с ними к тротуару, с противным скрипом тормозов, подкатила видавшая виды волга-такси жёлтого цвета. Из переднего пассажирского окна высунулась рука с пакетом, из которого торчали горлышки. За рулём сидел хмурый дядька.

– Залезайте, блин, быстрее! – просипел Санек, уже распахивая заднюю дверцу.

Пятерым взрослым парням втиснуться в салон «Волги» было издевательством над физикой. Они запихались, как селёдки в бочку: кто на коленях, кто полусидя. Водитель начал было бурчать, но Санек сунул ему свёрнутый в трубочку червонец сверх счётчика.

– Без сдачи, шеф.

Водитель понимающе хмыкнул и помчал.

Волга, проседая на рессорах, с рёвом рванула в сторону спального района. Через десять минут они, давясь смехом и вылезая друг из друга, как из танка, прибыли к шестнадцатиэтажной панельной громаде на улице Родина. Дмитрий вёл их к подъезду с видом заправского хозяина, хотя снимал однушку на двенадцатом этаже исключительно на родительские деньги, которые те регулярно выдавали ему «на самостоятельную жизнь».

Войдя в лифт, пахнущий мочой и табачным дымом, они на мгновение замолкли. Гул поднимающейся кабины, отражения их уставших, но оживлённых лиц в потёртых зеркалах – всё это знаменовало переход в финальную, домашнюю фазу их бесконечного сегодня. Санька все дружески похлопывали по плечам – он был героем вечера, мобильной кассой и спасительным грузчиком в одном лице. Банкет, несмотря на все перипетии, упрямо продолжался. Теперь – в тёплых, хоть и бедных, стенах.

Заскочив в квартиру, все, как по накатанной, разместились на просторной кухне. Сначала – главный ритуал: Дмитрий врубил комп, монитор заморгал, и через пару минут из колонок полился хриплый бас – в Winamp'е запустился проверенный плейлист «Для таких посиделок». Музыка, заезженная до дыр, но знакомая до каждой ноты. У Дмитрия гостили постоянно, поэтому никто не церемонился: Андрей сразу полез в холодильник за оставшейся с прошлого раза колбасой, Степан принялся искать нож и тарелки, Санек расставил на столе привезённое – водку, пару банок шпрот, хлеб.

Сначала Олег, бледный и пошатывающийся, пробормотав «мне плоховато», поплёлся в туалет. Через минуту оттуда донёсся приглушённый, но отчётливый звук блевотины. Затем, спустя ещё несколько глотков водки, аналогичным образом потянуло и Егора. Санек, вздохнув с видом опытного няньки, последовал за ними. Он вывел сначала Олега, потом Егора – мокрых, жалких, с пустыми глазами – из тесного санузла и уложил на один из двух старых, продавленных диванов в комнате. Те оба вырубились почти мгновенно, будто их выключили. Дмитрий, матерясь сквозь зубы, ушёл в ванную смывать следы чужой тошноты.

Оставшаяся четвёрка – Дмитрий, Андрей, Степан и Санек – плотно уселась за стол. Водка, которую привёз Санек, оказалась на удивление сносной.

– Нормуль, – хрипло похвалил Андрей, закусывая хлебом с шпротой. – Терпкая, но мягко идёт. Не палёная.

– В ларьке у работы беру, – кивнул Санек, наливая новую порцию. – Мужик там не дурит. Всегда одна и та же. Никогда не подводила.

Курили прямо на кухне, стряхивая пепел в пустую банку из-под шпрот. Разговор пошёл о чём-то своём, бесформенном, пьяном. И тут началось.

Сначала Дмитрий почувствовал, как в животе зашевелилось что-то холодное и тяжёлое, непохожее на обычное похмельное недомогание. Потом Андрей перестал говорить и притих, побледнев. Почти одновременно скривился и Степан. Санек, который выпил не меньше, но, видимо, был крепче или водка ему досталась из другой партии, смотрел на них с нарастающим беспокойством.

– Мужики, вы как?

В ответ Дмитрий резко вскочил и, зажав рот рукой, побежал в туалет. Не добежав. Рвота, тёмная, с примесью выпитого и съеденного, хлынула прямо на пол в коридоре. Следом, уже не в силах сдержаться, вывернуло Андрея, который склонился над раковиной. Степан молча, но с дикой силой, начало рвать в чугунную, старую ванну, куда ещё недавно Дмитрий смывал чужие следы.

Рвота лилась ручьём, не принося облегчения, только истощая. Сердце у каждого колотилось дико, неровно, выскакивая из груди. В ушах стоял звон, в глазах темнело.

Санек метался между ними, пытаясь помочь, но не зная как. Он видел, как глаза друзей теряют фокус, как тела становятся ватными.

– Блять, держитесь! Сейчас в скорую позвоню! – закричал он, хватая телефон.

Но было поздно. Сначала, со стуком, ударившись головой о край ванны, потерял сознание Степан. Затем, сползя по стене в коридоре в лужу собственной рвоты, отключился Дмитрий. Андрей, ещё пытаясь что-то сказать, просто тяжело рухнул на пол кухни. Санек, склонившийся над ним, вдруг почувствовал, как мир резко накренился, и пол поплыл ему навстречу. Последнее, что он увидел перед тем, как тьма накрыла с головой, – это три неподвижных тела и дикий, нечеловеческий беспорядок вокруг.