Solum

Глава 4

Огромное деревянное колесо с громким треском угодило в небольшую лужу, которая, однако, скрывала под собой глубокую, наполовину наполненную грязью и водой, яму. Клетка сильно накренилась.

На полу, без сознания, привалившись спиной к прутьям с низко опущенной головой, сидел человек в шортах и порванной футболке, который непроизвольно склонился к своим ногам в сандалиях, практически достав до оголённых коленок лбом.

Спустя мгновение, колесо, громко чавкнув и оставляя на деревянном ободе и толстых спицах огромный кусок бледно серой глины, выскочило из мутной воды. Клетка вернулась на место, а человека с силой откинуло назад, и он с глухим стуком въехал в прутья, а затем, схватившись за голову, завалился на бок, на грубый дощатый пол. Была ночь…

– Снова темно, – шёпотом произнёс Саня, лёжа на полу и держась обеими руками за голову, – снова темно, – упираясь спиной в толстые прутья, повторил Ганж, потирая ушибленное место на затылке. Он привстал на локте, вглядываясь в темноту. – Ничего не вижу, – Саша перевёл взгляд на свои чумазые ноги и, оттолкнувшись от пола, вернулся в сидячее положение. Теперь, привалившись к прутьям, он ощущал их холод от поясницы до лопаток. Периодически пошмыгивая носом, он стал руками растирать замёрзшие ладони, плечи, локти.

Помнил он всё достаточно отчётливо. Помнил, как они, вместе с Костей, бежали что есть мочи от неизвестного, громадного человека. Бежали и не могли убежать. Помнил, как исчез Костя. Исчез в темноте поликлиники. Снова темно.

Он оставил его. Оставил лежать в коридоре. Оставил умирать. Ганж помнил всё. Нет. Костя жив, он был уверен в этом.

Изо рта шёл пар. Воняло… Мутило от того, что воняло…, было холодно…, трясло от того, что было холодно…, голова гудела……

– Что за на хрень! Где я? – Ганж покрутил головой. – Клетка?! – воскликнул он, – почему я в клетке? – он огляделся. Закинув руку за спину, схватился за железный прут и, помогая себе второй рукой, тяжело поднялся на ватные, гудящие и, периодически подрагивающие, ноги. Упёрся в прутья ещё сильней, разминаясь и разгоняя кровь.

Внезапно перед его глазами появилось лицо, не в реальности, где-то в сознании, но очень отчётливо. Лицо, серо – синего цвета, с сильно вытянутым подбородком и тремя парами глаз разного размера. В нос ударил знакомый смрад. Он поморщился, вздрогнул и мотнул головой, прогоняя видение. Что – то шелохнулось, где – то сбоку. Саня резко развернулся и вгляделся в темноту сквозь прутья, пытаясь уловить хоть что – нибудь, хоть какое – нибудь движение, но тщетно. Темнота. Ничего кроме проклятой темноты.

– Ещё тебя не хватало, – он помнил это лицо, помнил, что произошло. Помнил, но не хотел верить, – это все грёбанный «Вискарь». Это все он, – Саня глубоко вздохнул и, сделав шаг назад, осмотрелся, насколько это было возможно.

Клетка, по внешнему виду, была не чем иным как грудой наспех сваренных между собой довольно толстых, примерно с два пальца толщиной, кусков арматуры разной длинны, грубо разрезанной на части и кое-как запаянные между собой толстым, ребристым, не ошкуренным слоем сварочного нагара, тем – самым, представляя жалкое подобие, хотя по виду, довольно крепкой решётки.

– Эй, – крикнул Саня, – кто-нибудь? – рядом снова скрипнуло колесо, клетка качнулась. Некоторое время Ганж разглядывал его, крутил головой, повторяя движение, определяя направление и, глянув в противоположную от колеса сторону, аккуратно, держась за прутья, приставными шагами направился в темноту.

– Костян, – безнадёжно позвал он друга, аккуратно ступая по, кое—где, сучковатым доскам. Ответа не последовало.

Спустя некоторое время ему прибавилось уверенности и шаги стали заметно шире. Страх прошёл. Прошла и паника, хотя, как таковой, её, скорее всего, и не было. Паниковать не было смысла, не было желания, да и возможности.

Сделав ещё шаг, он практически сразу уткнулся во что-то твёрдое. Вернул ногу на место, слегка наклонился и, приглядевшись, увидел небольшой, примерно с полметра высотой, ком. Снова поднял ногу, стал осторожно ощупывать находившуюся перед собой преграду, но понять, что это не смог и снова вернул её на место, а затем, слегка замешкавшись, с размаху пнул препятствие внешней стороной сандалия.

Раздалось рычание…

– Твою мать, псина! – воскликнул Ганж и, едва не свалившись, шарахнулся назад.

Ком зашевелился и стал увеличиваться в размерах. Саня попятился.

– Не ссы, не съем, – поднимаясь, произнёс ком хриплым и сонным голосом, – не в моем вкусе, – он вытянулся во весь рост, послышался хруст затёкших суставов, – но за псину, – сделал паузу и усмехнулся, – за псину ответишь!

Разглядеть лица Саня не мог, но по очертаниям силуэта понял, что стоявший перед ним незнакомец был достаточно крупным, на голову выше его самого и, довольно широкоплечим.

– Извини…, – произнёс Саня и добавил, – …те.

Силуэт сделал полшага вперёд и слегка наклонился к Ганжу. Послышалось частое сопение.

– Вы что делаете? – в недоумении спросил Саня.

– А как ты думаешь? – ответил тот, не переставая сопеть.

– Вы что, меня нюхаете? – Ганжу стало не по себе, он снова попятился назад.

Незнакомец снова выпрямился и, спустя мгновение, сильно дёрнул головой, громко чихнув.

В Саню полетели слюни, он поморщился, и стал отряхивать их с одежды, периодически поглядывая в сторону своего странного спутника. Тот замер и обратился к Ганжу.

– Что, попал? – звучало немного с издёвкой.

– Нет, все нормально. Будьте здоровы, – ответил Ганж, отряхивая шорты и футболку.

– Да уж, будешь тут, – он отвернулся и прошёлся вглубь клетки. Силуэт незнакомца на мгновение пропал в темноте, но затем появился вновь.

– Да. От тебя кровью пахнет, – он сплюнул, – как от того паренька, – Ганж уловил в темноте взмах руки в сторону, но куда именно не понял, – того, с дыркой в спине, – Саня вздрогнул. На лбу выступила испарина. Стало неуютно.

– Где он? – дрожащим голосом спросил Ганж.

– Не тут, – спутник снова громко чихнул, дёрнув головой, но на этот раз без слюней, – их везут следом, вместе с «лишними». В другой…

– С кем? – перебил Саня.

– Сильно тебя, – не обращая внимания на вопрос, спокойно ответил незнакомец, – совсем ничего не соображаешь. Пройдёт, – он снова отвернулся. Раздалось сопение.

– Ты что снова меня нюхаешь? – Ганж больше не знал, что спрашивать.

– Не тебя, – усмехнулся силуэт, – воздух. Скоро рассвет. Отдохни. Я посторожу.

Ганжа это взбесило, взбесило спокойствие этого странного человека. Взбесила сама ситуация. Взбесило все происходящее. Он дёрнулся было вперёд, вытянул руки и попытался схватить тёмный силуэт, попытался схватить эту огромную тень, обладатель которой знал где Костя. Знал, но, почему-то, не хотела отвечать. Почему-то уходил от ответа. Ганж хотел заставить его. Заставить незнакомца говорить. Заставить сказать его всё. Всё что знает. И пусть для этого придётся идти на крайние меры. Сане было все равно.

Снова раздалось рычание.

Тёмный силуэт молниеносно сдвинулся чуть в сторону, а затем скулу Ганжа пронзила резкая тупая боль. Боль удара. Удара большого и крепкого кулака. В глазах взорвались снопы искры.

– Не смей, – рычание сменилось лаем. Настоящим собачим лаем, сквозь который изо рта незнакомца, вылетело, словно он его выплюнул, слово, – убью!

Ганж повалился на пол, сразу попытался встать, но перед глазами все плыло, пол клетки будто накренился, и он свалился в другую сторону, к прутьям. Скула набухла. Он почувствовал солоноватый вкус крови.

Следующий удар был в живот, и Саня получил его, уже лёжа на полу. Он был не очень сильным, скорее мягким, успокаивающим, чтобы было понятно, что вставать не стоит, но дыхание всё же перехватило, Ганж стал задыхаться, жадно хватая ртом воздух. Свернувшись в комок, он зажмурил глаза, а руками обхватил голову и замер, в ожидании новых ударов.

Вспыхнул яркий свет. Вспыхнул и сразу погас, как вспышка, сопровождаемая тихим свистом. Незнакомец взвизгнул и заскулил. Заскулил, словно пёс. Запахло палёным. Палёной шерстью. Послышался тяжёлый звук падающего на пол тела. Незнакомец затих. Спустя мгновение вокруг снова воцарилась тишина. Ганж аккуратно открыл глаза, левый слегка заплыл. Убрал руки от головы и, вытянув ноги, повернулся на спину, восстанавливая дыхание. Провёл рукой по распухшей скуле, а затем несколько раз поводил челюстью в разные стороны, убедиться, что та не сломана.

– Снова темно, – произнёс Саня и поднялся.

Все ещё слегка пошатываясь, он оперся на прутья и вгляделся в темноту, пытаясь разглядеть незнакомца. Голова шла кругом. Удар действительно был сильным, сильным и точным, но злобы Саня на него не держал. По сути, он был сам виноват. Взбесился из—за…

– Костян, – Саня, пошатываясь и помогая себе руками, начал перебирать ватными ногами вдоль клетки. Медленно, но верно он двигался в сторону того места, где последний раз видел здоровяка. Прищурился. Не увидел, не нашёл, просеменил дальше – ничего.

– Эй, – позвал Саня, – где ты? – тишина.

Он убрал руки от прутьев и, развернувшись, шагнул вглубь клетки, вытянув их перед собой и аккуратно ступая по грубому дощатому полу, прощупывая деревянные половицы босыми ногами в сандалиях.

– Эй, – ещё раз позвал Саня, медленно перебирая ногами, – эээй, – на что – то наступил. Что—то мягкое, лежавшее на полу, похожее на не очень большой коврик. Ганж присел на корточки и стал шарить по полу руками. Заноза. Он встряхнул руку и зубами достал тонкую длинную щепку из ладони.

– Куртка, – поднял её с пола, – кожаная, – он повертел её в руках. Обычная «косуха» с оторванными рукавами.

Расправив, он развернул её перед собой, внимательно разглядывая огромную, с кулак толщиной, сквозную дыра, по краям которой дымились обрывки кожи, а местами виднелись красненькие затухающие угольки.

– Хм? – задумался Саня и поднёс «косуху» к носу, – пахло горелым, – запах был ему знаком, тот же был при вспышке. Он перебросил куртку через плечо, держа одной рукой за воротник и, побрёл дальше, – эй, – повторил он, – ты где?

Через несколько шагов он снова остановился и прислушался. Сделал шаг, скрипнула половица. Ганжу показалось это немного странным. Снова скрип. Он сменил направление. Снова скрип. Саня остановился, но скрипы продолжались.

– Ты здесь? – снова позвал он, – где ты? – до слуха донеслось тихое постанывание, более похожее на тихий скулёж. Ганж направился в сторону звука и, спустя несколько метров увидел незнакомца, точнее его тёмный огромный силуэт, лежавший на полу лицом вниз. Незнакомец тихо постанывал и пытался достать руками до спины, которая слегка дымилась, так же как края дыры на куртке.

Ему было больно. Здоровяк периодически заваливался на один бок. Замирал и снова ложился на грудь, закидывал руки за спину, пытаясь достать до дымящегося места.

Снова скрип.

– Суки, – тихим шёпотом произнёс он, – суки, суки, суки, – ему было очень больно, Ганж это понимал, но чем помочь? Да и примет ли помощь человек, на которого он недавно бросился по непонятным причинам и, которого незнакомец готов был убить.

– Больно? – вопрос показался странным самому Сане, но другой в голову не приходил.

В ответ раздалось тихое, но злобное рычание. Ганж застыл и притих. Здоровяк снова завалился на бок и, как показалось Сане, уставился на него.

– А ты как думаешь, – тяжело дыша, ответил он. Голос слегка хрипел, но был достаточно тверд. Ганж не ошибся, незнакомец был силен не только физически, но и морально.

– У меня твоя куртка, – продолжил Саня, скидывая с плеча «косуху» и показывая её в темноту на вытянутой руке. Незнакомец привстал с пола, облокотившись на локте, оттолкнулся и сел, подтянув к себе ноги.

– Как лицо? – спросил он.

– Ничего, бывает, – Саня опустил куртку и потёр свободной рукой распухшую скулу, – что случилось?

– Тут нельзя так себя вести, – незнакомец хрустнул шеей, – отдашь? – видимо он про куртку.

– Да, конечно, – Саня сделал пару шагов, остановился на расстояние вытянутой вместе с курткой руки и, дождавшись, когда его спутник заберёт её, шагнул обратно, – а здесь, это где?

– Как звать? – незнакомец, проигнорировав вопрос, развернул куртку перед собой, рассматривая её, – во блин, насквозь, – положил её себе на скрещённые ноги, а сами руки положил сверху, на колени, – наврали Фарсийцы, – он усмехнулся, – что крепкая.

– Саша, – ответил Ганж.

– Чего? – переспросил тот с нескрываемым удивлением. Тень его головы, склонилась чуть в бок.

– В смысле? – теперь не мог скрыть своего удивления Саня, – Александр, – повторил он протяжно, подумав, что незнакомец просто не расслышал.

– Не местный, что ли? – снова удивление.

– Да нет, из Питера, – Ганж почесал затылок.

– Откуда? – незнакомец громко чихнул, шмыгнул носом и хрустнул шеей. Его голос слегка повеселел, – во дела! Быть не может.

Ганж нахмурился.

– Я что, сплю? – спросил он, обращаясь уже к самому себе, – а что такого в Питере? – теперь он обращался к собеседнику.

– Присядь, – незнакомец снова сделал, едва уловимый в темноте, жест рукой, приглашая Ганжа, и тот, слегка замешкавшись, сделал пару осторожных шагов в его сторону и аккуратно присел на холодные доски.

– Пси, – теперь незнакомец протянул руку по направлению к Сане, – так меня зовут.

Ганж протянул руку в ответ, слегка наклонившись вперёд, и снова уловил сопение незнакомца. Прищурился, но его руку с силой сжала стальная хватка рукопожатия здоровяка, и Сане пришлось опустить глаза. Костяшки хрустнули. Ганж потянул руку назад, но незнакомец держал крепко.

– Саша, – процедил сквозь зубы Ганж.

Хватка ослабла, Саня одёрнул руку и стал её разминать другой. Кончики пальцев стало колоть. Кровь прилила обратно. Ганж снова поднял глаза.

– Ну, вот мы и знакомы, – тихо прошептал незнакомец, – только я не очень верю, что ты из Питера.

– Почему, – рука Сани пришла в норму, и он скрестил их обе на груди.

– Наклонись, – снова жест рукой, Пси поманил Сашу и стал наклоняться сам.

То, что увидел Ганж, спустя мгновение, ошарашило его больше пробуждения в самой клетке. Чем ближе он наклонялся, тем отчётливей понимал, что человек напротив, этот, исполинских размеров мужчина, этот огромный тёмный силуэт, о который он споткнулся, разгуливая по грубому дощатому полу трёхметровой железной клетки, этот здоровяк, являлся не кем иным как огромной собакой… огромной говорящей собакой… огромной говорящей собакой с человеческими руками… ногами и телом…

…теперь он понял, что незнакомец действительно его нюхал, теперь он понял, что незнакомец, Пси, действительно скулил от боли, когда ударила вспышка, скулил как собака. Теперь он понял, что незнакомец действительно рычал, когда Ганж споткнулся об него, рычал, когда он бросился на него… рычал, рычал от злости… рычал как собака… теперь он всё понял…

Саня медленно отклонился обратно и, вглядываясь в темноту и стараясь не смотреть на своего спутника, глубоко вздохнул. Силуэт растворился в ночи и стал едва различимым. Дар речи был утрачен, самообладание находилось, примерно, на минус сотом уровне, если такой вообще существовал. Голова пошла кругом.

Спустя некоторое время, он нашёл в себе силы:

– Ты что собака? – во рту пересохло, но что ещё можно было спросить в такой ситуации?

– Я бы не хотел, чтобы меня так называли, – спокойно ответил Пси, – по большей части я, все же, человек. – Он кашлянул, точнее, фыркнул, – есть, конечно, небольшие различия, но… Ганж вскочил и, не сводя глаз с тёмного силуэта собеседника, сделал пару шагов назад, – небольшие различия?! – он снова был поражён спокойствием незнакомца, – да, блин, у тебя вместо башки, прости, – он вскинул руки, не понимая видит это его спутник, или нет, – вместо головы… это… как это… собачья башка, – он обхватил руками свою голову и часто задышал.

Всё пошло кругом.

Шатаясь, Ганж заходил взад-вперёд.

– А что такого? – спокойно спросил Пси, – ты, что первый раз видишь мутарождённого?

– Кого? – Саня остановился. Ноги подкосились, и он плюхнулся на пол. Сил не было, руки опустились. Ганж лёг на спину.

– Бред! – шёпотом произнёс он и потёр ладонями лицо, – бред, бред, бред.

Послышалось шевеление. Его спутник поднялся с пола и двинулся к Сане. Шаги были тяжёлые и слегка неуверенные, по всей видимости, сказывалась травма. Подойдя вплотную, Пси присел на корточки и протянул Ганжу свою куртку.

– Поспи, – произнёс он, – скоро рассвет. Там и посмотрим, насколько я собака, – он усмехнулся, – и друга твоего отыщем, – после этих слов в груди у Сани что—то кольнуло.

– Как он? – это все, что мог спросить Ганж.

Пси вытянулся во весь рост. Послышалось частое сопение. Он снова принюхивался.

– Жив ещё, – с этими словами он отошёл и уселся на пол неподалёку, сложив руки на скрещённых ногах, – отдохни, – но этого Саня уже не слышал, укрывшись курткой, он погрузился в глубокий, крепкий, спокойный сон.

* * *

В нос ударил резкий, до тошноты неприятный, запах. Тело пронзила нестерпимая боль, пройдясь электрическими импульсами с головы до пяток. Превозмогая бессилие и безумную усталость, Костя приоткрыл глаза. Темнота. Ещё темнее, чем раньше. Свет от окон совсем потускнел. Видимо луна спряталась за облака. Или всё заволокло дымом, но гарью не пахло.

«Где Ганж?», – подумал, измученный, Костян.

Во рту пересохло. Невозможно произнести ни слова. Язык присох к нёбу. Очень плохо и очень больно.

Страшно? Нет. Хотя, скорее непонятно, страшно или нет.

– Саня, – еле слышно прошептал Костян.

Окно пропало из виду. Он проводил его глазами. Показалось следующее. Стоп. Он двигался.

Двигался, но не сам. Кто-то тащил его за ногу. Да, действительно тащил. Только теперь Костя почувствовал, как крепко сжимают его лодыжку, сжимают поистине железной хваткой. Он приподнял голову. Выловил блеск золотого кроссовка фирмы «ADIDAS» и плюхнул голову обратно. По телу пробежала судорога. Пробежала куда-то вглубь, остановившись в районе живота. Костя поморщился. Боль слегка утихла, но, все же, продолжала пульсировать в такт сердцебиению. Волосы громко шелестели по обшарканному, тысячами ног, паркету. Поднял голову. Перед глазами всё расплывалось. Расплывалось от неимоверной вони, или от безумной боли. Сказать было сложно. Непонятно. Тьма сгустилась ещё сильнее.

– Ганж, – снова сиплым голосом, не опуская головы, повторил он.

Вокруг всё замерло, остановилось. Ногу отпустили и она, с глухим стуком, упала на пол. Послышались шаги.

– Ганж, – повторил, обращаясь в темноту Костя, но уже чуть громче.

– Ты же сказал он «лишний», – раздался абсолютно не знакомый голос, – что теперь делать?

– А что, есть выбор? – прозвучало с другой стороны.

Шаги возобновились. Костя похолодел и замолк. Начал крутить головой. Теперь он был уверен, что это был не Саня. Это был не Ганж. Скорее всего, их догнали. Поймали те, с оружием. Тот здоровый.

– Чёрт, – руки не слушались. Он, стал подтягивать к себе ватные, онемевшие ноги. По телу нестерпимой болью снова пронеслась судорога. Костян попытался перевернуться. Шорох сбоку, совсем рядом. Он замер, тупо глядя в темноту, из которой, спустя мгновение вылетело, что – то длинное и толстое.

Голова откинулась назад, мощно въехав в деревянный пол коридора. Послышался хруст. Что – то тёплое забило нос и рот, потекло по щекам. Искры снопом посыпались из глаз, на мгновение освещая два незнакомых силуэта. Темнота поглощала Костю, обволакивала всё вокруг, съедала его сознание, которое потихоньку тускнело, уходило, покидало его разум.

«Вот и всё», – только и успел подумать Костя, лёжа на паркете тёмного коридора железнодорожной поликлиники.

* * *

Раздалось тихое цоканье, будто по доскам постучало маленькими коготками, какое – то маленькое животное. Кто – то пробежал рядом со спящим Ганжем по грубому дощатому полу, а затем забрался на его спину. В районе поясницы несколько раз кольнуло и поползло кверху, к плечам. Саня стал ворочаться, пытаясь перевернуться, но маленькое животное сопротивлялось, цепляясь своими острыми коготками за его футболку, протыкая ткань насквозь и царапая спину.

Он резко дёрнулся.

Рядом с громким звоном, что – то упало и застрекотало, словно старый модем, снова забегало вокруг и, спустя некоторое время, остановилось в районе головы.

Саня открыл припухший, слегка заплывший глаз и, прищуриваясь, глянул в сторону нового «гостя». В ответ, с нескрываемым, насколько это было возможно понять, любопытством, смотрел непонятный предмет, механизм, похожий на небольшой, сантиметров двадцать – двадцать пять в высоту тубус, темно – жёлтого цвета, с кривоватой антенной и, светящимся голубым, круглым глазом, прикреплённым к основанию черным ободом с, уходящими по его окружности, толстоватым, такого же жёлтого цвета, крепежом. Держалась эта, похожая на паука, конструкция, на четырёх, соединённых шарнирами, металлических ножках, прикреплённых к выходившему из нижней части тубуса тёмному цилиндру. Сами шарниры представляли своего рода колени и заканчивались острыми голенями – ступнями, которые и создавали этот цокающий звук по полу.

Механизм слегка приподнялся, вытянув свои тонюсенькие «ножки», а его, так называемый глаз, медленно повернулся по радиусу маленького стального ободка.

– Что за…? – Саня распахнул второй глаз.

Ударил яркий солнечный свет, он зажмурился и, прикрыв глаза рукой, медленно открыл их, приподнял голову, разглядывая необычный, но выглядевший живым, механизм.

В следующее мгновение, предмет, снова застрекотал, завибрировал всем своим небольшим, продолговатым телом и попятился назад, осторожно перебирая своими паучьими, металлическими лапками. Цвет глаза сменился оранжевым, практически, сливаясь с цветом тела.

Конструкция упёрлась в решётку и остановилась, продолжая вибрировать. Стрекотание стихло. Верхняя часть резко крутанулась на сто восемьдесят градусов и глаз, остановившись напротив одного из прутьев, замер, поднял одну из своих лапок, несколько раз стукнул по железу и развернулся обратно, уставившись на Саню. Глаз сменил цвет и стал голубым.

– Не бойся, – Саня улыбнулся. Механизм выглядел достаточно забавно и казался довольно смышлёным. Ганж протянул к нему руку.

Раздалось знакомое стрекотание, цвет глаза сменился на белый, а сам механизм, подождав мгновение, протиснувшись своей задней частью сквозь прутья решётки, сиганул из клетки вниз с протяжным и удаляющимся: «У-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и».