Алматинский разлом

ГЛАВА 4. НУЖНЫЙ ЧЕЛОВЕК

В сорок три Ермек Сабиров был уверен, что понимает, как устроен мир. Мир, правда, об этом ещё не знал. В акимате он работал почти пятнадцать лет и за это время дорос до должности заместителя руководителя одного из городских управлений – уровня, где уже можно было решать чужие вопросы, но ещё не приходилось отвечать за последствия.

Его утро начиналось с ощущения, что мир обязан правильно расположиться вокруг него. Кофе – горячим. Машина – чистой. Помощник – на связи. Люди – вежливыми. И главное, чтобы никто не напоминал ему о вещах, которые ему не нравились: о настоящей работе, чужих проблемах и ответственности, которую он любил требовать только с других.

Квартира была просторной, в новом жилом комплексе, с дорогой кухней, тяжёлыми шторами и уютом, который создаётся не вкусом, а деньгами. Всё было аккуратным и чуть безликим – квартира успешного человека. Или того, кто хотел, чтобы так думали.

На кухне пахло кофе и тостами. Жена, Гульмира, стояла у плиты и говорила с сыном, чтобы тот не забыл физкультурную форму. Арсен уже сидел за столом с рюкзаком на одном плече и ковырял вилкой омлет.

Ермек вошёл на кухню в футболке и спортивных штанах, с телефоном в руке, с лицом человека, у которого уже с утра нашлось несколько поводов быть недовольным.

– Опять интернет лагает, – сказал он, даже не поздоровавшись. – В этом доме вообще кто-нибудь умеет нормально делать связь?

Гульмира не ответила. Она давно поняла, что утренние жалобы Ермека – не разговор, а обычная разминка для раздражения.

– Пап, – сказал Арсен, – ты сегодня придёшь?

– Куда? – машинально спросил Ермек, не поднимая глаз от телефона.

– На матч. Я же вчера говорил.

Ермек нахмурился. Не потому, что ему было стыдно. Просто он не любил, когда от него ждали точных обещаний.

– Посмотрим.

Арсен кивнул с тем видом, который уже говорил о привычке.

Гульмира поставила перед Ермеком чашку кофе.

– У него сегодня финал школьного турнира, – сказала она спокойно. – Ты обещал.

– У меня работа.

– У тебя всегда работа.

– Потому что кто-то в этой семье должен работать.

Он сказал это так, чтобы фраза оставила царапину.

Гульмира посмотрела на него без выражения. В этом взгляде не было ни ссоры, ни боли. Только усталость человека, слишком давно живущего рядом с чужой самоуверенностью.

Арсен молчал.

Ермек поднял глаза и, почувствовав, что тишина начинает делать его хуже, чем он сам хотел бы себя видеть, полез в кошелёк.

– На, – сказал он сыну, положив на стол купюры. – После матча что-нибудь купишь.

Арсен посмотрел на деньги, потом на мать, потом взял их.

– Спасибо.

Гульмира тихо сказала:

– Ему не деньги нужны.

Ермек пожал плечами.

– Всем нужны деньги.

В этом он действительно был уверен.

Он допил кофе, встал и ещё до выхода успел посмотреть на себя в зеркальную панель шкафа в прихожей. Костюм сидел хорошо. Галстук был не нужен – сегодня он собирался сначала в акимат, потом на встречу, потом, возможно, в горы. Настроение требовало не официальности, а комфорта с намёком на статус. Дорогие часы. Ключи от машины. Телефон. Второй телефон. Всё на месте.

– Я поздно, – сказал он уже из дверей.

– Я поняла, – ответила Гульмира.

Он не заметил, что сын ничего не сказал в ответ.

В акимате Ермека знали. Не потому, что он был особенно умным, эффективным или занимал очень высокий пост. Его должность звучала солидно, как и большинство должностей в системе, где половина власти держится на табличке на двери. Но настоящая причина была другой: Ермек был удобным человеком. Он хорошо чувствовал интонацию системы и давно понял главное правило: не обязательно разбираться в деле, если умеешь вовремя позвонить нужному человеку.

У его кабинета с утра сидели люди. Мужчина в поношенном пиджаке с папкой документов. Женщина лет сорока с аккуратно сложенными заявлениями. Молодой парень с планшетом и проектом в тубусе. Двое мужчин пытались выглядеть спокойно, но по лицам было видно: они ждут решения, от которого зависят деньги.

Ермек прошёл мимо них так, будто это были не люди, а интерьер.

– Доброе утро, Ермек Нурланович, – поднялась секретарь.

– У нас что сегодня?

– В десять предприниматель по земле. В десять тридцать – по согласованию вывесок. Потом звонок из управления. И ещё ждёт Сапарбеков.

На фамилии Сапарбеков Ермек слегка приподнял брови.

– Пусть зайдёт без очереди.

Мужчина в поношенном пиджаке, услышав это, поднял голову.

– Простите, я с девяти жду.

Ермек остановился, посмотрел на него и чуть склонил голову, как будто действительно пытался понять, по какому праву тот вообще заговорил.

– И что?

Мужчина растерялся.

– У меня запись…

– Значит, дождётесь.

Он вошёл в кабинет и закрыл дверь. В приёмной сразу стало тихо.

Секретарь кашлянула.

– Проходите, Сапарбеков.

Молодой парень с проектом тихо выдохнул через нос. Женщина отвела взгляд. Мужчина в пиджаке опустил глаза на папку. Все они прекрасно знали эту маленькую, ежедневную магию: запись – для одних, дверь – для других.

Сапарбеков пробыл в кабинете пять минут. Вышел с улыбкой.

– Рахмет, Ермек Нурланович.

– Посмотрим, – ответил тот с тем особым видом, будто только что лично сдвинул административную систему в пользу справедливости.

После него зашёл предприниматель – плотный мужчина с аккуратной бородой и слишком осторожными глазами. Он держал папку двумя руками, как будто пришёл не за решением вопроса, а сдавать экзамен.

– У вас по объекту всё сложно, – сказал Ермек, даже не открыв документы. – Есть вопросы по согласованию.

– Какие именно? – сразу спросил мужчина.

Ермек посмотрел на него с лёгкой усталостью человека, которому лень разъяснять правила игры тем, кто и так должен их понимать.

– Разные.

– Я все бумаги собрал.

– Бумаги – это хорошо. Но бумаги – это ещё не всё.

Пауза. Предприниматель кивнул. Открыл папку. Двинул её по столу чуть дальше, чем было нужно. Между листами, чуть заметно, лежал конверт. Самым важным документом в папке, как обычно, оказался не тот, что значился в описи. Ермек даже не посмотрел на него прямо. Только накрыл папку ладонью и закрыл.

– Посмотрим, что можно сделать.

Вот и всё. Никакого криминального шёпота. Никакого «договоримся». Никаких цифр вслух. Только обычная бюрократическая алхимия: проблема переводилась из категории «сложно» в категорию «посмотрим».

– Спасибо, Ермек Нурланович.

– Не торопитесь благодарить.

Но в его голосе уже звучала сытая мягкость человека, который знает: день начался нормально.

Когда предприниматель вышел, Ермек открыл папку ещё раз, мельком взглянул на конверт, не считая убрал его в ящик и сразу набрал номер.

– Ассалаумағалейкум, аға.

Голос на том конце ответил коротко:

– Уағалейкум. Что у тебя?

– Там один участок завис.

– Чей?

– Наших.

Пауза.

– Сделаем.

– Рахмет, аға.

Разговор закончился через двенадцать секунд. Именно так в глазах Ермека и выглядела власть. Не как сложная система решений, ответственность или закон, а как короткий звонок нужному человеку.

Он откинулся в кресле, заложил руки за голову и даже на секунду почувствовал что-то вроде довольства собой. В такие моменты ему искренне казалось, что он умён и умеет пользоваться системой лучше других. Мысль о том, что система пользуется им в ответ, ему в голову не приходила.

К обеду он уже раздражался мелочами. Кто-то из управления не прислал вовремя сводку. Водитель не там припарковался. Один из подрядчиков начал говорить о прозрачности процедур с таким серьёзным видом, что это почти оскорбило Ермека.

Ему нужен был обед и Алина. Алина была не женой и не большой любовью, а ещё одним способом почувствовать себя значимым. Молодая, красивая, ухоженная, умеющая вовремя слушать и смеяться, но не глупая. Иногда её молчание звучало обиднее любого слова.

Он забрал её возле салона красоты.

– Ты опоздал, – сказала она, садясь в машину.

– Работал.

– Конечно.

Она посмотрела на его номера и усмехнулась.

– Сегодня снова на служебной?

– А что?

– Просто нравится, как ты на ней ездишь так, будто закон – это твой родственник.

Ермек усмехнулся.

– В каком-то смысле так и есть.

Он вырулил на проспект, тут же ушёл в автобусную полосу и почти сразу услышал короткий сигнал патрульной машины позади.

– Ну началось, – пробормотал он.

Позади вспыхнула мигалка, и ему пришлось остановиться. К ним подошёл молодой полицейский с лицом человека, который ещё не успел решить, боится ли он таких машин или уже устал их бояться.

– Добрый день. Ваши документы.

Ермек даже не потянулся за ними.

– Ты номера видишь?

Полицейский посмотрел на номер, потом на него.

– Вижу.

– И?

– Нарушение есть.

Алина отвернулась к окну, чтобы не засмеяться слишком рано. Ермек медленно снял очки.

– Я Сабиров.

Полицейский молчал.

– Акимат.

– Документы, пожалуйста.

Тут Ермек действительно почувствовал личное оскорбление.

– Ты давно работаешь?

– Достаточно.

– Фамилия?

Полицейский назвал её спокойно.

– Запомню, – сказал Ермек.

– Запоминайте.

Ермек позвонил знакомому в управлении. Ответили не сразу. Потом ответили. Он коротко объяснил ситуацию и передал телефон полицейскому.

Тот выслушал. Сказал:

– Нарушение зафиксировано.

И вернул телефон.

Ермек смотрел на него несколько секунд. А потом получил штраф. Когда патруль уехал, он ещё полминуты сидел молча, сжимая руль.

– Молодой, – сказал он наконец. – Не понимает, как жизнь устроена.

Алина посмотрела на него.

– Или наоборот.

Он сделал вид, что не услышал. Самым обидным было то, что полицейский ушёл, даже не оглянувшись. Как человек, для которого Ермек Сабиров оказался просто ещё одним нарушителем.

Обедали они в ресторане с видом на город и с ценами, которые должны были напоминать посетителям, что они принадлежат к определённому кругу. Ермек любил такие места. Здесь хорошо чувствовалась разница между теми, кто имеет право требовать, и теми, кто обязан улыбаться.

Он уже выпил и расслабился настолько, что снова начал рассказывать Алине, как его скоро повысят, как он «выходит на другой уровень» и как «все эти молодые сейчас думают, что могут обойти старую школу»

– Ты это уже год говоришь, – сказала Алина, не споря, просто фиксируя факт.

– Потому что процесс идёт.

– Конечно.

Официант поставил перед ними блюда.

Ермек даже не посмотрел на него.

– Слушай, – сказал он, – давай вечером уедем в горы.

– Сегодня?

– Да. В отель. Там спокойно. Воздух. Людей меньше.

– А жена?

Он чуть раздражённо махнул рукой.

– У жены ребёнок, школа, танцы, кружки, семейная жизнь. У тебя – я.

Это прозвучало так самодовольно, что Алина даже не сразу нашлась с ответом. И в этот момент люстра над их столом дрогнула. Сначала едва заметно. Потом зазвенели бокалы. Тарелка чуть сдвинулась по скатерти. Кто-то в зале ахнул. Через секунду пришёл толчок – короткий, жёсткий, такой, от которого сердце у неподготовленного человека на миг проваливается в пустоту.

В ресторане разом замолчали. Потом заговорили все.

– Землетрясение!

– Сильно?

– Ещё будет?

– Выходить?

Официантка замерла с подносом. За соседним столом женщина прижала ладонь к груди. Кто-то уже тянулся к телефону. Ермек автоматически выпрямился и сделал именно то, что всегда делал в любой непонятной ситуации: сделал вид, что понимает её лучше остальных.

– Да ерунда, – сказал он. – В Алматы всегда трясёт. Чего вы так смотрите?

Алина подняла бровь.

– Ты вырос в Караганде.

– И что?

– Ничего. Просто удивительно, сколько у тебя в жизни внезапных экспертных областей.

Он раздражённо отпил воды.

Толчок уже закончился, но люди в ресторане всё ещё были не в себе. Официанты переглядывались. Из кухни выглядывал повар. За окнами на улице кто-то уже вышел с телефоном.

– Может, не надо в горы? – спросила Алина.

Ермек даже усмехнулся.

– Наоборот. В горах безопаснее. Там людей меньше.

Эта фраза прозвучала с тем особенно самоуверенным невежеством, которое любит судьба. Природа, если бы умела смеяться, засмеялась бы именно здесь.

Он достал телефон и позвонил в отель.

– Это Ермек Сабиров. Номер мне подготовьте как положено. И чтобы терраса была нормальная, не у кухни.

Он слушал ответ с видом человека, который оказывает учреждению честь своим присутствием.

– Да, к вечеру будем.

Закончив разговор, он вытер губы салфеткой и сказал:

– Вот и всё.

По дороге обратно в машину ему позвонил помощник.

– Ермек Нурланович, по тендеру вопрос.

– Какой?

– По освещению.

– Кто там остался?

Помощник назвал две фирмы.

– Побеждает вторая, – сказал Ермек.

– Но первая дешевле.

– Я сказал вторая.

Пауза.

– Понял.

Он отключился и даже не заметил, что Алина всё это время смотрела на него не с восхищением, а с усталым исследовательским интересом – как на человека, который давно сам себя объяснил.

В горы они поехали ближе к вечеру. В джипе играла музыка. Ермек вёл машину одной рукой, второй время от времени отвечая на сообщения. Он рассказывал Алине, что в этом отеле его знают, что номер там «всегда держат», что хозяин «нормальный мужик, понимает, кто приезжает».

Он был в прекрасном настроении. Штраф от полицейского уже превратился в историю о чужой глупости, толчок в ресторане – в ерунду, взятка в ящике стола – в нормальный рабочий день, а жена, сын и обещанный матч – во что-то, что случится без него. Система работала. Мир оставался устроен правильно.

Когда чёрный внедорожник поднялся к «Альпийской астре», солнце уже клонилось к горам. Ермек заглушил двигатель, вышел из машины, оглядел территорию и с удовлетворением подумал, что здесь всё выглядит именно так, как должно выглядеть место для человека его уровня: красиво, спокойно и далеко от чужих проблем.

Он ещё не знал, что именно здесь природа очень скоро объяснит ему, насколько мало значат номера акимата, деньги в конвертах, звонки «агашке» и слово «ты знаешь, кто я».

Ермек Сабиров был уверен в двух вещах. В том, что у него всегда есть нужные связи. И в том, что мир устроен так, чтобы ему было удобно. Горы собирались доказать обратное.

ГЛАВА 5. ОТЕЛЬ «АЛЬПИЙСКАЯ АСТРА»

Утром горы выглядели самими собой – холодными, каменными, равнодушными. Воздух был прозрачным, с хвойной сухостью, от которой хотелось глубже дышать. Солнце поднималось над хребтом, и длинные тени ещё лежали на склонах.

Отель «Альпийская астра» стоял на пологой террасе над ущельем, чуть в стороне от дороги. Не роскошный и не показной – просто хороший горный отель, где на день-два забывали о городе. Два деревянно-каменных корпуса, главный дом с рестораном и террасой, парковка, беседки, тропинки под соснами. За отелем начинался каменистый склон, впереди открывался вид на долину и далёкие зубцы хребта.

Владелец, Эдуард, считал главным достоинством «правильную тишину» – не городскую, а горную: со звоном ручья, редкими птицами и ветром в хвое.

Галымжан Касымов приехал одним из первых. Его серебристая Toyota Corolla смотрелась на парковке почти смешно среди более массивных машин, но его это не волновало. В горах его интересовало только то, что можно измерить, а не то, как на этом фоне выглядит машина. Он вышел, закрыл дверь, вдохнул холодноватый горный воздух, поднял голову к небу и сразу увидел. Над дальним склоном, чуть выше линии хребта, лежал слой облаков. Не плотных и не грозовых – тонких, словно натянутых. И в этом слое будто отсутствовал кусок. Ромб. Неидеальный, не математически точный, слишком ровный для случайности. Касымов долго смотрел на него, прищурившись.

Он не был человеком, видевшим знаки в небе. За тридцать лет в сейсмологии Касымов слишком часто сталкивался с мистикой, чтобы уважать её. Но повторяющиеся странности он уважал как аномалию, которую потом можно сопоставить с газогеохимией, давлением и локальной активностью.

– Красиво, да? – сказал за его спиной мужской голос.

Касымов обернулся. Перед ним стоял Эдуард – крепкий мужчина лет сорока пяти, в жилете поверх флиски, с тем выражением лица, которое бывает у людей, привыкших решать бытовые проблемы раньше, чем они успевают вырасти в настоящие.

– Ваш номер готов, – сказал он. – Вы Касымов?

– Да.

– Добро пожаловать. Если что-то нужно – говорите.

Касымов ещё раз посмотрел на ромб.

– Часто у вас такие облака?

Эдуард пожал плечами.

– В горах всякое бывает.

Это было привычное примирение с природой. Касымов кивнул и пошёл в сторону главного корпуса. По пути он заметил ещё две вещи: сравнительно свежие валуны с острыми гранями на склоне выше отеля и старый геодезический знак на краю парковки, чуть наклонённый в сторону ущелья. Для большинства гостей это ничего не значило. Для Касымова – слишком много. Свежая осыпь и медленный перекос маркера редко появляются одновременно без движения склона или перераспределения напряжения в массиве.

Вадим Темиров приехал через сорок минут. Не на своей машине – на такси. Водитель, раздражённый горной дорогой, выгрузил его у крыльца, достал из багажника большой чёрный рюкзак и уехал. Вадим остался стоять на парковке один, на секунду оглядывая территорию.

Он выглядел человеком, приехавшим не отдыхать: собранным, с рюкзаком слишком большим для обычной ночёвки.

Администраторша за стойкой, молодая девушка по имени Салтанат, машинально посмотрела на него внимательнее, чем на обычного туриста.

– У вас бронь?

– Темиров.

Она быстро нашла запись в компьютере.

– Один номер, на одну ночь.

– Да.

– Завтрак с семи.

– Хорошо.

– Вы к озеру?

– Выше, – коротко ответил он.

Салтанат кивнула, будто это всё объясняло.

Вадим взял ключ и поднялся на второй этаж. По дороге он мельком увидел в холле Касымова, уже разместившегося в кресле у окна с чашкой чая. Они скользнули друг по другу взглядом, не задержавшись.

Через несколько минут Вадим уже стоял у себя в номере и смотрел в окно на горы. В его голове всё было просто: переночевать, утром подняться, выйти к точке, ждать вертолёт. Работа, деньги, потом больница и мать. Ещё немного времени, которое можно будет купить этими деньгами. Он не думал о другом. И не смотрел на облака достаточно долго, чтобы заметить ромб.

Карина Жумабаева приехала ближе к полудню. Её Toyota RAV4 въехала на парковку не быстро, но уверенно. Она остановилась не у самого входа, а чуть в стороне – так, чтобы видеть почти всю площадку. Это была старая профессиональная привычка: сначала оценить пространство, потом выходить из машины. Она вышла, поправила тёмные очки на голове и почти сразу заметила то, что не заметил бы обычный человек.

Чёрный внедорожник: свежий, дорогой, вымытый слишком тщательно для горной дороги. И главное – номер. Карина задержала взгляд на секунду дольше. Номер акимата. Она усмехнулась.

– Ну конечно.

Рюкзак с техникой она повесила на плечо, дрон в жёстком кейсе взяла отдельно. Уже на подходе к крыльцу заметила мужчину в светлой рубашке и дорогих очках, который разговаривал по телефону так, будто вокруг него не отель, а его собственный кабинет. Рядом стояла женщина лет тридцати, слишком ухоженная для «случайной туристки» и слишком скучающая для жены. Карина ничего не сказала. Но внутри мгновенно щёлкнуло: вот и персонаж. Не объект, не цель – пока просто персонаж. Но подозрительно удобный.

В холле она записалась на тот же этаж, что и несколько других гостей. Салтанат улыбалась ей уже чуть устало: за последние два часа поток постояльцев стал заметно гуще. Кроме Касымова, Темирова и Карины, сегодня в отель уже заселились пожилые немцы Ханс и Грета Вальтер, нервный бизнесмен Руслан, семья с мальчиком лет двенадцати, программист Азамат с ноутбуком и ещё несколько разрозненных гостей.

Персонала было больше, чем казалось: Эдуард, Салтанат на ресепшене и ещё несколько людей, на которых в маленьком отеле держится весь порядок.

У отеля был собственный ритм, и в маленьких местах это нравилось Карине больше всего: здесь все слишком быстро начинали видеть друг друга.

После обеда «Альпийская астра» обрела особый горный темп: всё выглядело спокойно, но территория постоянно жила.

Немцы фотографировали хребет с террасы. Ханс аккуратно менял объектив, а Грета стояла у перил и время от времени говорила по-немецки что-то тихое, восхищённое и совершенно непонятное всем вокруг.

Руслан вышагивал по парковке с телефоном:

– Нет, ты меня слышишь? Нет, не завтра. Сегодня надо дожать карточки, сегодня! Алгоритмы просели, потому что вы креативы вовремя не залили!

Мальчик из семьи носился по территории с маленьким квадрокоптером, пока мать не крикнула ему, чтобы он не лез к лестнице.

Азамат уже обосновался на террасе ресторана с ноутбуком.

Ермек тоже успел показать себя. Он появился на ресепшене во второй раз за утро.

– Почему у нас окна не на восток? – спросил он, хотя и сам понимал, что окна у него выходят ровно туда, куда могут выходить в отеле, где все номера почти одинаковые.

Салтанат вежливо ответила:

– У нас все номера одной категории.

Ермек посмотрел на неё с той особой ленивой надменностью, которая появляется у людей, привыкших к уступкам раньше, чем они успевают потребовать.

– Вы понимаете, кто я?

Эдуард, оказавшийся рядом, ответил раньше девушки:

– Здесь вы гость.

Это была, возможно, первая за день фраза, сказанная ему без привычной внутренней скидки на статус.

Ермек усмехнулся.

– Иногда полезно знать, кто перед вами стоит.

– Иногда полезно просто отдыхать, – сухо сказал Эдуард. – Для этого люди сюда и приезжают.

Алина, стоявшая чуть в стороне, отвела взгляд.

Карина, наблюдавшая эту сцену с террасы, почувствовала знакомое профессиональное раздражение: ага, ты именно такой. Даже не скрываешь привычку к власти.

Она достала телефон, не включая запись, и просто сделала фотографию внедорожника с номером. По опыту она знала: такие вещи лучше фиксировать сразу.

Ближе к вечеру Касымов снова вышел на улицу. Ромб в облаках стал менее чётким. Словно слой облачности перестроился, края размазались, фигура потеряла форму. Он долго стоял, глядя на небо, когда рядом с ним вдруг возникла Карина с кейсом от дрона.

– Простите, – сказала она. – Можно здесь поднять дрон? Не помешаю?

Касымов пожал плечами.

– Это не ко мне.

Она поставила кейс на скамью, быстро собрала дрон и подняла его в воздух. Аппарат взвился мягко, с тонким механическим жужжанием. На экране телефона появилось изображение отеля сверху, парковки, склона, горной линии.

Карина перевела камеру выше. И замолчала. Сверху ромб был виден лучше, чем с земли.

Касымов сделал шаг ближе.

– Можно посмотреть?

Она протянула ему экран. Он смотрел на экран дольше обычного.

– Странная форма облачности, – сказал он наконец.

– Что-то значит?

– Возможно, ничего.

Но голос его не прозвучал убедительно. Карина это сразу заметила, но спрашивать дальше не стала. Именно в этот момент лёгкий толчок прошёл по территории отеля. Сначала звякнули стаканы на террасе ресторана. Потом дрогнули перила. Под ногами прошла едва ощутимая волна, такая короткая, что человек, привыкший к городской спешке, мог бы её не заметить.

Дрон в небе чуть качнулся. Карина резко подняла голову.