Алматинский разлом

– Нет, – сказал Касымов. – Вы?

– Час, может, полтора. Урывками.

Они оба посмотрели на склон.

– Люди начинают паниковать, – сказал Эдуард. – Надо что-то решать, пока это не началось всерьёз.

Касымов кивнул.

– Начнётся.

– Спасибо, успокоили.

– Я не успокаиваю. Я предупреждаю.

Эдуард выдохнул, но спорить не стал.

Внизу, у беседок, уже собирались люди. Бармен раздавал чай в бумажных стаканчиках. Салтанат пыталась поймать связь. Немецкая пара сидела на лавке под пледом, Ханс держал компресс у виска. Тимур с зафиксированной рукой выглядел бледным и гордым одновременно. Руслан ходил короткими кругами, придерживая плечо и, кажется, больше переживая из-за разбитого телефона, чем из-за самой ночи.

И, конечно, появился Ермек. Он вышел из корпуса в новых кроссовках, чистой куртке и с лицом человека, который решил, что после переодевания катастрофа начнёт относиться к нему уважительнее.

Алина вышла за ним медленно. В ней было то редкое утреннее молчание, которое возникает не от усталости, а от понимания: жизнь внезапно стала больше твоего удобства. Она сразу посмотрела вниз, туда, где дорога исчезала за поворотом, и Касымов понял по её лицу: дороги больше нет.

Ермек, как и следовало ожидать, ещё нет.

– Так, – громко сказал он, будто открыл совещание в акимате. – Всем успокоиться. Сейчас всё организуем.

Руслан тихо фыркнул. Бармен отвёл взгляд. Карина, сидевшая на перилах террасы с кружкой кофе, даже не подняла головы – только угол её рта едва заметно дрогнул.

Ермек подошёл к краю площадки, достал телефон, посмотрел на экран и поднял аппарат повыше.

– Ловит, – объявил он тоном человека, который только что лично восстановил связь с цивилизацией.

Касымов тем временем отошёл на несколько шагов в сторону, туда, где с небольшого выступа выше парковки иногда появлялось одно устойчивое деление сети. Эту особенность ему вчера показал кто-то из персонала. Он поднялся выше, достал телефон и набрал номер института.

Почти одновременно Ермек, стоя у другой стороны площадки, дозвонился до своего подчинённого.

В горном воздухе эти два разговора звучали как спор двух разных миров.

– Алло, Данияр? – сказал Касымов, прикрывая микрофон ладонью от ветра.

– Галымжан Серикович? Слава богу. Вы где?

– Возле БАО. Как обстановка?

На том конце был слышен шум голосов, хлопанье дверей, чей-то резкий приказ. Дежурная смена Института сейсмологии жила уже не ночным, а чрезвычайным режимом.

– Подтвердили М6.6, – быстро сказал Данияр. – Эпицентр восточнее, горная зона, около 100 километров. По городу местами до семи баллов. Много локальных повреждений. Старый фонд посыпался. Паника была сильная.

Касымов перевёл взгляд на облака над хребтом.

– А последовательность перед основным толчком?

Пауза.

– Вот тут странно, – сказал Данияр. – Мы как раз разбираем. Перед событием шла слишком регулярная серия микросигналов. Как будто кто-то сбрасывал напряжение… – он запнулся. – Ладно. Неважно.

– Договаривайте.

– Как будто напряжение сбрасывали ступенями.

Касымов ничего не ответил сразу.

Рядом, в нескольких метрах, Ермек уже орал в трубку:

– Ты меня вообще слышишь? Слышишь, нет?! Я в этом чёртовом отеле отрезан! Немедленно организуй мне машину, вертолёт, хоть что-нибудь!

Касымов сжал телефон крепче.

– Записи с высокогорной станции у обсерватории живы? – спросил он.

– Живы. Питание автономное. Но канал нестабилный. Полный массив лучше смотреть на месте.

– Понял.

– Галымжан Серикович… – Данияр понизил голос. – Мне не нравится форма сигнала.

– Мне тоже.

На секунду оба замолчали.

Именно такие паузы опаснее любых слов: в них специалисты узнают не просто тревогу, а согласие с тем, что логика привычного мира дала трещину.

Рядом Ермек орал ещё громче:

– Что значит «город»? Что значит «не до меня»?! Ты вообще понимаешь, с кем разговариваешь?!

Теперь Касымов невольно слышал и ответ с того конца – мужской голос, усталый, срывающийся, но старающийся не выйти из субординации:

– Ермек Нурланович, послушайте, в городе коллапс. Люди спят на улицах, много домов повреждено, идут вызовы, МЧС перегружено, больницы забиты травмами. Сейчас помощь распределяют по городу. У нас больше двух миллионов человек…

– А я, по-твоему, не человек?! – возмутился Ермек.

– Я этого не говорил.

– Тогда вытащи меня оттуда!

– Сейчас вряд ли кто-то поедет за группой людей в горах, когда город сам в аварийном режиме.

Ермек замолчал. На секунду. Потом его лицо исказилось в таком оскорблённом недоумении, будто подчинённый не отказал ему, а публично опроверг само существование его статуса.

– Повтори.

– Вряд ли помощь придёт быстро, – устало сказал голос. – Сейчас спасают город.

Это был, возможно, первый честный ответ, который он услышал за много лет.

Касымов, всё ещё слушая Данияра, мельком посмотрел на Ермека и впервые за всё утро почувствовал к нему не раздражение, а почти научное любопытство. Интересно было наблюдать, как человек с таким количеством внутренних подпорок сталкивается с реальностью, которой всё равно, чьего он уровня.

– Данияр, – сказал Касымов, – мне надо на станцию.

– Я бы сделал то же самое.

– И ещё. Сравните первый толчок, позавчерашний дневной, с ночным массивом. По импульсной структуре.

– Уже начали.

– Если увидите совпадение – не озвучивайте никому. Только мне.

– Понял.

Связь захрипела. Касымов быстро попрощался и отключился.

А Ермек остался стоять с телефоном, глядя в экран так, будто ему только что сообщили, что в мире отменили саму идею связей, блата и кумовства.

– Что случилось? – тихо спросила Алина.

Ермек медленно поднял голову.

– У них… проблемы в городе.

– Я так и подумала.

– Сказали, за нами никто не приедет.

– Я тоже так и подумала.

Он посмотрел на неё так, будто её спокойствие оскорбляло его больше самой новости.

– Алина, ты не понимаешь.

– Нет, Ермек, это ты не понимаешь.

Она кивнула вниз, на разрушенную дорогу.

– Её больше нет.

Он резко развернулся, будто только сейчас вспомнил, что у него вообще-то есть внедорожник, а внедорожник в сознании таких людей почти всегда выглядит как магический артефакт, способный победить геологию.

– Сейчас посмотрим, – сказал он.

И пошёл к своему чёрному джипу с той решимостью, которая у таких людей иногда похожа на отвагу.

Эдуард собрал людей у беседок. Говорил он без лишнего пафоса, без попытки изображать начальника. Просто как человек, которому волей обстоятельств пришлось взять управление на себя.

– Слушайте все, – сказал он. – Паника нам сейчас точно не поможет. Надо решить три вещи. Первое: кто ранен и кому ещё нужна помощь. Второе: что у нас со связью и электричеством. Третье: есть ли дорога вниз.

– Её нет, – сказал гид Азиз, стоявший чуть поодаль.

– Мы сейчас проверим, – упрямо ответил Ермек, уже залезая за руль.

Никто не стал его останавливать. Даже Карина, обычно не упускавшая случая вмешаться в чужую глупость, только подняла брови и посмотрела на Руслана. Руслан ответил ей таким же взглядом. Иногда люди без слов приходят к одному выводу: это должно произойти.