Закономерность. Часть первая: Индия

Феодора поняла, что разговор ожидается долгим. Поставила кружку с напитком на стол, подняла коленки на стул и обняла их руками, внимательно глядя на мужчину.

– Еще в двадцатом веке эта каста начала бороться за свои права. За них заступался даже Ганди, называя их “людьми Бога”. На нашем языке – хариджанами. Далиты так же несчастны, как и многие женщины страны. Когда они стали иметь возможность делать УЗИ, то количество абортов увеличилось. В семье иметь дочь – трагедия. Если индийская женщина родит сына, то он сможет содержать своих родителей в старости, а дочь? – Судя по тому, каким тоном говорил Баязид, у него не было сына, который бы его содержал. – Она просто уйдет в семью мужа, так ты еще должен дать ей даури.

Федора непонимающе посмотрела на Амита после этого слова, а мужчина тихо шепнул ей: “Приданое!”

Баязид продолжил, не обращая внимания на собеседников:

– В середине двадцатого века женщины активно стали прерывать нежеланную беременность, вот и получилось множество одиноких мужчин. Однажды был случай, когда насилию подверглась девушка из далитов, и пока шло судебное разбирательство, половина виновников поумирала. Тара говорила, что есть компании по защите прав женщин, особенно из низших слоев населения, но правительство не поддерживает эти инициативы. Заметно, что у многих мужчин с самого детства есть убеждение, будто он – глава семьи; женщина не имеет никаких прав, а его должна почитать как бога. В больших городах, где семьи более образованны, они уважительно относятся к женщинам, а в мелких городах и деревнях – нет. Поэтому и распространено домашнее насилие. – Заметив серьезный взгляд Феодоры, Баязид улыбнулся почти беззубым ртом.

В другой обстановке, Феодора бы рассмеялась.

– В чем на самом деле различие каст? – Поинтересовалась девушка.

– Знаете, в стране сейчас запрещена кастовая дискриминация, но…– мужчина протяжно кашлянул со свистом, – здесь закон работает очень медленно. Даже не знаю, с чего начать…– задумчиво проговорил Баязид, глядя на свои руки.

– Сейчас это также популярно – деление по кастам, как и сотни лет назад? – Пыталась помочь Феодора старику.

– Не везде. Здесь этого точно нет, – покрутил головой собеседник, – Мелер еще молодая деревня и в ней нет таких правил. Ладно, – снова покашлял Баязид, – попробую. Раньше самой высшей из каст были брахманы. Люди этой касты могли заключать браки только внутри своего сословия. Категорически запрещалось вступать в брак с кастой ниже. Сейчас брахманы существуют в мелких деревнях, но есть и среди политиков. Однако, принадлежность к этой касте никак не влияет на их положение, мне кажется, – рассуждал Баязид, крутя кружку в руках. – Еще примечательно то, что люди данной касты не принимают работу руками, не едят мясо и придерживаются строгих религиозных правил.

– Но везде бывают исключения, – вставил Амит, – и кто-то ест мясо.

– Безусловно, – согласился старик, – среди профессий, которыми они занимались раньше, очень популярны врачи, учителя, писари, духовные наставники…Наверное, еще кто-то, но я не помню, простите, – слегка рассмеялся Баязид, – возраст уже не тот!

Феодора скромно ему улыбнулась:

– Однако, знаете вы очень много!

– Спасибо. Узнать брахманов вы можете по узорам на лбу – белой, желтой или красной краской. Так мы понимаем, что они поклоняются Вишну или Шиве. Так, – пытался вспомнить Баязид, – дальше идут кшатрии – каста ниже брахманов, но тоже очень религиозная. Мясо им разрешено есть, а еще мужчина может вступить в брак с девушкой из другой касты. Третья каста – вайшьи, в народе их зовут “дваждырожденными”. Я всегда с любопытством читал именно про них, потому что сама каста казалась мне очень противоречивой. В школе учитель много рассказывал об этом. – Усмехнулся Баязид. – Вайшьи не едят мясо и тоже очень религиозны, и они категорически отказываются заниматься физическим трудом, но…– старик ухмыльнулся, – однако, среди них много земледельцев и ремесленников. И замыкают эту разношерстную компанию шудры. Причем есть чистые шудры и низшие шудры.

– В чем их разница? Как я пойму, что этот человек из чистых? – Поинтересовалась Феодора, которую одолевало любопытство. – Одежда? Особенные украшения или цвета? Кресты на лбу?

Амит еле сдержался от смеха.

– Внешне, наверное, нет различий. Многое можно понять по профессии индийца. Главное различие шудров от других каст в том, что у них больше свободы: вдова может снова выйти замуж, как и разведенная, брак можно заключить с мужчиной любой касты. А вот низшие шудры – это люди, которые принимают свое ремесло по наследству.

– А, точно! Амит рассказывал, что если ребенок ребенок родился в семье плотника, то и он будет плотником, – перебила Феодора.

– Да, так и есть, – кивнул Баязид, – у шудров редко хватает возможностей и финансов выбиться выше.

– И где среди них находятся “неприкасаемые”?

– Еще ниже, – ответил мужчина, – и официально они не входят в число варн. Отдельная древнейшая каста, которую очень не любят и боятся брахманы. Многие и сейчас думают, что запрещено ходить по той земле, где прошлись далиты. Очень многие из них занимаются уходом за животными. Брахманы считают, что это осквернение, но понимают, что кто-то должен этим заниматься…

– Выходит, что далитов все ненавидят и не считают за людей, но от них многое зависит во всей этой цепочке существования? – Уточнила Феодора.

– Бинго, – Амит показал большой палец.

– Как все сложно у вас, – растянула перегруженная информацией Феодора. – Я так понимаю, что далитов проще всего узнать?

– Да, – кивнул Баязид. – Именно девушек далитов чаще всего преследуют, обижают, унижают и насилуют. Их участь и сейчас беспокоит многие волонтерские организации. Но…закон упорно закрывает глаза на многие преступления.

Слушая его, Феодора не могла понять, как Баязид относится к женщинам: защищает и переживает за них, или придерживается мнения, что женщина не имеет прав. О многих важных темах он говорил таким будничным тоном, будто это в порядке вещей.

– И все молчат об этом? – почти шепотом спросила Феодора, на лице которой отражался ужас и непонимание одновременно.

– Молчат, – сказал серьезно Амит. – Потому что женщины боятся. Их могут выгнать из дома, и никто не придет на помощь. Главное, что потом насилие будет продолжаться с особой жестокостью и со стороны мужа, и со стороны его семьи. А родители женщины вообще могут от нее отказаться.

– Если вас послушать, то можно решить, что здесь можно творить все, и тебе за это ничего не будет, – с каким-то отвращением на лице произнесла Феодора. Ей было тяжело это слушать. Девушка понимала, что эта проблема есть везде, но не думала, что все настолько плохо.

– К сожалению, да, – пожал плечами Баязид, – многое сходит с рук. Но в таких городах, как Мумбаи и Дели, вы можете этого не заметить, а вот в маленьких это частое и заметное явление.

– Выходит, что индийцы с охотой почитают богинь, среди которых много женщин, называют реки и озера женскими именами, но своих жен унижают, заставляют делать аборты, да и вообще не считают людьми, у которых есть свое мнение? – ошеломленно произнесла девушка.

– Во многих регионах страны – да.

Феодора протяжно выдохнула с открытым ртом.

– И вы мне говорите, что всю эту картину я буду видеть лично, пока путешествую?

Амит молчал, но его взгляд оставался таким же серьезным. Мужчина изучал подругу. Баязид равнодушно кивнул, подчеркивая неизбежность.

Весь оставшийся вечер они обсуждали эту тему. Баязид рассказал очень много интересных историй, которые касались участи “неприкасаемых”. Многие вещи девушка записывала к себе в блокнот. У нее возникло желание больше о них узнать, понаблюдать со стороны. Когда Феодора и Амит шли домой, девушка прямо сказала:

– Почему мне кажется, что Баязиду абсолютно все равно на то, что творится с женщинами в Индии? Он обо всем говорил таким тоном, будто так и должно быть!

– Именно поэтому Тара и перестала ходить к нему, – усмехнулся Амит.

Ночью, когда девушка легла спать, она очень долго не могла уснуть, думая о том, что услышала сегодня. Какая-то непостижимая тоска поселилась в ее сердце, отчего стало холодно и одиноко в собственной постели, которая еще вчера грела и успокаивала от шумного дня. Уснула Феодора лишь под утро, когда начало светать.

Когда на следующий день она проснулась и пришла на завтрак к Таре и Амиту, на ней не было лица. Амит догадывался, почему Феодора так изменилась в настроении, но в этот раз он деликатно молчал. Тара смотрела то на мужа, то на подругу, и в итоге не выдержала:

– Что у вас произошло?!

– Мы вчера с Баязидом рассказывали ей про далитов.

– Ах вот оно что…– задумчиво протянула жена. – Феодора, к сожалению, такая проблема присутствует во многих странах.

– Но я же здесь, а не там, – равнодушно ответила она, ковыряя рис в тарелке. – Аппетита нет, простите.

Феодора поднялась со стула и пошла на улицу. Очень хотелось подышать воздухом. Она прошлась по деревне и присела на скамейку у озера, которое находилось недалеко от дома Амита и Тары. Десять минут спустя, к ней подошла Тара с булочкой:

– Голодовками ты этому точно не поможешь, дорогая.

Феодора промолчала, но булку взяла.

– Федра, тебе надо понять, что современные девушки стараются покинуть деревни, чтобы обустроиться в крупных городах и найти хорошего мужа, так как если по правилам деревни девушка выходит замуж за человека из соседней деревни, она должна покинуть дом и жить у мужа, – ни с того, ни с сего нарушила молчание Тара. – В родном доме ей нельзя больше жить, только приезжать в гости и в момент рождения детей. В стране хватало проблем, на которые сложно не обратить внимание, даже если вы не волонтер.

Феодора видела, что женская доля очень беспокоит Тару и она всячески старается улучшить уровень жизни женщин по всей стране. Она молчала слушала ее, глядя в одну точку.

Не так давно, в соседней деревне, женщина сильно поссорилась с мужем и он избил ее, а потом выгнал из дома. Родители отказались принимать дочь назад, считая это большим позором, ведь выгнать жену из дома считается недопустимым и равно отказу от нее. Тара сразу взяла машину и поехала за жертвой, забрала ее с улицы, а потом с несколькими мужчинами поехала в дом мужа и забрали все ее вещи. Свой новый дом девушка нашла в Мелере. Эта ситуация показала Феодоре, какой сильной и верной своим целям была жена Амита. Ее ничто не останавливало на пути, который она избрала в этой жизни. Феодора не просто уважала жену друга, а была восхищена ею. Амит становился ближе к ней, как друг, и Феодора понимала, что привыкла к мужчине и его жене.

Они отвезли девушку в храм Минакши, которая была женой Шивы. В комплексе Феодоре рассказали об истории этого храма и кем была Минакши. Это была молодая принцесса, которая родилась на свет с тремя грудями и рыбьими глазами. Мудрецы предсказали ей, что когда она встретит своего мужа, то это проклятье пройдет и она излечится. Многие историки знают Минакши, как одно из воплощений Парвати, поэтому зовут ее именно так. Феодора была в восторге от храма, потому что это место действительно внушало какую-то “божественность”. Монументальность и обилие скульптур поражали девушку, потому что раньше она не видела подобных сооружений, созданных руками человека.

– Что-то я не увидел ни слова об этом месте в твоем путеводителе, – ехидно произнес Амит подруге, когда они вышли из храма и мужчина быстро пробежался глазами по описанию Мадурая, – как поверхностно!

– Смирись с тем, что я все равно буду читать эту книгу, – передразнила друга Феодора, слегка ударив этим путеводителем по плечу.

Амит лишь прыснул в ответ, продолжая улыбаться.

В России в церквях висит много икон со святыми, много красивых росписей на стенах и потолках; большинство света в залах от свечей, которые ставят люди. В церквях почти всегда умиротворенно и тихо, никто не разговаривает. Но в храме Минакши было иначе. Феодора оказалась в целом комплексе, где было множество различных статуй богов, их детей и животных. Все они были ярко раскрашены, их лица выражали счастье, легкость и приветливость. Только в этом месте было действительно много туристов. Позже Амит сказал, что многие люди едут в Мадурай из-за этого комплекса, так как он указан во множестве англоязычных путеводителей.

Несмотря на то, что вся поездка Феодоры была большим выходом из ее зоны комфорта, она поняла, что здесь, в Индии, она снова создала себе зону комфорта. Ее это не пугало и не расстраивало. Девушка понимала, что люди всю жизнь это делают, и где бы она не остановилась, она все равно будет создавать комфорт вокруг себя. Иначе, зачем жить там, где постоянно плохо?

День заканчивался, не успев начаться. Феодора активно трудилась в Мелере, чувствуя, что делает мир немного лучше. В этой маленькой деревне, которая была недалеко от города, жизнь текла своим темпом. Тара и Амит часто выступали в роли переводчиков, когда с Феодорой кто-то хотел пообщаться. Одни рассказывали ей притчи своего народа, другие – легкие способы приготовления острого чая, который напоминал запах какао, третьи – как вести себя, если укусит змея. Любая информация была интересна и полезна. Все хотели помочь девушке стать опытнее, полюбить Индию еще сильнее, и лучше в ней разбираться. И гостья это чувствовала.

После того, как девушка адаптировалась к условиям жизни в этой деревне, Феодора довольно быстро съехала от Тары и Амита, так как после насыщенных дней хотелось побыть в полной тишине. Часто спасал чай для восстановления сил, который делала Тара. Женщине удавалось сочетать ингредиенты так, что от чая буквально расслабляло все тело. Феодора стала понимать, о чём раньше говорили в программах про монахов, которые большинство своих проблем со здоровьем лечат травами и ароматизированными свечами. Запах у них был специфический и не всегда приятный, но и к этому девушка привыкла. За всё время, что она прожила в Индии, большинство проблем со здоровьем куда-то ушли. То ли это зависело от психосоматики, то ли от места, в котором она поселилась. Голова стала меньше кружиться и болеть, спина не беспокоила от физической работы или длительного сидения, ноги меньше ныть, а сон стал крепче, кожа на лице будто насытилась и стала чище и мягче.

Феодоре пришла в голову идея, и она попросила Амита устроить в его кафе сборы пожертвований для бедных. Мужчина думал, что покинул кафе надолго, но обстоятельства всё равно возвращали туда. На собранные деньги они покупали всё необходимое для жителей Мелера и соседних деревень. Чаще всего они тратили деньги на одежду, потому что она быстро изнашивалась. Они покупали для девушек платья, а пожилым людям более комфортную одежду для работы и отдыха; а особенно – обувь! То, что было на ногах большинства жителей Мелера, вводило Феодору в тоску. Взрослые сначала отказывались от подарков, брали их нехотя, но видя настойчивость путешественницы, не могли ей отказать. Девушка могла полдня ходить хвостом за одной бабушкой и через Амита убеждать ее в том, что вечером лучше носить легкие шаровары, чтобы комары не кусали ее хрупкие ноги, потому что она же сама и приходила потом, просила крем от укусов и таблетки от аллергии.

Девушка подружилась с несколькими служителями, которые отдавали ненужную одежду и игрушки из храмов. Богатые люди приносили то, что им было не нужно, а потом вещи находили дом в других местах.

За эти месяцы о ней уже стали часто говорить в городе. Этот гул стремительно двигался в Мадурай и ближайшие к нему города. Всё больше заведений оказывали помощь девушке, так как она могла покорить тех, к кому обращалась. Где надо было – мило улыбалась, где-то помогала делами – протирала столы в кафе, помогала перейти дорогу, придержать дверь…Феодора умела делать добрые дела бескорыстно. Эта же доброта возвращалась потом бумерангом. Индийцы быстро впитывали то поведение, которое было у путешественницы, наблюдая за ней. Особенно дети.

Когда четвертый месяц подходил к своему завершению, Амит и Феодора выбрались в Мадурай, чтобы выпить кофе. Друг сразу предупредил ее, что во многих городах не будет возможности пить привычный для нее капучино, поэтому стоит быть готовой к тому, что ей придется полюбить воду.

– Ты слышала, о тебе слава ходит по штату, – заметил Амит, – медленными шагами ты добилась той цели, к которой шла. А прошло-то! Скоро, я думаю, ООН или другие компании сами обратятся к тебе, чтобы ты уже официально выступала от их лица.

– Правда? – удивилась девушка, сделав глоток кофе, – но это хорошо! У нас в стране это называется “сарафанное радио”. Один видит, рассказывает другому и так по цепочке. Но в ООН чаще всего берут известных личностей или тех, у кого портфолио на несколько томов. Я не из этих людей. И если раньше я горела этой целью, то за эти несколько месяцев поняла, что и сама могу многое! Мне не нужно быть в какой-то организации, которая еще и контролировать меня будет, чтобы помогать людям и животным…

– Думаю, в целом, это отличная новость! – Амит поднял кружку с кофе в знак победы, – я на это надеялся, что к такому заключению ты и придешь, Федра.

– А ты встречал человека, которому бы не нравилось то, что о нём говорят? Если о тебе говорят, значит, ты существуешь. На самом деле, мне важно, чтобы люди говорили обо мне. – Феодора слегка дернула плечами и улыбнулась Амиту. – Но я не гонюсь за славой.

– Почему? Ты изменила цель путешествия? – Его удивило это откровение. Амит взволнованно провел рукой по бороде, боясь, что Феодора снова уйдет от ответа. Он внимательно посмотрел на девушку, а та сначала озиралась по сторонам, а потом резко пронзила его взглядом. Мужчина почувствовал мурашки даже на спине. В ее глазах была стальная уверенность, которой он раньше и не видел.

– Если один человек не может изменить весь мир, то он может сделать шаг навстречу переменам. И я уверена, что найдутся люди на земле, которые захотят его повторить. Тогда мир сдвинется в лучшую сторону. – Феодора устало улыбнулась, показав белые зубы на загоревшем лице, и потянулась. – Даже ты вышел за пределы зоны комфорта вслед за мной.

– Согласен, – кивнул он, – это цепная реакция. Ты начала заряжать людей своей активностью, они стали двигаться и шевелиться в заданном тобою темпе.

– Мы изменим мир, – воодушевленно сказала она, подняв кружку с кофе.

***

Между Феодорой и Амитом часто возникали споры в те моменты, когда девушка собиралась поехать в соседний город. Мужчина категорически отказывался отпускать ее одну, ссылаясь на неоправданный риск. Девушка обращалась за помощью к жене Амита, но Тара лишь кивала головой, поддерживая мужа. Феодоре очень хотелось поехать куда-то одной, но Амит постоянно жужжал над ухом об опасностях Индии, которые ждали ее буквально за каждым углом.

В конце одного из таких споров, Амит вышел из комнаты с рюкзаком. Феодора чуть не задохнулась от возмущения. Она закрыла глаза, а через несколько секунд взяла себя в руки и вышла за мужчиной, ругая его последними словами у себя в голове.

– Я не доверяю твоей книге, которую ты зовешь “путеводителем”, – начал Амит, когда Феодора шла с ним рядом.

Девушка упорно смотрела вперед и молчала.

– Я покажу тебе очень интересные места и города, которые действительно не оставят ощущение, будто ты потратила время зря. Федра, мы не пугаем тебя, рассказывая страшные вещи, которые творятся на улицах Индии. Здесь действительно стоит быть очень внимательным и осторожным. – Амит посмотрел на девушку, которая и глазом не моргнула. – И хватит на меня злиться, блин!

Он не заметил улыбку на лице Феодоры, так как был слишком увлечен собой.

Девушка не знала, куда они идут. Она старалась проследить их путь по карте, но ничего не получалось. Спустя несколько часов, Феодора отбросила попытки понять, где они находятся, сложила карту, чтобы убрать ее в сумку, а потом подняла голову и увидела храм Вишну – Алагар Ковил.

Он вызывал двоякие эмоции. С одной стороны – это высокое здание было удивительно для восприятия человека, который привык путешествовать по Европе и России, и впервые оказался в Азии. Храм расположился в самых предгорьях холмов Алагар. Окружающая природа придавала ему особый шарм. Руины, которыми он был окружен, говорили зрителям о том, что в древности здесь был большой город. Феодора часто видела места, где воображение могло разгуляться: заброшенный дом или парк с разбитыми статуями, целые заброшенные деревни, где обитали только дикие собаки…

Храм напомнил Феодоре детскую форму для игры в песочнице. В такую форму ребенок насыпал песок, переворачивал, и получался “пирожок”. Как пояснил Амит, статуи, расположенные на всех этажах храма, представляли собой сцены из истории Индии. Каждая статуя была раскрашена в яркие цвета, стояла в определенной позе, и, помимо одеяний, имела выразительные черты лица – особенно глаза. На некоторых этажах храма, отражая солнце, стояли коровы белого цвета, олицетворяя собой чистоту.

– Верующие считают, что храм построен зодчим богов. Я мало знаю фактов, связанных с этим местом, потому что тут надо углубляться в историю. Много имен, событий, мнений. Мне он нравится. – Амит смотрел вверх, щурясь, потом повернул голову к Феодоре, – знаешь, в Азии много ярких и вызывающих храмов. Здесь часто встречаются статуи и храмы, которые просто расположены в полях или скрыты между домами. Неожиданно и забавно, я бы сказал.

– А что конкретно говорят верующие индийцы?

– Насколько я помню, бог справедливости совершал паломничество в этих краях, захотел отдохнуть, и настолько был потрясён красотой и спокойствием природы, что решил помедитировать. К нему явился бог Вишну и спросил, чего он желает. А тот ответил, что хочет, чтобы Вишну всегда присутствовал здесь, делая счастливыми тех, кто тут бывает. Тогда Вишну и приказал зодчему Вишвакарману построить храм на этом месте. При одном только взгляде люди чувствуют душевное спокойствие, счастье и подъем сил.

Феодора ничего не ответила Амиту, но почувствовала те эмоции, о которых он только что сказал.

Они вышли из храма и по другой дороге поднялись на высокий холм. Перед ними открылся вид на долину с разноцветными полями, и железной дорогой среди них. Феодора заметила небольшую площадку около дороги, на которой не было ни укрытия от солнца, ни кассы, ни продуктовых палаток.

– Амит, что это за место? Похоже на станцию, но она слишком странная.

– Ты права. Тут останавливается южный пассажирский поезд.

– Тогда это очень странное место для его ожидания. Он едет туда, куда нам нужно?

– Давай проверим. И нужно посмотреть расписание, мало ли сегодня вообще не будет ни одного вагона, – тихо сказал Амит, уже рассматривая его в телефоне.

Феодора не стала ждать от него информации и медленно направилась в сторону станции. Мужчина последовал за ней, уткнувшись в телефон. Им пришлось провести на остановке около часа под палящим солнцем.

Феодора ожидала увидеть забитый людьми поезд, но была разочарована, так как увидела совершенно обычный поезд. В Мадурае она видела поезда, в которых было так много людей, что они могли ехать на ступеньках, держась за поручни снаружи. Было много безбилетников, ведь невозможно было проверить каждого. Феодора считала, что это очень атмосферный транспорт для путешествий по стране, но при этом боялась его. Так что этот поезд стал отличным началом исследования железных дорог Индии, ведь он не был столь страшен.

Как только Феодора вошла внутрь, ей показалось, что это такой же поезд, как в ее родном Калининграде: были вагоны купе и плацкарт, нижняя полка и верхняя, а посередине столик. Но была существенная разница между родными поездами и тем, в котором сейчас оказалась она – запах. На улицах всю индийскую пряность разбавлял свежий воздух и духи прохожих людей, а в поезде были люди, которые будто литрами обливали себя одеколоном и благовониями, чтобы выйти из дома. Феодора почувствовала легкое головокружение от этого многообразного облака запахов, в которое она попала, и уставилась на Амита.

– Еще одна из причин, почему я не люблю поезда, – заметил мужчина, – подожди, сейчас твой нос привыкнет.

– Ух…– только и смогла произнести Феодора. Она пыталась отвлечься от запахов и стала рассматривать людей.

Поезд был чистый, но очень старый. Многие сидения нуждались либо в ремонте, либо в замене. Не понятно было, как они еще выдерживают на себе по четыре-пять человек разом. Почувствовав легкий ветерок после начала движения, Феодора заметила несколько вентиляторов. Ради любопытства, она заглянула в соседний отсек и увидела, что там они тоже есть.

– Отдаю должное, – продолжал подтрунивать над девушкой Амит, – в поездах много вентиляторов. Еще из плюсов, пожалуй, это цена. Путешествовать на поездах очень дешево. А вот туалет…

Феодора взглянула на мужчину и увидела, что он не перестает улыбаться. Девушка тоже улыбнулась, понимая, что он не любит поезда, но искренне наслаждается ее неудобством от запахов и количества окружающих людей.