Там, где гаснут фонари

Глава 4

В понедельник Инга впервые за долгое время проспала почти семь часов.

Это должно было помочь.

Она проснулась с тяжелой головой и ощущением, что забыла что-то важное. Несколько секунд лежала на диване Ольги, смотрела на белый потолок и не понимала, где находится.

Потом из кухни донесся звон посуды.

— Если ты убила мою кружку, я свидетельствовать против тебя не буду, — крикнула Инга.

— Доброе утро, солнышко.

— Отвратительно бодрый голос.

— Семь сорок пять.

Инга закрыла глаза.

— Тогда это вообще преступление.

Ольга появилась в дверях уже одетая: черные брюки, светлая рубашка, волосы собраны в хвост. В одной руке кружка, в другой телефон.

— Я сварила кофе.

— Беру назад все плохое, что о тебе думала.

— Даже про подушку?

Инга повернула голову и посмотрела на комок под щекой.

— Нет. Это не подушка. Это преступление против позвоночника.

Ольга бросила в нее носком.

Инга села и заметила, что подруга опять смотрит в телефон.

— Писали?

— Кто?

— Те, кто знает мой номер.

Ольга поколебалась.

— Нет.

— Сазонов?

— Тоже нет.

— Корнев?

— Он пишет мне с шести утра. Это считается угрозой?

— Однозначно.

Инга протянула руку за кофе.

На экране Ольгиного телефона вспыхнул входящий вызов.

Егор.

Ольга сбросила.

— Он очень настойчивый, — сказала Инга.

— Он очень безработный в душе.

— Может, сказать Алексею?

— Нет.

— Почему ты вообще ему отвечаешь?

— Я не отвечаю.

— Тогда зачем он звонит?

— Потому что мир несовершенен.

Ольга положила телефон экраном вниз.

— Сегодня после учебы — домой. Ни в офис, ни в парк, ни в логово коррупционеров.

— А где логово коррупционеров?

— Если узнаю — тебе не скажу.

— Я все равно найду.

Ольга посмотрела на нее.

— Вот это меня и беспокоит.

Инга усмехнулась, но взгляд подруги остался серьезным.

— Я обещала, — сказала она. — Не полезу.

— Ты обещала «ничего не делать» ровно тем тоном, которым люди обещают родителям не пить на выпускном.

— Я на выпускном не пила.

— Ты пришла домой в пять утра в чужой куртке.

— Я замерзла.

— И без одного ботинка.

— Не меняй тему.

— Я пытаюсь понять, насколько твои обещания имеют юридическую силу.

— Ноль.

— Я так и думала.

В университете Леонид Петрович объявил самостоятельную работу.

— У вас два часа. Выберите любую городскую компанию, которая за последние три года получала землю, муниципальные контракты или разрешения на строительство. Соберите открытые данные. Учредители, директора, связи, судебные дела, адреса. Никаких выводов. Только факты.

Лера наклонилась к Инге.

— Возьмем пекарню у метро? Они явно что-то скрывают. Нормальный человек не продает слойку за триста рублей.

Инга уже открывала ноутбук.

— Ты бери пекарню.

— А ты?

Инга вспомнила сереброволосого мужчину, выходившего из переговорной.

Название компании она не знала.

Но фотография на сайте «Корнев и партнеры» с недавнего делового форума нашлась за три минуты. Павел Корнев стоял там рядом с тем самым человеком.

Подпись гласила: «Павел Корнев и председатель совета директоров АО “Северный контур” Леонид Аркадьевич Крымов».

Инга ввела название в реестр.

— О-о, — сказала Лера, заглядывая ей через плечо. — Ты выбрала взрослых людей.

— Просто компания.

— Просто компания с уставным капиталом в полмиллиарда.

— Тем интереснее.

«Северный контур» напрямую землей почти не владел. Зато владел долями в шести других обществах. Одно из них — ООО «Ладога Девелопмент» — за последний год приобрело несколько участков у набережной. Еще одно, «Городская перспектива», полтора года назад купило бывшую базу детского реабилитационного центра.

Инга открыла карту.

Участок занимал почти гектар между рекой и старым парком.

— Я там в детстве лежала, — сказала Лера.

— Где?

— В этом центре. После перелома. Его закрыли лет пять назад.

— Почему?

— Аварийное здание вроде.

Инга нашла решение городской администрации.

Центр закрыли четыре года назад из-за «неудовлетворительного технического состояния». Через два года участок передали муниципальному предприятию. Через семь месяцев предприятие продало его компании «Рента-М». Та перепродала «Городской перспективе» через девять дней.

Цена первой продажи была почти втрое ниже кадастровой.

— Леонид Петрович, — позвала Инга.

Преподаватель подошел.

— Что?

Она показала экран.

Он прочитал документы, ничего не говоря.

— И?

— Муниципальный участок продали в три раза дешевле кадастровой стоимости. Потом через девять дней перепродали структуре крупного застройщика.

— И что это доказывает?

— Что кто-то очень плохо умеет считать.

— Или?

— Или была схема.

— Романова.

— Что?

— Я сказал: никаких выводов.

— Но...

— У вас есть цена сделки. Есть кадастровая стоимость. Есть последовательность собственников. Это факты. «Схема» — версия. Разницу понимаете?

Инга откинулась на спинку стула.

— Понимаю.

— Тогда не влюбляйтесь в красивую версию.

Он ушел к другому столу.

Лера тихо сказала:

— Иногда я думаю, что он ночует в шкафу и выходит только говорить неприятную правду.

Инга не ответила.

Она открыла сведения о директорах «Рента-М».

Компания была зарегистрирована на женщину из пригорода, которая одновременно числилась директором магазина автозапчастей и клининговой фирмы.

Инга почувствовала знакомое возбуждение — то самое, ради которого поступала на журфак. Когда разрозненные куски начинали складываться. Когда за скучными строчками реестра вдруг проступала чья-то воля.

Она написала Ольге:

«“Северный контур”. Крымов. Реабилитационный центр на набережной. Я угадала?»

Сообщение прочитали через минуту.

Ответа не было.

Потом телефон зазвонил.

— Ты издеваешься? — сказала Ольга вместо приветствия.

— Доброе утро.

— Ты обещала не лезть.

— Это учебное задание.

— Разумеется.

— Правда. Леонид Петрович дал всем выбрать компанию.

— И из тысяч компаний Ладоминска ты случайно выбрала именно эту?

— Судьба.

Инга встала и вышла в коридор, чтобы Лера не слышала.

— В открытом реестре нет ничего незаконного.

— Я знаю.

— Тогда чего ты боишься?

— Не по телефону.

— Ты говоришь это уже четвертый день.

— Потому что четвертый день ты не умеешь остановиться.

— А ты четвертый день врешь.

В трубке стало тихо.

— Я не вру, — сказала Ольга.

— Ты сказала, что не знаешь Сазонова.

— Хорошо. Один раз соврала.

Инга прижалась лбом к холодному стеклу окна.

Во дворе университета курили студенты. Кто-то громко засмеялся.

Ей показалось, что смех относится к ней. Она подняла голову.

Двое парней у входа действительно смотрели в сторону окна.

Один что-то сказал второму.

Инга отвернулась.

— Инга? — голос Ольги вернул ее к разговору.

— Я здесь.

— Сделай мне одолжение. Просто до вечера ничего не ищи.

— А вечером?

— Я заеду к тебе после работы.

— С объяснениями?

— Да

Инга помолчала.

— Хорошо.

Инга вернулась в аудиторию.

Лера посмотрела на нее.

— Все нормально?

— Да.

— У тебя руки дрожат.

Инга посмотрела на пальцы.

Они действительно слегка дрожали.

— Кофе.

— Ты выпила полчашки.

— Очень сильный кофе.

Лера ничего не сказала.

После занятий Инга поехала домой.

Она честно не открывала реестры в автобусе.

Не искала «Северный контур» в новостях.

Не проверяла имя Крымова.

Она только один раз посмотрела назад, когда ей показалось, что тот же мужчина в сером шарфе сел на две остановки позже.

Мужчина оказался другим.

Наверное.

Дома Инга первым делом увидела зеленую книгу на полке.

«Комментарий к земельному законодательству».

Она сняла пальто.

Прошла на кухню.

Поставила чайник.

Вернулась в комнату.

Книга стояла там же.

— Не трогай, — сказала Инга сама себе.

Звучало глупо.

Она взяла книгу.

Открыла первую страницу.

Ничего.

Пролистала до середины.

Бумага, закладки, несколько подчеркнутых строк.

На странице триста двенадцать из корешка выпал маленький черный флеш-накопитель.

Он ударился о пол.

Инга замерла.

Несколько секунд просто смотрела на него.

Потом подняла и села за стол.

Флешка лежала на ладони, почти невесомая.

«Не трогай».

Инга поднесла ее к ноутбуку.

Остановилась.

Снова вспомнила Леонида Петровича.

Факт остается фактом.

Любопытство фактом не было.

Она вытащила телефон и написала:

«Нашла флешку».

Сообщение не доставилось.

Одна серая галочка.

Инга набрала Ольгу.

«Абонент временно недоступен».

Она позвонила еще раз.

То же самое.

На третий раз телефон зазвонил.

— Да, — выдохнула Ольга.

— Почему ты не отвечала?

— Совещание. Что случилось?

— Я нашла флешку.

Молчание.

— Где?

— В книге. Где же еще?

— Ты ее открывала?

— Нет.

Ольга выдохнула так слышно, что Инга почувствовала раздражение.

— Молодец.

— Что там?

— Документы.

— Те самые?

— Часть.

— Почему у меня?

— Потому что это место, куда никто не полезет.

— Кроме меня.

— Я рассчитывала на остатки твоего уважения к чужой собственности.

— Рискованно.

— Знаю.

Инга покрутила флешку в пальцах.

— Почему не облако?

— Потому что доступы логируются. Потому что служебные компьютеры могут проверять. Потому что я параноик.

— Очень смешно.

— Неважно. Убери флешку обратно. Я заберу вечером.

— Ты собираешься куда-то с ней?

— Да.

— Куда?

— Инга.

— Я имею право спросить. Это лежит у меня дома.

— К человеку, которому я доверяю.

— Имя?

— Пока нет.

— Почему?

— Потому что чем меньше ты знаешь, тем безопаснее.

Инга закрыла глаза.

— Не говори так.

— Как?

— Как будто я тупая девочка, которую нужно спрятать в комнате, пока взрослые решают проблемы.

— Я так не думаю.

— Именно так ты себя ведешь.

— Я пытаюсь тебя защитить.

— От чего?

Ольга молчала слишком долго.

— От необходимости знать некоторые вещи.

Внутри у Инги будто щелкнул выключатель.

— Ты сейчас серьезно?

— Я неудачно сказала.

— Нет. Очень удачно.

— Инг, послушай.

— Я услышала.

— Я имею в виду, что если начнется разбирательство, тебя могут дергать как свидетеля, задавать вопросы, проверять переписку. Я не хочу втягивать тебя в это.

— Уже втянула. Ты спрятала документы у меня.

Ольга вздохнула.

— Я приеду к восьми.

Инга сбросила вызов, положила телефон на стол, потом подняла и написала: «Прости».

Не отправила.

Вставила флешку в ноутбук.

Остановилась.

Вытащила.

Положила обратно в книгу.

В семь двадцать кто-то позвонил в дверь.

Инга решила, что Ольга приехала раньше.

Открыла без вопроса.

На площадке стоял мужчина.

Высокий, в темном пальто. Лет тридцати. Остриженные почти под ноль волосы, тяжелый подбородок. Инга узнала его не сразу.

Егор Седов.

— Привет, — сказал он.

Инга не ответила.

Егор улыбнулся.

— Оля здесь?

— Нет.

— Машина ее во дворе.

— У нее нет машины.

Улыбка исчезла.

— Точно.

— Что тебе нужно?

— Поговорить.

— Со мной?

— С ней.

— Тогда звони ей.

— Она не берет.

— Значит, не хочет разговаривать.

Егор посмотрел поверх Ингиного плеча в квартиру.

— Можно войти?

— Нет.

— Инга, я не кусаюсь.

— Оля рассказывала другое.

Его лицо изменилось едва заметно.

— Что именно?

— Достаточно.

— Она любит рассказывать только удобную версию.

Инга почувствовала, как ладонь крепче сжала ручку двери.

— Уходи.

— Скажи ей, что я знаю про Крымова.

Инга замерла, но онуже увидел реакцию.

— Вот как.

— Про кого?

— Не играй.

— Я понятия не имею, о чем ты.

— Конечно.

Он сделал шаг ближе.

Инга не отступила.

— Передай ей: если она думает, что может просто забрать документы и исчезнуть, она ошибается.

— Какие документы?

Егор усмехнулся.

— Ты плохая актриса.

— А ты плохой бывший. Уходи, или я вызову полицию.

— Вызови.

— С удовольствием.

Инга достала телефон.

Егор поднял руки.

— Ладно. Ухожу.

На лестнице он обернулся.

— Только спроси у своей лучшей подруги, почему обо всем этом знаю я, а не ты.

Дверь закрылась.

Инга повернула замок.

Потом второй.

Сердце билось слишком быстро.

Она сразу набрала Ольгу.

Та ответила на первом гудке.

— Я уже еду.

— У меня был Егор.

Тишина.

— Что?

— Приходил сюда. Он знает про Крымова. Знает про документы.

— Ты открыла ему?

— Откуда я знала, кто там?

— Он входил?

— Нет.

— Точно?

— Оля, я не ребенок!

— Я спрашиваю, потому что это важно.

— Он сказал, что ты забрала документы. И сказал спросить, почему он знает, а я нет.

Ольга выругалась.

Редко. По-настоящему.

— Запри дверь. Никому не открывай.

В голосе Ольги было что-то, что заставило злость отступить.

— Ладно.

— Я буду через пятнадцать минут.

Она приехала через двадцать две.

Инга посчитала.

Ольга вошла, заперла дверь за собой и сразу спросила:

— Он тебя трогал?

— Нет.

— Угрожал?

— Не напрямую.

— Что именно сказал?

Инга повторила.

Ольга прошла к окну и посмотрела вниз.

— Ты хочешь наконец объяснить, что происходит? — спросила Инга.

Ольга сняла пальто.

— Егор работает в компании, которая обслуживает парк автомобилей «Северного контура». Не напрямую, через подрядчика. Я узнала об этом только сегодня.

— Он поэтому тебе звонит?

— Не знаю.

Ольга сказала это громче, чем собиралась.

Они обе замолчали.

— Прости, — сказала она. — День ужасный.

Ольга села напротив.

— Сазонов передал мне документы. Они показывают, что муниципальная земля уходила через цепочку фирм по заниженной цене. В некоторых бумагах стоят подписи людей, которые в указанные даты физически не могли их подписать. Один был в больнице. Другой — за границей.

— Подделка.

— Похоже.

— Корнев знает?

— Я не уверена.

— Крымов?

— Если схема настоящая, он как минимум должен был понимать, откуда берется земля.

— А Егор?

— Не знаю. Возможно, услышал что-то через работу. Возможно, Крымов использует его, чтобы давить на меня. Возможно, он просто пытается напугать.

Инга смотрела на нее.

— Ты собираешься идти в полицию?

— Не совсем.

— Что значит «не совсем»?

— Есть человек в прокуратуре. Сазонов хочет передать материалы через него.

— Когда?

Ольга взглянула на часы.

— Завтра.

— Где?

— Не могу тебе этого сказать.

Инга рассмеялась.

— Конечно.

— Не потому что тебе не доверяю.

— Я уже слышала.

— Потому что после сегодняшнего я не хочу, чтобы ты была рядом.

— Со мной ничего не случилось.

Инга почувствовала новый прилив раздражения.

— Ты разговариваешь так, будто вокруг заговор.

— Нет. Это ты последнее время везде видишь заговор.

Ольга сразу поняла, что сказала.

Инга замерла.

— Понятно.

— Инг, я не...

— Ты права. Я же не сплю, дергаюсь, вижу людей. Очень удобно. Если мне что-то не нравится, можно сказать, что мне показалось.

— Я не это сказала.

— Почти.

Ольга встала.

— Я видела Сазонова у офиса. Видела сообщение на твоем телефоне. Я не отрицаю реальные вещи.

— А нереальные кто определяет?

— Инга, пожалуйста, не надо.

— Чего не надо?

Ольга посмотрела на нее долго и устало.

— Ты три недели нормально не спишь. Несколько раз говорила, что слышала свое имя в пустой аудитории. Вчера ночью решила, что кто-то ходит по твоему коридору, хотя там была я. До этого тебе казалось, что за тобой идут от университета. Я не говорю, что ты что-то выдумываешь. Я говорю, что ты устала и тебе плохо.

— Я не говорила про пустую аудиторию.

Ольга нахмурилась.

— Говорила.

— Когда?