Чающие утешения Израилева

Пророчество о царе Вавилонском как о наостренном мече, которое мы читаем в 21-й главе, много дает для понимания библейского взгляда на историю. Подобные мысли встречаются и у других пророков, но особенно близки к ним пророчества Второисайи о царе Кире, которые прозвучали несколькими десятилетиями позже. Обоих царей, Навуходоносора Вавилонского и Кира Персидского, пророки называют избранными орудиями Божьими. Первый из них – меч гнева Божьего, второй – орудие избавления. Важно, что каждый из них действует из своих собственных побуждений, и оба они – язычники, хотя Навуходоносор враждебен вере Израиля, а Кир – напротив, благоволит ей. Но они не знают Бога и действуют самостоятельно. Тем не менее в их действиях проявляется воля Всемогущего, Который не зря называется в Библии Царем царствующих и Господом господствующих.

Для этих царей то, что они исполняют волю Бога Израилева, помимо своей воли и неосознанно, ничего не меняет – они и не думают об этом. Но для избранного народа, для всех, верующих Богу, этот факт меняет все. Судьбы Израиля определяются не волей царей, и не к ним следует взывать об избавлении. Все, происходящее с народом, происходит в отношениях между ним и Богом – и других самостоятельных участников в этой истории нет.

Еще одно перечисление беззаконий Израиля предлагает нам пророк Иезекииль в 22-й главе, и в нем, как и в других, обнаруживаются несколько характерных моментов. В первую очередь бросается в глаза то, что в списке «мерзостей Израиля» совершенно наравне и вперемешку пророк перечисляет нравственные грехи (точнее – безнравственные) и грехи религиозные, преступления против Бога и против человека. Они не только не отделяются друг от друга по природе и последствиям, но подчеркнуто соединяются. Сам по себе этот факт – величайшее откровение, непостижимое для так называемой «естественной религиозности». В целом это одно из самых важных откровений Ветхого Завета.

Далее, предлагая выплавку серебра как образ очищения и праведности, Господь говорит, что в переплавке, которой подвергается человек с момента заключения Синайского завета, народ Израилев сделался шлаком (в Синодальном переводе – изгарью, в Септуагинте – примесью). Синодальный перевод избирает здесь очень точное слово, потому что изгарь – не просто примесь, но примесь, которая выгорает при переплавке. Важно, что переплавка необходима для того, чтобы выделить очищенное драгоценное серебро, – и потому неизбежно сгорание изгари. Господь говорит о пламени, которое охватит всех, весь Израиль – и только те, кто были чистым серебром, уцелеют в нем и выйдут из него очищенными. Впервые в Библии мы встречаемся с этим образом испытывающей веру и очищающей переплавки; потом к нему будут обращаться в своих посланиях апостолы Петр и Павел, встретится он и в Апокалипсисе. 28 29

Наконец, в последней части главы Господь вновь говорит об отвратительной картине совращения политических и духовных вождей народа, и здесь Он произносит удивительные слова: «Искал Я у них человека, который поставил бы стену и стал бы предо Мною в проломе за сию землю, чтобы Я не погубил ее, но не нашел». Стоящий в проломе, которого искал Господь, – кто это? Ведь совсем недавно Он говорил, что даже великие праведники, Ной, Даниил и Иов, не смогут спасти ничьей души, кроме своей. Кто может быть заступником, защитником погибающих? По контексту понятно, что речь идет о Праведнике, который противостал бы всем перечисляемым беззакониям Израиля. Вспомним в этой связи диалог Авраама с Богом, где Бог говорит о том, что если бы нашлось в Содоме малое число праведников, город бы не погиб. Так, слова о том, кто стал бы в проломе, предваряют пророчества о Христе, которым будет посвящена вторая половина книги пророка Иезекииля. 30

Вероятно, пророку Иезекиилю очень много раз, быть может – постоянно, приходилось говорить приходящим к нему иудеям о том, почему с Иерусалимом произошло то, что произошло. Надо полагать, многие его проповеди были затем собраны в книгу; важно иметь в виду, что те, кто придавал тексту окончательную форму – боговдохновенные редакторы – едва ли считали нужным вычеркивать повторы… В 23-й главе пророк снова обращается к образу брака для обозначения союза между Богом и Израилем. После того как в 722 году до Р. Х. ассирийцы уничтожили Северное Царство и разрушили его столицу Самарию, в Иудее распространилось представление о том, что северяне были плохие, отделились от Иудеи, идолопоклонствовали и не участвовали в Иерусалимском культе – потому и постигла их катастрофа.

Но пророк Иезекииль говорит, что разницы между Севером и Югом нет: обе части народа ведут себя по отношению к Богу одинаково. Описываемый здесь образ двух блудниц вызывает ощущение гадливости, несмотря на тщательно сглаженную лексику современных переводов. С гневом и возмущением говорит пророк об участи старой шлюхи, обреченной подыхать под забором, но для нас не то что слова, самый смысл их воспринимается как «ненормативный», и потому вся глава вызывает смущение. Можно представить себе, какой ужас вызывали эти слова у слушателей Иезекииля, ведь речь шла о них и их народе!

В ясной и логичной структуре проповеди Иезекииля важно выделить одну существенную мысль. Об уничтожении Самарии ассирийцами и разрушении Иерусалима вавилонянами (халдеями) пророк говорит как о результате собственных поступков двух блудливых сестер. Гнев Божий проявляется в том, что на отступников обращены последствия их собственных беззаконий. Но не в этом видит пророк суд Божий, он различает в этой главе суд и гнев. На это важно обратить внимание, потому что мы, напротив, не умеем ясно различать их. Пророк говорит, что судом для распутной страны будут мужи праведные, которые осудят ее преступления.

Речь идет о традиционном для библейского богословия понятии остатка – это мужи, не преклонившие колена пред идолами, как назвал их Сам Бог в откровении пророку Илии. Именно они станут серебром, очищенным в пламенеющем горниле вавилонского плена, о котором шла речь в предыдущей главе. И именно их праведность станет судом, который осудит преступление Израиля. Одновременно эти слова обращены к пленникам, призванным очистить свои сердца и возродиться в вере, и продолжают тему Праведника, того единственного, кто «стал бы в проломе» за народ. Ведь остаток, о котором идет речь, – невидим, ему еще только предстоит проявиться в истории. И в этой связи образу распутных сестер противопоставляется в общебиблейском контексте образ Пренепорочной Девы, Матери Праведного: в книге пророка Иезекииля мы еще встретим мысль о Ней, хотя очень и очень прикровенную. В сущности же, весь ход истории очищения и спасения мира, как объясняет его пророк Иезекииль, направлен на то, чтобы в горниле очищения род праведных Израиля породил именно Ее – Ту, Чья чистота достойна Всемогущего. 31

Ровно за год до разрушения Иерусалима Навуходоносором, в конце декабря 589 – начале января 588 гг. до Р. Х., пророк Иезекииль записывает последнее пророчество, впервые называющее сроки. День, когда совершится все, предреченное пророком ранее, назначен, и оповещение пророка о нем становится своего рода печатью, которая запечатывает все предыдущие пророчества. Исполнение его в срок, в свою очередь, станет подтверждением и подлинности обличений, произнесенных пророком Иезекиилем, и утверждением возвещенной им невероятной надежды.

Призывая пророка совершить еще одно пророческое действие, предложить Израилю еще одну зримую притчу, Господь говорит именно о неотменимости участи, уготованной Израилю. Никакие удары судьбы, даже вавилонское завоевание, не смогли очистить мерзости насилия и идолопоклонства избранного народа. Уже окончательно становится ясно, что народ сделал свой нравственный выбор и не изменит его, не обратится к Богу. Поэтому из потенциальных грядущие бедствия становятся реальными, неотвратимыми, как движение планет.

После этого пророчества умирает жена Иезекииля, и Бог повелевает ему совершить новое знамение, запрещая исполнить траурные обычаи. Все, что перечисляется в 16—18 стихах, было в Израиле таким же выражением траура, каким у нас являются черная одежда, завешанные в доме зеркала и накрытый куском хлеба стакан на поминках. Вместо всего этого Бог повелевает пророку молчать, в безмолвии переносить свою скорбь. Это будет для иудеев знаком того, что они будут изгнаны из Иерусалима, от поруганного Храма, и не с кем будет им разделить это горе – ведь именно такова цель траурных обрядов. Снова мы видим в книге пророка Иезекииля взгляд на историю, в которой нет иных участников, кроме человека и Бога.

Но безмолвие пророка и много более глубокий символ. Дело в том, что люди становятся свидетелями тайны – исполнения спасительного замысла Вседержителя. «Да молчит всякая плоть пред лицом Господа!» – восклицают пророк Захария и Литургия Великой Субботы. Молчание пророка становится прообразом немоты, охватившей свидетелей Крестной Жертвы Спасителя. Разрешится это безмолвие, говорит Господь, когда пророк получит из Иерусалима весть о том, что все предреченное совершилось. 32

История Израиля и его отношений с Богом занимает центральное место в Библии вообще и в Ветхом Завете в особенности. Обращаясь к Своему народу, Господь все время говорит о том, что Он – единственный Господь, и судьба каждого человека и народа в целом определяются только отношениями с Ним, верностью Его завету. Но это не значит, что в истории мира нет иных участников, кроме Бога и Израиля. Начиная с 25-й главы, пророк Иезекииль включает в свою книгу суровые слова о целом ряде окрестных народов, осмысливая тем самым их место в единой истории человечества.

Отношения Израиля с соседями всегда были, мягко говоря, напряженными. Во многом родственные ему, эти племена на протяжении веков служили для израильтян источником соблазна, главным образом – религиозного. Именно опасность вовлечения в идолопоклонство обусловила многочисленные религиозные запреты на общение с иноплеменниками. По понятным психологическим причинам это привело к тому, что израильтяне привыкли смотреть на иноплеменников как на людей нечистых, чем-то плохих. Нетрудно догадаться, что эти народы отвечали Израилю тем же, потому что людям вообще свойственно с легкостью впадать в состояние взаимных претензий и взаимного презрения. В ходе истории народы Ханаана порой были подчинены израильским царям, порой становились самостоятельными, а иногда и вступали с израильтянами в военно-политические союзы. Но эти отношения всегда строились на фоне отделения в религиозной области и никогда не были искренними.

Когда Израиль, нарушивший завет со своим Создателем, подвергался ударам сначала со стороны Ассирии, а потом и Вавилона, соседние племена относились к этому с изрядным злорадством. Это выражалось отнюдь не только в презрительных словах об Израиле и его Боге: многие племена и царьки Палестины стремились заодно с вавилонянами поучаствовать в разграблении Святой земли. Нередко полуразрушенные и беззащитные селения израильтян подвергались опустошительным нападениям соседних народов, уничтожавших то, что осталось после вавилонян. Как шакалы, они доедали то, что осталось после кровавой трапезы льва. Для Израиля это было едва ли не большим бедствием, потому что после этих ударов подняться было уже невозможно: соседние народы превращали страну в пустыню. Особенно мучительно было то, что эти племена были родственны Израилю и в течение долгого времени жили с ним в единой стране… 33

Действия соседних народов не могли встретить сопротивления разрушенного Израиля, но не могли и не получить нравственной оценки. Еще пророк Амос говорил в начале своей проповеди о том, что требования элементарной человечности предъявляются Богом ко всем народам без исключения. Пророк Наум меньше чем за полвека до гибели Иерусалима говорил о судьбе Ассирии, подвергая ее именно такой нравственной оценке. Во второй половине 6-го века набегам эдомитян на разоренную Иудею будет посвящена небольшая книга пророка Авдия. Не обходит этой темы и пророк Иезекииль.

Суть его пророчеств об окрестных народах в первую очередь заключается в том, что последние ответственны перед Богом за свои действия, даже если сами они этого не осознают. Господь говорит пророку, что эти народы, пытающиеся пинать поверженный Иерусалим, не избегнут той же участи, потому что и на них распространяется правило: «не делай другому того, чего не хочешь себе». В контексте книги пророка это очень важно. Бог говорит о том, что вавилонское нашествие – это меч Божий, служащий не для уничтожения, но для очищения Израиля. И потому все, пытающиеся нажиться за счет страдающего народа Божьего, не останутся безнаказанными. Их беззаконная жестокость по отношению к Израилю падет на них, и сами они подвергнутся той же участи. В известном смысле окрестные народы в данной исторической ситуации уподобляются пророком тем иудеям, которые насмехались над Распятым Христом, не понимая того, что происходит перед их глазами.

Продолжая возвещать определения Творца о судьбе соседних с Израилем народов, пророк Иезекииль говорит в 26-й главе о судьбе Тира, одного из самых богатых и славных городов той эпохи. Тир был крупнейшим и знаменитейшим центром морской торговли, укрепления которого могли поспорить разве что с иерусалимскими. Тирские цари держали в своих руках торговлю пурпуром и металлами, а самое главное – торговлю лесом, исключительно ценным для древнего Ближнего Востока. На заре Израильского царства, при Давиде и Соломоне, цари Тира были союзниками израильтян; царь Хирам поставлял кедровое дерево для постройки Иерусалимского Храма и дворца Соломона.

Впоследствии отношения этих государств и народов осложнились, и в начале 6-го века жители Тира рассчитывали поучаствовать в разграблении Иерусалима. Едва ли хоть кому-нибудь из них удалось это; скорее всего, дело ограничилось заявлениями. Но, как скажет потом Господь Иисус, «от слов своих оправдаешься и от слов своих осудишься». Злорадство, даже просто отсутствие сострадания становятся причиной того, что Тир постигает точно та же участь, что и Иерусалим. 34

Поражает подробность, с которой говорит пророк: его слова о Тире во много раз пространнее, чем о других народах. Лишь отчасти можно объяснить это поэтическим настроем, потому что пророк вовсе не ставит перед собой литературных задач. Скорее, он подразумевает задачу духовную. Детально говоря иудеям о трагической судьбе Тира, пророк, во-первых, дает им возможность убедиться в истинности пророчества. Кроме того, говоря о сходстве участи Иерусалима и Тира, он подчеркивает единство нравственных требований, предъявляемых Израилю и всем остальным народам. Самое же главное – пророк неявно призывает иудеев не уподобиться жителям Тира и иным народам, но научиться состраданию. Именно пожалев о страшной судьбе тирян, они могут обрести сострадание Вседержителя.

Пророк Иезекииль в плаче о гибели Тира дает такое подробное описание его величия, что его слова стали важным историческим источником. Прислушаемся к его словам: все было у Тира. Металлы и дерево, и всякая торговля буквально со всей обитаемой землей. Но ничто из этого не помогло Тиру в день бедствия, ничто не защитило этот город, величию которого уже не суждено было возродиться. Не было главного, что придает смысл всему земному бытию, не было Бога. А без этого все величие Тира – суета сует и погоня за ветром.

В контексте пророчества также важно, что Иезекииль говорит о сетовании и плаче. С одной стороны, пророк перебрасывает мост от печальных размышлений в духе Экклесиаста к словам Господа Иисуса Христа: «Ищите прежде Царства Божия и правды его, и это все приложится вам». С другой стороны, сострадание подвергшимся мечу и разорению тирянам – одновременно признак и пример духовного здоровья. Пророк говорит не только без злорадства, но с состраданием, достойным его Владыки. 35

Слово пророка Иезекииля о судьбе тирского царя исполнено неприкрытого сарказма по отношению к язычеству вообще и языческому государству в частности. В язычестве не было ясного различения между божеством и людьми. Только Откровение, данное Моисею, говорит о том, что природа Бога непостижима для людей и бесконечно превосходит все, что доступно нашему познанию. Язычники, напротив, любили возводить генеалогию выдающихся деятелей к тем или иным богам: мы видим это и в титуловании египетских фараонов, и в античном культе героев, и в мифологиях множества древних и современных языческих народов. Быть может, герои, происходящие от браков божества и человека, – единственный для язычника способ помыслить о гипотетической возможности встречи с Божеством… Так или иначе, жители Тира не составляли здесь исключения.

Еще один важный аспект этого языческого человекобожия и культа героев – то, что он очень часто использовался для обоснования феномена государственной власти. В нашем современном круге понятий мы говорим о легитимности как о свойстве власти и стараемся пропагандировать эту легитимность для того, чтобы объяснить, почему эту власть надо слушаться. Для нас, как и в древности, очень труден оказывается тот сугубо функциональный подход к земной власти, который свойственен Новому Завету, в частности – посланиям ап. Павла. Именно поэтому мы порождаем разнообразные мифы о величии государств. Обожествление царей или их предков в древности было своеобразной пиар-акцией, призванной объяснить подданным, почему этого царя надо слушаться.

Но радикальное отличие мифа от Божественного Откровения заключается в том, что при соприкосновении с реальностью миф рушится, а Откровение утверждается и становится внятным. Когда смотришь на реальную политику Нерона – становится ясно, что он никакой не гений и не земной бог, а просто мелкий и злобный тиран. Когда тирский царь, как говорит пророк Иезекииль, оказывается перед лицом чужеземных войск – становится ясно, что никакой он не бог, а просто человек, который слишком много о себе возомнил.

Так вскользь, в контексте разговора о судьбах народов, пророк касается темы обожествления государственной власти и ее носителей – и не оставляет от этой идеи камня на камне. И выявленная им смехотворность претензий тирских царей на божественный авторитет становится фоном для пророчества о том, что Истинный Бог соберет Свой народ и восстановит его.

Возвещая близкую гибель Египта, Господь говорит через пророка Иезекииля в первую очередь о неверности фараонов, на военно-политические союзы с которыми так надеялись иудейские политики. На самом деле, Египет в течение многих веков стремился использовать и Израиль, и другие народы Палестины то как плацдарм, то как буфер между собой и последовательно сменявшими друг друга агрессивными ближневосточными империями – хеттами, ассирийцами и вавилонянами.

Вожди Израиля, полагавшиеся на военную мощь Египта больше, чем на милость Бога, уже получили свое – об их судьбе уже все сказали и Иезекииль, и его предшественники в пророческом служении. Духовная, да и политическая пагубность этих упований ярко прослеживается у многих пророков. Но то, что Израиль не должен был полагаться на Египет, не отменяет обязанность фараонов быть порядочными людьми и избегать вероломства. Это один из важнейших аспектов слова пророка, обращенного к фараону.

Кроме того, Господь говорит о том, что фараон не признает никого выше себя, как и царь Тира, о котором шла речь в предыдущей главе. Фараон, что называется, «царь и бог и воинский начальник» – и не знает ни политической, ни нравственной ответственности ни перед кем. Поэтому поступки фараона становятся ярким примером того, как вырождается нравственный облик человека без веры, без почитания Единого Бога, Владыки неба и земли.

Для иудеев в вавилонском плену было также чрезвычайно важно услышать, что Бог говорит о предстоящем восстановлении Египта. Оказывается, не только избранный народ будет восстановлен и спасен Богом – Его замыслы простираются и на тех, кого иудеи привыкли считать богопротивниками. Замечательно, что как гибель и восстановление Иерусалима совершаются ради очищения избранного народа от греха, так и восстановление Египта будет избавлением от его наиболее существенного греха – гордыни.

А богатства… Богатства Египта достанутся Навуходоносору как вознаграждение, так как деятельность его (в данном случае – против Тира) служит, помимо его воли, исполнению замыслов Творца. Собственно, Синодальный перевод (как и некоторые другие) прямо говорит: «Потому что они делали это для Меня». «В награду за труды дана земля Египетская, за сделанное – так говорит Господь» – еще один вариант перевода. За этим, несколько туманным, выражением стоит, насколько можно судить, характерное для пророков (и крайне непривычное для современного читателя) представление о Боге как о единственном действующем лице истории.

В той части пророчества о судьбе Египта, которая входит в 30-ю главу, выделяются два важных момента. Во-первых, Господь говорит об истреблении ложных богов и идолов, которым поклоняются египтяне; в общем контексте пророчества о духовном и нравственном очищении Египта этот факт имеет непреходящее значение. Дело в том, что среди верующих иудеев было распространено представление, что Бог предназначил для спасения лишь немногих избранных, и им Он открыл Себя. Остальные же, не просвещенные светом Божьим и пребывающие во мраке язычества, обречены погибнуть навек как богопротивники. В меньшей степени это проявлялось в эпоху Первого Храма, но во времена Второго Храма, за полвека до строительства которого произносится это пророчество, это представление стало основой религиозной идеологии иудеев. Именно поэтому, в частности, такой гнев вызвали в Назаретской синагоге слова Господа Иисуса Христа об исцелении Неемана Сириянина. Нередко возрождается эта идея и в новозаветные времена. Однако замысел Божий не таков. 36

Господь открыто и ясно говорит, что Он сокрушит ложных богов и очистит Египет. Здесь пророчество Иезекииля соприкасается с пророчествами Второисайи, Захарии и Иоиля об обращении язычников. Иезекииль указывает не просто на некие народы, ранее не знавшие света Истины, но на конкретный народ Египта, некогда бывший врагом Бога и избранного народа, но впоследствии ставший одним из значительных центров христианства.

И второй важный момент – это слова об исцелении Египта. Снова и снова повторяет пророк эту мысль, чтобы слушатели его увидели свою судьбу в контексте всего спасительного замысла Божия об очищении мира.

Пророчество Иезекииля о судьбе Египта завершает притча о высоком кедре, в иносказательной форме повторяющая главную мысль пророчества. В начале притчи высокий и превознесенный кедр – символ Ассирии, жестокой державы, возвысившейся за счет угнетения ближневосточных народов. Меньше, чем за полвека до пророчества Иезекииля, Ассирия пала под ударами вавилонян, и это падение в корне изменило всю стратегическую ситуацию на Ближнем Востоке.

Вторая половина притчи использует тот же образ высокого кедра для обозначения Египта, соперничавшего с Ассирией в военной мощи и влиянии. Говоря о падении высокого кедра, пророк сопоставляет гибель Египетского государства с гибелью Ассирии, основываясь на общих обеим державам беззакониях: идолопоклонстве и жестокости. Для библейского отношения к истории эта притча очень характерна: наблюдающие историю в течение многих столетий авторы и редакторы Священного Писания находят в ней подтверждения тому, что всякая мощь без служения Богу обречена на исчезновение.

Весьма возможно, что в словах жившего в Вавилонии Иезекииля есть и политический подтекст, который он вынужден облекать в форму притчи. Дело в том, что вавилонская империя практически ничем не отличается ни от Ассирии, ни от Египта, ни от других древних империй. Говоря об их общей судьбе, пророк, возможно, намекает на то, что не уйдет от нее и Вавилон. Уже следующее после Иезекииля поколение станет свидетелем падения Вавилона под ударами персов.

Таким образом, пророк видит в истории два накладывающихся друг на друга процесса. С одной стороны, одна за другой сменяются империи, похожие как две капли воды. Каждая из них грабит, переселяет и уничтожает все, что попадается на ее пути, и каждая гибнет, разрушенная следующей. Надо сказать, что в этот ряд, кроме упомянутых пророком Ассирии и Египта, укладываются и Вавилон, и Персия, и империя Александра Македонского, и Рим, и далее… вплоть до Третьего рейха и советского блока. Но в этой последовательной смене принципиально ничего не меняется и ничего принципиально нового не возникает. Поэтому эти события для пророка – не суть истории, но лишь фон (или покров) для того, что совершает в ней Господь. Главное – именно Его замысел, направленный на спасение мира. При всей тяжести обвинений Израилю, он нужен Богу для этой великой цели и потому, подвергаясь очищению, не разделяет общей участи человеческих государств.

Пророк говорит в притче о деревах Едемских, насаждении Божьем. Вовлекаемые в водоворот политической истории, они тем не менее остаются иноприродными ей, потому что смысл их существования – не в их величии, но в Боге. Далее пророк скажет еще одно слово о Египте, а потом перейдет к действиям Бога в судьбе Израиля и всего мира. Он будет говорить о спасении, о Новом Завете и приходе Мессии – и какой мелочью покажется по сравнению с этим весь этот круговорот империй… Не только отдельный человек, но и страны и народы, чтобы не разделить судьбу Ассирии и Египта, должны искать того, что достойно вечности. А это – только Завет с Богом.