Последние раскаты грома. Красным по белому. Альтернативная сага

И вот теперь сам Малыш предлагает всё это похерить. Бокий положил шифровку, над которой просидел весь последний час, в папку, и направил стопы в сторону приёмной председателя КГБ.

Если начальник Первого главка просит внеочередной аудиенций – прими его!

Ежов вчитывался в шифровку, но понять до конца её глубинного смысла так и не смог. Тогда он решил добавить к оперативной памяти ещё несколько терабайт, для чего принялся рассуждать вслух:

– Малыш просит разрешения на устранение Гейдриха. Зачем?

Бокий пожал плечами:

– Нет, если над ним «закапало», то у него есть право без согласования с Центром уйти по запасному варианту, я неправ?

– Прав, Николай Иванович, такое право у Малыша есть, – подтвердил Бокий.

– Тогда, скорее всего, закапало над кем-то другим, кому Малыш хочет помочь. Такое возможно?

– Как вариант. Почему нет? – поддержал идею Бокий.

– Вот в том-то и дело, что «как вариант», – вздохнул Ежов. – Нет, так мы ничего не решим. И обмениваться радиограммами тоже бессмысленно. Вот что: надо отправить к Малышу связника, срочно отправить! Он ведь торопит с ответом?

– Торопит, – кивнул Бокий. – Отправить-то отправить, но кого? Обычный связник для этого не годится. Для такого дела нужен ответственный работник аппарата, который на месте сумеет вникнуть в суть проблемы. Может посоветоваться со Львовым?

– А что? – встрепенулся Ежов. – Правильно мыслишь! К кому как не к твоему заместителю по Европе нам с этим обратиться?

– Тем более что звёздочек на погоне у него на одну больше.

– Ладно, не завидуй, – добродушно усмехнулся Ежов.

– Да я и не завидую. Разрешите отбыть в командировку?

– Куда это? – удивился Ежов.

– Как куда? В Стокгольм!

– Отставить! В Стокгольм скатаюсь я сам.

– Но это не по правилам, да и рискованно, – стал возражать Бокий.

– Если правила становятся помехой – их меняют, – усмехнулся Ежов. – Тебе ли это не знать? А что до риска… Ну какой может быть риск при поездке в гости к Львову, когда у него весь Стокгольм под колпаком?

На следующий день два респектабельных господина чинно прогуливались вдоль береговой линии.

– Замечательное поместье, господин барон! – похвалил Ежов, которого в таком одеянии и гриме узнать просто невозможно. – А воздух!

– Да, – улыбнулся седовласый красавец, – поместье что надо, особенно по части безопасности. Здесь птичка без моего ведома не чирикнет! – Уловив в мимолётном взгляде, которым наградил его собеседник, толику сомнения и даже беспокойства, барон Пётр Остенфальк, он же глава Европейского бюро Первого главного управления КГБ, генерал-полковник Львов поспешил успокоить старого друга: – Уверяю тебя, Коля, в моих словах нет и толики беспечности, одна констатация факта! Ну а уж тебе тем более нечего беспокоиться, тебя ведь в Швеции просто нет.

– Это точно, – усмехнулся Ежов. – Я сегодня весь день работаю в своём кабинете, а завтра, кстати, буду с утра проводить совещание.

– Успеешь! – беспечно отмахнулся Львов. – Самолёт дозаправлен, экипаж ждёт команды на вылет. Что касается твоего дела… Поехал бы на встречу с Николаем сам, но это вызовет подозрение. Барон Остенфальк, видишь ли, домосед. Но, – он лукаво стрельнул в сторону Ежова глазами, – можешь не беспокоиться. Отправлю к твоему парню сверхнадёжного связника, нашего общего, кстати, знакомца.

– И кого же это? – поинтересовался Ежов.

– Полковника Зверева помнишь?

**

В этот берлинский парк приходило много народа. И все они, прежде чем разбрестись по тенистым аллеям, подходили к пруду, чтобы покормить рыбок и посмотреть, как разные обнаглевшие пернатые на лету перехватывают не им предназначенную добычу. Для особого удобства любителей подобной забавы было оборудовано несколько мостков. Дождавшись пока нужный мосток освободиться, на него зашёл Курт Раушер. И сразу же вход ненавязчиво, но плотно заблокировали два дюжих молодца, как бы и невзначай. Если и были желающие туда пройти, то в силу природной стеснительности не решались прерывать дружескую беседу двух жизнерадостных людей. Хотя нет, один такой нашёлся и его, представьте, пропустили. И всё! Больше двух человек мосток не вмещал.

Пожилой господин, разместившись рядом с Раушером, достал пакет с кормом и принялся увлечённо кормить рыб и птиц. Произнеся пароль, он перешёл на русский язык:

– Говорите, не торопясь, и очень подробно. – Выслушав, произнёс: – Дело серьёзное и действительно требует безотлагательного решения. Ждите ответа каждый день на известной вам волне в установленные часы. И ещё, пока ждёте решения, обдумайте следующую информацию: англичане готовят покушение на Гейдриха во время его очередного визита в Прагу. Теперь ступайте.

**

На это совещание пригласили Захарова и Судоплатова. Они хоть и не имели теперь к работе Малыша непосредственного отношения, но совет по части диверсии, равно как и покушения, могли дать дельный. Выслушав план ликвидации Гейдриха, предложенный Малышом, Судоплатов присвистнул:

– Дерзко! Такого на моей памяти никто не делал.

– Но осуществимо? – спросил Ежов.

– Если Науйокс не подведёт, то вполне!

За столом установилось молчание, которое прервал Ежов:

– Всё, пора принимать решение! Итак, ликвидация Гейдриха необходима? – он посмотрел на Бокия.

– Необходима, – кивнул тот. – Велик риск, что после Науйокса Гейдрих примется за Малыша, как за ненужного свидетеля.

– Тогда осталось решить, кому доверить устранение Гейдриха: нам или англичанам?

– Насколько я понимаю, со стороны англичан будут действовать наспех подготовленные чешские патриоты? – уточнил Судоплатов.

– Я тебя понял, – взглянул на Судоплатова Ежов. – Намекаешь, что могут провалить операцию?

– Не намекаю, – возразил Судоплатов, – открыто о том вопию!

«А вопиёшь-то зря, – подумал Ежов. – В ТОМ времени покушение удалось, хотя чуть и не провалилось…»

– Если покушение английских диверсантов будет неудачным – Гейдриха прикроют так, что подступиться будет очень сложно, – рассудил Бокий. – С другой стороны, когда план Малыша сработает, мы получим в лице Науйокса ещё одного ценного агента.

– Да уж, после такого не отвертится! – согласился с коллегой Захаров.

– Решено! – прихлопнул ладонью Ежов. – Даём Малышу добро на акцию!

**

– Чего хмурый? – спросил Раушер.

– Жалко парней, – честно признался Науйокс. – Они ведь мне не в одной передряге спину прикрывали.

– Себя пожалей, – посоветовал Раушер. – Или ты передумал?

– Ничего я не передумал, – пробурчал Науйокс. – Внимание, едут!

Операция под кодовым названием «Осенний лист» началась два дня назад с откровенного разговора Раушера с Науйоксом. Утром Гейдрих подписал приказ о переводе оберштурмбанфюрера СС Науйокса из СД в Ваффен-СС, место назначения: Восточный фронт. Дежуривший в приёмной Раушер не стал отправлять приказ по команде, и уже в обед показал Науйоксу.

– Это конец, – прошептал тот побелевшими губами.

– Не спеши помирать, пока приказ у меня.

– Но вечно же ты его у себя держать не будешь, – вздохнул Науйокс.

– До вечера продержу точно, – заверил приятеля Раушер. – Давай поступим так: ты пока где-нибудь укройся, не мозоль глаза, а после того, как Гейдрих уедет домой, я вырвусь на часок, и мы в моей коморке быстренько обсудим ситуацию, идёт?

– Идёт, – без особой радости подтвердил Науйокс.

Вечером разговор получился действительно коротким.

– Все твои проблемы связаны с одним человеком! – в лоб заявил Раушер.

– И что с того? – насторожился Науйокс.

– Думай сам, только быстрее, время тикает, – усмехнулся Раушер.

– Ты мне предлагаешь… – начал Науйокс, в то время как рука его потянулась к кобуре, но замерла, когда в лоб ему уставилось пистолетное дуло.

– Занимаешься ерундой, – упрекнул Науйокса Раушер, – а время уходит. Ты пойми: всё против тебя. Откажешься – попадёшь на Восточный фронт, не забывай: я всё ещё дежурный и успеваю дать приказу ход, а уж Гейдрих постарается, чтобы тебя зарядили в самое пекло. Кинешься на меня сейчас, пристрелю и объясню это тем, что ты склонял меня к измене. Попробуешь сдать потом, мои объяснения будет теми же. Хочешь потягаться, кому больше поверят?

Науйокс вздохнул и отрицательно помотал головой.

– Так-то лучше! – Раушер убрал пистолет. – Давай набрасывать план операции.

– Не раньше, чем ты объяснишь, зачем это надо тебе, – сказал Науйокс.

– А самому никак не догадаться? Убрав тебя, Гейдрих вскоре придёт к мысли, что я тоже неудобный свидетель, ясно?

План покушения сверстался быстро.

– Одно непонятно: что ты будешь объяснять своим парням? – спросил Раушер.

– В том-то и дело, что ничего, – усмехнулся Науйокс. – Скажу только, что это приказ Гейдриха, им этого достаточно, не в первый раз, знаешь ли. Гейдрих любит выезжать затемно. К месту засады подъедет с рассветом, шоссе в этот час пустынно, шторки на задних дверцах наверняка будут задёрнуты, обергруппенфюрер не дурак подремать на ходу. Ну а когда парни поймут, кого завалили – если поймут – для них самих всё будет кончено.

– Хорошо, – кивнул Раушер, – годится!

План Науйокса был авантюрным, и в нём присутствовал один большой недочёт. Но так для того существовал ещё и план Раушера, чтобы все недочёты чужой мысли обернуть себе на пользу…

Гейдрих отправился в путь, как всегда, на одной машине, без охраны. На переднем сиденье, рядом с шофёром, дремал адъютант, на заднем – один обергруппенфюрер.

В нескольких километрах от границы с Протекторатом Богемии и Моравии дорога разветвлялась на две полосы, движение по каждой из которых осуществлялось лишь в одном направлении. После развилки полосы расходились на довольно большое расстояние и сходились вновь лишь через пять километров. В полутора километрах от развилки и устроили засаду. Место удобное: кусты росли здесь возле самой дороги.

При выезде из крайнего населённого пункта водитель генеральского «Хорьха» обратил внимание на то, что на приличном отдалении за ними следуют две машины: легковушка и грузовик, но не придал значения. После того, как «Хорьх» заехал на полосу одностороннего движения, обе следующие за ним машины доехали только до развилки, где и остановились. Солдаты в форме СС быстро установили у въезда на полосу запрещающий знак и выставили пост. И заметьте, это были не люди Науйокса!

Лишь только «Хорьх» поравнялся с местом засады, его прошил град пуль. Два автоматчика били по колёсам, а два тяжёлых пулемёта рвали на части кузов. Огонь длился не более минуты. Потом на дорогу выскочили два автоматчика и подбежали к машине. Один рванул на себя заднюю дверцу и в ужасе отшатнулся. А дальше захлопали пистолетные выстрелы…

Убедившись, что все четверо бывших соратников мертвы, Науйокс достал бутылку с зажигательной смесью.

– Бросаю это в салон, и уходим! – крикнул он Раушеру. – Нам следует торопиться: вдруг кто поедет?

– А что ты собираешься делать с этими? – Раушер указал на трупы диверсантов.

– В смысле?

– В смысле, что это твои люди, их трупы приведут к тебе, разве не ясно?

– Ерунда, – отмахнулся Науйокс, – про них почти никто не знает.

– «Почти» не означает «совсем», – назидательно произнёс Раушер.

– Zum Teufel! – выругался Науйокс, понимая: напарник прав, а он допустил просчёт. – И что теперь делать? – Вдруг он насторожился: – Машина!

– Спокойно, – урезонил его Раушер. – Это – свои.

– Какие такие свои? – удивился Науйокс.

– Надо же кому-то устранять твои недочёты, дружище!

Раушер шагнул к Науйоксу и одним ударом вырубил в нём сознание. Подъехал грузовик. Выпрыгнувшие из кузова солдаты построились в ожидании приказа. Офицер, сидевший до того в кабине, подошёл к Раушеру. Это был Зверев, одетый в форму гауптштурмфюрера СС. Пожал руку, улыбнулся:

– Место зачистить, машину сжечь, этого, – кивок в сторону ещё не пришедшего в себя Науйокса, – забрать с собой и перевербовать. Если не получится – уничтожить!

– Лучше перевербовать, – попросил Раушер.

– Делали, знаем! – опять улыбнулся Зверев. – Не трать времени, сынок, тебе давно пора быть в пути!

– Товарищ маршал, к вам генерал-лейтенант Бокий!

– Пропустить!

Ежов устремился навстречу вошедшему Бокию:

– Говори, не томи!

Но тот сначала закрыл за собой дверь кабинета.

– Всё в порядке, Коля! Гейдрих мёртв, Малыш вне подозрений, с Науйоксом работают!

– Уф! – выдохнул Ежов, хватаясь за сердце.

– Тебе плохо? – всполошился Бокий. – Позвать врача?

– Отставить врача! – через силу улыбнулся Ежов. – Или ты забыл? От радости не умирают!