- -
- 100%
- +
«Приди к поэту припади…»
60/36
Приди к поэту припадии испроси подать луч светаа будет гнать не уходимоли и клянчи да не сетуйскажи что ты не виршей ждешьа жаждешь правды хоть крупицуколь к роднику не припадешьто будешь ложью ты травитьсяскажи ему что он велик и мудррифмуя кровь с любовьюпусть повернется твой языксухой на славословьеПриди к поэту приидии преклони пред ним колениа будет глух онпропади ты пропадомбез промедления…Брат
Валерию Антонову
90/37
Он был один в толпе людской,один за всех, но сам не свой.Не за себя и не в себе –святой сподобился судьбе.Был среди нас, а не из нас,ему зачтется в судный час,что Лихо тихо он сносил,весь жизни яд когда вкусил.Апория
Сезам откройся! Я хочу выйти…
Станислав Ежи Лец
60/37
Жить это дышатьэто вдохжить это дышатьэто выдохдышать это если естьправо на вдохвместес правом на выдохесть если это дышать вдохвсегдадышать это выдохдыханиеэто выдох и вдохжизнь этовход – выходвдох – выдохвход – выходвдох – выдохвход – выходвход…вход…вход…сезам откройсяя хочу выйти1963
«Я – князь литовский, ты – княгиня…»
90/38
Я – князь литовский, ты – княгиня,нам ложе – Куршская коса,бесстыдство дюн нам бьет в глаза,и блудом пышет жар пустыни.Страсть с двух сторон ревет прибоем,в объятьях рушит берега,и сосен крен – мазок Дега –порывом оргии утроен.Пески в узорах от сплетенийне теней – сладостных телес,и если есть на свете беслюбви – он в Ниде – весьв соленой пене…Здесь край соитий,мир зачатий,первоисток первооснов,и жизньв орнаменте библейских сновразмножена во благодати.«Как это назвать?…»
Г.Ф.П.
60/38
Как это назвать?никуда мне не детьсяот тебя никудапроклятие днямночью припаду ненасытныммладенцемк твоим молочно белым грудями болью своей зацелую замучуи нежностью изведу исцелюя тебя самую лучшуюнеистребимо люблюлюблю без стыдада не Вертер – страданьямнаперекор всему вопрекилюблю но слаще всех содроганийприкосновенье твоей руки…а если мне казнь задумают людине выдумать им страшнее тойкогда на земле все прежним пребудети только тебя не станет со мной«Есть чудо взгляда – сквозь ненастье…»
Г.Ф.П.
90/39
Есть чудо взгляда – сквозь ненастьеи пелену густых дождейв скрещенье глаз поймать на счастьезнак солнечных когда-то дней.Есть в октябре такая сила,когда сближенье наших глазшальной ракетой возносило,чтобы пропасть не напоказ.Есть в нашем единенье тайна:она умрет в тебе, во мне –вселенная любви бескрайна,но истина ее во мгле.«Я помню как счастье блуждало…»
60/39
Я помню как счастье блуждалов глазах одиноких твоихи все что ты мне не сказалатогда я увидел в нихувидел твою одинокостьи в одинокости тойодино-одинокую областьодиночества остров свойчто мы не одинокиказалосьпомерещилось нам на мигодиночество помню блуждалов глазах и твоих и моих«Повсюду осень настигает и в окне…»
90/40
Повсюду осень настигает и в окнедождливым смогом начинает биться,и листья жухлыечрез форточку ко мнеложатся охрою на половицы…Сырая расцелует полумглаи завлечет, как в золотые сны, –в объятья,крестнакресттрасса осени легласквозь комнату мою –вот на полу распятье.«Крест заката золотистый…»
60/40
Крест заката золотистыйна паркете у окнасветового волокнавязь невидимо лучистаязыки светил лизнулисжатый злобою кулакнебеса нас звезданулиа за что?да просто так!крест заката золотистыйрасписал косой паркетзавтра жить возьмемся чисто,а сегодня – нет«И вновь прекрасный выпал жребий…»
90/41
И вновь прекрасный выпал жребий,опять я в осень погружен,я жив еще, московский гном,витаю в этом низком небе,ненастьем царским дорожу,со слезной слякотью дружуи на ветру я не дрожу,держусь на стихотворном хлебе.На правде скользкой строю замоклюбви безоблачной вовек –наивный, слабый человекя жажду счастия без рамок,без меры нужен мне полет,точнее, ввысь бессрочный взлет,где я отчаянный пилотрвусь к солнцу, будто не подранок…«Нам только кажется, что спорим…»
60/41
Нам только кажется, что спорими слушаем друзей своихи возражаем им и вторими понимаем будто ихи наши собственные речивоспримут будто бы друзьяна самом деле мы при встречахлишь каждый слушаем себяно вновь и вновьвниманья просимраздумьям подводя итогпрервав кого-топроизносимсвой безответный монолог…«Ни у кого не спрашивай КУДА…»
90/42
Ни у кого не спрашивай КУДА,иди, если идешь, своей дорогой,и пусть она извилиста, крута,сил накопи добраться до порога.Не спрашивай КОГДА ни у людей,ни у небес – никто не знает срока.Пусть жизни бренной тянется морока,чем дольше, тем она подлей.Не унижайся – про ЗАЧЕМ забудь,нет смысла – есть одно существованье,оно, увы, щедро на прозябанье,и в этой щедрости великой жизни суть.И никогда не вопрошай ГДЕ же предел,невыносимой нет на свете муки…Восток опять надеждою зардел,так ПОЧЕМУ ты опускаешь руки?«Нас не спрашивают…»
60/42
Нас не спрашиваютнас выбрасывают без парашютовчтобы канули в землюс черной своей высотычтобы падали внизи в паденье хватались за звездыдотянуться к которымвсегда не хватает рукинас не спрашиваютнас выбрасывают без парашютовчтобы сами кричалии слышали крики другихчтобы в наших зрачкахгоры страшной земли вырасталичтобы каждый из наскаменеянавечно затих«Я прибыл из небытия…»
90/43
Я прибыл из небытияв существование мое,где жизни райские краятаят в изнанкежитие,где взлеты праведной душинизвергнутыв провалы зла,где дно мирское сокрушитвсе излучения тепла,где в повседневности пустойтеряется земная суть,и где привычной суетойзасвечен судьбоносный путь,и где едва мерцает Я,в потемках вечного ничто,стремясь проклятье бытияподкрасить блеклою мечтой.«Как странно отчужденье тела…»
60/43
Как странно отчужденье телак которому за день привыкото всегочто неумело назвалдушоюмной – языккак странносвязь с собой теряяпри засыпании простомуспеть подумать вдруг о томчто так сознанье прерываетпоток свой так оно в тупикзаходит так за мигом миграспад частицы бытияЯ замыкает на НЕ-Я…и снова утро… стены…одеяло скомканное и под нимопустошенное валялось телотелу моему сроднии снова пробужденье наступаети словно воздух по игрушкенадувнойсознанье поползетприобретая ту форму самуючто станет мной«Душа невидима и нет ей отраженья…»
90/44
Душа невидима и нет ей отраженьяв стекле озерном, в зеркалах земли.Заснять ее под микроскопом не смогли,и в небесах нет радуги ее смещения.Душа собой и ширь, и даль объемлет,и глубь, и высь, и ночь, и день.Она одна на свете не отбрасывает теньи смерть людскую не приемлет.«Вот наша с жизнью временная связь…»
60/44
Вот наша с жизнью временная связьосенний дождь и лист вцепился в грязькак он к асфальту мокрому прильнулкак не хотел, чтоб ветер его сдулкак сырость беззаветно он любилно гибельный рассвет все ж наступили поутру листву смела метлаи ворох тот потом сгорел дотла«Ах, вода ты, вода, холодна и темна…»
90/45
Ах, вода ты, вода, холодна и темна,отражается гладью озерной луна,и стволы опрокинутых в небо берез,и усадьбы старинной белесый откос,и закатных мозаик бездонный простор,и путей этих звездных Млечный узор.Ах, вода, ты вода, ты не знаешь, что естьна земле и зима, и весенняя весть,и беда не одна, счастья-радости круг,и любви и добра белопарусный струг.Ах, вода, ты вода, сонно-вольно течешь,никогда, никогда этих слов не поймешь,не узнаешь, что я тут тебе говорилиз последних своих человеческих сил.Ты не ведаешь как быстротечны года,потому, что ты не живая вода,неживая – без чувств и без мыслей о том,как, откуда, зачем этот здесь водоем…Усадьба Влахернское-Кузьминки
«То правда иль выдумка?…»
60/45
То правда иль выдумка?чудо –улыбка и капельки слезкто тыкто мыоткуда?точка – тире – точка…SOSтоски чтоб убавилось вдвоеотчаянья сложим своипусть смысла здесь нети покояуставшиемы устоим«Почаще снись, врывайся в сны…»
90/46
Почаще снись, врывайся в сны,у сына – мой размер вины,у совести сыновьей сплин,у матери был разве сын?Умчал за тридевять земель,сорвался с сердца, не с петель.Старался там и здесь успеть,расставил на себя сам сеть,к прощенью рвясь из рваных жил,прощанья миг сам отложилна вечность вечную… на сны,чтоб видеть тень твоей спины…Октябрь 1996
«Опять тоска привет старуха…»
60/46
Опять тоска привет старухану как тебе там у других?что-чтоне сладкая житуха?а… выставляют…да пошли ты их!не притулилась значитладно давай заруливай ко мнесегодня больно уж отвратнохотя и солнышко в окнесегодня одномумогилано я да ты – уже вдвоема двое – коллектива коллектив… он силаповоем что лито-йсть споем?«В отчизне, покончившей с Богом…»
90/47
В отчизне, покончившей с Богом,нам выпало впасть в стихи,чтоб имиза каждым порогомзамаливать стали грехи,в хоромах и пропастях мираалкали чтоб зелие строк,взлетая превыше Памира,целебный хватив глоток…Поэтам дано вышним слогом,созвездьями звучных строфсказать,что нашептано Богом,чем мучился Саваоф.Им велено властью Всевышнейдолг правды душевной вернуть…Не бывает поэзия лишней,где добра предначертан путь.Не бывает поэзии многодля тех, кто испил красоты,кто с верой последней в Богажил в стране, где крушили кресты…«Как ухитряемся мы люди…»
60/47
Как ухитряемся мы людисреди борьбы и суетысамим себе дарить прелюдиистихи трактаты и холсты?как удается нам такое:в краях где нету тишиныурвать минуту для покоядля постиженья глубины?за что дается нам такоекак к нам нисходит красота?ведь мы – мутнее волн прибояведь мы святая простотав упор друг друга из орудийготовыеза жизнь за честь, за –чем искусством бредят людиэтискажи мне кто-нибудьзачем?«Отче наш, иже еси на небеси…»
90/48
Отче наш, иже еси на небеси,молю, прости меня, спаси,молю, прости мой сладкий грех,прости, не плач, прости мне смех,прости не ложь – сплошной обман,прости меня, я – сверхжульман,прости, что с ночи до утраживу вне зла и вне добра,забыв про долг, дела, детей,прости, что не люблю людей,прости, что мучаю жену,прости меня, что я живу без веры…Господи прости, грехи мои все отпусти,пусть отпущения мне нет, прости за то,что я поэт, что в жизни сотворенной мнойотгородился я стеной от мирамиром красоты, прости, что с этой высотыземным блаженством оссиян,я рай устроил для себя, вознесся самна небеси, мой Отче, за стихи прости,за все, что даждь мне уже днесь,прости поэзию мне здесь, мой хлебнасущный, рай – не ад, прости мнерифм святой парад, прости мне ритмов моихгрусть, и присно и вовеки пустьбожественных поэзий блажьда мне простится…Отче наш, иже еси на небеси,молю прости меня, спаси…«Время извлеки из архивов своих…»
60/48
Время извлеки из архивов своихмагнитные записи слов отзвучавшихдай мне услышать себяпонимаешь – забыл, все забыли не помню себя молодым…времяя не знаю какую ты пленкупоставишь но я знаючто ненавидел когда-то тогостал какимвремяведь правдас годами приходит к нам мудростьразве юность пойметнетерпимая в страсти своейчто добра нет и зладруг от друга отдельных навекиа есть жизнь состоящая всяиз сплетений зла и добра1968
«Я русский, а не россиянин…»
90/49
Я русский, а не россиянин.Мне Русь моя – не ад, не рай –от крымских волндо северных сиянийи до Аляски – русский край.Я русский – и калмык, якут,татарин, еврей, чеченец и чуваш,Я православный, и баптист, буддист,и кришнаит, и мусульманин,в моей России каждый – наш.Мы, русичи, сильны различием,у нас единая Россия – Русь.В многоязычии – Отечества величие,о благе наций всехна русском я молюсь.Я русский – не советский и не прусский,я верой-правдой жив-здоров,и мне не нужен берег Сан-Францисский,храни нас, Боже,наш Санкт-Русский кров!«А Россия на всех одна…»
60/49
А Россия на всех однаколыбель наша немощь и силанашей люлькой была онаможет стать нам братской могилойбудут помнить о нас по неймы ее грядущие былии судить правотой своих днейкак мы прошлое сами судилибудет призван к ответу геройи злодей, что героя ухлопалбудет суд разбирать мировойкто какую тропинку протопали на том суде воздадутвсем молчавшим бесчестно и честновсем кричавшим УРА и САЛЮТбезымянным всем, всем известнымвсем довольным собой и житьем,всем лишенным ума и покояпавшим в битвах кровавыхс врагоми ушедшим навек под конвоем…но особо спросится с тех,кто за родину жить оставался –и стерпев пораженьев успех верил –вновь за прежнее бралсякто дву-жилен (не-личен) былрисковал, распрямляясь все вышекто взаправду Россию любили с неправдой сражаться вышел«Не набожен, не суеверен…»
90/50
Не набожен, не суеверени не безбожник – просто человек,двадцатый векраскрыл свои мне двери,вручил на жизньбесценный чек.Не расплатиться золотом и кровью,не распластатьсяпред благолепьем ниц.Нет для бессмертья места лучше,кроме земли,попавшей под прицел зарниц.Возьму сполна и бред, и славу,от лиха и любви не отрекусь.Я не боюсь нарваться на потраву.О жизнь моя,Я жить не надорвусь!«И были бы закаты и рассветы…»
Ивану Семеновичу
и Александре Матвеевне
60/50
И были бы закаты и рассветылюбила и страдала бы земляи правду защищали бы поэтыи все бы было без меняи все бы шло без моего участьякак много надочтоб кому-то бытькак мало надочтоб погибло счастьеродиться житьвлюбляться и творить!благодарю за этот век двадцатыйродителей самоотверженных моихблагодарю случайностьчто когда-то любовью наградила их
Антоновы Иван Семенович (1907–1970) и Александра Матвеевна (1907–1996)
Антонов А.И. и Полилова Г.Ф. (1959)
О социальной лирике 60-х гг.
Так вышло, что стихам моей молодости довелось сохраниться до старости нынешней. В них правда тогдашних моих чувств и мыслей, смятения души – может и не зрелой, но загнанной в угол внешними обстоятельствами советского жития-бытия. В стихах попытки преодолеть отчаянье, стрессы, попытки снять диссонансы, вызванные угрызениями совести и злостью на себя самого, затравленного системой подавления своевольности… Сегодня в социологии в ходу новые средства исследований в том числе контент-анализ различных текстов, также литературных. Мои творенья 60-х годов в таком случае подходящий материал для понимания стихотворчества как облегчения затравленной души. Но в продуктах этого катарсиса обнаружилась моя нереспонсивность к идеологическим требованиям той поры. С 1965 до 1970 г. я «писал в стол» по инерции, ради погашения личностной напряженности, для умиротворения себя. Одновременно происходило медленное погружение в новую активность, вживание в роль социолога, в социологические и демографические исследования. Тем самым стало угасать и сошло на нет мое потаенное творчество. Его реликты можно считать частью «теневой», или неофициозной поэзии, которая наряду с диссидентской и легальной советской литературой внесла свою запоздалую лепту в картину общественного менталитета той поры.
Октябрь 2018
Вирши левши
1958–1970
Везде чужой, где я не объявлюсь,
всегда один, как язь на леске, вьюсь,
весь на виду —
взят на прицел
в пейнтболе жизни —
чтоб чистым быть не смел!
1997«Серого неба сырость…»
Серого неба сыростьоблачной раной саднитгорькая нам дождливостьгорода лижет гранитвсе затаили дыханиеждут что загнется циклоннет у промокших зданийсил нет стоять у колоннтам за туманностью мокройгде мириады мокрицдля сбора сухого оброкапросыхает бессмыслица лицздесь без надежд на спасеньескользкие чресла толпдаждь нам днесь из дождейвоскресениечтобы зноем ошпарило лобМосква – Кожухово, 1959
«В полыханье голубого пламени…»
В полыханье голубого пламенипавильонов спиртного огня,гномы – «голубки Дуная»плавилисьникого за гибель не виняно тянулись к стойкечтоб под парусомраспластаться без оковспиритическим папирусоми с улыбкой во весь ротАЛКОКожухово, 1960
«Сквозь тюль и фикусы – ночь…»
Сквозь тюль и фикусы – ночьмрак негрее неграглухая чернота угловрасходятся истрепанные нервызавязанныхузломумови вдруг луна арбузнойкоркойзависласреди звездных трасснам нуженстраж оконных створокза всеми – зоркий глазКожухово, 1959
«Разбрызганные полосы дрожаний…»
Разбрызганные полосы дрожанийв мозаике дождливых днейгде однолико множество тенейи в каждом фонаре сияет Каинв сгущенной черноте болотной высинедосягаемый завис покойследы здесь чьей секретной миссииздесь возле свалки городской?Кожухово, Сукино болото, 1960
«Утром черным открываю веки…»
Утром черным открываю векипосле утомительного снатело ноет у калекиголова кошмарами полнавыпив на дорожку чаючай московский вечный чайв холод моссоветский выползаюволочусь на «шарик» где трамвайни земли ни неба не увижумгла втемяшилась в домакак я это утро ненавижуненавистна как мне темень-тьма.«Шарик» – завод ГПЗ, 1959
«Вот ночи хищная бездонность…»
Вот ночи хищная бездонностьв ней ищет света мотылекищет на свет хотя б намекдуши затюканной бездомностьШашка
И не укладываясь в рамкидаже стоклеточной доскиона попав в углу в тискивсе продолжала рваться в дамкиустав о стенки клетки битьсявзяла и поддалась тоскеи было отчего доскестоклеточной развеселиться1962
«Везде одиноко пойдешь ли ты в сквер…»
Везде одиноко пойдешь ли ты в скверна площадь в кафе куда как захочетсяесли подсчитать много окон в Москвееще больше в Москве одиночествсначала не ведал ходил и искалдушу в толпах молекулно где она точно такая тоскагде точно такой же калекапотом в голове засело поэтходишь гордый непризнанныйа за душой всего-то куплети то не свой а слизанныйбредил поэзией как бредит колунберезой не срубленной в жизни ни разурвался на пик окрещенный Парнасомне знал каково там сидеть на колуКожухово, 1959
«Я сегодня грущу так что спазмы…»
Я сегодня грущу так что спазмысодрогают горла домовдаже звезды на башне спасскойзакатили истошный ревя сегодня грущу рыдайтевы потоки личинных лицваш поэт в бесколесном рыдванене нашел выпрямляющих спицваш поэт устает быть вашимда и вам он ведь не резонне журчит ручейком и не пляшетпод дуду…я же вижу шальной горизонтвижу я свечение в вечностьи мечты семицветный блески пути посветлей чем млечныйвижу я и видением вескя грущу зная ваши бельмызная ваш хватательный ражо какие в мире бездныподлой лжи и без взлома кражо какая борьба за счастьеодиночек медвежьих угловкак хрустят хрящи и запястьястук какой от скрещенных лбовдинозавры… звериная дракажизнь на жиже истекших жило удрать бы в созвездие ракаголовой бы в колосья ржи…я сегодня надрывным альтомпомянуть решил душ легионзамурованных в эти асфальтыонемел чтобы совести стонКожухово,1959
«Я холост холостой патрон…»
Я холост холостой патронне холст распятый страстно рамоймоток холщевый хлыщ упрямыйхлыст неприкаянныйребро мое не режет ребраржавеет как без дна ведрогремлю себе бидоном бодробыт не для Канта мол ДидроГельвеций я Декарт и Буддапревыше суеты мирскойи венчан с божией искройнавечно вне телес и блудая холост выхолощен высохно сухость горечи жирнаживу ни одного зернаиз ни одной жены не высек1961
«Все слишком призрачно и зыбко…»
Все слишком призрачно и зыбкожизнь эта лихо смещенаи в лае сиплого щенкащекочет ухо ваше скрипкана небе тени тротуарови рыщут тучи по спинедуша стекает прямо в тарукровавой струйкой по стененавзрыдбудь то апрель февраль тодостань чернил рычи мычина свете только и реальнолишь недержание мочи1959
«Ушел в себя… вернись оттуда…»
Ушел в себя… вернись оттудакрутись по свету в суетесейчас твоей души простудакроваво кашляет во мнево сне и наяву маячитпламя взметнувшейся бедыпожар – воды залитьслез – пусть заплачетпусть жизнь хлебнетно ты идешь и смотришь мимов себя все в сад свой угол бредкто ты чья боль как мука сынасаднит и разъедает свет?1962
«Я не певец и сладостный и томный…»
Я не певец и сладостный и томныйя не пиит в созвучия влюбленныйя не поэт глубоких мыслей полныйи не пловец… но я заброшен в волныи нет уж сил и я уже тонуеще немного и пойду ко днуя не пою и слух не услаждаюи рифмой знатоков не поражаюя не стреляю правдой по царями не кричу спасите берегамзахлебываюсь посреди стихийа говорят что я пишу стихи1960
«экологические строки…»
экологические строкисловно джинна выпустили из кувшинаславно работают на химзаводехимичат окаянныетруба нам проживающие рядом смрадом дышу любуюсь из окнакак ухмыляется зловеще черный ротвот-вот над этой самой крышейиз под опеки фильтрнадзора вышелнегр беспризорный и улыбаетсявон черномазый джинндым синтезированный с сажей глотаюи кричу навстречу жуткой рожевон черномазый воно боже я стал расистом1962
«Все мы маши миши мишели…»
Все мы маши миши мишеливсе мы мишенивсе мы на мушкевсе мы под кнопкойробко ложимся в постеликак полагается целямтихо психуем и протестуемяростно вжавшисьв дебри друг другаупруго забытье ночноеи воя сиренными голосамисны стронценосныепросыпаются самии всю ночьмыкается мысль как мышьпопавшаяся в капкана что если мы последниеиз могикан1961
«Так вот отчего мне страшно…»
Так вот отчего мне страшнов припадках отчаянья бьюсья это как день вчерашнийзнаю теперь наизустьмир пошлый и милыйи полыйпо причине иссякшей любвиглобус заряженный минойминой ядерной ненавистишар без добра и заботывзорвется вот-вотмолисьодиночки забились в сотыпопробуй до них докричись1962
«Сбываются все пророчества…»
Сбываются все пророчествазреет ядерный гриб в котлежутко:век – убийца ко мнетрехмиллиардному одиночествулетит на метлене спасутся добром взращенныене в ладу кто сами с собойна счастье любовью крещеныесгинут все без веры святойждет нас скоро гибель лучистаяшар кипит огневым очагомсила схватки земной нечистаяне оставит уже ничегоничего1962
«Сознанье шепчет мне…»
Сознанье шепчет мневсе бренномир погибает в злобе дело если бы я был сильнейнавернос тоской бы справиться сумелв угаре ядерных истерикв огне вражды в войне идейищу… найду ль спасеньев вере – сласть и отраваутешенья – в ней1961
«Страна во мгле… феминидама…»
Страна во мгле… феминидамао свальной вольнице своейворкует сладко под панамойвся в розах а за нею ямаразбродом взорванных семейпоет цветисто нощно – денноискусно ей дано молчатьчем пропадает современностьи что опасно величать«я все сама – мужлан опущенв сексизме равных идеалне самка – в жизни варюсьв гуще простынь и одеялпричина бедв двойном стандартея человек а не жена не матьнет материнства на козырной картеоно мешает ощущать…себя собой…с ним секса нет… свободы…»бесчинства бесконечна речькогда феминная на взводе модаторопится в сексбум вовлечь…вещает в сумерки и спозаранкутам где бесправен человекпрости Россия иностранкупомилуйи забудь вовек.1967, 1971
«Душа чиста или изгажена?…»
Душа чиста или изгажена?из под полы она торчити словно ключ в замочной скважиневесьма заржавлена на видскорбит о чем она не знаюза делом злыдень я хочуза горло выдернуть из стаиее… да мало ли причуднайдется у ловца любогои я любитель лебедейне одинок я нас ведь многосвирепых на душу людей«Старик вытягивал последнее…»