Путь Хайдеггера. Том 5. Путеводитель по GA 25–29—30

Глава вторая. Значение трансцендентальной аналитики

§17. Методико-критическая подготовка интерпретации трансцендентальной аналитики

Приступая к центральному разделу, Хайдеггер делает шаг назад, чтобы критически оценить кантовскую архитектонику. Он указывает на фундаментальную неясность, которая скрывается за делением трансцендентальной аналитики на «Аналитику понятий» и «Аналитику основоположений». Это деление, внешне повторяющее структуру формальной логики (понятие — суждение), затемняет подлинный ход мысли Канта.

(a) Трансцендентальная философия как онтология наличного вообще Хайдеггер напоминает, что задача «Критики» — в обосновании metaphysica generalis, т. е. онтологии. Однако, как выясняется, кантовское определение и общей, и трансцендентальной логики как науки о «мышлении в отношении всех предметов вообще» порождает опасную двусмысленность.

1. Общая логика под «всеми предметами вообще» понимает полное безразличие к конкретному содержанию, исследуя лишь форму мысли, применимую к чему угодно.

2. Трансцендентальная философия (онтология) под «предметами вообще» понимает предмет возможного опыта, т. е. то, что может быть дано в чувственном созерцании, иными словами — наличное сущее как таковое.

Но здесь возникает новая проблема: не всякий «предмет» есть «наличное». Пространство или число — это предметы, но не наличные вещи. Следовательно, наряду с формальной логикой и онтологией наличного, должна существовать еще одна фундаментальная дисциплина — формальная онтология, которая исследует чистое «нечто вообще» (Etwas überhaupt), независимо от его бытийного модуса. Эту идею, как отмечает Хайдеггер, впервые со всей строгостью развил Гуссерль. У Канта же эта дисциплина присутствует в неявном виде, что ведет к смешению формально-логической и онтологической проблематики.

(b) Систематическое единство бытийных определений и полнота таблицы категорий Трансцендентальная аналитика, понятая как региональная онтология наличного, имеет дело с замкнутой, взаимосвязанной системой чистых рассудочных определений. Задача не в том, чтобы беспорядочно собрать их, а в том, чтобы представить их как систематическое целое, выведенное из единого принципа. Это целое Кант часто называет «возможностью опыта», понимая под этим не пустую мыслимость, а совокупность онтологических условий, впервые делающих опыт возможным. Аналитика должна быть «разложением всего нашего априорного познания на элементы чистого рассудочного познания». При этом чистое рассудочное познание есть «для себя самого устойчивое, самодостаточное и никакими внешними добавлениями не увеличиваемое единство». Из этого следует, что таблица категорий должна быть не эмпирически собранной, а выведенной из этого единства.

(c) Членение трансцендентальной аналитики Хайдеггер утверждает, что кантовское деление аналитики на «аналитику понятий» и «аналитику основоположений» ошибочно в качестве членения трансцендентальной логики как таковой.

1. В «Аналитике понятий» трактуется не только понятие, но и чистое рассудочное суждение.

2. В «Аналитике основоположений» трактуются уже не только основоположения, но и сами категории получают свое подлинное, онтологическое обоснование через отнесение к созерцанию. По сути, именно здесь происходит их «трансцендентальная дедукция» в полном смысле.

Таким образом, под титулом «Аналитика основоположений» скрывается не просто логика в традиционном смысле, а центральная проблема «Критики» — проблема обоснования самого онтологического познания. Хайдеггер вводит различие между «метафизической дедукцией» (выведение категорий из логических функций суждения, т. е. из рассудка как такового) и «трансцендентальной дедукцией» (обоснование их объективной реальности, т.е. их необходимого отношения к предметам возможного опыта). Главная трудность и главный предмет интерпретации — именно трансцендентальная дедукция, в которой Кант доходит до границ своего собственного философского горизонта, вплотную приближаясь к феномену трансценденции и временности.

§18. Экспозиция сущности трансцендентальной аналитики понятий

Этот параграф посвящен детальному разбору того, что такое понятие для Канта. Хайдеггер рассматривает общее, формально-логическое учение о понятии, чтобы на его фоне стала ясна специфика кантовской трансцендентальной логики.

(a) Значение «аналитики» и «трансцендентальной аналитики»

· Аналитика вообще есть разложение данного представления на составляющие его признаки с целью прояснения. Это чисто формальная процедура.

· Трансцендентальная аналитика, напротив, есть «еще мало испробованное разложение самой способности рассудка». Ее цель — не прояснить уже готовые понятия, а исследовать «место рождения» (Geburtsort) чистых понятий a priori в самом рассудке, проанализировать его чистую деятельность. Она стремится вскрыть возможность этих понятий, проследить их до «первых зачатков и предрасположений в рассудке». Это — метод трансцендентальной философии как таковой. Хайдеггер подчеркивает, что такое исследование неизбежно становится исследованием субъективности субъекта, его трансцендентальной конституции, т.е. онтологией трансценденции присутствия (Dasein).

(b) Анализ сущности понятия Хайдеггер переходит к формально-логическому анализу кантовского понятия о понятии, опираясь на его лекции по логике.

· Мышление есть «познание через понятия». Понятие, в отличие от созерцания как единичного представления (repraesentatio singularis), есть общее представление (repraesentatio per notas communes) или рефлектированное представление. Оно представляет то, что обще нескольким предметам.

· Сущность понятия как общего представления заключается в характере «общности» (Gemeinheit), т. е. в том, что его содержание может относиться ко многим предметам. Эта форма «общности» и есть то, что делает представление понятием.

· Возникновение понятия (его «логическое происхождение») основано на трех актах рассудка: сравнении (Komparation), рефлексии (Reflexion) и абстракции (Abstraktion). Однако Хайдеггер подчеркивает, что центральным среди них является рефлексия — усмотрение того единого, в чем многие предметы совпадают. Кант понимает рефлексию не как «обращение назад» на само сознание, а как акт спонтанного выхватывания единства, лежащего в основании возможной «общности». Только на основе этой предварительно схваченной общности возможно сравнение и последующее отвлечение (абстракция) от различий.

· Будучи рефлектированным представлением, понятие с необходимостью является дискурсивным (repraesentatio discursiva), т. е. опосредованным. В отличие от созерцания, оно представляет предмет не напрямую, а через общий признак.

· В конечном счете, понятие основывается на функции единства в суждении. Понятие есть не что иное, как возможный предикат в суждении. Функция единства в суждении и есть та самая акт-рефлексия, в котором учреждается форма понятия. Поэтому Кант называет суждения «функциями единства среди наших представлений». Тем самым устанавливается неразрывная связь между понятием и суждением, лежащая в основе всей аналитики.

§19. Задача и метод трансцендентальной аналитики понятий

(a) Направление вопроса Определив формальную сущность понятия, Хайдеггер переходит к вопросу о том, что представляет собой чистое рассудочное понятие (категория). Это понятие должно быть не только по форме, но и по содержанию априорным, т. е. его содержание не должно быть заимствовано из опыта, но при этом оно должно a priori определять предметы опыта. Вопрос ставится так: как возможны понятия, обладающие трансцендентальным содержанием, т. е. такие, чей смысл заключается в априорной отнесенности к предмету и конституировании его предметности? В формальной логике эта проблема лишь упоминается, но не решается. Это задача метафизики (онтологии).

(b) Априорно-предметное мышление как возможное место рождения категорий Поскольку категории — это априорные определения, их источником не может быть ни опыт, ни чисто логическая функция, взятая в отрыве от предметности. Их «место рождения» — само чистое предметно-направленное мышление (der reine gegenstandsbezogene Verstand). Хайдеггер указывает на важнейшее обстоятельство: хотя формальная логика методически отвлекается от предметной отнесенности, сама эта отнесенность неотъемлемо принадлежит мышлению. Трансцендентальная логика, напротив, должна исследовать именно это предметно-направленное мышление в его чистоте.

(c) Категории как рефлективные понятия. Связь форм суждения и категорий Как же можно систематически вывести категории из деятельности рассудка? Хайдеггер предлагает ключевую интерпретацию, основанную на одной из рукописных заметок Канта. Рассудок в суждении есть функция единства. Однако эта функция может осуществляться разными способами, которым соответствуют разные модусы единства. Существуют понятия, содержание которых есть не что иное, как та или иная рефлексия, т. е. тот или иной способ объединения как таковой. Кант в рефлексии называет их «рефлективными понятиями» (conceptus reflectentes). Они не подводят многообразие под общее, а сами представляют ту или иную форму единства, которая делает возможным подведение. Эти формы единства и есть «основания возможности судить» (Gründe der Möglichkeit zu urteilen). Именно такими «рефлектирующими понятиями» и являются чистые рассудочные понятия, или категории. Таким образом, между таблицей логических функций суждения (формами единства в суждении) и таблицей категорий (модусами единства как содержаниями понятий) существует отношение строгого соответствия. Логическая функция суждения дает формальный «индекс» для систематического обнаружения категорий.

(d) Необходимая отнесенность категорий ко времени Однако, предостерегает Хайдеггер, полагать, что категории происходят исключительно из логических функций, было бы принципиальной ошибкой. Поскольку мышление по своей сущности есть средство для созерцания и только через него обретает отношение к предмету, категории могут быть априорно-предметными лишь в том случае, если они a priori укоренены в чистом созерцании. Поскольку категории должны определять всякий предмет возможного опыта, они должны быть связаны с тем чистым созерцанием, которое является универсальной формой всех явлений. Этим чистым созерцанием является время. Следовательно, категории, несмотря на свой логический «индекс», имеют свой подлинный исток и содержание не в чистом рассудке как таковом, а в чистой, отнесенной ко времени, имагинативной способности воображения. У них, по Хайдеггеру, двойное происхождение: из логических функций как «notiones» и из чистого образа времени как «роды бытия» (γένη τοῦ ὄντος).

Раздел второй. Феноменологическая интерпретация трансцендентальной аналитики понятий

Глава первая. Место происхождения категорий и их связь с суждениями как функциями единства

§20. Кантовская таблица форм суждения

Хайдеггер переходит к непосредственному анализу текста «Критики». Он начинает с центрального вопроса: как именно Кант выводит систематическую таблицу категорий? Ответ, казалось бы, прост: с помощью «путеводной нити» (Leitfaden), которой является таблица логических функций рассудка в суждениях. Однако, когда Кант приступает к изложению этой таблицы, он не выводит ее дедуктивно из сущности суждения как объединения. Вместо этого он просто предъявляет готовую, заимствованную из традиционной логики таблицу с четырьмя группами (количество, качество, отношение, модальность), каждая из которых содержит по три момента.

Хайдеггер подчеркивает вопиющую необоснованность этого шага. Кант не дает ответа на вопросы:

1. Почему форм суждения именно четыре группы?

2. Почему каждая группа имеет именно трехчастное, а не двухчастное деление?

3. Каким образом эти четыре момента с необходимостью вытекают из сущности суждения как такового?

Хайдеггер обращает внимание на колебания самого Канта: в одних местах он называет эту таблицу «логической», в других — «трансцендентальной». Это указывает на глубокую неясность в понимании статуса самих этих форм. Являются ли они чисто формально-логическими или же они уже предполагают трансцендентальное, онтологическое содержание? В своей лекции по формальной логике Кант также вводит эту таблицу без всякого обоснования.

Хайдеггер делает важное методологическое замечание. Обычная критика сводится к тому, чтобы объявить таблицу суждений произвольной и неполной, а затем на этом основании отвергнуть и таблицу категорий. Хайдеггер считает такой подход поверхностным. Ключ к пониманию лежит не в критике готовой таблицы, а в том, что́, по замыслу Канта, находится между таблицей суждений и таблицей категорий. Между ними у Канта вставлен фундаментальный раздел (§10, третий абзац первого подраздела), в котором Кант вводит синтез (Synthesis) и трансцендентальное воображение. Именно этот раздел, по Хайдеггеру, и содержит в себе подлинную, хотя и не до конца проясненную самим Кантом, основу для понимания происхождения категорий. Не внешняя форма суждения, а внутренняя структура чистого синтеза, укорененная во времени, есть тот «путеводный ориентир», который придает смысл всей таблице. Поэтому интерпретация должна быть направлена не на бесплодную критику архитектоники, а на раскрытие этого центрального феномена синтеза.

§21. Лежащий в основе категорий синтез.

Хайдеггер переходит к детальной интерпретации решающего раздела «Критики», который находится между таблицей суждений и таблицей категорий. Темой этого раздела является «синтез» (Synthesis). Хайдеггер сразу же указывает на фундаментальную многозначность этого термина у Канта, выделяя три его основных значения:

1. Синтез как логическая функция рассудка: чисто формальное объединение представлений в суждении.

2. Синтез как способность воображения: до-предикативное, до-понятийное «составление» (Zusammennehmen) многообразного, которое еще не является актом рассудка, но делает его возможным.

3. Синтез как единство того и другого: объединение самого созерцания и мышления в целостном познании (гносеологический синтез).

Весь этот раздел, по Хайдеггеру, посвящен именно второму, центральному значению синтеза как действия способности воображения. Кант начинает с разграничения общей и трансцендентальной логики. Общая логика «ожидает», что ей будет дано многообразное для обработки. Трансцендентальная же логика имеет перед собой априорное многообразное чувственности (пространство и время), которое предоставляет трансцендентальная эстетика. Но чтобы это многообразное вообще могло быть «предложено» рассудку для определения, оно должно быть определенным образом «пройдено, принято и связано». Эту спонтанную, но до-интеллектуальную деятельность по первоначальному собиранию многообразного Кант и называет синтезом «в самом общем значении». Хайдеггер подчеркивает, что этот синтез есть «то первое, на что мы должны обратить внимание, если хотим судить о самом первом происхождении нашего познания».

Ключевой тезис Канта: этот синтез есть «исключительное действие способности воображения (Einbildungskraft), слепой, хотя и необходимой функции души, без которой мы вообще не имели бы никакого познания». Здесь Хайдеггер фиксирует решающий момент: в самый разгар фундаментального исследования Кант вынужден ввести третий основной источник души — способность воображения, наряду с чувственностью и рассудком. Это разрушает его изначальную схему «двух стволов» познания. Более того, Кант колеблется: в своем экземпляре «Критики» он позже исправляет «функция души» на «функция рассудка», пытаясь «обезвредить» эту радикальную способность и вписать ее обратно в логику. Хайдеггер видит в этом симптом глубочайшей борьбы Канта с открывшимся ему феноменом.

Чистый синтез воображения, будучи отнесен к чистому многообразному времени, дает, по Канту, «чистое рассудочное понятие». Когда это синтетическое единство «представляется в общем виде», т. е. схватывается в понятии, возникает категория. Таким образом, подлинным «местом рождения» категорий является не чистая логическая функция суждения, а чистый синтез воображения, укорененный во времени. Логическая функция суждения дает лишь формальный «индекс» для их систематизации, но не их содержание. В этом суть хайдеггеровской интерпретации, которую он резюмирует: «Дизельбe функция, которая придает единство различным представлениям в суждении, придает его также и чистому синтезу различных представлений в созерцании; этот синтез, выраженный в общем виде, и называется чистым рассудочным понятием».

§22. Двойной характер категорий и невозможность их реальной дефиниции.

Хайдеггер подводит итог предшествующему анализу происхождения категорий, фиксируя его центральный, но неразрешенный у Канта результат — фундаментально двойственный характер этих понятий. С одной стороны, категории выступают как «ноции» (Notionen) — чистые рассудочные понятия, чья логическая форма и сама их «понятийность» коренятся в функциях единства, осуществляемых рассудком в суждении. В этом качестве их единственным источником выступает сам рассудок, а их систематическую полноту гарантирует таблица логических функций суждения.

С другой стороны, категории являются «категориями» в изначальном, аристотелевском смысле этого термина — основными определениями бытия сущего (γένη τοῦ ὄντος). Их содержание, их способность a priori определять предметы опыта в их предметности, не может происходить из одной лишь логической функции. Как было показано при анализе §10 «Критики», это содержание происходит из чистого синтеза способности воображения, который, в свою очередь, укоренен в чистом созерцании времени. Иными словами, логическая функция суждения дает лишь форму, индекс единства, но не само содержание, которое черпается из изначального, до-предикативного синтеза временного многообразного.

Таким образом, в самом понятии кантовской категории заложено неустранимое напряжение: она есть одновременно и форма мышления (notio), и форма бытия (категория в онтологическом смысле). Эта двойственность, это совпадение форм высказывания и форм бытия, как замечает Хайдеггер, не является изобретением Канта; оно было зафиксировано еще Аристотелем. Однако ни Аристотель, ни Кант, по его мнению, не прояснили основание этого совпадения. Почему логические функции суждения должны одновременно быть определениями бытия сущего? Этот вопрос остается открытым.

Невозможность реальной дефиниции категорий Именно эта фундаментальная непроясненность, согласно Хайдеггеру, и является истинной причиной знаменитого отказа Канта от попытки дать «реальную дефиницию» отдельных категорий в рамках «Критики». Уже в первом издании, при составлении таблицы категорий, Кант говорит, что он «намеренно избавляет себя от дефиниции этих категорий», хотя и мог бы ею располагать. Он мотивирует это тем, что его цель — исследование синтетического употребления категорий — не делает такую дефиницию необходимой, и что не стоит брать на себя ответственность за излишние предприятия.

Однако Хайдеггер обращает внимание на гораздо более позднее и глубокое признание Канта, сделанное в конце «Аналитики основоположений» (А 241). Там Кант сознается, что прежний отказ от дефиниций был не просто «отговоркой» или «правилом благоразумия», а скрывал под собой гораздо более серьезное основание. Этим основанием является принципиальная невозможность дать реальную дефиницию категорий в рамках одной лишь логики. «Теперь же оказывается, — говорит Кант, — что основание этой осторожности лежит еще глубже, а именно в том, что мы не могли бы их дефинировать, если бы даже и хотели».