Неокантианство. Шестой том. Сборник эссе, статей, текстов книг

207. Уже из вышесказанного следует, что тождество с самим собой должно далее рассматриваться как простая характеристика объективного (107). Она не терпит анализа на большинство компонентов, ибо каждый из этих анализов предполагал бы тождество с собой каждой характеристики, полученной через него. Поэтому здесь применимы те же соображения, которые только что решили вопрос об оригинальности этой характеристики. Тождество с самим собой каждого предмета оказалось для нас предельным случаем всякого возможного отношения, так как в нем двойственность членов, которая в конечном счете существенна для всякого отношения, упраздняется, поскольку два члена совпадают в одном и том же. Таким образом, соображение, согласно которому мы рассматриваем тождество с самим собой как предельный случай равенства, является лишь частным случаем того, что позволяет понимать его как предельный случай всякого возможного отношения. И здесь, как и там, остается еще не разрешенное несоответствие, состоящее в том, что предполагаемый предел представляет собой определение, которое уже лежит в основе возможности каждого такого рассмотрения.

208. В конечном счете, тождество с самим собой является единственной изначальной характеристикой предметов нашего воображения. Ибо, определяя предмет как представление, как нечто воображаемое, как эпитома, как содержание, как окружность, как нечто вообще, как высший род, мы предполагаем его в каждом из этих способов определения. Поэтому все эти предшествующие определения являются не только альтернативными определениями тождества с самим собой, но и производными от него.

209. Поэтому мы должны сказать: предмет и тождество с самим собой – это одно и то же; быть предметом – это не что иное, как быть тождественным с самим собой. Это снова кажется парадоксальным. Но он уже теряет этот характер, когда мы проясняем для себя логические отношения, связывающие воедино все различные определения предмета, которые нам удалось вывести. С психологической точки зрения объект был прежде всего идеей; с логической точки зрения он стал воображаемым, затем олицетворением, затем содержанием и протяженностью, отсюда – высшим родом или чем-то вообще, наконец, тождеством с самим собой. Теперь мы исходим из логического определения предмета = воображаемое = эпитома, а затем отождествляем эти определения с окружностью и высшим родом. Затем мы можем представить себе высший род с точки зрения определенных выше фактических категорий субстанции, процесса и отношения. Это означает, что предмет, рассматриваемый с точки зрения категории субстанции как высшего рода, является содержанием; с точки зрения категории процесса он предстает в этом высшем роде как понятие; а с точки зрения категории отношения он предстает как тождество с самим собой. С другой точки зрения, мы можем сказать: каждый предмет, рассматриваемый наиболее абстрактно, показывает себя как эпитома, т.е., как мы должны были сказать с нашей исходной точки, как предмет второго порядка; эпитома, однако, является высшим родом, поскольку она включает отношения элементов между собой; в каждом отношении, наконец, есть тождество с собой как момент, который также может быть понят как предел отношений вообще. С двух последних точек зрения, таким образом, также возникает несоответствие, содержащееся в рассмотрении тождества как отношения: тождество с самим собой является предметом, когда оно понимается как высший род; оно является предельным случаем отношений с точки зрения, которая ведет вверх от этой категории к высшему роду.