Грамматическая машина. Том 9: Смерть «Вдруг»

Слой 4: [A3-SYNTH: mode=transition] — Синтез как чистый переход.

Четвёртый шаг — определение функции «вдруг». Это не просто странная сущность, существующая вне времени. Это оператор перехода. εἰς ταύτην δὴ καὶ ἐκ ταύτης... μεταβάλλει — «в неё и из неё... меняется». «Вдруг» — это то, через что происходит любое изменение. Движущееся не переходит в покой непосредственно; оно входит в «вдруг» и выходит из него уже покоящимся. Покоящееся не переходит в движение непосредственно; оно входит в «вдруг» и выходит из него уже движущимся.

Синтез, производимый «вдруг», не является ни тождеством (как у Парменида), ни импликацией (как у Декарта). Это чистый переход, μεταβολή. Глагол μεταβάλλειν означает не логическое следование, а онтологическое событие. «Вдруг» — это не точка на линии времени, соединяющая прошлое и будущее; это условие возможности самой линии. Без «вдруг» невозможно никакое изменение, никакое движение, никакое возникновение и уничтожение. Но само «вдруг» не возникает и не уничтожается, не движется и не покоится. Оно — трансцендентальное условие всего этого.

Философское значение оператора B5-EXAIPHNES для Грамматической машины 1.0:

Теперь мы можем сформулировать, чем было «вдруг» для античной Грамматической машины. Это был оператор трансценденции — лазейка из логики в запредельное, из времени в вечность, из дискурсивного мышления в мистическое схватывание.

Вся платоническая иерархия бытия держалась на этом операторе. Переход от запредельного Единого (которое выше бытия и мышления) к бытию Ума, от вечности Ума к времени Души, от умопостигаемого мира идей к чувственному миру становления — все эти переходы осуществлялись через «вдруг». Оно было швом, соединяющим несоединимое, точкой соприкосновения трансцендентного и имманентного.

Без этого оператора платоническая система рассыпается. Единое остаётся абсолютно запредельным, мир — абсолютно отпавшим, и никакой связи между ними нет. «Вдруг» — это то, что не позволяет дуализму (Единое/многое, идея/вещь, вечность/время) превратиться в абсолютный разрыв. Это посредник, но посредник особого рода — не третья субстанция, не промежуточная ступень, а чистое событие перехода.

В неоплатонизме этот оператор будет развит и усложнён. У Плотина и Прокла появятся термины ἐξαίφνης и ἄφνω для описания мистического восхождения к Единому — момента, когда душа, пройдя все ступени добродетели и созерцания, внезапно (ἐξαίφνης) соприкасается с Первоначалом. Это не постепенное приближение, а именно прыжок, скачок, момент, в котором время исчезает и душа оказывается в вечности. B5-EXAIPHNES становится не просто диалектическим оператором, а оператором экстаза — выхода из себя, из времени, из бытия — к тому, что выше бытия.

Таков был оператор, который на протяжении тысячи лет служил живым сердцем Грамматической машины. Теперь мы готовы увидеть, что делает с ним Декарт. А Декарт не опровергает его, не критикует, не заменяет альтернативным понятием. Он просто не вводит его. И это отсутствие — зияющее, структурное — само становится оператором в новой, картезианской машине. Но это уже тема следующего раздела.

3.2. Картезианская замена: длительность (duratio) и момент (nunc).

У Декарта нет «между». Тот оператор, который у Платона был живым сердцем диалектики — B5-EXAIPHNES, вневременная точка перехода, «странная природа», не находящаяся ни в каком времени, — у Декарта отсутствует полностью. Не то чтобы Декарт спорил с ним, критиковал его или предлагал альтернативную концепцию вневременного перехода. Нет. Самого понятия, самой грамматической формы, самой онтологической необходимости в таком операторе больше не существует. Машина пересобрана так, что это место в ней просто не предусмотрено.

Вместо τὸ ἐξαίφνης Декарт оперирует двумя другими понятиями, заимствованными из схоластической физики и метафизики, но радикально переосмысленными в соответствии с новыми задачами его Грамматической машины. Эти два понятия — длительность (duratio) и настоящий момент (nunc). Они не заменяют «вдруг» в смысле выполнения той же функции; они занимают то концептуальное пространство, которое в античной машине было занято совершенно иначе. Чтобы понять масштаб сдвига, мы должны рассмотреть каждое из этих понятий с той же детальностью, с какой мы разбирали платоновское «вдруг».

1. Длительность (Duratio): модус мышления, а не атрибут бытия.

В «Первоначалах философии» (Pars Prima, LV) Декарт даёт определение длительности в ряду других фундаментальных понятий:

Duratio autem, ordo, & numerus, a nobis etiam distinctissime intelliguntur, si nullum iis substantiae conceptum affingamus.

(Длительность же, порядок и число понимаются нами яснейшим образом, если мы не присоединяем к ним никакого понятия субстанции.)

Разметка ГМ 2.0 — Анализ понятия Duratio:

[A1-SUBST: mode=modal, not substantial].

Декарт с первых же слов ставит длительность в один ряд с порядком (ordo) и числом (numerus). Это не случайно. Порядок и число — это не вещи, не субстанции, а способы, которыми ум упорядочивает и измеряет вещи. Длительность — такой же способ. Она не есть нечто существующее само по себе; она есть то, через что мы мыслим существование вещей во времени.

Ключевая грамматическая конструкция здесь — условное придаточное с отрицанием: si nullum iis substantiae conceptum affingamus (если мы не примыслим к ним понятия субстанции). Глагол affingamus (от affingo — примышлять, присочинять, прилеплять) — это не нейтральное «добавлять». Приставка *af-* (вариант *ad-*, обозначающая присоединение, добавление) + корень fing- (лепить, создавать, выдумывать — от этого же корня fictio, фикция). Affingo — это «присочинять», «примышлять нечто, чего нет в самой вещи». Декарт не говорит, что длительность — это субстанция, к которой мы иногда ошибочно добавляем ещё что-то. Он говорит, что сама идея о том, что длительность есть субстанция — это фикция, нечто присочинённое умом.

Это радикальный разрыв с античной и средневековой традицией. Для Платона время было «подвижным образом вечности» (εἰκὼ κινητός τις αἰῶνος, «Тимей» 37d). Вечность (αἰών) была первичной реальностью, а время — её производным, но всё же онтологически укоренённым образом. Для Аристотеля время было «числом движения по отношению к предшествующему и последующему» (ἀριθμὸς κινήσεως κατὰ τὸ πρότερον καὶ ὕστερον, «Физика» 219b) — оно было не субстанцией, но и не чистой фикцией; оно было реальным аспектом движущегося бытия. Для схоластов длительность была одной из категорий, реальным свойством сотворённых вещей.

Декарт лишает длительность всякого онтологического статуса. Она — не вечность, не образ вечности, не число движения, не категория. Она — модус мышления. Мы мыслим вещь как длящуюся — и это всё. В самой вещи нет никакой «длительности» как реального свойства; есть только сама вещь, существующая в каждый момент своего существования, и наш ум, который связывает эти моменты в непрерывную последовательность. Длительность — это способ, которым ум воспринимает существование вещи, а не свойство самой вещи.

Это лишает время онтологического достоинства. Время больше не «подвижный образ вечности», не загадочная стихия, причастная божественному. Время — это просто форма, в которой мы мыслим последовательность. Оно субъективируется, становится трансцендентальным условием опыта (говоря кантовским языком). Но вместе с этой субъективацией исчезает и возможность помыслить выход из времени. Если время — это форма мыслимости, то мыслить вне времени — значит не мыслить вообще.

2. Настоящий момент (Nunc): точка присутствия субъекта.

Второе понятие, которым Декарт оперирует вместо платоновского «вдруг», — это настоящий момент, «теперь» (nunc). В отличие от длительности, которая есть модус мышления, nunc — это точка, в которой мыслящая субстанция присутствует для самой себя.

Хотя Декарт не посвящает nunc отдельной дефиниции в «Началах», это понятие является структурно необходимым для всей его системы. Знаменитая формула из «Размышлений о первой философии» (Медитация II) даёт нам ключ:

Ego sum, ego existo; certum est. Quandiu autem? Nempe quandiu cogito; nam forte etiam fieri posset, si cessarem ab omni cogitatione, ut illico totus esse desinerem.

(Я есмь, я существую; это достоверно. Но как долго? А именно: пока я мыслю; ибо, быть может, могло бы случиться, что если бы я прекратил всякое мышление, я тотчас полностью перестал бы существовать.)

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.