Омут Царевны

Она говорила себе: старается ради Елисея, чтобы мальчику было у нее хорошо и уютно. Но внимательно прислушивалась к своим ощущениям: может, пресловутый инстинкт гнездования проснулся? Доводилось читать, что у некоторых бывает – еще до того, как все подтверждается, дамочки внезапно начинают менять шторы, переставлять мебель или, в особенно запущенных случаях, делать ремонт.

Подобных желаний Василиса не испытывала. Глупо обустраивать съемную квартиру, хотя она давно привыкла считать ее почти своей. Просто надо было переключаться, направлять тревогу в параллельное русло. Она запускала стирку, заказывала продукты, прикидывала, что приготовить на ужин, – чтобы вечером ничего не отвлекало и можно было все время посвятить Елисею. Кто знает, сколько его у них осталось… Статьи в интернете уверяли, что близость не повредит, только на поздних сроках надо выбирать подходящие позы – пока совет точно не актуален.

После обеда начинали приходить ученики, и Василиса немного успокаивалась, занимаясь привычным делом. Но однажды ее накрыло. Сидела с девочкой-восьмиклассницей, машинально поправляя ошибки, и вдруг подумала: внешне ничего не изменилось, она чувствует себя обыкновенно, вокруг тоже все как всегда. Между тем произошли грандиозные, фантастические метаморфозы, которые в ближайшем будущем полностью перевернут ее жизнь, изменят до неузнаваемости, поставят с ног на голову! А она спокойно сидит и слушает, как ученица с запинками читает заданный в школе текст, ошибаясь в простейших словах. Впрочем, если бы она не ошибалась, ей незачем было бы ходить к репетитору…

Василиса не спрашивала, сколько у Елисея пар и в котором часу он вернется – пусть не думает, что она пытается его контролировать. Когда задерживался, не ревновала и даже почти не переживала: была внутренне готова, что в один прекрасный вечер он просто не придет. Она не будет унижаться и требовать объяснений…

Но Елисей всегда возвращался, и это каждый раз радовало ее так, что у них случалось почти первое свидание.

Однажды вечером она заваривала чай – крепкий черный, как он любил, – и Елисей вдруг сказал:

– Лис, тут кое-какие новости есть…

Василиса просыпала заварку мимо чайника и замерла, боясь поворачиваться. Сколько ни готовила себя, а все равно это произошло неожиданно. Сейчас он скажет, что насладился самостоятельной жизнью и хочет вернуться домой, под крылышко к любящим маме и папе. А они будут иногда встречаться и куда-нибудь ходить – он же не захочет обижать ее резким и окончательным разрывом. Но это полный провал и конец всего…

– Мне уехать надо будет, – ничего не заметив, продолжал Елисей.

Василиса собрала и выкинула рассыпанную заварку, положила в чайник новую порцию и залила кипятком – очень кстати щелкнул отключившийся чайник. Только после этого повернулась и спросила:

– Куда уехать?

Она похвалила себя – почти ровно получилось, за эти секунды ей удалось справиться с собой.

– Да пока точно не знаю, куда скажут, – неожиданно ответил Елисей и пояснил: – Я в армию ухожу.

– Куда?

– В армию, – повторил он и нетерпеливо уточнил: – В Вооруженные силы. На срочную службу.

Василиса ничего не понимала.

– Тебе повестка пришла?

– Ну да. Папа передал, когда мы у них последний раз были.

– Я не заметила…

– А ты в это время с Аринкой болтала.

«Болтала», надо же! В гробу она видала такую болтовню.

– Повестку должны призывнику лично в руки вручать, чтобы он расписался в получении. Даже родители не могут…

– А ты откуда такие подробности знаешь? – неожиданно заинтересовался Елисей.

– Поработаешь столько лет со старшеклассниками – еще и не такое узнаешь. Но почему именно тебя?

– Восемнадцать мне уже, забыла?

В голове начало немного проясняться. Не бросает, но уходит в армию, и еще неизвестно, что хуже…

– Ты же в университет поступил! Студентам отсрочка предоставляется, разве нет?

– Предоставляется, – подтвердил он.

– Значит, надо сходить в военкомат с документами, – горячо заговорила она. – Хочешь, я с тобой? Хотя нет, лучше папу попроси…

– Лис, – прервал он. – Ты не поняла. Я сам хочу пойти.

Василиса ошарашенно умолкла. Не хочет ее расстраивать и говорит про армию, чтобы свалить под благовидным предлогом?

– Зачем тебе это нужно? – выдавила она.

– Все равно придется. Лучше уж сразу.

– Но время еще есть! А потом можно что-нибудь придумать…

– Лис, ты не поняла, – повторил Елисей так серьезно, словно это он был старше. – Не хочу я выкручиваться и что-то придумывать. Надо – значит, надо. У меня же дедушка военный, забыла?

– У меня тоже, – призналась Василиса.

– Ну вот, – обрадовался он. – Как у нас много общего! Ты поймешь…

Что-то перевернулось у нее в голове. Привыкла к ученикам, которые постоянно изобретали способы, как отмазаться и избежать службы, и теперь с трудом воспринимала слова Елисея. Отдельные личности ради этого к репетиторам начинали ходить – чтобы хоть куда-нибудь да поступить! Похвально, конечно, иметь стимул к знаниям, но…

В душе зашевелились уважение и гордость. Ее мальчик не такой, как все! Она ведь давно в этом убедилась.

– Вообще, ты молодец, все правильно, – наконец проговорила Василиса. – Но почему именно сейчас, когда ты только поступил?

– Через год вернусь, за мной обязаны место сохранить. Пока документы на академ оформляю.

– Но за год ты все забудешь! Станет гораздо сложнее…

– А нам на первых лекциях посоветовали забыть то, чему в школе учили, – легкомысленно отмахнулся Елисей.

Она посмотрела на него почти с умилением. Пытается казаться взрослым, а сам еще такой наивный ребенок!

– Это просто шутка. Вам хотели сказать, чтобы вы перестраивались и учились осваивать знания сами, добровольно, а не из-под палки, как в школе, лишь бы какой-никакой аттестат получить.

– Короче, Лис, – неожиданно твердо закончил он. – Я уже все решил. Давай чай пить, а то остынет.

Василиса послушно взяла чайник и разлила чай по чашкам. Он не остыл, она предпочла бы еще подождать. Но Елисей ясно дал понять, что не намерен продолжать разговор.

Утром она впервые не могла дождаться, когда Елисей наконец уйдет в свой университет. Едва за ним захлопнулась дверь, Василиса бросилась к компьютеру, забыв об уборке и планах на ужин.

Так, отсрочка предоставляется по состоянию здоровья… Не то.

Обучающимся в государственных образовательных учреждениях… Подходит, но, к сожалению, не работает.

Отсрочка предоставляется призывникам, у которых жена находится в состоянии беременности… Вот оно!

Формулировка дурацкая, ну и фиг с ней. Главное – смысл! От этого Елисей точно не сможет отмахнуться…

Василиса внимательно перечитала пункт еще раз, и первоначальная радость слегка померкла. Ключевое слово – жена! Не говоря уже о том, что придется все рассказать прямо сейчас…

Женитьба – дело долгое. Несколько месяцев пройдет. Хотя, если предъявить справку из женской консультации, расписать могут быстрее. Это означает, что надо немедленно идти и становиться на учет. Таскаться по врачам, проходить обследования, сдавать бесконечные анализы… От этой перспективы у нее даже зубы заныли. Чувствуют, к чему все идет – их, кажется, тоже придется проверять…

А кто, собственно, сказал, что Елисей собирается на ней жениться? Если бы это был единственный шанс получить отсрочку, вероятно, он бы за него ухватился. Но парень ясно дал понять, что вовсе не против службы и не собирается отмазываться от нее любой ценой.

Возможно, Елисей все же предложит пожениться, но совершенно по другой причине – из чувства долга. Если он принципиальный, наверное, это на все распространяется, а не только на службу в армии. Как честный человек…

Разве такого развития событий ей хотелось? Об этом она мечтала? Расписаться в спешке по справке, из-за долга и принципа… Василиса зажмурилась и даже головой помотала, отгоняя привидевшуюся картину.

Не стоит забывать еще и о любящих родственниках. Неизвестно, как мама отнесется к появлению такого зятя. Впрочем, ее можно будет просто поставить перед фактом: они много лет не живут вместе, и Василиса давно отвыкла перед ней отчитываться. Семью Елисея, в принципе, тоже не стоит заранее оповещать, если провернуть все быстро и тайно. Неизвестно, правда, согласится ли на это он сам…

Трудно представить, что начнется, когда они узнают. Ей ведь ясно дали понять, чтобы она не пыталась втереться в их благородное семейство. Истреплют нервы так, что никакого мальчика не захочется. А ей вообще-то сейчас волноваться нельзя…

Взгляд переполз на следующую строчку, и все ее построения рухнули: «…на сроке от двадцати двух недель». Значит, и этот способ в их случае не работает. Если только Елисей протянет время до весеннего призыва… Но дело в том, что он уже настроился и не хочет откладывать.

Ничего не решив, Василиса закрыла вкладки, стерла историю запросов и задумалась, откинувшись на спинку кресла. Елисей скоро уедет, и она останется наедине со своими проблемами. Зато есть несомненный плюс – от нее отстанут члены его семейки и ни о чем не узнают раньше времени. Как и он сам. А когда вернется через год, его будет ждать грандиозный сюрприз…

Маловероятно. Шила в мешке не утаишь. Где-нибудь обязательно вылезет, и как тогда она станет оправдываться? Если целый год скрывать, Елисей ни за что не простит ей настолько масштабной лжи. Она и так ходит по краю.

Вот и получается: какой вариант ни выбери, все закончится плохо. Лучше уж пустить ситуацию на самотек и подождать, куда кривая вывезет…

Утром не терпелось, чтобы Елисей поскорее ушел, а вечером, наоборот, сходила с ума и не могла его дождаться. Он, как назло, задерживался. Предупредил, конечно – написал, что им добавили лишнюю пару взамен пропущенной, – но ей от этого легче не стало.

У него вообще изменилось расписание: пары теперь начинались позже, зато продолжались до самого вечера. Практически вторая смена. С одной стороны, удобно – он не пересекался с ее учениками. С другой – они проводили слишком мало времени вместе, предпочитая утром поспать подольше. Сейчас это ощущалось особенно остро: каждый час был на счету!

Когда наконец хлопнула входная дверь, Василиса вылетела в прихожую и сразу выпалила:

– Лес, надо брать побольше лейкопластыря! Многие пишут, что берцы могут попасться неудобные и тогда будут сильно натирать. Некоторые даже в санчасть из-за этого попадают…

Елисей смотрел на нее с улыбкой:

– О чем еще прочитала?

– Постричься лучше заранее в парикмахерской, а то там попадешь к кому-нибудь криворукому…

Василиса с сожалением взглянула на его отросшие светлые вихры, протянула к ним руку, но дотронуться не успела – Елисей схватил ее и прижал к себе. Температура на улице упала, от его одежды веяло холодом, но отстраняться не хотелось. Бесконечно бы так стояла, но уже поздно, парень, наверное, голодный.

– Давай ужинать, а то вас там голодом заморили, – проговорила она, освобождаясь из его рук.

Елисей покачал головой:

– Я в столовой пообедал.

– Это когда было!

Василиса настолько увлеклась изучением информации об армейской службе, что не успела приготовить ничего нового. Хорошо, со вчерашнего дня что-то оставалось. Пока Елисей умывался, разогрела гречку с котлетами, порезала овощи. Скоро готовить станет не для кого, и она опять перейдет на подножный корм…

Хотя нет, о чем это она? О бутербродах и кофе придется забыть, надо перестраиваться на правильное питание, тоже переходить на кашу… Василиса вспомнила овсянку, которую варила Елисею по утрам, и ее передернуло. Интересно, бывает непереносимость каши, чтобы с чистой совестью от нее отказаться?

Пока она вела прежний образ жизни – по инерции, да и перед Елисеем не хотела раньше времени палиться. Даже неплохо, что скоро станет не от кого скрываться. Меньше вранья, которого он не переносит, как уже не раз давал понять. Что будет потом, когда все откроется, думать пока не хотелось. В крайнем случае можно сказать, что она еще не знала. Тоже вранье, но, по крайней мере, не такое очевидное.

Не все же узнают о беременности на сроке в шесть недель? В кино и сериалах подобные повороты сюжета стандартно происходят в два месяца. Как это работает? Она забеспокоилась, когда задержка была уже две недели. А героини художественных произведений, получается, ждут целый месяц? Видимо, нервишки у них покрепче, чем у нее.

– Что вам за пару лишнюю поставили? – спросила Василиса за ужином, стараясь отвлечься от других тем.

– Самую бесполезную – культурологию, – поморщился Елисей. – На фига она, спрашивается, будущим программистам?

– Для общего развития. И уйти нельзя было?

– Сказали, что зачет потом. У кого много пропусков, не допустят.

Они вели совершенно обычный, мирный разговор, но Василису снова накрыло острое чувство нереальности происходящего. Обсуждают лекции и зачеты, как будто ничего серьезнее в их жизни не случилось. А ведь у Елисея их уже не предвидится…

Он, видимо, тоже ощутил это и вдруг совершенно буднично спросил:

– Лис, а ты будешь меня из армии ждать?

– Конечно, нет, – ни секунды не задумавшись, отозвалась она. – У меня столько учеников! Некоторым я точно нравлюсь. Есть из кого выбрать…

Он неодобрительно взглянул на нее:

– Шутница, блин.

Василиса сама не понимала, какой черт дернул ее за язык. Хотелось развеселить его, снизить пафос, а вышло ровно наоборот.

Она коснулась руки Елисея:

– Ну не обижайся. Сам-то не забудешь меня через пару месяцев?

– Тебя забудешь, как же!

– Через три месяца присяга, на нее разрешают родственникам приехать. А потом увольнительную дают…

Елисей заинтересованно взглянул на нее:

– Надо же, кое-что полезное тоже вычитала. Ну ты там подготовься, сними номер в гостинице…

Через три месяца срок натикает приличный. Василиса прочитала, что многое зависит от телосложения и типа фигуры, но чаще всего примерно в пять все становится заметно невооруженным глазом. Наступит зима, и можно будет замаскироваться под теплой одеждой, но если придется идти в гостиницу, ничего не скроешь. И уже ни под каким соусом не отвертишься, будто она не знала. Учитывая, что туда наверняка явятся любимые родители… Зачем она только ляпнула про присягу и увольнительную?

– Тебя мама с папой не отпустят.

– Пусть только попробуют.

– Смотря куда отправят… Вдруг на Дальний Восток?

– Я во флот не собираюсь, и вообще там местные служат. Попросил, чтобы поближе к дому оставили.

– Попросил? – удивилась она.

– Ну да, на психологической экспертизе спрашивали. И еще – в какие войска хочу…

– А ты что? – почему-то с замиранием сердца спросила Василиса.

– В танковые, – усмехнулся Елисей. – Зря, что ли, столько в «танки» гонял!

В «танки» гонял… Что-то царапало, вызывая смутное беспокойство. Психологическая экспертиза…

– Подожди, а ты уже медкомиссию прошел?

– Ну да. Полностью годен. Тем более нет смысла отмазываться…

– Когда же ты успел? – удивилась она.

– Перед универом. Там быстро…

– И мне ничего не сказал?

– Не хотел раньше времени волновать.

Да уж, волноваться ей сейчас ни к чему. Но придется… Думала, еще долго, а, оказывается, все уже произошло! Елисей просто поставил ее перед фактом. Даже не посоветовался… Интересно, маму с папой тоже? Хотя нет, они-то первыми увидели повестку. Тоже конспираторы – во время празднования дня рождения дедушки ни словечком не обмолвились. Не стали обсуждать этот вопрос при гостях или надеялись переубедить упрямого сыночка?

– И когда же?.. – Василиса запнулась и не смогла договорить, но он понял.

– Скоро сообщат, когда надо будет на сборный пункт явиться. А там по конкретным частям распределяют.

– Туда разрешают смартфон взять и родителям перед отъездом вернуть, – сдавленно поделилась она свежеполученной информацией. – А в часть можно только обычный кнопочный. И то он в сейфе хранится, выдают на пару часов по выходным…

– Да уже просветили меня. Но все равно спасибо, – Елисей тепло посмотрел на нее, и на этот раз в его взгляде не было ни капли страсти.

Василиса сглотнула, прогоняя подкатывающие слезы.

– Лис, ну ты чего? – он пересел к ней, приобнял за плечи одной рукой. – Не на войну же.

– Всякое может случиться. В новостях попадается…

– «Всякое» может где угодно случиться. Некоторые люди просто у себя дома сидят, а потом бац – взрыв газа…

– Прекрати. – Она сердито отвернулась, но плакать сразу расхотелось.

– Так у тебя электрическая плита, – безмятежно заявил Елисей. – Нечего бояться.

Повисла пауза, нарушаемая только шумом закипающего чайника.

– Лис, а ты ничего от меня не скрываешь? – вдруг спросил он.

Василиса вздрогнула. Неужели обнаружил тест или заключение УЗИ, давно все понял и теперь ждет, когда она признается?

– Может, уже нашла себе кого-нибудь?

– Нашла недавно, – кивнула она и, почувствовав, как потяжелела его рука, поспешила пояснить: – Тебя.

– Тогда хватит меня жалеть. Лучше докажи…

Что, если чувства не безграничны? Каждому отмерен свой лимит, и бессмысленно требовать большего: это проявление эмоций – максимум, на который человек способен. Один сдержанный, а у другого страсти в клочья…

Чем раньше поймешь, тем лучше. Перестаешь требовать от людей то, чего они не могут дать по определению. Если бы все учитывали разный эмоциональный темперамент, разногласий, страданий и ссор было бы гораздо меньше. Двое идеально дополняют друг друга, когда наконец это понимают.

Противоположности притягиваются. Один любит, второй позволяет себя любить. Считается, что эта схема встречается довольно часто и она вполне рабочая, даже лучше полной взаимности. «Моей любви хватит на нас обоих», что-то вроде того. А вдруг не хватит? Как можно рассчитать? Какой момент станет критическим, чтобы любовной энергии – или массы, силы, инерции, смотря в чем измеряется – стало недостаточно? Или она, согласно тем же законам физики, переходит в другое состояние – привычки, привязанности, удобства? Только тогда это, кажется, уже не совсем любовь. Точнее, совсем не любовь…

Стерпится – слюбится, гласит народная мудрость. Привыкнуть и притерпеться можно, полюбить – нет. Влюбленность – чувство иррациональное и спонтанное. Если уж на то пошло, им руководит никакое не сердце и даже не разум, а гормоны. То есть, по логике вещей, в стихах и песнях о любви надо вести речь не о душе и сердце, а, скажем, о щитовидной железе, гипофизе или надпочечниках? Какие еще органы гормоны вырабатывают… Совершенно не романтично, зато по-научному.

Почему сердцу приписывают некие особые иррациональные свойства? Сердцем чувствую, сердце не обманет, сердце подскажет, выбирай сердцем… Это просто насос, перекачивающий кровь. Притом он противопоставляется разуму! А ведь именно мозг генерирует сознание, обрабатывает процессы, запущенные гормонами, и делает из них выводы.

Можно надеяться, что твоей любви хватит на двоих, или найти силы отказаться от унизительной зависимости. Принимать чужую любовь или искать свою. Поверить не сердцу, а мозгу. И щитовидной железе, конечно. Ей – в первую очередь.