Письмо звездному мальчику
- -
- 100%
- +
– Не хочу за тысячу сидеть на балконе второго яруса!
– Ну так не пойдем, что ли?
Мы уныло толклись возле кассы, когда к ее окошечку подлетело взъерошенное существо и, не глядя ни на какие таблички, спросило:
– Почем самые дешевые билеты?
– Триста, – ответила кассирша.
Я не успела ничего понять, а Юлька уже метнулась к кассе и, когда девчонка отошла, торопливо проговорила:
– И нам два самых дешевых, пожалуйста!
Влетев в фойе, мы переглянулись и одновременно рассмеялись. От унылого настроения подружки не осталось и следа.
– Ого, «Гардероб партера», – прочитала она вывеску.
– В смысле – только для белых? – съехидничала я.
– А, неважно, пошли, – потянула она.
– Но у нас же балкон второго яруса…
– И что, ты правда собираешься там сидеть?
– А где же мы будем сидеть? – удивилась я.
– В партере, конечно, – уверенно сказала Юлька и потащила меня к элитному гардеробу, на ходу снимая куртку.
Раздевшись, она направилась к билетерше и купила программку.
– Надо же, повезло нам, – сказала подружка, раскрыв буклетик. – Сегодня Теркин играет.
– А в чем повезло-то? – не поняла я. – Ты ж еще дома посмотрела, что он Ла Моль.
– Да в том, что тут два состава, – терпеливо, как дурочке, объяснила она. – Их обычно на сайте вешают. Мы с тобой проверить не догадались, но сегодня все равно играет тот, кто нам нужен, из чего я и делаю вывод о нашем исключительном везении.
– Ну и ладно, – надулась я. – Повезло и повезло. Лучше скажи, где мы будем сидеть, если не на балконе второго яруса.
– Придем в партер после третьего звонка и сядем на свободные места, – легкомысленно заявила она.
– Ну конечно, – хмыкнула я. – Так их нам и приготовили!
– Всегда места остаются, – отмахнулась Юлька.
Публика прогуливалась по фойе самая разнообразная: и шикарная, и обычная вроде нас. Попадались девчонки с цветами, они перешептывались и хихикали.
– Фанатки, – со знанием дела кивнула Юлька. – Наши конкурентки.
– А мы разве фанатки? – удивилась я.
– Конкурентки на наши места в партере, – пояснила она.
Я вздохнула:
– Не думала, что ходить в театр так сложно.
Юлькин аттракцион с заниманием мест в партере прошел на удивление гладко: свободные и правда нашлись, даже соревноваться с фанатками не пришлось. Правда, в разных концах зала – усадив меня, она отправилась через проход в левую часть партера. Несколько неприятных минут до начала спектакля – и вот наконец гаснет свет, можно вздохнуть спокойно: никто уже не придет, не прогонит с неправедно занятого кресла.
Заиграл оркестр – я уже знала, что это увертюра. А потом на сцене появился он… И я с огорчением поняла, что нам все-таки не повезло – играет другой актер, а в Юлькиной программке, видимо, ошибка. И думала так ровно до того момента, пока он не запел… До этого никакая сила не смогла бы убедить меня, что Ленского и Ла Моля играет один и тот же актер. Но, как я читала, голос труднее всего изменить.
Я уже видела кучу фильмов, снятых по «Королеве Марго»: от откровенно попсового отечественного телесериала до страшного и мрачного французского фильма, скачанного Юлькой из Сети и с большими предосторожностями просмотренного нами тайком от взрослых. И ни там, ни там мне не понравился мой любимый персонаж: в нашем сериале он был невнятным блондином, а во французском ужастике – мужественным мачо. И вот наконец я увидела его: настоящего Ла Моля…
Занавес закрылся, и народ потянулся из зала, почему-то обсуждая совсем не спектакль, а какие-то свои дела А я все сидела на месте, не в силах избавиться от наваждения.
– Лер! – позвала меня Юлька, и только тогда я очнулась и выползла следом за ней в фойе.
Я ждала и боялась простого человеческого вопроса «Ну как тебе?», но подружка его так и не задала. Она увлеченно листала программку, бормоча:
– Ну как же его?..
Не успела я удивиться и сострить на тему незабываемой фамилии «Теркин», как она радостно воскликнула:
– А, вот! Коконас – Михаил Горин.
– Какой Коконас? Какой Горин? – с досадой повторила я, злясь, что не успеваю за полетом ее мысли.
– Классный! – протянула она и смерила меня скептическим взглядом: – Понятно, что тебе не понравился. Он сильный и злой. А ты ведь любишь, чтобы можно было жалеть…
– Погоди, Юлька, – я помотала головой. – Мы вообще-то на Теркина смотреть пришли, не забыла? И у тебя вовсе не было идеи его жалеть.
– Ну да, ничего твой Теркин, конечно, – пожала плечами она, а я удивилась, когда это он успел стать моим. – Но Коконас…
Я вдруг вспомнила, как, читая книжку еще до просмотра всяческих экранизаций, искренне полагала, что ударение в имени этого персонажа надо ставить на средний слог. В итоге друг благородного Ла Моля превращался у меня в маловразумительного Коко€наса. История была смешная, но рассказывать ее Юльке почему-то не захотелось, вместо этого я повторила:
– Сильный и злой? Ну и ладно, а вот мне больше нравится слабый и добрый!
Такая характеристика любимого персонажа была явной натяжкой: Ла Моль в исполнении Теркина выглядел утонченным и романтичным, но никак не слабым. В то время как роль его друга Коконаса досталась высоченному широкоплечему парню с копной темных кудрявых волос – сразу было понятно, что своих. Но тут раздался третий звонок, и доказать я ничего не успела – мы поспешили вернуться в зал.
С каким-то болезненным любопытством я ждала пыток и казней – интересно, как им удастся передать это в мюзикле. Наверняка просто споют грустную песенку и закроют занавес. Типа – догадайся сам, кто знает, тот поймет… Я недооценила авторов либретто! Мучили главных героев вполне натурально, и песни при этом пели вовсе не они, а палач. Сцена казни тоже была показана настолько реалистично, что в решающий момент я даже зажмурилась.
На поклоне наш друг Теркин выглядел довольным донельзя. Еще бы – собрать столько цветов и пакетиков с подарками!
Я скользнула взглядом по вышедшим на поклон актерам и зацепилась за хмурое лицо, маячившее возле самых кулис. Это был младший брат короля, герцог… как же его… в общем, довольно жалкий и ничтожный персонаж. Но главным сейчас было вовсе не имя, а лицо: один уголок рта у него уехал вверх, и с такой кривой ухмылкой брат короля смотрел в зал с откровенным пренебрежением.
Я дернула за рукав подошедшую ко мне подругу:
– Юльк, смотри!
Она перевела взгляд в указанном направлении и скептически протянула:
– Даа…
– Как его зовут, не помнишь?
– Этого младшего герцога? – задумалась Юлька. – Не, не помню. Сейчас выйдем и в программке посмотрим.
Мы не стали торопиться в гардероб и остановились в фойе. Юлька развернула программку:
– Так, герцог Алансонский. Алексей Шмаров.
– Хватит прикалываться, – поморщилась я.
– Кто прикалывается? – возмутилась она. – Сама посмотри!
Она сунула мне под нос программку, я вгляделась в ровные строчки и неуверенно хихикнула. Она кивнула:
– Жалко, что не Антон. Но тоже с прекрасной звучной фамилией. И еще один непризнанный гений.
– Почему еще один? – зацепилась я. – А первый кто?
– Да никто, – отмахнулась она, и я не стала настаивать, поняв, что скорее всего в виду имеется непризнанный интернет-гений Антоша Дворецкий, а вовсе на местная звезда Антон Теркин.
Мы подошли к гардеробу, когда очередь уже почти рассосалась. Не спеша оделись и вышли из театра в теплый влажный весенний вечер.
– Где же все эти фанатки были, когда он Ленского играл? – вслух задумалась я.
– Может, они не знают?
– Да конечно!
– Даже если и знают – наверняка сходили один раз в ознакомительных целях, и все. Вот мы с тобой – неужели пойдем еще раз на оперу?
– Да ни за что на свете! – пылко воскликнула я. И тут же задумалась: – Хотя там поют живьем…
– А здесь под фонограмму, что ли? – удивилась Юлька.
Я смутилась, но пояснила:
– Просто звук шел не со сцены, а откуда-то сбоку, из колонок…
– Ох, Лера, ну ты и темнота, – вздохнула она. – Конечно, звук через колонки идет. Потому что они поют с радиомикрофонами! Не заметила такие маленькие микрофончики на одежде?
– Ну заметила, – совсем смутилась я. – Только подумала, что это так, для отвода глаз… – И без перехода подумала вслух: – Но если дарить ему цветы, это надо делать явно не здесь.
Юлька удивленно посмотрела на меня:
– Ты собралась дарить Теркину цветы?
– Шучу, – поспешила откреститься я. – Лучше подарим Шмарову. То-то он удивится!
– Чему это он удивится?
– Ну как… Болтается он в этом спектакле на какой-то роли пятнадцатого плана, даже на поклоне чуть ли не за кулисами стоит. Девицы с вениками к исполнителям главных ролей в очередь выстраиваются, а он на все это любуется и ухмыляется ехидно, типа: а нам и не надо, мы и не хотели, мы так просто постоять пришли. И тут к нему подходит девчонка с роскошным букетом…
– Даа, вот у него физиономия будет! – хихикнула Юлька. – Вижу, он тебе сразу понравился. Ну да, тебя же тянет ко всяким несчастным типам, которых хочется пожалеть…
Я не успела ничего возразить, потому что она, оглядевшись, потащила меня к уличной афишной тумбе:
– Когда там следующий спектакль?
– Мы что, пойдем на следующий спектакль? – вяло возмутилась я.
Юлька остановилась и удивленно посмотрела на меня:
– Ну если ты не хочешь…
– Только на следующей неделе! – перебила я, дальнозорко всмотревшись в репертуар.
Глава 4
Роман в блогах
Время до следующего спектакля мы провели с пользой: раскопали об Антоне Теркине и Михаиле Горине практически все, что было в Интернете. Впрочем, копать особенно глубоко не пришлось – информация дублировалась от сайта к сайту практически в неизменном виде. Так что, кроме скудных биографических сведений – родился, учился, работал, – ничем особенным разжиться не удалось. Фанатские же форумы, которые тоже имелись в изобилии, читать – не говоря уже о том, чтобы там писать! – было решительно невозможно.
– Ну вот же дуры-то! – ругалась Юлька, вчитываясь в очередные сопливые писки и визги о том, какие Антошечка и Мишенька клевые.
Отдельной строкой шли воспоминания и впечатления о том, как Антошечку или Мишеньку удалось подстеречь возле служебного входа, кто что при этом сказал и сделал.
– Юлька, – потрясенно проговорила я. – И что, мы скоро такими же станем? Будем бегать к служебному входу, и вообще…
– Не волнуйся, – утешила она. – Цели у нас исключительно высокодуховные, поэтому будем созерцать прекрасное на почтительном отдалении. Кстати, о прекрасном, – оживилась она. – Посмотрим-ка, что нам поведает Всемирная сеть о великом актере всех времен.
– Вроде посмотрели уже? – удивилась я, но Юлька не ответила, энергично забивая в строку поисковика «Алексей Шмаров».
Всемирная сеть оказалась на редкость мало осведомлена о личной и творческой жизни великого актера всех времен: собственно, кроме скудной информации о том, что он окончил Музыкальное училище имени Гнесиных, участвует в мюзикле «Королева Марго» и еще каком-то детском спектакле, нам ничего накопать не удалось.
– Не понимаю, – я пожала плечами. – Вроде симпатичный, поет хорошо…
– Может, он сам не хочет.
– Чего?
– Ну, славы всей этой, девочек с цветами и тому подобного.
– Что же он тогда за актер? – удивилась я.
– Ну вот такой актер, – развела руками Юлька. – Высокодуховный. Созерцает зрителей на почтительном отдалении.
– Кстати, – оживилась я, снова придвигаясь к монитору. – А давай-ка теперь просозерцаем на непочтительном приближении маловысокодуховное.
– Какое еще маловысоко… тьфу, не выговоришь, – с подозрением взглянула на меня подруга.
– Дневник нашего земного знакомого Антона Дворецкого.
– О, ты уже безошибочно выговариваешь его фамилию, – ехидно заметила Юлька. – И интересуешься его дневником… Антон произвел неизгладимое впечатление?
– Антон, только другой, – невозмутимо кивнула я.
– Который из? – ехидно уточнила она.
– Неважно, – отмахнулась я. – Сейчас стараюсь исключительно для любимой подруги.
– Очень надо было, – фыркнула Юлька.
– Ну, наверное, надо, раз он все-таки Антоном стал, а не каким-нибудь там Камердинером, – заметила я.
Но она уже уставилась на открытую мной страницу дневника Дворецкого, где наблюдались новые комментарии к ее лаконичной записи. Они были оставлены хозяином блога и озаглавлены «Прекрасной незнакомке».
– Нет, ну какой все-таки…. – с нарочитым неудовольствием проговорила Юлька, косясь на экран.
– Может, это еще не про тебя, – утешила я.
Я ошиблась – запись была про нее. С иронией, но не обидной, а забавной, Дворецкий живописал подробности нашей первой встречи в театре.
– И что дальше? – выразительно нахмурилась подруга. – Не буду больше отвечать. Тоже мне, роман в письмах! Пусть с кем-нибудь другим в Евгения Онегина играет!
– А придется, – развела руками я. И хихикнула: – Роман в блогах!
– Кстати, давай посмотрим, кто такой герцог Алансонский, – словно не слыша меня, снова уставилась в монитор Юлька. – О, вот какой-то сайт с династиями французских королей! Так, кто он там у нас… Франсуа герцог Алансонский, младший брат короля Карла IX.
Мы пробежали глазами коротенькую статью и переглянулись.
– Ну ничего себе: «рос красивым ребенком, но был изуродован следами от оспы»!
– А как тебе «из-за искривленного позвоночника выглядел худым и болезненным»? – подхватила я.
– Тут-то все как раз в тему, – хмыкнула Юлька.
Я хотела было возмутиться, но она снова повернулась к экрану:
– Ладно, почитаем, что про остальных пишут.
Другие персонажи не разочаровали – мы с удовлетворением убедились, что Дюма почти не погрешил против истории. Только Ла Молю, оказывается, на момент знакомства с Марго было сорок четыре, а ей двадцать.
– Ничего себе персонажик у Теркина! – ехидно прокомментировала Юлька.
– У Дюма, – поправила я. – И правильно сделал, молодец. Ну сама посуди – какой интерес, если возлюбленный королевы был бы таким стариканом?
– И правда, – согласилась она. – Нам действительно не было бы никакого интереса!
– Представляешь, – вдруг задумалась я. – Для нас это сказки какие-то, а ведь люди так и жили.
– Ну и что? – не поняла Юлька.
– Все эти заговоры, отравленные перчатки и тому подобное – это было в реальности, представляешь?
– Это было в реальности у знати, – возразила она. – А все остальные жили в трущобах и бедствовали. Так что не завидуй.
Вот уж чего-чего, а зависти у меня точно не было. Но объяснять это Юльке почему-то не захотелось.
И мы сходили на следующий спектакль. Потом еще на один. Потом еще…
После нескольких культпоходов мы стали замечать знакомые лица в зале: нам регулярно попадались на глаза одни и те же девчонки, а также затесавшийся в их компанию странноватый парень. Они тоже начали коситься на нас с явными признаками узнавания, но мы завязывать дружбу со штатными фанатами не спешили. А им, наверное, и без нас было неплохо.
Особенно обращала на себя внимание девица с длинными кудрявыми волосами, все время сидевшая в первом ряду в первом кресле от центрального прохода, изредка уступая свое козырное место странноватому парню.
– Дети кого-то из театральных работников? – предположила Юлька.
– Что, все? – усомнилась я.
– Ну или дети…эээ… еще кого-нибудь…
– Ага, – подхватила я. – Поголовно театральные фанаты. Которым бронируют центральные места в первом ряду.
Кудрявая на каждый спектакль приносила букеты, но разобраться в ее симпатиях было сложновато. Цветы вручались хаотично, без всякой логики – то Горину, то Теркину, а то вообще Стелле Ладис – так экзотично звали исполнительницу роли Маргариты. У которой, кстати, тоже имелся штатный поклонник.
Этот высокий симпатичный парень с романтичной шевелюрой до плеч не общался ни с кем из фанатов, просто приходил на каждый спектакль с огромным букетом роз – всегда разного цвета. Стелла принимала их с очаровательной улыбкой.
Еще наблюдалась довольно страшненькая девица, постоянно отиравшаяся возле сцены и дарившая Теркину огромные букеты: то гвоздик, то лилий, то роз. Однажды она даже вручила ему вместе с цветами какой-то сверток.
– Что она ему подарила? – заволновалась Юлька.
– Я не видела, – отозвалась я. – Пакетик какой-то или коробочку.
– Вот до чего глупые девицы докатились, – посетовала она.
– Да ладно, зато хотя бы все понятно – фанатка Теркина, – возразила я. – А вот что касается кудрявой…
– Кто же ей-то нравится? – задумалась Юлька. – Вроде Горину она чаще дарит….
– Да не чаще, чем остальным.
– И что она все к ним лезет? – никак не успокаивалась она. – Знакомая, что ли?
– Да какая разница, Юль. Мы-то к ним лезть не собираемся. И цветов дарить тоже.
– Да уж, – энергично кивнула она. – Никаких цветов. Не заслужили.
Но кудрявая, видимо, придерживалась противоположного мнения, продолжая таскать букеты, причем не какие-нибудь завалящие кустовые хризантемы или гвоздики, которыми изредка одаривали Ла Моля с Коконасом другие девчонки, а розы или лилии. Актеры брали ее цветы с дежурными вежливыми улыбками, и наблюдать за этим очень скоро стало не очень интересно.
Однажды мы не спеша вышли из театра и в честь хорошей погоды решили не нырять сразу в метро, а пройтись по улице до следующей станции. Когда мы вывернули из-за угла театра, мимо пронеслось смутно знакомое существо в куртке с низко надвинутым на глаза капюшоном. Я притормозила и оглянулась.
– Юль, – спросила я ничего не заметившую подругу, – это Теркин был?
– Что? – запоздало завертела головой она. – Где?
– Парень сейчас к метро пробежал, вроде похож.
– Да нет, – с сомнением протянула она. – Не может быть. Мы только вышли, а он, значит, уже успел костюм снять и грим смыть?
– Мы еще в очереди в гардероб стояли, – напомнила я.
– Все равно! – не верила Юлька.
С тех пор мы взяли за правило ходить до следующей станции метро пешком. Оказалось, я была права – нам периодически попадался навстречу кто-нибудь из актеров, на которых мы старались не таращиться слишком уж пристально. Как им удается так быстро покидать театр после спектакля, оставалось для нас загадкой.
Стоял март, но было уже совсем тепло. Мы пошли от метро до дома пешком, хотя автобусы, по закону подлости, обгоняли нас один за другим – а когда надо, ни за что не дождешься!
– Эх, хорошо, тепло! – Юлька подняла голову и блаженно зажмурилась.
– А что хорошего-то, – проворчала я.
– Ну… весна! Ты не любишь весну?
– Неа.
– Да ты что? – искренне изумилась она. – Первый раз встречаю человека, который весну не любит!
– А как же Пушкин? – с пафосом осведомилась я. – «Весны я не люблю – весной я болен»…
– Так то Пушкин.
– А я с солнцем русской поэзии согласна!
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.