Цыганская рябина. Роман

Часть – 8

Сватовство

Наступившее утро совсем не радовало домашних Рубины, как и её саму. Серость кругом и противная сырость. Дождь начался ещё ночью, Рубина это слышала. Не только не прекращался, а временами даже усиливался, возмущённо мутил воду по лужам, барабанил по окнам и крыше дома. Небо тяжёлым серым покрывалом из низких туч затянуло всё вокруг. Не видно совершенно никакого просвета. Хоть бы чуть-чуть.

Михай и Степан после завтрака, хорошо упаковались в брезентовые дождевики, чертыхаясь, ушли на работу на ферму. Муж Рубины Сандро и ребята спали ещё. Им ведь некуда торопиться. Старший цыган в доме давно уже своё сполна отработал, получал пенсию, а правнуки были на летних каникулах ещё. До начала учебного года оставалось недели полторы-две. Лила и Роза на кухне занялись приготовлением обеда, а у старших цыганок дома Рубины и её матери Марии выдалась возможность на застеклённой веранде неспеша пить чай, и вести разговор о жизни.

– Говорили с Сандро насчёт нового дома, – как бы невзначай сказала Мария. Отпила чая, и тут же посетовала дочери на зятя:

– Никак не хочет он отсюда уходить. Не хочет переезжать в другой. Нравится ему этот дом, видишь ли…

– Сандро и мне так сказал. Мол, и этот у нас хороший. Говорит, лучше этот расширять, пристройку делать, – отозвалась Рубина.

– Сейчас к зиме начинать нельзя. Не успеем до сильных холодов, – деловито рассуждала Мария, покачав головой.

– Наверное, он и прав… Тогда, если что, на будущий год к лету можно и затеять хорошую пристройку, – согласилась Рубина. – Меня другое сейчас беспокоит… Рыч нашу Алмазу хочет сосватать за своего сына Лёшку… На днях он подходил ко мне с таким разговором…

– Дыкх, какая из неё ещё замужница! Совсем сдурела его голова! Девчонке 11 лет! – тут же всплеснула руками от возмущения Мария. – Да и семья у них… беспризорники! – и сердито сплюнула на пол, растёрла ногой.

– Так и я о том… – вздохнула Рубина, взяв в руку блюдце, на котором стояла чашка с чаем.

Тут послышался громкий голос Розы. Видно она опять нашла очередную причину поскандалить.

– Вот дал же Бог сноху такую, – беззлобно проворчала Мария, и они с Рубиной пошли в кухню разбираться со строптивой Розой.

Роза, раскрасневшись, отчаянно махала руками, и кричала Лиле:

– Вот сама и чисти лук!

– Что опять случилось? – строго спросила Мария скандальную сноху.

Роза резко повернулась к вошедшим цыганкам, и продолжала кричать:

– Как резать капусту или морковь – Лила, а как лук – Роза чисти! Я и так с утра уже ревела! Степан ругал, почему, мол, рабочие брюки не зашила! А я откуда знала? – и она горестно постучала себя кулаком в грудь. -Вечером вчера ничего не сказал, что зацепил где-то!

– Иди тогда кур покорми, а с похлёбкой Лила без тебя управится, – рассудила снох Рубина, на что Роза тут же недовольно фыркнула:

– Роза, значит, под дождь на улицу к курам, а Лила у похлёбки!

– Роза, Сандро разбудишь своим криком – хуже будет! – строго предупредила Рубина.

Упоминание о Сандро намного остудило её пыл. Она его всегда побаивалась. Роза снова недовольно фыркнула, тихо пробурчала себе что-то под нос, но пошла в чулан набирать в плошку зерно для кур.

Рубина посмотрела Розе вслед, вздохнула, с укором покачала головой.

– Хасиям! Не было бы Сандро – весь дом бы эта Роза перевернула с ног на голову… Не сойти мне с этого места!

– Оба со Степаном хороши… – в тон дочери добавила Мария, и с досадой махнула рукой, мол, сами всё видите и понимаете. Поправила платок на голове.

Обе старшие цыганки вернулись на веранду, и продолжили свой разговор, прерванный криком строптивой Розы.

Только теперь Рубине от досады даже расхотелось пить чай. По обыкновению, чтоб успокоиться, раскурила свою трубку, открыла створку окна веранды, и с облегчением заметила, что дождь утихает, реже стучит каплями по стеклу, а, значит, скоро и вовсе перестанет.

Однако, на улице во дворе послышались сначала отчаянный лай Гамбо, потом пара мужских голосов, зглушаемых лаем, а затем опять что есть силы почти завизжала Роза. Рубина и Мария тут же поспешили на улицу, узнать, что опять случилось.

Но выйти женщины не успели. В дом нахально ввалились тот самый цыган Рыч, о котором совсем недавно упоминала Рубина, и его сын Лёшка. Оба возбуждённые, злые. Оба, как два колобка, толстые, хотя Рыч был ещё не старый, Лёшка молодой. Внешностью они были очень похожи. Только у Рыча зубы были покрыты золотом, жёлтые. И белки глаз тоже были с жёлтым оттенком. Судя по этому признаку можно было сделать вывод, что у него явно больная печень. Носы мясистые у обоих выглядели как по крупной картошине.

– Так-то сватов встречаете! Сандро дома? С ним будем разговаривать! Его дело решать всё в семье! – нагло зашумел Рыч.

Сандро проснулся, услышав громкие злые голоса, быстро встал, оделся, и вышел из комнаты. Спросил строго неприятных визитёров:

– Что случилось?

Увидев Сандро, Рыч гадко осклабился, небольшие глаза с желтизной стали до противности сальными, и сразу, без всякого предисловия, прямо выложил зачем явились:

– Пришли сватать вашу Алмазу, а Роза крик подняла. Тебе, а не ей решать дела в семье! Ты ведь глава! А она кто такая?!

– Алмазу сватать? – искренно удивился Сандро. – Она же ещё малолетняя!

– А разве сейчас нельзя ударить нам с тобой по рукам, заранее договориться? – всё также сально улыбался нахальный Рыч.

Сандро в первые секунды даже растерялся от неожиданности происходящего, не поняв спросонок толком в первые минуты, о чём, собственно, идёт речь. А поняв, тут же резко нахмурился.

– Никогда не отдам Алмазу за твоего Лёшку!

Рыч сразу же перестал улыбаться. Такой ответ ему явно не понравился. Привык всегда и ото всех получать желаемое, а тут вдруг ему отказывают!

– Чем плохой тебе мой Лёшка? – спросил он с вызовом.

– А кто сидел два года за наркодурь? Или будешь говорить не было такого?

– И что с того? Все этим занимаются! – развёл руками, усмехаясь, Рыч.

– Не все! Я, мой сын и внук, вся наша семья честно живём! И если больше нет дела – идите отсюда на все четыре стороны! – и Сандро начал наступать, оттесняя незваных гостей к двери. Рыч от неожиданности с удивлением округлил глаза, начал невольно пятиться. Впрочем, как и его сын.

Тут, как нельзя вовремя, вернулись Михай и Степан. Увидев у двери незваных гостей, переглянулись, а потом, не понимая, что здесь происходит, с немым вопросом оба разом посмотрели на домашних.

Роза, понимая, что сейчас муж со своими родственниками надёжная защита для неё, снова подняла неуёмный крик, и снова отчаяно замахала руками:

– Степан, Алмазу пришли сватать! Сдурела их голова! Тьфу на вас, бессчасти!

Вернувшиеся с работы мужчины прошли в дом. Степан, резко бросив на широкую лавку дождевик, быстро обернулся к Рычу и Лёшке, возмушённо закричал:

– Что?? Вы в сврём уме?? Она ж ещё у нас ребёнок!

Прежде всего это касалось, конечно же, Степана, ведь это его дочь Алмаза.

Рыч продолжал настаивать на своём:

– Вас и так здесь полный дом! Посвободней же станет, как отдадите нам девчонку! С таким взглядом, как у неё, живо вам дел натворит… Опозорить может так, что и показаться среди людей будет стыдно… А тут будет муж… – выдвинул аргумент Рыч. -У вас Колька, того гляди, женится, приведёт вам ещё одного едока! А за ним и Витька…

После таких хамских слов Сандро, Михай, Степан, не сговариваясь, дружно надвинулись плотной стеной на нежданных гостей, вытесняя их из дома, а потом и вовсе с позором выпроводили за калитку.

Вытесненный вон со двора всесте с сыном Рыч злобно поглядел на мужчин по очереди, и прошипел с угрозой:

– Вы ещё пожалеете!

– Не грози, и сам не будешь бояться! – ответил давней поговоркой на эту угрозу Сандро. – Гуртоса грая рувэндыр на дарэнпэ. (пер.: Дружный табун волков не боится).

С позором выпроводив нежеланных сватов, они вернулись опять в дом, продолжая шумно возмущаться наглостью Рыча.

Рубина с тревогой сказала:

– Теперь надо глядеть в оба… Рыч не тот человек, чтобы остановиться… От него можно ожидать всё что угодно…

Она сказала эти слова негромко, вроде размышления вслух, но её все домашние услышали. После таких слов Рубины тревожно за дальнейшее стало и им. Тоже прекрасно понимали, что это не конец мерзской истории со сватовством.

Часть – 9

Пожар

Вернувшись в дом, семья Рубины начала живо обсуждать произошедшее. Слова Рубины невольно заставили всех задуматься. Особенно Роза по обыкновению не могла сдержать бурные эмоции, разбудив своим криком ребят.

– Что случилось?

– Опять Роза со Степаном что-то выясняют?

– Что вы так кричите? – испуганно спросила Алмаза вслед за братьями, по очереди глядя на взбудораженных взрослых.

– Сватать тебя приходили, – хмуро пояснила ей Рубина.

Алмаза улыбнулась, хитро прищурила глаза, и лукаво спросила:

– Значит, я совсем уже взрослая стала, да? А кто будет мой муж? Я его знаю?

– Я тебя старше, и то ещё не думал жениться! – пристыдил её брат Коля, и тут же смущённо отвёл глаза в сторону.

Лукавил парень. Была у него одна хорошая девочка на примете. Она, в отличии от других, почему-то очень смущалась Коли, щёчки стыдливо розовели при виде его. Стеснялась. Одевалась скромно и аккуратно. Ни разу не замечал такого, чтобы она с кем-то стояла и, хихикая, сплетничала. Она не была красивой, но в ней была привлекательная свежесть натурального. Этой естественностью и понравилась Коле.

– Какой тебе муж, бесстыдница! – строго сказал Алмазе отец, а мать, захлёбываясь возмущением, всплеснула руками, и начала ей сердито выговаривать:

– Дыкх, замуж она собралась! Подыкхэньте, чавалэ, со кэрэлпэ! (пер.: Посмотрите, ребята, что делается!). Ты хоть знаешь, кто сватался? Рыч за своего Лёшку!

– Ой, Рыч? – испугалась девочка, и, подбежав, прижалась к матери, с силой обхватив обеими руками. -Не отдавайте меня за его Лёшку! Я очень боюсь их!

Роза обняла дочку, поцеловала в обе щёки, прижала к себе, погладила её по голове, и успокоила:

– Никто тебя им не отдаст, моя ласточка! Успокойся.

Рубина не могла скрыть своей неотступной тревоги, сказала:

– От Рыча можно ждать всё что угодно… Алмазу нельзя ни на минуту оставлять одну… И школу придётся оставить… Коля и Витя не велики защитники… – и посмотрела на Сандро, понимая, что муж её поддержит в этом.

Не ошиблась. Сандро, не тратя слов, просто закивал головой в знак согласия со словами жены.

Алмаза заплакала навзрыд.

– И я больше не буду учиться? – спросила она сквозь слёзы.

Тут Сандро своё слово, всё-таки, сказал:

– Пока придётся оставить… И подружки твои пусть лучше к нам приходят. А сама от дома что б ни на шаг!

Алмаза ещё сильнее заплакала.

– Ну, ладно, ладно, моя ласточка, не плачь. Тут и мы с отцом, и все остальные рядом. Гамбо на страже всегда, – снова успокаивала Роза дочку.

Что ж, всем стало ясно, что по одиночке выходить из дома стало теперь небезопасно. Ни о каких дальнейших посиделках у костерка на поляне тепеть не может быть речи. Коля это сразу понял, и грустно вздохнул.

Весь этот день прошёл в напряжённом ожидании чего-то нехорошего. В доме витала тяжёлая нервозность. В семье поминутно полглядывали в окно. Даже Роза со Степаном ни разу не поцапались из-за какой-нибудь ерунды, как обычно делают по сто раз в день. Но, как ни странно, всё шло своим чередом.

К вечеру произошедшее начало им казаться просто каким-то кошмарным сном. Начали, вроде, успокаиваться. Тем не менее, не стали полагаться на состояние покоя: и Гамбо остался свободно бегать по двору, и сами легли спать, на всякий случай, не раздевшись.

Где-то среди ночи вдруг раздался сначала до хрипоты яростный лай Гамбо, а потом резко зазвенели стёкла во всех окнах, разбившиеся в мелкие дребезги, и в дом полетели одна за другой, как пулемётная очередь. несколько бутылок с зажигательной смесью. Всё в считаные секунды заполнилось угарным дымом, вспыхнувшим огнём.

Вскочившие с постелей хозяева дома попытались было начать тушить, но огонь стремительно разрастался по сухим деревянным стенам, дым душил, заволакивал помешения. Ярко искрилась электропроводка. Словно бомба взорвался стоящий неподалёку от окна телевизор… Они потеряли всякий ориентир куда выбежать, и, задыхаясь, метались по дому в настоящем огненном аду…

Горели окна, горела входная дверь… Огонь всё громче и злобнее трещал, поднимаясь выше вверх, пожирая деревянное потолочное перекрытие…

Гамбо с остервенелым лаем и ужасом метался у дома, не понимая, что происходит, что делать…

Кто-то из соседей увидел сначала дым, потом вырвавшийся наружу огонь, услышал громкий лай, сдавленные крики людей, вызвал пожарных. Однако, пока соседи суетились с вёдрами, пока приехал из райцентра пожарный расчёт, пока потушили остатки дома, прошло время. Тут же, по горячим следам на чёрном пепелище, залитом водой, следственная группа стала разбираться что и как произошло.

Сопротивлявшегося Гамбо еле-еле увёл к себе соседский друг Коли Валера. Несчастный пёс упирался, скулил, оглядывался на былой дом, и всё рвался в отчаянии на поиски своего самого любимого хозяина…

К расследованию факта пожара приступила особая группа полиции. Завели уголовное дело. Но следователи ничего от соседей цыганской семьи кроме как о том, что слышали звон выбитого стекла, какой-то сильный хлопок, а это был, видимо, хлопок взорвавшегося телевизор, до хрипоты громкого лая, ничего установить не смогли. Экстренно прибывшие работать на место пожара криминалисты обнаружили обгоревшие останки тел. Осторожно собрали, и увезли в город провести детальную лабораторную экспертизу…

Часть – 10

Спасение

Рубина очнулась только под утро. Холод и сырость от земли привели её в чувство. Жутко трясло. Рядом, сжавшись в комочек, сидела Алмаза, и тоже сильно дрожала от холода и страха. Она была уже не в силах ни плакать, ни кричать. Просто тихо по-щенячьи скулила, не зная, что делать. Девочка понимала, что бабушка жива, и ждала от неё спасения. Рубина с трудом села.

– Бабушка! – обрадовалась Алмаза, кинулась обнимать, обхватив обеими руками руку цыганки, уткнулась ей в плечо, и залилась слезами.

Рубина еле-еле приходила в себя. Голова была тяжёлая, было трудно дышать. Главное, что постепенно осознала: она и правнучка живы.

Оглядевшись вокруг, Рубина поняла, что они находятся недалеко от деревни в перелеске. Не близко, но хорошо видны знакомые деревенские избы. Обе ужасно продрогли, но постепенно при ходьбе немного согревались. Шли оглядываясь по сторонам, молча. Рубина крепко держала девочку за руку, боясь выпустить хоть на секунду её холодную маленькую ладошку.

Подошли к дому, но… вместо него увидели ужасающее пепелище. Едкий запах горелого, конечно, ещё не выветрился, и ощущался издалека по всей округе. Не суждено было, выходит, осуществиться всем планам Сандро расширить дом пристройкой. Что оставалось делать?

Тогда Рубина с Алмазой, с опаской глядя по сторонам, пошли и постучались в окно к соседям. Соседка, до ужаса потрясённая произошедшим, так и не спала с прошедшей полночи. Выглянула, испуганно охнула, увидев растрёпаную Рубину с внучкой, и тут же выскочила из дома навстречу погорельцам. Провожая в избу осыпала градом вопросов:

– Да откуда ж вы? Что случилось? Видели, что с домом случилось? И как же теперь? Как же теперь жить то будете? Где? Есть ещё у вас, какие ни на есть, родственники?

Рубина её остановила:

– Дай лучше воды, Григорьевна…

Григорьевна сразу засуетилась, зачерпнула в бочонке ковшом, подала.

От выпитой прохладной воды Рубине заметно полегчало, начала потихоньку приходить в себя, и смогла рассказать всё сердобольной соседке про скандальное сватовство Лёшки Рыча, как дом закидали бутылками с горючкой, как они, задыхаясь, метались по дому, пытаясь отстоять у огня крышу над головой. Как она в дыму наткнулась на задыхавшуюся, пеоепуганую Алмазу, как босыми ногами случайно больно наткнулась на кольцо дверцы погреба, как в полной темноте, наощупь по прорытому ходу под домом вылезли с ней, всё же, на улицу. Как, обезумев, побежали со всех ног, не разбирая дороги. Рубина пыталась кричать, звать на помощь людей, но у несчастной вырывался только хрип, душил кашель. У неё в голове теперь была одна цель: увести сначала подальше внучку. Хотела потом вернуться, попытаться найти и вывести остальных домашних, но, к несчастью, в темноте обо что-то споткнулась, при падении сильно ударилась об дерево, и потеряла сознание…

Пожилая соседка, слушая рассказ, охала, ахала, испуганно распахнув глаза, хватаясь обеими ладонями за своё круглое лицо.

Нужно было срочно что-то предпринимать. Поэтому, коротко поведав о случившемся, Рубина спросила:

– Григорьевна, у тебя есть какой сотовый телефон?

Григорьевна с грустью махнула рукой.

– Куда там… Простого то телефону у нас отродясь не бывало. Мы с дедом вдвоём живём. Дочка сама приезжает частенько из города. Да и не умеем мы с дедом этим делом пользоваться. Кнопочки на ём махонькие, того и гляди, что чего не так нажмёшь… Дочка учила, да что толку… Отказались заводить эту штуку, – и снова с безнадёжностью махнула рукой.

Рубина, не видя никакого другого выхода, помолчав, попросила:

– Григорьевна, тогда вот что тебя попрошу… сходи, пожалуйста, к Евдохиным, позвони в полицию. Скажи им, мол, Рубина и Алмаза живы. Пусть пришлют сюда наряд арестовать Рыча с Лёшкой, пока не сбежали. Нам с ней, – кивнула на внучку, – куда-то сейчас выходить показываться, сама понимаешь, пока опасно…

Со слезами и надеждой на чудо добавила:

– Может, выяснится, что кто-то ещё из моих смог спастись…

Григорьевна быстро поправила на голове простенький платок, молча закивала в ответ, соглашаясь, поспешно надела кофту, и, продолжая охать, побежала звонить.

Рубина и Алмаза на какое-то время остались в доме одни. Обессиленная Рубина, сидя на лавке, навалилась спиной на стену.

– Бабушка, а куда же мы теперь пойдём? Где же мы будем жить? – тихо спросила Алмаза, прижавшись к Рубине.

– Ничи, чай. Дэвэл на выдэла, балычё на схала! (пер.: Бог не выдаст – свинья не съест). Видно, не кончилось ещё у нас наше кочевье… опять в дорогу надо собираться… Поедем к моей сестре Розалине, брату Тагари. Тут у нас с тобой больше ничего нет… Они приедут на похороны, а после заберут нас к себе.

– А заберут? – засомневалась Алмаза.

– Конечно заберут! Разве они чужие? Чужие и то друг другу помогают, а они нам – близкие сродники, – уверенно сказала Рубина.

Вернулась Григорьевна быстро. С порога как автоматной очередью затараторила:

– Позвонила в полицию. Сказали, пусть никуда не уходят, приедем, мол, всё запишем, как, мол. и что случилось. Так по закону, мол, полагается. Иначе, мол, говорит, как же арестовывать тех бандитов? Им нужно заявление от пострадавших…

– Понятно, – глухо отозвалась цыганка, устало кивнула головой.

– А покуда приедут, так давайте, соберу чего поесть. Голодные, небось.

Соседка тут же засуетилась, быстро достала чугунок с кашей, хлеб, налила по полной кружке молока, усадила погорельцев за стол, а сама начала горестно рассуждать, присев рядом:

– Да-а… вот так живёшь, и не знаешь, как жизнь повернётся… И слава Богу, что, наконец, заберут от нас этих бандитов куда следывает! Вся деревня ведь от них стоном стонет, никак управу не можем найти на них… Когда Лёшку посадили за дурь, так его отец попритих было. А вышел Лёшка – по-новой всё пошло… А мне вот чуднО даже как-то… вроде, вы с ними, как ни крути, одного племени, а такие разные… У вас и Михай, и Степан работают… работали… и ребятишки в школе учатся… учились… всегда здоровкались, не проходили молчком. Мария завсегда к нам заходила. Вишней всё нас угощала… У нас то всё больше крыжовник. Дед мой его шибко любит…

Григорьевна чуть было не заплакала, но вдруг осеклась, и спросила:

Ой, что ж я… Погодь-ко… а куда же вы сейчас? Ничего ведь, считай, у вас не осталось из одёжки… А на дворе ведь, глядишь, скоро холодать начнёт по ночам… Не на улице ж вам жить… Оставайтесь, покуда, у нас, а там видно будет…

Рубина тоже не видела другого выхода. Не за себя, за правнучку Алмазу больше переживала. Убежали то босиком… Точнее, Алмаза была в тапках, а вот Рубина убежала босиком. Это и спасло их. Не потеряй тогда Рубина обувь, метавшись по дому, не почувствовала бы кольцо дверцы подпола, не спаслись бы с внучкой… Хорошо хоть легли спать одетыми, а то сидели бы сейчас с девчонкой в одних ночных рубашках. И без платка сейчас, волосы растрепались…

– Нам бы только несколько дней, – попросила Рубина негромко, – а там приедут мои брат с сестрой, и заберут нас к себе. Хорошо хоть помню номер телефона. Записан был у меня на листочке, а всё сгорело… Только сейчас выйти нельзя, пока Рыча с Лёшкой не арестуют. Да и обувки у меня нет никакой…

Григорьевна тут же с улыбкой успокоила:

– Ну, обувку я тебе найду из своего не сумневайся. Мы ведь с тобой одинаковые и по ноге, и по одёжке. Носим с одного плеча. Алмазе какую ни есть кофтёнку поищу… не в шкафу где, так в чулане в сундуке чего найду из детского дочкиного…

Как и сказала Рубина, через пару дней срочно приехали взволнованные Розалина и Тагари. К этому времени Рыча и Лёшку уже арестовали. Они очень старательно пытались изображать недоумение, не понимание, за что их забрали в полицию, но экспертиза показала наличие следов бензина на руках и одежде обоих. С сожалением сообщили Рубине, чем невольно отняли всякую надежду: в больницу с пожара никто не поступал, никого живым из родных Рубины после пожара больше не удалось обнаружить.

Останки трагически погибших похоронили буквально всей деревней. Целой процессией провожать шли деревенские на кладбище. Если бы не увезли быстро Рыча с сыном в полицию, то, кто знает, возможно, они оба не избежали бы самосуда. И так окна их дома побили, всё внутри, что было, основательно переломали. Сжигать не стали, чтобы невиновные соседи вдруг от этого не пострадали… И на поминки помогли собрать «всем миром». Они были в местной столовой. На другой день, как полагается, сходили на кладбище. А потом Рубина с Алмазой, вместе с Розалиной и Тагари, с посеревшими от горя лицами, стали готовиться в дорогу. Конечно, не забыли поблагодарить Григорьевну за приют.