Маскотерапия-1. Как портрет открывает, развивает и лечит личность

Методология в рамках клинической практики

Особенностью данного комплекса психотерапевтических технологий является то, что пациент изначально рассматривается не как носитель психопатологических симптомов, а как личность, имеющая ряд различных психологических проблем, приводящих к социальной дезадаптации. В первую очередь, это внутриличностные конфликты, возникающие нарушения самоидентификации и патологическое одиночество (по Г.М.Назлояну – общий симптом для всех психических расстройств).

В современной культуре личность перестала быть объектом достаточного внимания. Существует тенденция к обезличиванию (бессубъектности), что приводит к возрастанию проблем самоидентификации и к нарушениям внутреннего диалога, психологическим проблемам и психическим расстройствам.

«Потеря своего лица» лежит в основании искажения восприятия себя и своей жизни, своего места в мире, к дефектам самосознания и понимания других людей. В финале: разрыв адекватных взаимодействий с самим собой, с людьми и со всем материальным миром. Возникают проблемы в личной, семейной, профессиональной или общественной жизни. Нарушения самоидентификации могут достигать крайних форм, когда человек настолько отрицает свою сущность, что предпочитает называться другим именем, и воспринимает себя представителем другого этноса, культуры и пола.

С помощью маскотерапии, в первую очередь, мы получает возможность «восстановить лицо» и гармонию между реальным физическим лицом и сознанием личности. Это способ реконструкции утраченного образа «Я», позволяющий пациенту наладить внутренний диалог с самим собой, а впоследствии – с окружающим миром, что приводит к исчезновению болезненных симптомов.

В маскотерапии преимущественно применяется скульптурный портрет (или автопортрет) обладающий неоспоримым преимуществом по сравнению с живописным или графическим. Он позволяет полностью воссоздать лицо больного, тогда как живопись или графика не дают объемного изображения и затрудняют иногда процесс отождествления пациента со своим портретом и лицом.

Портреты на этапе распознавания признаков рода

Особенностью маскотерапии, по сравнению с другими видами психотерапевтической работы, является и тот факт, что в процессе реабилитации участвуют: психотерапевт, пациент и его портрет. Это позволяет терапевту не навязывать свою волю, а лишь направлять эмоциональные и рациональные переживания пациента в нужном направлении. Терапия, основанная на равноправии и доверии, позволяет добиться лучших результатов, чем директивные методы.

С.А.Кравченко, являясь учеником и последователем Г.М.Назлояна, адаптировал данный метод к психологической практике и модифицировал его. Лечение или развитие осуществляется поэтапно, согласно структуре личности аналитической психологии К. Юнга и измерениям времени теории темпоральной психологии.

Методы терапевтического портретирования:

– словесный портрет;

– роспись лица;

– фотопортрет;

– графический портрет;

– живописный портрет;

– скульптурный портрет и лепка по живому лицу.

Маскотерапия является развивающим и корректирующим методом. Например, в клинике Rehab Family данный метод используется для лечения депрессий, неврозов, различных форм химической зависимости и др.

Улучшение эмоционального фона при депрессии достигается уже после 3—4 сеансов маскотерапии.

Эффективность метода позволяет значительно снизить потребность пациента в базовой медикаментозной терапии и повышает её эффективность. Уже на первой встрече, в течение 1—2 часов человек пробует воспроизвести себя; используя скульптурный пластилин, начинает моделировать образ своего лица, образ души.

Важной частью маскотерапии является групповая работа. Некоторые клиенты в группе могут участвовать в создании портретов друг друга, фиксировать заметные черты характера в портрете, что способствует объективному восприятию личности. Работа проходит при открытых дверях, чтобы и родственники или сотрудники клиники, при случае, могли свободно войти и подтвердить сходство скульптурного лица с пациентом, что ускоряет процессы обретения «своего лица».

Модификацией метода маскотерапии Г.М.Назлояна является не только этапность движения к вершине личности, но и скрытая инициация. Переход на следующий уровень развития портрета сопровождается обычно кризисным состоянием, что улучшает восприятие не только своего лица, но и лиц окружающих людей.

Первый этап – животный уровень (форма яйца) – пренатальные и постнатальные вредности, родовые травмы. Интуитивно на физиологическом уровне человек отражает проблемы раннего возраста, и при тяжелом психическом расстройстве он не может слепить яйцо. Задача – выявление и коррекция отношений человека к миру.

Второй этап – общечеловеческий, когда слепок напоминает примитивные скульптуры древних людей. Задача – выявление и коррекция отношений человека к людям.

Третий этап – родовой уровень – человекоподобное лицо с признаками пола. Часто пациенты испытывают трудности в выражении пола, что может указывать на проблемы в психосексуальной сфере. На этом этапе решается задача выявления и коррекции отношений человека к полам.

Четвертый этап – семейный. В скульптуре проступают семейные признаки (черты бабушек, дедушек и др.). Задача – выявление и коррекция отношения человека к своим родным и предкам. У зависимых людей, например, всегда наблюдается разрыв отношений с некоторыми предками, или неосознанная идентификация с теми из них, кто умер насильственной смертью.

Пятый этап – индивидуальный. Считается завершением лечения, так как наступает стадия душевного благополучия – открытие своего лица. Задача – выявление и коррекция отношения человека к самому себе во всех измерениях времени (прошлое, настоящее, будущее, безвременье и вечность. Преодоление темпорального невроза.

Со временем, особенно когда портрет был призван решать не психотерапевтические проблемы пациента, а экзистенциальные вопросы, были добавлены еще два этапа портретирования: личностный и лидерский. Данные этапы выходят за рамки традиционной маскотерапии и здесь засматриваются только вскользь. Смотрите их описание в книге «Лицо Личности», где автор развивает свои взгляды в одноименном методе психологического консультирования.

Начинается работа маскотерапии с маленького пластилинового яйца. С каждым следующим этапом увеличивается форма, при этом предыдущий портрет не уничтожается, а остается внутри (в идеале к окончанию работы размер должен совпадать с натуральным лицом). Переход к следующему этапу происходит только после успешного воплощения образа в предыдущем.

Основой для психотерапевтической работы на сеансах маскотерапии являются образы и ассоциации, возникающие во время создания скульптурного портрета или автопортрета.

Для психотерапевта не столько важен портрет пациента, сколько синхронно всплывающие ассоциативные связи при создании образа личности. Так женщины часто видят в своем портрете образ любимого мужчины, у кого-то обнаруживается сходство с известным актером, деятелем искусства или родственником, значимом на подсознательном уровне.

Человек начинает осознавать, что живет по чужому сценарию (например, в основе алкогольной зависимости внука может лежать большая значимость для него личности деда, также страдавшего алкоголизмом) и у него возникает желание «очиститься», жить собственной жизнью.

По мере увеличения сходства с натурой, в скульптуре все более видят «двойника»; к портрету возникают чувства привязанности, возрождается и развивается внутренний диалог. Нахождение пациентом индивидуальных особенностей в своем лице приводит к катарсису («душевному очищению»), пониманию и принятию себя и своих проблем.

Работа психотерапевта заключается в создании развивающей среды и направляющей помощи, когда появляется привязанность пациента к своему лицу, он может прервать отношения с психотерапевтом.

Был у нас принцип, что созданный портрет остается в клинике, и расставаясь с ним, пациент расстается со своей болезнью. Со временем, особенно когда портрет не завершен, мы его начали отдавать пациенту домой с условием, что он продолжит работу над автопортретом дома.

Продолжение консультаций об автопортретировании может проходить и дистанционно с помощью видеотелефонии.

Лица цивилизаций

Чем реалистичнее способен человек изобразить свое лицо, тем совершеннее его восприятие мира, людей и своего Я.

Исследуем то, что человечество отвергает или не способно пережить: скульптурный автопортрет, который отсутствует в мировой культуре.

Маски и лица цивилизаций от первобытных времён и до наших дней подсказывают нам основную мысль маскотерапии: чем реалистичнее способен человек изобразить лицо, тем совершеннее и адекватнее его восприятие мира и своего Я.

Скульптурные изображения человека от первобытных времен до нашего времени

Древние греки превзошли всех в умении создавать изображения совершенных лиц. Их скульптура стала образцом для подражания в эпоху Возрождения.

Современная скульптура бравирует размашистым стилем, замысловатой символикой и еще множеством чего-то еще, но за всем этим стоит ни что иное, как неумение или нежелание создать идеальное изображение лица человека.

Невольно напрашивается вопрос: а видят ли современные скульпторы лица свои и других людей достаточно хорошо, чтобы отразить их в совершенных портретах?

Видим ли мы мир, окружающий нас и находящийся внутри нас, достаточно адекватно и хорошо?

Лицо – код личности, скульптурный портрет в том числе, тогда как рисунок лица, все же – маска. Несколько рисунков одного и того же лица в разных состояниях могут отразить и преодолеть социальные маски, объединив их в одной работе или через обобщение и усреднение изображений.

Графические автопортреты из книги С.А.Кравченко «Лицо личности».

Лицо – грань, линия перехода двух миров друг в друга: мира внешнего, проявленного и мира внутреннего, скрытого, непроявленного. Насколько все это близко к потребностям человека в самопознании?

Если выйти за рамки социальных статусов и снять все маски, то есть отказаться от всех ролей, то мы тем самым выходим и за рамки роли художника или скульптора, который может создать свой автопортрет. И рука останавливается? Автопортрет не будет завершен?

На Руси до 17-го века не было портретов, в том числе и автопортретов не только скульптурных, но и графических или живописных. Художники писали иконы – идеальные лики святых и богов. Потом – парсуны. Парсу́на (искажённое лат. persona – «личность», «особа») – ранний «примитивный» жанр портрета в Русском царстве, в своих живописных средствах находившийся в зависимости от иконописи.

Первые скульптурные портреты относят к древнему Египту, около 5000 лет до нашей эры – 300 лет нашей эры, где считалось, что портрет является двойником умершего в загробной жизни. Египтяне верили, что изображение лица является проводником души из мира мёртвых в наш мир. Чем более портрет походил на модель, тем надежнее была связь между каменным изображением и собственно усопшим.

В Древней Греции первые скульптурные портреты появились только в пятом веке до нашей эры. До этого периода был обычай создавать идеализированные статуи победителей спортивных игр, которые изображались в общих чертах по идеальному канону красоты. Реалистические портреты в Эллинских республиках были запрещены, так как считалось, что они могут развить в гражданах тщеславие и будут противоречить принципу равенства между ними. Создаются только обобщенные, идеализированные скульптурные портреты поэтов, философов, общественных деятелей.

Римские скульптурные портреты создавались веками, начиная с первого века до нашей эры, но ни одного имени римского портретиста не сохранилось, что уж говорить об автопортретах этих скульпторов?

Автопортрет живописный и графический появляется в эпоху Возрождения: Джотто (1267 – 1337), Мазаччо (1401—1428), Боттичелли (1447—1515), Леонардо да Винчи (1452— 1519) и другие. В это же время возникает и получает распространение современное зеркало. Но ни одного автопортрета скульптурного так и не появляется до нашего времени.

При создании скульптурного автопортрета мы выходим за рамки социальных отношений, так как творим образ и подобие своё, становясь невольно первым Творцом-скульптором.

Отождествление человека с Творцом неминуемо, что в корне меняет наше отношение к себе и к миру, выводит нас за пределы социальных отношений в особый мир самопознания.

Подобные мысли и состояния способны остановить любого человека, прочно вписанного в социальные отношения и шаблоны самооценки, где художник и/или скульптор всегда занимает не высшее положение.

Неужели Бог в процессе создания образа своего и подобия из праха земного впервые конкретизировал Себя в форме и сделал себя осязаемым?

Если эту же мысль высказать словами атеиста, то получиться следующее: вселенная сотворила человека, чтобы осознать себя в отдельной форме и взглянуть на себя же.

Подобный путь проходят нехудожники, создавая образ свой и подобие из глины, пластилина (праха земного).

В нас всегда есть сущность, которая может стать более конкретной и осязаемой в скульптурном автопортрете. Так ёмко, цельно и узнаваемо эту работу не сделает ни одна технология в мире.

Рисуночный портрет – имитация объема и пространства, имитация формы с одной точки зрения на лицо.

Скульптурный портрет – истинная форма в пространстве и с бесконечным многообразием точек зрения на неё.

Селфи – примитивный автопортрет, возникший в век цифровых технологий.

В своё время возникновение современного зеркала (тринадцатый век) стимулировало видение себя человеком и возникновение автопортрета.

Постепенно подходя в автопортрете к своей индивидуальности, мы невольно начинаем осознавать, что создаём образ и подобие Божье в отдельной интерпретации, то есть уподобляемся Ему. А это слишком заносчиво? Отразить Его в Себе. Это возносит нас на вершину социальной пирамиды, придавая портретируемому наивысший статус, или отменяет все социальные статусы, выводя нас за пределы времени.

Вероятно, потеря ориентиров во времени и прикосновение к переживанию вечности или безвременья и останавливает любого от создания или завершения автопортрета скульптурного.

Переход к переживанию безвременья или вечности неминуемо сталкивает нас с переживанием смерти, историей нашей жизни и с видением социальных перспектив.

В древнем Египте и в Римской империи создавались скульптурные портреты с целью преодолеть смерть души с помощью увековечивания формы лица личности. Посмертные маски, которые сохранились и в наши дни, и которые иногда создаются великим людям до сих пор, неминуемо несут на себе эту же функцию: преодолеть смерть, достичь бессмертия души.

Из выше приведённых размышлений можно выделить ряд понятий; проследив их взаимосвязи, мы сможем более детально исследовать все уникальное поле смыслов скульптурного автопортрета:

1. Лицо, портрет, автопортрет и маска.

2. Зеркало, зеркальный двойник и двойник истинный.

3. Рисунок, скульптура, живопись и фото.

4. Вечность, безвременье, жизнь и смерть.

5. История жизни, настоящее и перспективы.

6. Бог, его подобия и двойники.

7. Социальный статус, отношения, достоинства и ценности.

8. Врожденное совершенство тела и души и/или приобретаемое.

9. Бессмертие души и Лицо Личности.

Если наше Я (лицо личности) есть только отражение тех, кто нас окружает, то наше истинное лицо или вовсе отсутствует, или может проявиться только наедине с самим собой, что и происходит иногда у зеркала.

В нашем лице появляются те, кто находится в нашем потоке сознания.

Вновь нужно зеркало и автопортрет, чтобы и видеть, и думать о себе.

Маскотерапия – комплекс методов диагностики, познания, развития и психотерапии, объединяющий образы субличностей в одном и проявляющий лицо личности.

Центральным столпом маскотерапии является скульптурный портрет или автопортрет, создаваемый из пластилина и развивающийся от размера сердца до размера головы человека.

Основной терапевтический эффект достигается при завершении портрета.

Маскотерапия создаёт лицо человека нашего времени, и оно преодолеет время, представив нас будущим поколениям и цивилизациям.

Поле смыслов

В центре смыслового и понятийного поля маскотерапии, несомненно, находится лицо. Через зеркального двойника человек осознает сам себя.

Личность и душа, предполагается, стоят за лицом и отражаются частично в его состоянии в настоящий момент. Наблюдая зеркальный двойник, мы в какой-то степени наблюдаем самих себя.

Диалог, который может строиться между зеркальным двойником и личностью, еще более точно содержит душу. Таким образом, центральной частью методов маскотерапии является отраженное в зеркале лицо, за которым стоит личность и душа, и диалог, который может возникать в результате их взаимодействия.

Но нам сложно представить насколько адекватно наше видение зеркального двойника и собственного лица, пока мы не начнем создавать портрет.

Когда же мы начинаем создавать автопортрет, наблюдая себя в зеркале, то у нас появляется возможность продемонстрировать другому наблюдателю то, что видим мы. Конечно, всегда возникает вопрос, насколько точно мы отражаем в портрете или в автопортрете то, что видим в зеркале? Потому, взаимодействие всевозможных наблюдателей вокруг портрета и есть тот первоначальный диалог, который является мерилом правильности творение. Конечно же, первоначально возникает целый ряд масок, которые неминуемо кружат вокруг человеческого лица, норовя заменить истинное лицо. Маски всплывают неспроста, так как они существуют всегда и их важно осознавать. Множества масок, которые всегда возникают при наблюдении собственного лица, не стоит бояться, так как они являются неотъемлемым элементом социальной жизни.

Двойник в зеркальном отражении – фантом, но этот фантом помогает нам увидеть себя со стороны. Такое видение не совсем точное, так как зеркальный двойник меняет стороны лица местами. И если учесть, что лицо чаще всего не симметрично, то такая перемена существенно влияет на портретное сходство.

Когда портрет развивается правильно, то через полмесяца работы он начинает автоматически становиться истинным, а не зеркальным. Мозг меняет отраженный образ на истинный. И этот этап говорит нам, что мы начали видеть себя не просто в зеркале, а внутренним взглядом видим себя настоящего, как будто бы взглянули на себя со стороны глазами другого.

Создавать истинный портрет и видеть свое настоящее лицо в зеркале всегда мешает образ самого себя, который возникает в течение жизни благодаря мнениям окружающих людей. Возможно, именно с этим образом самого себя нам и приходится чаще всего сражаться в поиске истинного лица.

Образы самого себя всегда могут отличаться в зависимости от жизненной ситуации и, таким образом, можно сказать, что они как-то связаны с масками.

Маски и образ самого себя пересекаются между собой, но они не идентичны, так как образ самого себя может существовать и в одиночестве, тогда как маска присутствует всегда во взаимодействии с другими людьми.

Стоит ещё упомянуть о 3D восприятие собственного лица. Исследования доказывают, что 3D восприятие не всем людям дано, и оно в значительной степени зависит от образа жизни в раннем детстве. Но плоскостное изображение человеческого лица, которое тоже возможно в маскотерапии с помощью графического портрета или автопортрета, может нам помочь преодолеть эту проблему. Здесь важно подчеркнуть, что портрет не обязательно должен быть скульптурным. Он может быть живописным, графическим, фотопортретом, более того, важно заметить, что портрет может быть и словесным.

На этом стоит остановиться и акцентировать внимание, что не все мы можем с помощью слова создать свой автопортрет. Это особенно ярко проявляется, когда мы, например, договариваемся о встрече по телефону и визуально не знакомы друг с другом. В больших городах это достаточно распространенная жизненная ситуация, когда договариваются о встрече с незнакомым человеком и визуально его не знают. Тогда у метро или в каком-то другом общественном месте предстоит решить одну из непростых, уверяю вас, задач – распознать в толпе того человека, с кем мы договорились о встрече.

Как вы себя описываете по телефону, чтобы вас узнали другие люди? Можете ли вы передать в словах свой образ настолько выразительно, чтобы вас безошибочно узнал другой человек, опираясь только на ваш словесный автопортрет? Этот вопрос не праздный, так как он выявляет наше представление о себе и, что особенно важно, степень выразительности, своеобразие нашего внешнего вида и личности, что за ним стоит.

При создании автопортрета или портрета настоящее лицо личности не проявляется сразу, так как для этого нам важно пройти неминуемо ряд пластов психики, которые скрывают истинные душевные состояния личности и индивидуальное человеческое лицо. Таких пластов семь, и о них мы говорим более подробно в других статьях, а здесь только хотелось бы упомянуть, что на первом месте стоит животный пласт, когда мы видим только примитивную яйцеобразную оболочку живого существа. Далее идет общечеловеческий пласт, где мы уже отличаемся от других животных. Другими словами можно сказать, что мы на каком-то этапе начинаем видеть в изображении человека. Удивительно то, что даже в зрелом возрасте не всем легко дается такое видение.

Следующий пласт – распознавание человека по полу и этносу. Его можно назвать родовым пластом. Следующий, еще более сложный пласт, который можно назвать семейным, раскрывает признаки семейных отношений и семейных черт, чего-то такого, что свойственно родным в ближайшем окружении на два-три поколения.

Следующий пласт достаточно сложный, так как он предполагает выявление индивидуальных черт. Далее идет еще один не менее сложный – пласт личности. Это уже за пределами какой-либо патологии, так как мы на индивидуальном уровне обычно решаем все патологические проблемы души. И потому на уровне шестом, который мы называем личностным, можно решать уже вопросы жизненного смысла, вопросы экзистенциального порядка, искать в своем индивидуальном лице что-то более глубокое и ведущие нас по жизни, определяющее наши цели, ценности и душевные состояния высшего порядка. Еще более высокий и менее всего достигаемый уровень – лидерский. К нему редко кто и стремится, а если стремится, то не все достигают.

Есть еще одна ключевая тема, которую мало кто из психологов-психотерапевтов рассматривает, – лицо психотерапевта. Также как и лицо художника, который создает портрет, лицо психотерапевта присутствуют в диалоге во время создания терапевтического портрета, невольно внедряясь в образ создаваемого портрета. С одной стороны – это хорошо, так как психотерапевт в данной жизненной ситуации обычно выступает, как более сильная и правильная личность. Потому ее присутствие в образе портрета привносит в жизнь портретируемого оптимистическую ноту. Но эта нота не прибавляет нам лучшего понимания того, кого мы портретируем.