Запах цитрусовых духов

Жил он на отшибе: серые многоэтажки, пару чахлых деревьев и ямы – десятки ям. Визитная карточка этого места.

– Да когда же это прекратится, блять?! – выкрикнул я, когда очередная кочка швырнула машину вверх. – Пизда подвеске. В следующий раз приеду сюда на внедорожнике.

Сразу бросались в глаза контрасты: дома, растительность, машины, что туда-сюда шныряли мимо. Чем дальше от центра – тем беднее, скуднее. Только люди нигде не менялись.

Дом Святослава стоял вторым после поворота. Объехать ямы было физически невозможно – они словно окружали его крепость.

Подъезжая, я отправил ему СМС: “Выходи”. Сунул телефон в карман и прибавил обогрев – в салоне стало зябко. Совсем холодно сегодня.

Время тянулось и тянулось. Медленно-медленно. На часах уже был полдень. А затем я заглушил двигатель и прислушался, так как до меня дошли женские крики из дома, где должен проживать Святослав.

– Ну и катись на хер! Ещё даже не вечер, а он за бутылку! – кричал кто-то, но тот, кому предназначался крик, еще не появился.

– Что говоришь?! Хуюшенька, а не Валюшенька!

– Всё. Вали. Домой можешь не приходить сегодня, – донеслось из-за двери, и она захлопнулась.

Святослав выскочил на улицу в лёгкой зимней куртке, явно схваченной наугад. Увидев меня, махнул рукой, будто отгоняя мух, и дверь позади грохнулась, как выстрел.

– Привет, Серафим. Как ваше ничего? – выпалил он, пряча взгляд.

– Опять с женой поругался, милейший? – Я проигнорировал его вопрос, доставая кошелёк. Лучше сейчас их дать, а то потом может быть банально не до этого.

– Да, бля… – Он дёрнул плечом, поправляя воротник. – В последнее время она вообще озверела. Денег мало, храм, мол, нах, достал. А что я могу сделать? Всю жизнь по выходным туда… А ей все не нравится.

– Всё в итоге свелось к деньгам? – Я помахал кошельком перед его лицом. – Думаешь, они тебя спасут? Думаешь эти бумажки решение всех проблем?

Но Святослав уже не слушал. Его глаза прилипли к кожаному портмоне в моей руке. Он сглотнул так громко, будто это был звук разрываемой купюры.

– Ну нет, это… как бы… неудобно. Надо самому добиваться всего, – пробормотал Святослав, но его пальцы уже ползли к кошельку, будто живые. Интересно, если швырнуть купюры в грязь – нырнёт ли он следом? Скорее всего. С такой-то работой он и не на такое пойдёт.

– Не переживай. Считай, что ты у меня на полставки… телохранителем, – я помахал деньгами, наблюдая, как его кадык дёрнулся.

– Нет. – Он хлопнул себя по руке, будто наказывая, и отвернулся. – Бог велит самим зарабатывать, а не… клянчить.

– Туда, куда мы идём, твоих бумажек не хватит даже на вход. За бухло сам платить будешь? – Я впился в него взглядом, зная, где у него больное место.

– Это… другое, – он шлёпнул ладонями по коленям, пытаясь спрятать усмешку за кулаком. Деньги – грех, а водка – не грех? Ловко.

Мы поехали в тишине, прерываемой только рокотом мотора. Планы на вечер: сначала офис, потом встреча с производителем на нейтральной территории (склад у речного порта – там даже крысы знают правила), и только потом – праздник. Идеальная цепочка: бизнес, риск, дно.

– Кому звонишь? – Святослав кивнул на мой телефон, прищурившись.

– И вновь привет, милейшая. – Я натянул добродушную улыбку, смягчив голос до бархатистого шепота, и прижал палец к губам, заставляя его замолчать.

– Да-да, спасибо… Мне кажется, весь город уже слышал, – продолжал я, ловя его взгляд в зеркале заднего вида. – Не хочешь сегодня в ресторан? Или в бар?.. Ага… Чудесно. Тогда в шесть заеду. – Сбросив вызов, сбросил и маску.

Святослав не стал спрашивать. Он знал: такой тон я использую только с ней. Алекса – двадцать два года, волосы до талии, карие глаза, как у сытой пантеры. Принцесса, которую я не мог покорить годами. Близко – но недосягаема, как в первую встречу. В отличие от Лены, которая дарила ночи за бутылку виски, с Алексой максимум – взаимные объятия. И это сводило с ума. Запретный плод… Даже её смех звучал вызовом. А то, что Святослав сидел рядом на “свиданиях”, её не волновало. Совсем.

Едем в офис – недалеко, чуть дальше, чем дом Святослава. Там ждут отчёты и документы.

Святослав, как всегда, трещал без умолку. Мне хватало односложных “угу”, кивков и редких вопросов. Его голос сливался с рокотом мотора, оставляя мне пространство для мыслей. Например, как объяснить Алексе, что сегодня после рестарана отвезу ее к себе домой, а не к ней.

– А ты уже это… ну, с Алексой… – Святослав кивнул в сторону телефона, будто аппарат мог подтвердить его догадки.

– Ага, да. Конечно. – Я не отрывал взгляда от дороги, отвечая на автомате. Через миг мозг резко включился: – Что ты сказал?

– Ну, ты давно хочешь Алексу… того, нах.

– Что я хочу Алексу? – переспросил я, продолжая играть роль идиота.

– Ну… в постели, того…

– Трахнуть её? – Я хохотнул, чувствуя, как в салоне повисает липкая тишина. – Нет, пока не дошло. Но думаю, сегодня карты сложатся.

Святослав не ответил. Его взгляд застыл на дороге, будто он разгадывал в ней какой-то шифр. Каменная статуя на переднем сиденье – только мысли его гудели громче мотора.

Офис встретил нас стеклом и бетоном. В эпоху интернета мне не нужны были тысячи сотрудников в огромном здании. Моя команда: одни искали товар, другие продавали, третьи следили за первыми и вторыми. Просто. Как патроны в обойме – каждый на своём месте.

– Тебе хорошо, нах. У тебя нет жены – и ты волен быть где и с кем угодно. – Святослав нарушил молчание, будто слова кипели в нём всю дорогу. – Я бы не смог изменить своей Валюшеньке…

– Так а зачем тогда женился-то, милейший? – Я припарковался у здания, похожего на автопарк: два этажа машин, третий – офисные коробки с грязными окнами.

– Как же так, нах? Мужчина не может быть без жены. Без жены – не мужчина.

– Получается, я не мужчина? – Я выключил двигатель и повернулся к нему, усмехаясь. – Только из-за того, что нет жены?

– Это… как бы… – Он дёрнул плечом, словно я задел невидимую рану.

– Да не переживай. Шучу. – Я хлопнул дверью, зная, что он последует за мной.

“Оратор из тебя, как из меня монах”, – подумал я, глядя, как он топает следом. Но Святослав мне не для красноречия. Ему платят за то, чтобы он рвал кулаками чужие лица, а не спорил о браке.

Офис встретил запахом машинного масла и бумажной пыли. Десять минут – и мы уйдём. Документы, печать, подпись. Рутина, которая позволит мне вечером заняться главным: Алексой.

Мы шли мимо десятков автомобилей – гоночных болидов, джипов, мерсов. Даже новенький “Мустанг” сверкал под фонарями. Машины ждали хозяев или автовозы, чтобы уехать в мастерские.

Святослав внезапно замер у красного “Форда”, словно его пригвоздило взглядом.

– Что-то не так? Вас интересует модель? – Менеджер в строгом костюме выскочил из-за внедорожника, приняв Святослава за клиента. Меня он не заметил – я стоял в тени “Хаммера”, наблюдая за спектаклем.

– Красивая, – выдохнул Святослав, не отрываясь от капота.

– О да-а… – Менеджер, молодой парень с улыбкой продавца, подхватил тон. – Очень. Ваш бюджет? У нас есть варианты до миллиона и эксклюзивы подороже.

Святослав в своей потёртой куртке и вязаной шапке (нынешний “модный” тренд) выглядел здесь как волк в стае пуделей. Даже если бы он дрался на арене круглосуточно, на самую дешёвую машину ему не хватило бы и за год.

– Да не, нах… Я просто… смотрю, типа, – пробурчал он.

Менеджер дёрнулся, как от пощёчины. До него дошло: перед ним не клиент, а зритель из другой вселенной. Но отступать было поздно.

– Тогда позвольте представить… – менеджер вяло махнул рукой в сторону других машин, но я перебил его, пока спектакль не затянулся:

– На права сдашь – лично куплю. – Я шагнул вперёд, и парень вздохнул с облегчением. Он знал: люди вроде Святослава запросто могут оказаться “замом зама министра”. А оскорблённый клиент – это увольнение.

– Серафим Станиславович, мы вас ждали! Поздравляю… – залепетал он, но я оборвал:

– Эля на месте? Документы готовы? – Мне хватило его кивка. – Пойдём, милейший. Или будешь пялиться на “Форд” до ночи?

– Иду! – Святослав сорвался с места, будто его подпихнули. Но взгляд всё равно скользнул по машине – жадный, болезненный.

Мы шли молча. Святослав сегодня был тише обычного. Неужели этот ржавый “Форд” задел его за живое?

– Как думаешь, я когда-нибудь заработаю на такую машину? – Святослав смотрел на меня, как мальчишка, выпрашивающий игрушку.

– Своими силами – нет. – Я не стал лгать. Но он не обиделся, мгновенно вернувшись к болтовне о погоде, будто разговор о “Форде” был всего лишь предлогом.

Я отвечал односложно, мечтая побыстрее сбежать из офиса. Никогда не понимал людей, живущих на работе. Как мой отец: засыпает за столом, секретарша укрывает его пледом, а он даже не просыпается. Хорошо, что я не такой.

На повороте к нам выскочила женщина с охапкой бумаг. Мы столкнулись внезапно – она не видела нас, мы её.

– А-а-а, мой кофе! – взвизгнула она, не поднимая глаз. – Ты что, по сторонам не смотришь… – Она осеклась, встретив мой взгляд, и замерла, заметив Святослава позади.

– Мои очи повернуты лишь к таким прекрасным дамам, – я поклонился, протягивая руку.

Она шлёпнула по ней, поднимаясь сама, и начала собирать листы. Вот за это я её и ценю.

– Серафим Станиславович, документы будут готовы завтра. Отчёты можете посмотреть… сейчас… – Эля бросила взгляд на кофейные разводы, покривилась и откусила слово: – Или тоже завтра.

– Эля, я приехал за этими документами. И писал вам час назад.

Она была из тех, кто шевелится только под дулом пистолета. Но если прижать – выполнит идеально. Живёт одна, детей нет, мужа – тоже. Сорок пятый год, а терять ей, считай, нечего.

– По отчётам… – Она прищурилась, впиваясь взглядом в мокрые листы. – Сделка с коллекционерами – успех. Они хотят встречи. Доходы за три месяца… – тут она ткнула пальцем в кляксу, – …выросли на пятнадцать процентов. А документы… – Эля резко вскинула глаза, будто бросала перчатку: – Получите. Завтра.

Я кивнул едва заметно. Ссориться с Элей – пустая трата времени. И так ясно: она не капитулирует. Повернулся и зашагал к машине. Интересно, если купить еще один ретро-автомобиль – оценит ли отец? Надо обдумать…

Святослав прервал мысли:

– Че за дела? Почему она с тобой так базарит? – выплюнул он. – На твоём месте я б её к ногтю прижал, нах.

– К счастью, ты не на моём месте, милейший. – Я отрезал резко, но добавил: – Она единственная, кто скажет мне, где я накосячил. И экономист-аналитик отличный. Хочешь, пусть тебя подучит?

Он дёрнул плечом, но промолчал. Лицо странное – задумчивое. Не стал развивать тему, ускорил шаг. Что-то с ним сегодня не так.

Улица встретила ветром, колючим от холода. Надо отправить сообщение – убрать машины в помещение. Мало ли что может случиться с ними от мороза.

Мы плюхнулись в машину. Святослав врубил печку на полную и сунул ладони к решётке, будто пытался их спалить. Через пару минут тронулись.

Встреча – на другом конце города, час езды. Порт. Там я обычно забираю товар, а иногда и машины – “игрушечные” или под видом яблок. Не всегда законно, разумеется.

Час пролетел незаметно. Святослав отключился, похрапывая в такт музыке.

Остановил машину в ста метрах от точки. Порт кипел: грузчики, баржи, крики, будто все орали друг на друга с рождения.

Чёрный седан уже ждал. Увидев нас, трое двинулись навстречу.

– Свят, вставай. Щас твоя помощь понадобится, – ткнул я его в бок. Он вскочил мгновенно, будто и не спал.

Заглушил мотор, медленно открыл дверь. К нам шли трое: поставщик и два амбала. Оба – на голову выше Святослава. Не понравилось. Рука непроизвольно потянулась к бардачку, где лежало что-то чёрное и огнестрельное. Надеюсь, не понадобится…

– Приветствую, милейший, – я растянул губы в улыбке, будто мы были старыми друзьями.

– И тебе не хворать, падший ангел, – поставщик отсалютовал флягой, вынутой из недр белого пальто, и приложился к ней.

– Так по какой причине позвали меня? Нетелефонный разговор? – Я встал в нескольких шагах от него. Святослав маячил за спиной – живая стена, готовая среагировать на мой жест.

– Знаешь, не смогу доставить партию. Всё до единой забрало государство. Хорошо хоть смог откупиться. А всё из-за одного урода… – Он ухмыльнулся, блеснув золотым клыком.

– Какие ко мне претензии? – холодно оборвал я. – Я здесь при чём?

– Самые прямые. Хочешь машины – договаривайся с государством. Они их изъяли как контрабанду. – Его улыбка стала шире, обнажив золотые зубы.

– Мне плевать. Если не поставишь товар в срок – разорву связи. И помни: те, кому ты откупился, – мои люди. Без меня ты даже из города не выйдешь, не то что спрячешься.

Ответом был смех. Хриплый, нервный. Смех человека, который знает что-то, чего не знаю я.

Пока я складывал пазл в голове, Святослав рванул меня на себя. Вовремя. Лезвие вспороло воздух там, где секунду назад был мой глаз.

Дальше – мгновения:

Святослав рванул руку амбала с ножом, выворачивая её так, что кости захрустели, как старые шестерни. Тот взвыл – звук, похожий на ржавый гудок на скрепке, – и клинок звякнул о бетон. Рывок к левому – удар ногой в грудь, отточенный ещё в детдомовских драках. Амбал отлетел на два метра, будто его швырнула невидимая рука, и пистолет выпал из разжавшихся пальцев, блеснув никелем в свете фонаря.

– Адское отродье! – завопил поставщик, шаря под пальто. Его белый рукав на миг задрался, обнажив золотой браслет с гравировкой “Спаси и сохрани”. Не ожидал, видимо, что его “псы” сдохнут так быстро – без единого выстрела.

Святослав, заломил ему руку за спину, впечатав лицом в асфальт. Грязь прилипла к щеке поставщика, смешиваясь с потом.

– Мордой в пол, сука! – прорычал Святослав, давя коленом на позвоночник. Его голос дрожал от ярости, но пальцы, сжимающие руку жертвы, двигались методично, как механизмы. Внутри него боролись два человека: один – ребёнок, который молился перед иконами, другой – зверь, выращенный в подпольных боях.

– Послушай его, милейший, – я поднялся, стряхивая пыль с пиджака, будто это был не портовый мусор, а конфетти. – И помни: мои люди везде. Даже в тех кабинетах, где ты откупался. – Последнее слово я выделил, глядя на его браслет. Символ веры, превращённый в аксессуар коррупции.

– Лови! – Святослав кинул мне пистолет, выпавший из руки поставщика. Ловким движением я поймал его на лету. Рукоять была тёплой – будто оружие уже знало, что ему предстоит.

– Выбирай, милейший: либо я всаживаю пулю в висок, и твой труп кормит рыб в порту, – ствол упёрся ему между глаз, – либо извиняешься и выполняешь условия. – В голове мелькнула мысль: “Сколько их уже было – этих „условий““? Но лицо осталось неподвижным.

Он молчал, сжав зубы. Святослав дёрнул его руку сильнее, вырывая хриплый вопль:

– А-а-а! Хорошо-хорошо! Всё будет! Дайте две недели!

Я сместил дуло, прозвучал выстрел. Пуля впилась в землю в сантиметре от его уха. Воронка дымилась, пахнуло гарью и железом.

– Пять дней. Отсчет пошел со вчерашнего вечера. – Я развернулся, бросив пистолет Святославу. Тот поймал его одной рукой, не глядя. – Уходим.

Святослав поднялся, бросив последний взгляд на поставщика. Его пальцы непроизвольно коснулись креста под рубашкой – жест, оставшийся от веры, которую он пытался убить, но так и не смог.

***

– И вот, милейшая, как-то так мы и разобрались с делами, – улыбнулся я, протягивая горсть винограда Алексе. Она сидела напротив, перебирая золотистый браслет на запястье – подарок, который я вручил ей час назад. Каждое звено цепочки было выгравировано инициалами “С.С.”, будто я клеймил её своей собственностью. Странно: день рождения у меня, а подарки делаю я. Но ладно – свою “награду” я возьму позже. Я уже представил, как буду медленно раздевать ее, как ее губы будут осыпать мое тело, а затем…

Алекса взяла виноградину двумя пальцами, будто держала ключ от чужой тайны, и медленно провела языком по кожуре, не сводя с меня глаз. На ней было платье цвета вечерней сирени. Оно облегало её талию, как вторая кожа, а туфли на шпильке впивались в пол, оставляя едва заметные царапины. “Как и всё, к чему она прикасается”, – подумал я.

Святослав сидел за соседним столиком, растворяясь в тени. Нет, он был тенью. Его пальцы нервно постукивали по стакану с водой – единственный признак жизни. Она не обращала на него внимания – будто его и не существовало. Мы неторопливо ели салаты, запивая вином из хрустальных бокалов, которые я специально заказал для этого вечера: их края были украшены практически невидимым узором, но Алекса определенно точно заметила его.

Классическая музыка лилась из-под сводов зала, но я слышал только её смех – тихий, как звон маленьких колокольчиков..

И тут оркестр заиграл вальс. Моцарт. “Реквием”. Неожиданный выбор для ресторана. Впрочем, оно идеально описывает мое настроение.

– Прошу, милейшая. – Я поднялся, плавно приблизился, протянул руку. – Не составите компанию? Хочу лицезреть ваше умение… и, возможно, научиться.

– Какая неприкрытая лесть, – она улыбнулась, но руку дала. Её пальцы были холодны, как металл пистолета, который я сегодня утром выкинул в воду на том порту.

Мы закружились. Её ладонь дрожала в моей, словно пойманная птица, но взгляд оставался твёрдым. Зал расплывался в тумане – остались только её глаза, карие, как осенние листья, подёрнутые инеем, и губы, касающиеся моего уха.

Святослав за соседним столиком скрипнул зубами. Он ненавидел, когда я выставлял его наблюдателем в таких играх. Но сегодня он молчал. Все, что ему остается – просто быть рядом и не отсвечивать. Сегодня он знал: эта ночь – не его битва.