Тайна Зеленой бухты

Тайна Зеленой бухты постепенно забылась, утонула в зыбучих песках времени. Заботы новых дней заслонили происшедшее. Лишь иногда, когда над городом сгущаются сумерки, меня охватывает грусть. Порой тайна подходит к нам так близко, что можно коснуться ее рукой. Мы проходим мимо, и волшебный миг оказывается утраченным навсегда.

***

В Зеленую бухту я приезжаю не первый год. Казалось бы, в деревушке, состоящей из четырех домов, должен давно знать всех. Но это не так. Главное, что влечет людей в Зеленую бухту – уединение. Уединение и тишина. Макферсон наезжает в свой домишко только в охотничий сезон, а летом просит меня присмотреть за его недвижимостью.

Конечно, он лукавит. В местах, подобных Зеленой Бухте, веками ничего не происходит. Просто Макферсону хочется ощущать свою причастность к большой литературе. У него хватило здравого смысла не браться за перо самому, но он с удовольствием следит за моими достижениями. Ему достаточно видеть свою фамилию в перечне благодарностей, которым, из политических соображений, я начинаю каждый роман. Впрочем, как раз Макферсон свою порцию заслужил. Именно в его домике я написал «Опасную бездну любви» и «Последний прыжок».

Все дело в вековой тишине и покое. В Зеленой Бухте никогда ничего не случается. И еще воздух. Он прочищает мозг, а отсутствие внешних раздражителей заставляет его генерировать причудливые картины.

Если станет совсем невмоготу, можно пойти на почту или в бар. Почтой ведает Лэнг. Их семья живет здесь с незапамятных времен. Лэнги кроме почты держат магазин, в котором можно найти решительно все: охотничьи припасы, консервы, свежее мясо и молоко, резиновые сапоги. На много миль вокруг это единственная торговая точка, так что местным жителям приходится довольствоваться тем, что готов им предложить старина Лэнг. Впрочем, в лавке заправляет Гертруда. Мамаша Лэнг так сжилась со своим мужем и со здешними местами, что стала похожа на старика – не отличишь. Порой в пасмурный день даже я сам не могу сказать, кто поднимается по склону: Лэнг или его дражайшая половина.

Бар держат Джексоны. Их трое: старая Магда, девчонка Дженни и ее брат Томас. Томасу и Дженни чуть больше двадцати. Парень довольно крепкий, хоть и невысокого роста, а девушка тоненькая. Оба рыжие и конопатые. Дженни не назовешь красоткой – личико у нее немного несимметричное, да и черты мелковаты. К тому же, она жутко стеснительная. Поэтому за барной стойкой заправляет Томас. Ему приходится обслуживать всего три столика, размещенные на застекленной веранде, это немного. Тут даже в летний сезон мало народу. Иногда заезжают любители дельтапланеризма. Их база расположена выше, на склоне горы. Время от времени по дороге они делают остановку в этом забытом Богом уголке. На такой случай на втором этаже дома у Магды есть пара спален с ваннами. Магда приходится Дженни и Томасу родной бабкой. Куда делись родители этой рыжей парочки, я не понял. Наводил пару раз Томаса на разговор о родителях, но он не отвечал и быстро менял тему.

Последнее время я привык пить утром кофе в баре у Магды. Я соврал Томасу, что в моем доме сломалась кофеварка. Не знаю, поверил ли он, но принимает меня доброжелательно и угощает чудесным «американо».

На самом деле причина моего ежеутреннего посещения бара состоит в том, что окна моей берлоги выходят на море, а терраса – на горы. У Магды же терраса со столиками для посетителей выходит на дорогу. А единственное развлечение здесь – пялиться на редких прохожих и гадать, куда и по какому делу они идут. Эти мысли уже не раз наводили меня на новые сюжеты и линии в романах.

Выше, там, где гора переходит в скалистый обрыв, стоит замок. Не настоящий, конечно – уменьшенная копия. Его построили по заказу четы Горислеев. Откуда они, я не знаю. Горислеи изо всех сил стараются показать, что принадлежат к старинному аристократическому роду. Именно по их стараниям легко понять, что на самом деле это не так.

Сам Горислей – крепкий розовощекий малый. Занимается не то недвижимостью, не то продажей автомобилей, и бизнес его идет успешно. Мадам занимается только собой. Идеальная фигура, ни одной морщинки на лице, пустой безразличный взгляд. Ей может быть как двадцать пять, так и все пятьдесят.

В десяти комнатах замка часто бывают гости. Одних связывают с хозяином деловые отношения, другие хотят вдали от света уладить личные дела. Горислеи никому из богатых и высокопоставленных знакомых не отказывают.

В замке, естественно, есть прислуга. Две женщины, горничная и кухарка, меняются так часто, что я не могу их запомнить. Еще там служит старый Потс, бывший корабельный кок. Он и привратник, и повар – когда хозяева рассчитывают очередную кухарку.

Потс – прекрасный собеседник: почти не пьянеет и полон разных морских историй, которые рассказывает с истинным мастерством, заставляя поверить, что он сам в них участвовал.

Особенно любит он, разгладив усы и раскурив старую трубку, вспоминать истории про морских чудовищ. Впрочем, он вовсе не спешит выложить свои истории первому встречному. В этом смысле я всегда пользовался его особым расположением.

– Вы не поверите, сэр, что за чудные существа водятся в морских глубинах. Среди моих знакомых найдется немало достойных людей, которые молчат из опасения быть высмеянными.

– Наверное, между собой моряки все же обсуждают удивительные встречи. Ведь каждому из них довелось повидать немало.

– Да уж! Помню, Барнс рассказывал про чудовищного ската, который чуть не перевернул их корабль. А бедняга Гопкинс так и не оправился от той встречи с морским змеем, когда его сшибло за борт катящейся бочкой. Он успел ухватиться за канат, и ребята выдернули его почти из пасти чудовища. Правда, после этого бедняга совсем съехал с катушек.

– А вы, Потс, сами видели что-нибудь этакое?

– Эх, сэр! Сейчас мне пора ложиться на курс к своей хижине. Но если вечерком вы поставите мне пинту пива, я расскажу вам про русалку. Удивительное создание, доложу я вам. Таких глаз я никогда не видел: они и синие, и зеленые одновременно и совершенно прозрачные – как море в солнечную погоду.

***

В то утро я, по привычке, сидел у Джексонов, потягивал кофе и закусывал его сэндвичем с ветчиной. Как обычно, я посматривал в окно. Кроме ярких горных цветов и нескольких приземистых деревьев, смотреть было не на что. Томас за барной стойкой перетирал стаканы, которые запылились за зиму. Он что-то мурлыкал себе под нос, не пытаясь со мной заговорить. И тут я увидел на улице незнакомую женщину.

В этом не было ничего удивительного. Я подумал, что это горничная Горислеев отправилась к Лэнгу за покупками. Но что-то в ее облике не соответствовало этому объяснению. Одета она было довольно просто – серое хлопчатобумажное платье с белым воротником и туфли в тон, на низком каблуке.

Но эта служанка держала спину, как королева. Посадка головы, приподнятый подбородок также наводили на мысль о разорившейся аристократке. Глаз я не разглядел, а темные волосы были в локонах, длиной чуть ниже плеч.

В ее фигуре я не заметил ни одного изъяна. Мое воображение получило такую встряску, что я быстро расплатился за кофе и пошел в свой домик, благо он был по дороге на почту. Я хотел записать свои мысли, пока они не исчезли бесследно, но возможность проследить за незнакомкой тоже сыграла не последнюю роль в моем поспешном уходе. Между тем, ничего сверхъестественного не произошло. Она действительно шла к Лэнгам.

Я видел незнакомку еще несколько раз. Она была все в том же платье, с корзинкой для продуктов в руках. В первый день я придумал, что это похищенная злодеями графиня, вынашивающая в голове планы побега. Затем мне пришла мысль, что у незнакомки убили мужа или брата, и она пробралась к нам в деревушку вслед за убийцей, чтобы жестоко отомстить ему. Каждый раз, как я ее видел, у меня рождался новый сюжет.

Мои фантазии распаляла деревенская скука. Однако я мог с уверенностью сказать: если поставить рядом госпожу и служанку, именно вторая будет выглядеть королевой, а хозяйка поблекнет на ее фоне, как дешевая стекляшка рядом с бриллиантом. Что-то в этой незнакомке в сером платье зацепило меня. Не то, чтобы я влюбился, но она вызвала у меня жгучий интерес.

Однажды я пришел в кафе к Магде пораньше, продумать дополнительные сюжетные линии. Я давно заметил, что на людях мне думается легче, каждая мелочь, случайно оброненное слово могут дать толчок творческому воображению.

Машинально я поглядывал в окно, на дорогу, на которой ничего не происходило. Магда надоедливо что-то мне рассказывала о своей матушке – крестьянке, которая почила в Бозе двадцать лет назад. Я старался не вслушиваться и думал о своем. Томаса и Дженни не было видно. Они иногда занимались крошечным садом, принадлежащим Магде и расположенным с другой стороны мотеля.

Кофе мне сварила хозяйка собственными руками. Ее болтовня стала меня раздражать, и я было уже собрался уйти, как увидел за окном свою незнакомку. Я не сразу понял, что это она, поскольку женщина была одета в дорогое шелковое платье. В руке у нее был кожаный клатч, на голове – изящная итальянская шляпка. Она подняла голову и посмотрела на меня прозрачными зеленоватыми глазами. Ее взгляд пробрал меня до кости, будто молния ударила.

***

Тогда я еще не знал, что вижу ее в последний раз.

На следующий день мы с Потсом собирались выпить по кружке пива. Я намеревался поставить ему обещанную пинту и получить взамен рассказ о приключениях, настоящих или выдуманных – все равно. Его истории всегда уносили меня в загадочную даль, будили фантазию, обогащали живописными, полными морского колорита деталями.

Но едва увидев в дверях старого моряка, я понял, что рассказов не будет. Он был чем-то сильно расстроен. Даже ждущая на столе полная кружка не подняла ему настроения.

Сняв шапку и плюхнувшись на скамью, он с ходу выпалил:

– Мисс Блэкси пропала!

– Мисс Блэкси?

– Горничная мадам. Вчера надела свое лучшее платье, тонкое такое, и ушла из замка. Сегодня мадам ждала ее утром, потом позвонила. Пришла кухарка. А мисс Блэкси нет, и в комнате у нее пусто.

***

Исчезновение мисс Делии Блэкси наложило мрачный отпечаток на атмосферу Зеленой Бухты. Поскольку никто не видел, чтобы она собирала вещи, а чемодан остался в кладовке, было ясно, что она никуда не уехала. Это увеличивало вероятность несчастного случая. Настроение у меня испортилось. Я решил принять участие в поисках бедной девушки.

Деревушка, хоть и называется Зеленой Бухтой, стоит на горе. Сама бухта, крошечная и посещаемая лишь рыбацкими лодками, лежит внизу, в конце крутого спуска. Вся местность вокруг, гористая и заросшая лесом, грозит неосторожному путнику перспективой заблудиться или неудачно упасть. Кроме дороги, по которой машины движутся к Лесному приюту и выше, к перевалу, кругом одни тропы. Дорога же настолько крута, что преодолевать ее приходится на второй передаче. Гулять по ней вряд ли кому придет в голову.

Я уже неплохо знал окрестности, однако ходить горными тропами без провожатого не решался. Горничная жила у Горислеев всего пару месяцев. Если она решила в одиночку уйти в горы, то легко могла погибнуть, скатившись с каменной осыпи в лощину или просто упав с обрыва. К тому же, меня мучила мысль, что Делия Блэкси еще жива и нуждается в помощи. Я решил на свой страх и риск поговорить с немногочисленным местным населением, поскольку для вызова полиции фактов было недостаточно.

Мое воображение писателя заставляло представлять разные ситуации, в которых могла оказаться беглянка. Не скрою, играла тут роль и необычная для здешних мест красота горничной. Ее грациозная фигура, тонкие черты лица, длинные шелковистые волосы произвели бы впечатление и в городе, а здесь, среди деревенской скуки, и вовсе не шли из головы.

Томаса я застал в садике. Он подстригал кусты роз. Парень не сказал мне ничего полезного, поскольку мисс Блэкси не снимала у них комнату и не заходила в бар на чашечку кофе. Его слова подтвердили Дженни и старая Магда, так что не верить Джексонам у меня не было повода.

После посещения мотеля я пошел к Лэнгам на почту. Я от души надеялся, что Гертруды не будет дома, поскольку выдержать ее сварливый нрав довольно трудно. Но она была в магазине.

Гертруда – пожилая худая и высокая дама с редкими седыми волосами. Она вечно жалуется на свое самочувствие, плохую погоду и ленивую прислугу. Ее обязанности включают покрикивание на Мэри – тихую забитую женщину, торгующую в лавке. Чтобы Гертруда делала что-то еще, я не видел.

Джеффри Лэнг – тоже высокий худощавый мужчина за пятьдесят. Он постоянно держит во рту пропитавшуюся табаком трубку, из которой доктор велел высыпать содержимое, поскольку у Джеффри пошаливает сердце. Этот доброжелательный, постоянно улыбающийся человек стал мне симпатичен с первой же встречи. В тот день, о котором идет речь, я встретил Джеффри во дворе. Он пытался выровнять покосившуюся калитку. После положенных приветствий я спросил:

– Старина, вы не слышали о том, что из дома Горислеев пропала мисс Блэкси?

– Да, конечно слышал. Деревенька-то у нас небольшая. Я считаю, что это очень странно.

– Понимаете, Джеффри, я пытаюсь объяснить ее исчезновение какими-то фактами. Скажите, она бывала у вас каждый день?

– Это точно. Она брала для хозяев молоко, тушенку и хлеб.

– Может, она говорила что-то странное или необычно себя вела?

– Затрудняюсь вам ответить, дружище. Ее ведь обслуживала Мэри. Спросите у нее и у Гертруды. Моя супруга беседовала с ней пару раз.

– Благодарю, я воспользуюсь вашим советом.

После этой непродолжительной беседы Лэнг вернулся к своим занятиям, а я вошел в магазин при почте.

– Это вы, Стивен? Что-то случилось? – вместо приветствия спросила меня Гертруда.

– Почти ничего, мадам, – ответил я, – как ваше здоровье?

– Ужасно! Вы не представляете! Этот ужасный ветер вызывает боли в суставах. В этом году стоит на редкость плохая погода.

Поскольку за окном почтового отделения сияло солнце, легкий ветерок слегка колыхал листья деревьев, слышался ласковый шум прибоя, я не стал сочувствовать Гертруде, а сразу приступил к делу.

– Мадам, я хотел спросить вас по поводу мисс Блэкси.

– На редкость безответственная и ленивая особа. Вечно по часу болтает с Мэри. Сама не работает и другим не дает!

– Она говорила что-нибудь о своем возможном отъезде?

– Я не слушаю разговоров прислуги. Но не удивлюсь, если она уедет, никого не поставив в известность.

– Боюсь, она так и сделала.

Во взгляде Гертруды мелькнуло торжество. Она ведь оказалась права! Ее самочувствие сразу улучшилось, и она даже предложила мне кофе. Но я отказался и пошел к Мэри, которая раскладывала на почте письма по ячейкам.

***

Мэри встретила меня приветливо. Эта женщина была откровенно некрасива – волосы мышиного цвета, короткие ресницы, угловатая фигура. Но ее карие глаза глядели очень живо, а когда она улыбалась, собеседник забывал про старенькое коричневое платье и передник в пятнах.

– Мэри, рад вас видеть, – сказал я.

– И я тоже, мистер Грей.

– Я хотел вас спросить, вы не знаете, куда могла пойти мисс Блэкси? Она с утра не появлялась на вилле Горислеев, и мы все беспокоимся.

– Нет, сэр. Я слышала, что она пропала, но она мне ничего не говорила о своих планах.

– А о чем вы с ней беседовали накануне? Не сочтите этот вопрос за любопытство. Я просто хотел понять, может, ее слова косвенно указывали на теперешнее ее местоположение.

Улыбка вдруг пропала с лица Мэри.

– Мы ни о чем особенном не говорили. Так, о ценах на продукты, о погоде…

Мэри подозрительно отвела от меня глаза, и я понял, что она что-то знает, но не хочет мне говорить.

– Мэри, возможно, речь идет о ее жизни. Вспомните получше!

– Не знаю, чем помочь, сэр. Ничего особенного она мне не говорила.

Женщина упрямо поджала губы, и я понял, что ничего от нее не добьюсь.

***

Я не знал, как мне разговорить Мэри. Она не считала меня местным жителем, поэтому не решилась на откровенность. Я раскурил сигару и свернул за угол почты, где дым стелился по ветру, в сторону моря, и не беспокоил хозяев домика.

Я курил там минут десять, когда увидел рыжую копну волос Дженни. Я почти было вышел ей навстречу, но в последний момент удержался. Дженни дружила с Мэри, и та могла быть с ней откровеннее, чем со мной.

Видимо, я не джентльмен, поскольку мысль о подслушивании не возмутила меня до глубины души, а показалась дельной идеей. Дженни, не заметив меня, вошла на почту. Поздоровавшись с Мэри, она попросила отпустить ей десять банок консервированной ветчины.

Девушки немного поболтали о погоде и фасоне нового платья миссис Горислей, как вдруг Дженни спросила:

– Кстати, Мэри, ты знаешь, что Делия Блэкси исчезла?

– Знаю, конечно. Мне Потс сказал. И меня это не удивляет.

– Почему?

– Потом что Делия рассказала мне вчера, как она поссорилась с хозяйкой.

– Ну, это не повод. С ней все ссорятся. У нее жуткий характер.

– А Делия не стерпела. Мистер Горислей разбил тарелку саксонского фарфора, а свалил все на Делию. И мадам ее уволила.

Дальше я слушать не стал. Причина исчезновения девушки стала мне понятна.

***

Ларри Потс расстроился не на шутку. С чего бы это? Мадам постоянно нанимала новую прислугу, долго у нее никто не задерживался.

Чаще всего это были студентки, писавшие этюды в сказочно красивых горах, окружавших Зеленую бухту. Порой девчонки нанимались к Горислеям, чтобы свести знакомство с дельтапланеристами. Но скверный характер хозяйки сокращал их пребывание в замке до минимума.

Одна лишь кухарка работала на вилле второй сезон. Она слишком хорошо готовила, чтобы мадам могла себе позволить с ней ссориться.

Меня же настораживало лишь одно – я твердо знал, что вчера вечером по дороге мимо отеля никто не проходил и не проезжал.

***

– Ларри, по-моему, волноваться рано. Она могла заночевать в мотеле, а утром вызвать такси. Или позвонить с почты в агентство по найму и отказаться от места. Думаю, они бы ее поняли и даже прислали бы за ней машину. В конце концов, репутация мадам Горислей хорошо известна, – утешал я Потса, – если бы на месте мисс Блэкси была девчонка из города, я бы предположил, что она обижается и рыдает в кладовке или на чердаке. Но на мисс Блэкси это совсем не похоже.

– Надеюсь, вы правы, сэр. Все же мне было бы спокойнее, если бы Магда или Лэнги подтвердили ваши слова. Здесь места глухие. Если она ушла по тропе над замком или спустилась в бухту, чтобы нанять у рыбаков лодку, могла свалиться со скалы или застрять ногой в расщелине. И тогда на помощь ей рассчитывать нечего: люди нам ходят нечасто.

***

– Может быть, и надо бы пройтись верхом да спуститься к лагуне – как бы чего не вышло. Однако, может статься, мисс Блэкси сидит уже в своей комнате, собирает чемодан. Если она решилась уйти от Горислеев, это не наше дело. С такой хозяйкой, как миссис Горислей, никто ужиться не сможет, – предположил я.

– Если так, сэр, давайте поднимемся в замок. Посмотрим, там ли она. А если нет, поговорим с кухаркой.

Поскольку я сам высказал опасения по поводу исчезновения горничной, мне ничего не оставалось, как согласиться. Потс, на правах служащего виллы, своего рода охранника, впустил меня в дом и провел к комнате Делии Блэкси.

Вилла не только снаружи напоминала замок, она и внутри была удачно стилизована под рыцарские покои, с поправкой на современные удобства, конечно.

Широкая аллея вела к подъездной площадке. Задней стороной здание упиралось в скалу. По бокам возвышались две башни, немного выступающие вперед и соединенные кованой решеткой с широкими воротами.

Мы прошли через дверь в левой башне и поднялись на третий этаж. Здесь размещалась прислуга. Комната кухарки находилась ближе к лестнице и смотрела единственным окном на скалу и часть сада у ворот. Комната горничной, имевшая полукруглую форму, выходила окном на сад и подъездную дорогу. Между ними располагалась ванная, предназначенная для обитательниц комнат.

Потс постучал к кухарке, но нам никто не ответил. Тогда, на всякий случай, он постучал и в ванную, с тем же результатом.

– Надо бы пойти, взять внизу запасной ключ, сэр, – сказал Потс и легонько толкнул дверь в комнату горничной. Она оказалась не заперта и беззвучно отворилась.

***

Комната Делии Блэкси совершенно не походила на жилище служанки. Аскетизм обстановки скорее наводил на мысли об удалившемся от света мужчине, монахе или ученом. Простая мебель принадлежала, конечно, Горислеям. Но ни вышитая салфеточка, ни цветная картинка, ни фотография не оживляли унылой обстановки.

– Видать, она собрала свои вещи, сэр, – заметил Потс, обративший внимание на то же самое.

В первый момент я подумал, что он прав. Но меня смутило обилие книг. Такие издания меньше всего ожидаешь встретить в комнате горничной. Несколько десятков томов на разных языках включали поэзию, труды по философии, астрономии и океанологии. Ни одного зачитанного женского романа…

Я решительно подошел к платяному шкафу и распахнул дверцы. На вешалке сиротливо висело ее серое платье, в котором все мы привыкли видеть горничную. Полки были пусты: ни на них, ни на вешалках не было теплых вещей. Не было даже нижнего белья, а из обуви – лишь серые туфли на низком каблуке.

– Видите? Что я вам говорил? Сложила чемодан и была такова, – ликовал Потс.

Неосмотренным оставался лишь столик с единственным ящиком, на котором стояло небольшое дешевое зеркало. Я попытался выдвинуть ящик, но его как назло заклинило. Тогда я отодвинул столик от стены. На полу под ним лежал массивный золотой гребень, украшенный тонкой резьбой и инкрустированный перламутром. Видимо, Делия убегала в спешке и не заметила этого весьма ценного предмета.

***

После безуспешного поиска Делии в замке мы с Потсом решили спуститься вниз, предполагая, что девушка могла пойти туда и по дороге упала, и теперь ей нужна помощь.

Спуск к бухте был продолжением тропинки, ведущей от замка. Крутой склон с осыпающимися из-под ног камнями, огибая крупные валуны, вел нас к самой Зеленой бухте, месту уединенному и таинственному. Узкую бухточку с двух сторон прикрывали густые заросли кустов. Глубокая вода казалась зеленой от ограничивающих вход в бухту слоистых изумрудно-зеленых камней. Между ними темная вода сгущалась до непроницаемого мрака, напоминавшего нору или вход в жилище древнего волшебника.

Я спускался первым. Потс старался не отставать, но его больные ноги, к тому же привычные к морской качке, то и дело выбивали из тропы фонтанчики камней. Старику приходилось пережидать, пока осыпание прекратится, и лишь потом искать опору для ноги. Под конец он совсем обессилел.

Когда наконец мы оказались внизу, Потс остановился, и молча посмотрел на гребень горы. По его лицу было видно, что в голову ему пришла мысль, которую он не решается высказать вслух.

– Сдается мне, она пошла к лагуне, – наконец изрек он. – Но все же следовало бы пройти по тропинке вверх. Неровен час, пошла в Горный приют и споткнулась по дороге. Там, случается, и местные в беду попадают. Только в горы вам лучше найти себе спутника помоложе.

– Пожалуй, позову Томаса. Если она ушла вчера вечером, надо спешить.

***

Когда я подошел к мотелю, Томас на крыльце чистил охотничье ружье.

– Что, старина, собрался на охоту? – спросил я.

– Да, точно, не хотите присоединиться?

– Но сейчас же не сезон?

– Это точно. Но шериф N-сфилда был хорошим другом моего отца. Он разрешает мне подстрелить пару горных индеек летом.

– Вот как? Его не смущает, что ты нарушаешь закон? Впрочем, это не мое дело. Ты же пойдешь в горы?

– Да. Тут некуда больше идти.

– Я с удовольствием пойду с тобой. Меня не перестает заботить судьба мисс Блэкси. Я боюсь, вдруг она пошла по тропе в Горный приют?

– Вообще-то, ей там нечего делать. Но поскольку тут только одна тропа, я помогу вам осмотреть окрестности.

Пока мы беседовали, солнце постепенно закатилось за горы, поэтому мы отложили поход на завтра, на раннее утро.

Едва взошло солнце, я поднялся, надел спортивный костюм, кроссовки, сунул в рюкзак все необходимое, включая теплую куртку с капюшоном, и пошел к развилке тропы, где она делится на две дорожки – одна идет вверх к Горному приюту, другая – вниз, к бухте. Томас уже был там. У него на спине тоже висел рюкзак, а через плечо на ремне было укреплено ружье.

Вокруг просыпалась природа. Слышалось щебетание птиц, снизу шумел морской прибой, в горах что-то стучало и журчало.

Ближняя гряда гор имела выступы разных оттенков черного и серого. Следующая попала под лучи восходящего солнца и казалось красной, как и само солнце, встающее над морем.