Цветок мака

Глава 5

Асиль

Я осторожно тронула фантом за плечо. Плечо было теплым и вполне материальным. Оно дернулось, и мой голос недовольно произнес: «Я же просила оставить меня в покое. Неужели так трудно это понять!»

– Просто невероятно! – восхитилась я, поворачиваясь к маме. – Начинаю верить, что у нас все получится.

– Ты сомневалась? – невозмутимо ответила она. – Мою работу никто здесь заметить не в силах. Разве что тот маг, что приехал с гармским принцем. Но ему сестру вождя никто не собирается показывать.

Из дома мы вышли, никем не замеченные: мамин отвод глаз позволял и не такое. А дальше включились уже артефакты, и к начальнику охраны принца подошли пожилой орк и парнишка-смесок, тихий и ничем не примечательный. Через все защитные амулеты вояки маме удалось пробиться и легкими ментальными касаниями внушить мысль о моей полезности, так что упирался он недолго – ровно столько, сколько потребовалось бывшей туранской королеве на взлом его безделушек. Так что начальник охраны теперь был очень заинтересован в том, чтобы я ехала с ними. Но оставался еще сам принц. Удастся ли подчиненному его уговорить? Не почувствует ли Эвальд какой-то подвох? В курильницы, расставленные по дому, мама специально присыпала совсем немножко травяного сбора, отбивающего обоняние у кошачьих. Безвредная добавка прекратила бы свое действие через пару часов после вдыхания, но не позволила бы оборотню сразу определить мой пол, если вдруг артефакт не сработает.

Решения Эвальда я ждала уже одна: мама вернулась в дом, чтобы контролировать мой фантом, который, увы, самостоятельно отвечать на сложные вопросы не мог. Я сидела, прислонившись спиной к забору, еще не с гармцами, но уже не с орками, и переживала в который раз сцену прощания с мамой. Я понимала, что ей ничуть не менее тяжело расставаться со мной, но мне от этого было не легче, напротив – хотелось разделить еще и чужую боль. Ей же будет намного сложнее. Она оставалась, чтобы сделать незамеченным мое бегство и дать возможность уйти как можно дальше. Шуграт здорово разозлится, что все пошло не так, как он хотел, но сделать ничего не сможет. Гармцы посматривали на меня, но никто не заговаривал, да и между собой они почти не перебрасывались словами. Были насторожены и готовы к мгновенному отпору: брату не доверяли совсем, хотя и стремились показать обратное. Да, вражду, длившуюся столетиями, не так-то просто отринуть. Наконец принц вышел. Видно, начальник охраны сразу сказал обо мне, так как Эвальд повернулся и окинул меня заинтригованным взглядом, но интерес его угас тут же, он равнодушно бросил какую-то фразу, и сердце мое сжалось от страха, что сейчас мне откажут. Уходить я собиралась в любом случае, но тогда пришлось бы идти одной, пешком, в постоянном страхе, что догонят и вернут брату. Но военный принялся убеждать своего сюзерена – не зря же с ним мама поработала, и следующий взгляд Эвальда на меня был куда более благосклонен. Но согласится ли он?

Страх не проходил до тех пор, пока не подошел начальник охраны и довольно не сказал:

– Едешь с нами.

– Спасибо, – с облегчением выдохнула я.

И сама испугалась своего голоса, настолько непривычно он прозвучал для меня – хрипловатый, склонный к ломкости, но идеально подходящий подростку, которым я сейчас выгляжу. Мамин морок был безупречен во всех отношениях.

– На нашем-то хорошо говоришь? – уточнил он. – А то я Его Высочеству пообещал, что ты расскажешь про местные обычаи.

– Хорошо, – я помедлила перед ответом. – Но я не обо всем говорить могу.

Значит, берут меня сказочницей в дорогу. Что ж, это неплохо. Только вот я действительно не должна была посвящать посторонних во многие вещи, связанные с шаманством и духами. Это была не просто тайна народа, к которому я себя относила, а тайна, за попытку разглашения которой наказывали уже высшие силы. Впрочем, если бы и не было этого воздаяния, я все равно не стала бы выдавать секреты орков. Тем более Гарму, который являлся конкурентом по многим вопросам Турану, где жили мои родственники.

– Так нам все и не надо, – спокойно ответил начальник охраны. – Я думаю, дипломатам нужны правила поведения, традиции, которые нарушать нельзя, и тому подобное. Об этом говорить можешь?

– Да.

– Ну вот, значит, все в порядке. – Он обрадованно хлопнул меня по плечу, заставив немного покачнуться. – Едешь с нами.

И мне даже место выделили для сна, где я и устроилась, пытаясь обдумать все, что смогу завтра рассказать, не нарушая никаких законов. Но чувство тревожности не покидало. Удастся ли незаметно от брата выехать из Радая? Что будет дальше с мамой? Она, конечно, за себя постоять может, но я даже представить не могла, во что выльется злость Шуграта. Время от времени я забывалась в зыбком сне, но постоянно просыпалась в страхе, что гармцы уехали, а меня оставили у орков.

Утром мы отправились в путь рано, чем были довольны даже оба гармских дипломата. Было заметно, что они не выспались, утомились пребыванием в Радае и стремились как можно скорее достичь человеческих поселений. Эвальд проявлял свои эмоции не столь явно, но было видно, что он тоже рад отъезду. Четвертый ночевавший в доме, придворный маг, вышел совсем сонным и постоянно позевывал, не особо стесняясь окружающих. Но мне казалось, что это лишь обманный вид, при необходимости он мгновенно проснется и ответит быстрее любого в своем отряде. На меня он внимания не обратил, что порадовало. А вот то, что гармский принц опять лишь мазнул по мне равнодушным взглядом, напротив, почему-то расстроило, хотя было бы странно, если бы его заинтересовал бедный орочий мальчик. Завтрак был быстрый и довольно скудный, но я и этому была рада: еды с собой не удалось взять, мы опасались, что нехватку могут слишком быстро обнаружить на кухне, там всегда царил просто отвратительный порядок, и недостача, даже самая маленькая, будет очень заметна. Но я не видела ничего страшного и в том, чтобы поголодать пару дней. Мне выделили одну из запасных лошадей, с которой мы сразу поладили. Была она спокойной и незлобивой, хотя вряд ли быстрой, но мне этого и не надо было. При выезде со двора меня никто так и не задержал, чего я все время боялась. Неужели никто так и не задался вопросом, откуда взялся еще один человек в свите принца? Мама говорила об этом свойстве своего артефакта, но я все равно сомневалась, что все пройдет так спокойно и буднично. Я украдкой бросила взгляд на наш дом и увидела, как мама махнула мне рукой и отошла вглубь комнаты. Что ж, первый шаг сделан. Я постаралась выбросить из головы все лишние мысли и сосредоточиться только на том, что сейчас важно. Главное, не выдать себя до приезда в Гарм. Иначе почетный конвой орков, что провожал принца, может столь же торжественно вернуть сестру вождю.

Я думала, что расспрашивать начнут сразу, как только выедем из Радая, но нет – темп взяли такой, что было совсем не до разговоров. Верхом я ездить умела, но никогда раньше не приходилось проводить столько времени в седле. Усталость пришла задолго до того, как мы остановились на обед. Я держалась, казалось, из последних сил. Я прекрасно понимала, что ради меня никто не будет уменьшать скорость или делать дополнительные остановки, скорее, скажут: «Извини, парень, но дальше тебе придется добираться самому». Хорошо еще, что и без меня были люди, к седлам непривычные, и внимания они требовали намного больше. Проявлять капризы в присутствии наследного принца, который стоически переносил все тяготы, они, конечно, не могли, но вид от этого имели не менее страдальческий и несчастный. Придворный маг, казалось, так и продолжал спать в седле. Но до обеда привала все же не было. Место для остановки особо не выбирали, просто Эвальд скомандовал, и все спешились. Два несчастных дипломата скатились с лошадей и, никуда не отходя, в изнеможении свалились в траву, больше ни на что не реагируя. Но мне показывать слабость было нельзя, хотя все тело ломило так, что я не представляла, как выдержу верховую езду еще полтора дня.

– Я смотрю, тебе не приходилось так долго быть в дороге. – Начальник охраны подошел совсем незаметно и сейчас подозрительно в меня вглядывался. – Странно это для орка. Вы же в седле проводите почти всю жизнь.

Похоже, мое состояние не укрылось от посторонних взоров, хорошо хоть, что ухаживать за лошадью я умела: отец об этом позаботился. Орк, не знающий, как подойти к коню, выглядел бы еще более странно.

– Мне последнее время почти не приходилось ездить на лошади, – попыталась я оправдаться.

– Ах да, ты же из Радая. Неужели так быстро отвыкаешь?

Я неопределенно пожала плечами. Похоже, вчерашнее мамино ментальное воздействие на этого военного закончилось и он уже сам недоумевает, что же заставило просить за меня Эвальда. Главное, чтобы это невнятное чувство не превратилось у него в стойкую убежденность, с которой он пошел бы к магу.

– А твои родные из Радая, – продолжал он допытываться, – они не могли тебе хотя бы коня дать?

– После смерти отца у нас возникли серьезные разногласия.

Ответила я достаточно уклончиво, и военный понял это так, как посчитал нужным.

– А, – протянул он даже несколько успокоенно, – просто выставили тебя на улицу без денег, да?

– Я сам ушел, – твердо ответила я. – Никто бы меня не выгнал. Узы крови у орков священны.

– Но узы крови не помешали твоим родным обчистить сироту, – заметил подошедший Эвальд.

Я затравленно на него посмотрела. Способность подходить со спины совершенно неслышно и незаметно пугала. Хотя сам он, вне всякого сомнения, был красив, пусть и совсем не привычной для меня красотой. Зеленоватые глаза с постоянно вспыхивающими в них золотистыми искорками невольно завораживали, хотелось в них смотреть и смотреть…

– Это неправда! – все же нашла я в себе силы возмутиться. – Ни один орк так не поступит с родичем.

– Но что-то же заставило тебя уйти из семьи.

– Я не вижу там для себя будущего.

– Мальчик – маг. – Появление инора Лангеберга неожиданным не было: он не привык, да и не считал нужным двигаться незаметно. – У орков его Дар просто пропадет. Ты же учиться хочешь?

– Да, – кратко ответила я.

– А родные против того, чтобы ты развивал магический дар? – Маг был весьма доволен своей проницательностью и поглядывал на спутников свысока.

– Да.

Я не обманула ни единым словом. Брат не хотел моих занятий магией, он предпочитал сильного зятя обученной магичке. Инор Лангеберг явно применил заклятие правды, но и оно не обнаружило ничего не соответствующего истине в моих словах, поэтому выглядел он вполне удовлетворенным. Казалось, он даже засомневался, не уйти ли ему, но потом все же решил остаться и послушать, что я еще расскажу.

– В Радае давно живешь? – начал допрос уже Эвальд.

– С его основания.

Вопросы сыпались безостановочно, не оставляя времени подумать хоть немного перед ответом. Теперь я начала бояться уже не того, что меня раскроют, а того, что ненароком скажу что-то, не предназначенное для чужих ушей. Принц намеревался выжать из меня все, что только мог, но при этом мой затравленный вид явно ему не нравился.

– Понимаешь, – проникновенно начал он, – понимаешь… А как его зовут? – спросил он у начальника своей охраны.

Вопрос того поставил в тупик: моего имени он не знал и знать не мог, так как этого ему никто и не говорил. Впрочем, я и сама его не знала: нам с мамой не пришло в голову, что моими расспросами будет заниматься принц, а остальным мое имя и не понадобилось бы. Но то, что вначале об этом спросили не у меня, дало мне возможность подготовиться к ответу, выбрать то, что показалось мне подходящим.

– Джангир. – И после паузы добавила: – Ваше Высочество.

– О, так он обучаем, понял, как ко мне обращаться нужно, – сказал Эвальд и посмотрел на своего начальника охраны с такой гордостью, будто он лично со мной занимался. – Так вот, понимаешь, Джангир, мы ничего не хотим плохого твоему народу. Нам сейчас важно понять, как себя вести, чтобы ненароком вас не оскорбить. Уж слишком мы разные.

– Про имя он соврал, – меланхолично заметил маг.

– Вам и не нужно мое настоящее имя, – ответила я. – А больше я ни в чем вам не соврал.

Маг насмешливо поднял бровь, и я похолодела. Мне показалось, он догадался или сумел что-то понять, что артефакт не явился для него помехой. Впрочем, делиться догадками, если у него такие и были, маг не стал.

– Да, на все вопросы Его Высочества ты отвечал честно, – сказал он, позволив мне расслабиться.

Так, в постоянном напряжении от разговоров, и прошел первый привал, окончание которого было для меня настоящим облегчением. В седло я вскочила с огромной радостью. И почему это раньше мне не нравилось ехать долго? Оказывается, расспросы намного, намного утомительнее. Да и Эвальд вел себя под конец несколько странно. Пару раз я ловила на себе его недоумевающий взгляд, как будто что-то его сильно беспокоило, но что именно, он пока понять не мог. Но ведь, если бы мамин артефакт не сработал на вернувшийся нюх оборотня, он сразу понял бы, что я девушка. Значит, беспокоит его что-то другое? Возможно, какие-то мои движения не соответствуют его представлению о мужской половине орков. Знать бы еще какие…

Глава 6

Эвальд

Шуграт сделал-таки пакость перед самым нашим отъездом. С дружеской улыбкой он вручил походный шатер, сделанный по всем орочьим правилам, и сказал, что вождю не следует спать под открытым небом. Честно говоря, после проведенной в доме ночи я совсем не горел желанием опять ночевать под крышей, пусть даже матерчатой. Выделенные комнаты оказались маленькими, окна в них не открывались, и к утру воздух был уже крайне тяжел и сперт. Дышалось там отвратительно. Мне хотелось попасть на свободу как можно быстрее. Но предстояла еще церемония прощания, которая, по орочьим обычаям, должна была пройти в доме. Дипломаты по очереди бубнили положенные восторженные слова о неземном счастье, которое мы испытали, познакомившись с орочьим вождем и проведя ночь под крышей его дома. Видно, сделали они все правильно, так как Шуграт довольно покивал и торжественно вручил мне увесистый сверток, который по выходе из дома я передал одному из бойцов и даже смотреть не стал, куда он его пристроит. В душе у меня теплилась надежда, что эта пакость потеряется по дороге, а иначе спать мне придется в нем, ведь сопровождающие нас орки неиспользование подарка вождя наверняка посчитают оскорблением. А вот если его украдут прямо в Радае, то оскорбленным уже смогу считать себя я. Только надежды на это было мало: улицы оказались пусты и безжизненны, как и в прошлый наш проезд по ним.

Ехали мы бодренько. Разве что инор Лангеберг, одним из девизов которого было: «Главное в работе магов – спокойный сон», невозмутимо досыпал прямо в седле и даже всхрапнул пару раз. Лошадка его мерно перебирала ногами, видно, была привычна к следованию в группе, а может, и заклятие на ней какое-то стояло – чтобы сказать точнее, моего Дара не хватало. За всю поездку я почти не видел, чтобы придворный маг применял свои умения, – так, пару бытовых заклинаний с таким крошечным вложением магии, что и почувствовать ее было почти невозможно. Как он и обещал деду, сила его была в неприкосновенности и только ждала своего часа, чтобы начать меня защищать. Дипломаты спать на ходу приучены не были, обычно их работа проходит в куда более пристойных условиях, но остатки сна с них слетели сразу, ведь задницы они поотбивали еще в первый день нашей поездки сюда. Теперь они охали при каждом удобном случае и строили жалостливые гримасы, долженствующие показать, как им приходится страдать во имя короны. Военные никакого внимания на них не обращали, главной их заботой была моя безопасность, а не ублажение придворных лизоблюдов.

О мальчишке-орке я вспомнил, только когда объявили привал, и несколько удивился, как я мог не замечать его, пока мы ехали. Но у меня было кому наблюдать за потенциальным шпионом в наших рядах – начальник охраны уже с ним беседовал, задавая, похоже, очень неудобные вопросы для этого смеска, который все же пытался отстоять честь своей семьи и утверждал, что покинул Радай сам и никто его не выгонял и не обделял. В это верилось слабо. Тощий заплечный мешок лучше всяких слов показывал, что пожитков у этого полуорка нет, да и одежда не из богатых, а сменной явно не было. Впрочем, одежда не показатель: ему с собой могли дать деньги, чтобы купил принятую у нас. Я еще раз пренебрежительно посмотрел на этот хилый источник информации и взял беседу на себя. Парень как раз нес высокопарную чушь про узы крови орков. Когда это кому препятствовало в деле получения личной выгоды?

– Но узы крови не помешали твоим родным обчистить сироту, – насмешливо сказал я.

Парнишка испуганно повернулся и замер, как загипнотизированный, уставившись в мои глаза. Странно, так я даже на своих подчиненных не действую. Я ощутил что-то непонятное, сильно меня обеспокоившее. Непрошеное чувство нежности было настолько неожиданно, что я даже несколько растерялся. С чего вдруг у меня возникло такое отношение к нищему дикарю? Не иначе как работа какого-нибудь орочьего амулета, который должен вызывать симпатию к владельцу. Я подозрительно прищурился и дал знак придворному магу подойти.

– Это неправда! – Возмущение орчонка казалось совсем не наигранным. – Ни один орк так не поступит с родичем.

«Да, конечно, – с раздражением подумал я. – Тебя все там любили и ублажали, именно поэтому ты и сбежал – боялся быть захороненным под избыточной опекой». Но вслух лишь отметил:

– Но что-то же заставило тебя уйти из семьи.

– Я не вижу там для себя будущего.