Бывшие. По раскалённым углям.

7 глава

Я хочу верить, что мне всего лишь показалось, и даже хочу пройти мимо, но Ирина подходит из-за спины и останавливается передо мной.

— Хорошо выглядишь! — я ничего не отвечаю. С безразличием смотрю прямо в глаза девушке. — Ты совсем другой стала, — говорит после чуть затянувшийся паузы. Голос у моей сестры тихий. Я бы даже сказала, убитый. На доли секунды сердце сжимается, но я сама одёргиваю себя. Вспоминаю, кто стоит передо мной.

Хотя сейчас сестра выглядит несколько иначе, чем два года назад. Одета слишком просто. Я не могу сказать, что раньше она одевалась дорого, просто сейчас на ней совсем поношенная серая толстовка и джинсы с вытянутыми коленями.

— Мы можем поговорить? Пожалуйста. И… — девушка замолкает, отводит взгляд в сторону. — Можешь купить мне булку с чаем? Я с утра ничего не ела.

Это запрещённый приём. Продолжаю смотреть на сестру, переминаясь с ноги на ногу, а после разворачиваюсь и иду к входу в кофейню, мимо которой только что прошла.

Себе беру только кофе. Мне кусок в горло не лезет. А вот Ирина, наверное, действительно очень голодная. Заказала себе две слойки, круассан и кусок пиццы.

— Извиняться перед тобой глупо. Да ты и не простишь, — заговорила со мной Ирина только после того, как в полной мере утолила свой голод. — Но я хочу, чтобы ты знала, тогда я не могла поступить иначе.

— Очень интересно! — усмехаюсь. — Ты со своей подружкой опоила меня и подложила под здоровенного мужика. Ты хоть знаешь, сколько раз я пересдавала анализы на ВИЧ? Он ведь не предохранялся!

— Да ладно, серьёзно? — мой взгляд становится острым. Сестра так бодро спросила, будто бы не было горечи в её голосе всего минуту назад. — Кто бы мог подумать. Но ты зря парилась. Он мужик вообще нормальный и следит за собой… Да он олигарх!

— А причём здесь олигарх? Они что, не могут болеть половыми инфекциями?

— Да я не к тому. Вряд ли он чем-то может болеть, потому что с кем попало он не спит. Я к тому, что для него бой — это развлечение, и он участвует в них нечасто, и точно не ради выигрыша. Но… — Ирина замолкает. Снова опускает голову, и меня это начинает раздражать.

— Ирина, говори, у меня не так много времени, я устала после работы.

— Я его очень боялась. Про него ходило слишком много слухов. О его темпераменте и предпочтениях в сексе. Я ему приглянулась, мне сказали организаторы, быть готовой к тому, что после боя он может выбрать меня.

— Выбрать тебя? — сощурив глаза, переспрашиваю.

— Всем игрокам, в первую очередь, победителям разрешают выбрать кого-то из нас.

Делаю глубокий вдох. О чём-то подобном я и сама догадывалась. Слишком сильно мы, разодетые в эти дурацкие майки и шорты, отличались. И стояли в отдельном секторе, вроде бы далеко от посторонних глаз, но с того же ринга нас было прекрасно видно. И я видела, как бойцы, выходящие на ринг, бросали в нашу сторону взгляды. Причём оценивающие взгляды, словно присматривались, и на себе я далеко не один раз ловила внимание и замечала похабные улыбки. Только уже будучи под действием какого-то препарата я на это внимания не обращала. Более того, вспомнила я этот момент уже прилично после, когда кровоподтёки и гематомы на моём теле полностью зажили.

— Организаторы узнали о том, что я сделала, — говорит сестра, словно оправдываясь. — Шуметь не стали, потому что если бы Зверь узнал, что и его опоили…

— Его опоили? — перед глазами всплывает картина из прошлого, как парень ловко меняет одну бутылку на другую.

— Ему должно было всё понравиться! Ему совсем немного подсыпали возбудителя. Клянусь, я не думала, что он до такой степени потеряет над собой контроль! Мы только потом поняли, что Зверю не нужно было ничего давать, потому что ты и без того ему понравилась. Препарат начинает действовать минут через двадцать, не раньше. А он выпил его, когда ты уже подошла.

— Что-то не сходится, сестрёнка! — невесело усмехнувшись, опустив голову, лениво мешаю несуществующий сахар в чашке с кофе. — Говоришь, ты ему понравилась. Предполагала, что он выберет тебя для… — замолкаю.

Получается, моя сестра занимается или занималась проституцией, вдобавок и меня туда втянула. Прикрывая глаза, делаю глубокий вдох. Эту тему я мусолить точно не буду — противно!

— И ты тут же говоришь, что ему должно было всё понравиться! — продолжила я. — Что тебе нужно, Ирина? И вообще, если хочешь, чтобы наш дальнейший разговор состоялся, расскажи всё как есть!

Я не знаю, для чего я спрашиваю Её прощать я не собираюсь, но всё же в глубине души хочется справедливости. Или же просто знать, что не совсем она конченая тварь!

Колеблется Ирина не слишком долго. Делает глубокий вдох, бросает на меня быстрый пристальный взгляд, снова опускает его.

— Одному отморозку я задолжала кучу денег! — неожиданно заявляет она. — Все сроки вышли. Мне нужно было вернуть долг.

— Короче!

— Этот мужик… ну, который с тобой… В общем, он действительно очень богатый и влиятельный во многих сферах. С ним хотят дружить, потому что это выгодно. Многие хотят с ним сотрудничать, но это непросто. Бизнес он ведёт только со своими братом и отцом. В общем, тот перец, которому я должна была деньги, он очень хотел с Камилем подружиться. Я случайно услышала его разговор с одним из организаторов. Он как раз спрашивал, как можно умаслить Зверя. Интересовался, какие девушки нравятся Камилю и…

— Как говорил Константин Сергеевич Станиславский: «Не верю!», — бросив на стол пару зелёных купюр, берусь за сумку и хочу уйти, но сестра перехватывает меня за запястье.

— Подожди! Пожалуйста, не уходи. Хорошо, я скажу. Как было скажу!

Вот чувствую, что нужно уйти. А всё равно остаюсь, сажусь обратно на стул.

— Это я предложила. Сама! — Ира взгляд отводит, но в её сожаления я не верю. — Всё так, как я тебе сказала. Победитель выбирает кого-то из нас, но Зверь никогда не пользовался этой привилегией. Я спросила, мол, а если будет девственница? Он рассмеялся, спросил, где я возьму ему в наше время девственницу, да ещё и ту, которая добровольно согласится. Я пообещала, что возьму всё на себя, и если всё пройдёт удачно, он простит мне долг.

Я устало почесала лоб. Нахмурилась, скривила лицо.

— Я правду говорю. Клянусь! Мужик, которому я должна была денег, отвечал за досуг бойцов.

— Что?

— Он отвечал за развлечения. Отдых, хорошее настроение. Алкоголь. Девочки. Дакьяр меня давно знает, и он же меня привёл в клуб.

— И он всё организовал?

— Нет! — отрицательно мотает головой. — Мне помог мой знакомый. Он мне как-то давно рассказывал про препарат, который притупляет разум, но при этом ты вроде как контролируешь себя. Хотя на самом деле это не так. У тебя должна была быть только видимость того, что ты можешь что-то контролировать, — сестра посмотрела на свои коротко остриженные ногти и снова положила руки перед собой. — Зверю тоже его подсыпали, но совсем в небольшом количестве. Основным препаратом являлся действительно возбудитель. Нужно было, чтобы Камиль увидел тебя и у него сразу встал.

— Ты намеренно просила меня перекрасить волосы?

— Да. Он предпочитает исключительно брюнеток.

— Ясно. Дальше что?

— Мой знакомый обсказал ему тебя как новенькую необъезженную кобылку, когда Зверь выходил на ринг. Нужный эффект был достигнут, он бросил мимолётный взгляд в твою сторону. А дальше ты сделала всё сама. Подошла к нему, и он тебя заметил.

— Хочешь сказать, если бы я не пошла к нему, то могла бы спокойно уехать из того клуба?

Сестра не отвечает. Но отрицательно мотает головой.

— Я бы всё равно тебя к нему отвела. Дакьяр никому долгов не прощает. Меня бы сначала его люди по кругу пустили, а потом…

— А если бы меня по кругу пустили?

— Не пустили бы! — с уверенностью заявляет. — Ты же денег никому не должна была, а там хоть и отморозки, но не до такой степени…

— А до какой?

— Я правда сожалею, Арин. Мне очень тебя не хватает.

— А я бы не хотела возобновлять наше с тобой общение, — отвечаю твёрдо, и Ира будто понимающе кивает. — Мне так будет спокойнее.

— Да, конечно, понимаю!

— Как у мамы дела? — неожиданно даже для себя спрашиваю. — Её всё так же мучит чувство вины? — вот же я мазохистка! Зачем спрашиваю? Моя мать не изъявила желания познакомиться со мной в период, когда мы общались с Ириной. И за два года тоже не объявилась, хотя наверняка знала, где меня искать. По крайней мере, она знала, где я учусь.

— Мама в больнице. И уже давно!

Внутри всё переворачивается. Мой сарказм больше неуместен. Я вся напрягаюсь, внимательно смотрю на Ирину, жду пояснений.

— Почки отказывают. Без специального оборудования не справляются. Нужна срочная операция, но… — замолкает. Допивает остатки своего кофе. — Мы продали всё, что могли, но денег хватило только на поддерживающую терапию. Сама операция стоит немыслимых денег. Нам негде их взять. Даже банки столько не дадут. Да и куда мне. Я же не работаю, а мужчина, который жил с мамой, сбежал, как только понял, что мама больше не сможет его кормить и его носки вонючие стирать.

— А фонды? — мне неинтересен мужчина, что жил с мамой. Меня интересует решение проблемы!

— Какие фонды, ты о чём? Нет, я пыталась. Но там столько документов нужно! Половину из них я даже не знаю, где брать. Там даже копия трудовой нужна нашей мамы. Зачем, не знаю, но у мамы её нет. Она всю жизнь работала на каких-то халтурах. Там, где деньги наличными выдавали сразу. У меня её тоже нет. Сама понимаешь, в общем.

— Мы с ней даже не познакомились.

— Это я виновата!

— Ты-то здесь причём?

— Я ей сказала, что мы с тобой поругались, и сказала, что ты с ней не хочешь знакомиться. Да и вообще, сказала, будто ты просила передать ей, что она тебе не нужна!

— Что? Зачем ты так сказала? Почему?!

— Если бы я матери сказала правду, она бы меня из дома выгнала! Она и так вся на иголках. Мама действительно хотела прийти к тебе. Хотела на колени упасть. Во всём покаяться! Всё чаще спрашивала меня о том, какое у тебя настроение? Как твоя учёба? Даже наряды подбирала, в чём пойти к тебе. Ей хотелось выглядеть более-менее хорошо, чтобы ты её не стыдилась. Она же у меня деревенская совсем.

Голова идёт кругом. Какая же Ирина мразь!

— В какой она больнице?

— В центральной, какой ещё. Но тебя к ней всё равно не пустят. Она в реанимации. Если хочешь, могу дать телефон лечащего врача и его расписание. Звонить можно только в десять утра, либо в шесть вечера. Я предупрежу его, если ты захочешь.

— Конечно, хочу.

Я не спала всю ночь. Вертелась, всё думала — как теперь быть. Утром Ирина, как и обещала, прислала мне расписание врача и его номер телефона.

На этот раз я не была столь опрометчива. Через интернет посмотрела, действительно ли работает Баранов Игорь Николаевич в той больнице. И да, действительно, врач-уролог с двадцатипятилетним стажем работает в центральной больнице.

На мобильный доктору я звонить не стала. Уже наученная горьким опытом, Ирине я больше не доверяю. Я позвонила в приемный покой. Там мне ответила вежливая регистратор.

Я назвала фамилию мамы, и женщина, попросив подождать минуту, посмотрела на компьютере информацию, подтвердила, что Лидия Минаева действительно у них, и дала мне номер реанимационного отделения.

Я позвонила на номер, который дала мне регистратор, но не смогла дозвониться. Трубку никто не поднимал. И тогда я уже набрала номер мобильного.

Очень грамотно и быстро мне всё объяснили. Ирина ни в чём мне не соврала. Всё очень плохо!

Прошла неделя, на протяжении которой я узнавала о состоянии здоровья своей родительницы. Я до сих пор не знаю, что чувствую: жалость, тревогу или разочарование? Но сейчас почему-то нет во мне той детской обиды, что была раньше. И больше не имеет значения, что я выросла в детском доме.

Я хотела познакомиться со своей мамой. Хотела увидеть её. Какой-то период времени я думала, что она раскается, и мы будем вместе. Пусть я и взрослая, но это же не значит, что мне не нужна материнская забота.

Бред! Сидя на рабочем месте, упираясь локтями о стол, роняю голову в ладони.

Я сейчас пытаюсь натянуть сову на глобус! Я уже намеренно убеждаю себя в том, что не нужна была своей матери, и сейчас я точно не должна рвать себе душу. Вот только у меня не получается совладать с собой, и я в тысячный раз ломаю голову над тем, в какие банки я могу обратиться, чтобы найти сто пятьдесят тысяч долларов. Нужна операция, и делают её только за границей. И что пятьдесят тысяч — это только операция без реабилитации и перевоза мамы со всем оборудованием. Без специальных аппаратов она не переживет перелёт.

В первом же банке мне отказали. Пояснили, что сначала я должна взять какой-то маленький кредит и выплатить его полностью, чтобы банк был уверен в моей платежеспособности. Но у меня на всё это времени нет.

Я была в полном отчаянии. Я действительно не ведала, что творю…

Я знала пароль от компьютера своего босса, а он не имел привычки, уходя, закрывать дверь кабинета на ключ.

8 глава

— Что теперь будет, Камиль? — вновь поднявшись на палубу, подхожу к мужчине, который что-то активно печатает на «Макбуке».

Внешне я сейчас кажусь спокойной, да и внутренне стараюсь сохранить баланс, потому что моё состояние дочка считывает очень хорошо, как и я её.

— Мой ребёнок будет жить со мной!

— Мне казалось, ты не хотел детей, — поворачиваю голову и тут же встречаюсь с ледяным взглядом Мамаева.

— Мне тоже так казалось.

Разговор между нами явно не клеится. Чувствуется напряжение. Наверное, поэтому мысленно не могу нормально связать и двух слов, чтобы задать следующий вопрос. Да, я знаю прекрасно, Камиль не особо будет спешить на них отвечать. Вообще, у меня такое ощущение, будто он ещё сам не решил, что с нами делать. Что со мной делать!

— Моя девочка ещё слишком маленькая.

— Детская психика достаточно гибкая!

— Что ты имеешь в виду? — напрягаюсь всем телом. Меня тревожит эта фраза.

— Иди спать, Арина. Рано утром мы прибудем в порт, оттуда сразу в аэропорт.

— Мы возвращаемся в столицу?

— Я там живу, если ты не забыла.

Конечно, не забыла. Как и про его жену! Надеюсь, он не собирается поселить нас вместе с ней.

Глубоко вздохнув, обнимаю себя руками. Переминаясь с ноги на ногу, смотрю на тёмно-синие волны.

— Ты не дал нам забрать документы.

— На частный самолёт они тебе не понадобятся. Как только приедем, сделаем новые.

— Как у тебя всё просто, — приподнимаю уголки губ в ироничной усмешке.

— Что касается документов, здесь действительно не вижу проблемы.

— А что касается любимых игрушек дочери?

— Здесь тоже всё решаемо. Купим новые. Отвезу её в торговый центр, где она выберет себе всё, что захочет, и она тут же забудет про всё на свете.

— На какое-то время, может быть! — поджимая губы, неоднозначно качаю головой. — Завтра она ещё не повзрослеет.

— Я не пойму, ты мне сейчас нравоучения собираешься читать?

— Почему вдруг такие выводы? Может, я хочу морально подготовить?! У тебя никогда не было детей, и ты понятия не имеешь, как с ними обращаться.

— У меня три племянника и племянница! Я знаю, как ладить с детьми. И к своей дочке я точно найду подход.

Мамаев решил, что разговор окончен, поэтому, ни слова не говоря, закрывает свой гаджет, встаёт с шезлонга и уходит.

Ничего не изменилось. Как и раньше, Камилю плевать на всё и всех, кроме себя любимого. Он же совершенно не думает о том, каково будет нашей принцессе в большом городе!

Даже если Камиль поселит нас в отдельной квартире, мне нужно будет работать. А значит, дочке придётся пойти в детский сад. Причём в сад, где не шесть детей и сердобольные воспитатели, что только балуют, потому что на том островке, в крохотной стране, где мы прожили больше года, до трёх лет принято только лишь баловать детей.

Я стараюсь гнать от себя дурные мысли. Намеренно думаю о бытовых мелочах. Например, листаю новостную ленту и смотрю погоду в своём родном городе. Бабье лето там в разгаре, это уже хорошо, но противовирусные препараты нужно будет обязательно купить. Всё-таки резкая смена климата. А ещё вещи для дочери.

Сначала упрямо думаю о том, что сама буду ей всё покупать, но, во-первых, Камиль не позволит! Он захочет сам всё ей купить, я в этом уверена. А во-вторых, у меня денег на карте не так уж и много. Про себя мне также не стоит забывать. Вряд ли в летнем сарафане мне будет комфортно. Себе придётся купить не только кое-что из одежды, но и много других мелочей. Хотя бы самое необходимое. А это значит, что для дочери придётся брать деньги у Мамаева.

Как бы меня ни коробило, но без документов на работу я устроиться не смогу. Даже для удалёнки нужно заполнять анкеты с паспортными данными. Какое счастье, что у меня в руках был мой мобильный! Небольшая сумма на виртуальной карте у меня есть, а там Камиль сделает документы.

Как бы я ни ненавидела этого человека, каким бы бессердечным и чёрствым эгоистом он ни был, глупо отрицать, что Мамаев человек ответственный и слово своё держит. Если он сказал, что восстановит документы, значит, так и будет!

Я не знаю, в какой момент уснула, но, проснувшись, я почувствовала себя весьма бодрой, и так хорошо мне не было уже давно! Приятный аромат мужского парфюма, размеренное сердцебиение. Втягивая ноздрями воздух, подбираюсь всем телом и крепче прижимаюсь к сильному мускулистому телу…

К сильному мускулистому телу?!

Резко распахиваю глаза, и нет бы встать, так я, напротив, будто в ступор впала, на этот раз напрягаясь всем телом. Моя рука покоится на груди Камиля, впрочем, как и нога, которую я на него забросила. Головой лежу на плече мужчины, щекой ощущаю жар его кожи, а под ней — сталь мышц. Правая рука Мамаева подо мною, он обнимает меня за талию.

Для того чтобы понять происходящее и прийти в себя, мне понадобилось время.

Приподнимаю голову. Моя малышка спокойно спит за спиной Камиля. Не думаю, что так было задумано, наверняка она во сне переползла через Мамаева, а он и не заметил.

Почувствовав шевеление, смотрю на мужчину. Он тоже проснулся.

Сажусь на постели, сгибаю ноги в коленях, обнимаю их руками, пытаясь скрыть напряжение. Мне крайне неловко, и я пытаюсь найти объяснение тому, как я могла не почувствовать среди ночи, что в каюте есть посторонний?

— Как ты тут оказался? — Камиль посмотрел на дочь, после чего снова опустил голову на подушки, руками потёр сонное лицо.

— Ночью поднялись сильные волны. Симба просыпалась!

Давлю в себе смешок.

— У меня было две смены подряд, — почему-то голос мой звучит тихо, а ещё я опускаю голову, будто стыжусь. — Усталость, наверное, накопилась.

Я работала посменно в питомнике осетровых. Мы вытягивали из рыб чёрную икру, а далее отпускали их обратно плавать. Данный продукт не является для местных жителей нашего острова деликатесом, скорее чем-то обыденным, и платили за это не слишком много. Но нам с дочерью, конечно же, хватало.

На острове нам с дочерью был выделен небольшой домик-хижина. У нас все там в подобных жили.

Местный управляющий спас меня и во многом помог! Пожилой седовласый мужчина чувствовал за меня ответственность, и сейчас неприятный укол в груди болезненно царапает душу. Надеюсь, он не будет беспокоиться. Не знаю, видел ли кто-нибудь, как мы отплываем, наверняка видел. И тут же становится неловко. А что, если Дуо решит, будто я неблагодарная и уехала, не попрощавшись?

Хотя чего это я? У соседки есть ключи. Наверняка они зайдут в дом и увидят, что все вещи на месте. Нужно в ближайшее время связаться и сообщить, что с нами всё хорошо, чтобы не волновались.

— Через сорок минут причалим к берегу, — сказал Камиль, включив на своих наручных часах подсветку. — Собирай потихоньку дочку. Вот тут, в шкафу, — пальцем показывает на встроенный шкаф, — есть кое-какие вещи. Одень Симбу потеплее, с утра прохладно.

А то я не знаю, что днём тут жара неимоверная, а ночью температура опускается до минусовых показателей.

Сейчас Камиль казался особенно задумчивым. Одет по-деловому, и взгляд острый, внимательный, сосредоточенный. Он помог мне с дочерью пройти по трапу, но при этом то и дело смотрел в свой дорогущий телефон.

На берегу нас ждали двое мужчин в чёрном. Ничего удивительного, у Камиля и раньше была охрана, но пользовался он ею не ежедневно. Знаю, что на него было совершено покушение в день, когда я решилась уехать и навсегда забыть о нём. Совру, если скажу, что мне было безразлично. Несмотря на то, что Мамаев растоптал меня, раздавил, унизил на глазах у сотни гостей, я всё равно настолько испугалась за него, что едва не бросила всё, чтобы поехать к нему.

О покушении говорили в местных новостях. Оттуда же я узнала, что пуля прошла по касательной и лишь едва задела плечо мужчины.

Не знаю, откуда я тогда силы взяла? Я же всерьёз болела этим человеком и готова была сорваться к нему. Но я собралась, выдохнула и приказала себе пройти на регистрацию билетов на самолёт, который, как мне казалось, навсегда увезёт меня от Камиля Мамаева вместе с моим маленьким секретом. Сейчас же мой маленький секрет сонно потягивается в моих объятиях, встревоженно глядит по сторонам и крепко цепляется за мою шею.

9 глава

— Детдомовская сука! — лицо обжигает хлёсткая пощёчина. — И хватило же ума, мразь. Прямо в открытую, вот так… — речь мужчины брызжет гневом. Я, стоя на коленях перед своим боссом посреди какой-то комнаты, не могу поднять взгляд на мужчину.

Меня привезли сюда с мешком на голове, но по энергичной музыке предполагаю, что я в каком-то ночном клубе.

В помещении мы не одни. Двое охранников, те, что притащили меня волоком сюда прямо за волосы. Так унизительно, но предсказуемо, ведь я никогда ничего не крала до вчерашнего момента. Я просто не умею это делать, и меня вычислили за несколько часов.

Помимо охраны в кабинете ещё кто-то есть, но я не оборачиваюсь. Мне и страшно и… да что уж! Стыдно мне. Стыдно за то, что я украла у человека деньги, которые он заработал. Легальным путём или также обманом — знаю, он недоплачивает в налоговую, — но это меня не касается. Я понимаю, как бы то ни было, деньги принадлежали не мне, и брать их я права не имела.

— Звони давай. Кому ты там деньги отправила? Ёбарю своему?

Я даже не знала, что мой босс может быть настолько красноречивым и громким. От страха трясусь так, что зубы стучат. Довольно сложно удержать телефон в дрожащих руках. К тому же я не могу попасть по кнопкам. А есть ли вообще в этом смысл? Ирина не отвечает, я уже звонила и не раз.

Она мне прислала голосовое, довольно эмоциональное и весёлое: «Ого, да ладно! Ну спасибо, сестрёнка!» Я в тот же самый момент по её весёлому голосу поняла, что в очередной раз попалась на уловку. Только не думала, что обманула она тогда не только меня, но и ту бедную женщину, которая вовсе не являлась моей матерью. Ирина взяла деньги, которые я перевела на счёт. Тогда мне казалось, что на счёт больницы. Да, там в платёжных реквизитах были все данные больницы, только до меня поздно дошло, насколько всё это легко можно подделать при помощи современных технологий.