Влюбилась в Монстра!

4 Глава.

Алиса:

Я чувствую, как меня бьют по лицу, и слышу, как ругаются и велят проснуться. Моё онемевшее лицо ощутимо печёт от хлёстких пощёчин, но открыть глаза никак не получается.

— Делай что-нибудь, док. Она должна заговорить!

— Варан, я делаю всё, что в моих силах! Чудо, что она вообще ещё дышит.

— Мне нужно, чтобы она говорила! — голос мужчины дрожит, и сам мужчина взвинчен до предела. Мне становится его жалко. Он до безумия чего-то боится. В общем, как и я сейчас.

Я открываю глаза. Как же мне тяжело это даётся, но я изо всех сил стараюсь.

— Ну наконец-то! — мужчина, с раскосыми глазами, явно азиатской внешности, или ещё какой… Я плохо в этом разбираюсь. Он разъярённым зверем возвышается надо мной. — Где Ева, тварь? Кому ты её продала?

О чём говорит этот мужчина?! Воспоминания лавиной обрушиваются на меня, мгновенная паника поднимается во мне. Мне страшно. Но, опять же не за себя, конечно же, за Еву. Кто её забрал и зачем?

Невыносимо-болезненный удар ногою в живот. Больно настолько сильно, что я не могу вздохнуть. Едва не теряю сознание.

— Говори, падаль! — злобно кричит мужчина, тот, которого назвали Варан.

Я хочу сказать, что я ничего не знаю, и что им не на меня нужно сейчас время тратить, а искать девочку. Хочу сказать, но не могу! У меня по ощущениям слишком сильно распух язык. И я издаю лишь невнятное мычание.

— Батар! — зовёт один из огромных и очень страшных мужчин, который одет во всё чёрное. Их тут очень много таких, и я одна среди толпы взрослых дядек.

— Чего тебе?

— Позволь мне попробовать. Ты же знаешь, я умею раскалывать людей.

Батар — это настоящее имя Варана, как я поняла. И он, одобрительно кивнув мужчине, отошёл на несколько метров в сторону.

Мне стало очень страшно оттого, с какой хищной и плотоядной улыбкой, медленно, словно дикая гиена, ко мне приближался этот человек.

***

Это просто дурной сон! Не бывают люди настолько жестоки. Этот мужчина живьём очень медленно срывал ногти с моих пальцев. Я не могла кричать, всё по той же причине: у меня распухло всё во рту. Я просто издавала громкие непонятные звуки.

В помещении, где был холодный и сырой пол, на котором я лежала в одном лёгком платьице, находилось ещё восемь человек. И ни один из них даже не пытался вступиться за меня. Сколько длились эти муки, я не знаю, но кажется, невероятно долго, не один день, по моим ощущениям.

Мне не раз говорили, люди бывают жестоки, и я понимала, что это действительно так. Ведь выбросить умирать только родившихся котят, или избить палкой собаку, это по-настоящему жестоко, казалось мне тогда! Но то, что происходило сейчас…

За этих людей нужно в церкви стоять на коленях и вымаливать их чёрные души. Что же произошло в их жизни такого, от чего они стали настолько бесчувственными и жестокими?

Кажется, я потеряла сознание, потому что пришла в себя оттого, что на меня вылили ведро холодной воды.

— Рано, детка. Мы ещё не закончили!

А дальше начался настоящий АД. Мужчина достал из кармана нож и стал вонзать его в моё тело. Я уже даже не мычала от боли, просто сил не было...

В подвальном помещении, в котором меня держали, в один момент словно заискрился воздух. Наступила полнейшая тишина, в ледяную комнату, где всё пропитано запахом сырости и моей кровью, вошло ещё пятеро мужчин. Они, так же как и другие, одеты во всё чёрное, но всё же выглядят они ещё более устрашающе. Особенно один из них.

Высокий мужчина с явно развитой мускулатурой. Он невероятно красив, у него длинные, чёрные прямые волосы, ниже плеч, и казалось бы, в его возрасте — а ему, судя по всему, чуть больше тридцати— не должен подходить подобный стиль, но он правда, невероятно красив...

У него такие ровные черты лица, такой мужественный подбородок. И я смотрела только на него. Он же, в свою очередь обвёл всех присутствующих взглядом и наконец, посмотрел в мою сторону. Мне довольно сложно было держать глаза открытыми, но и оторвать от мужчины взгляда, я не могла. «Это отец Евы», — пронеслось в моей голове. Девочка очень похожа на своего папу.

Мужчина, что до этого не прекращал разрезать мою кожу, наконец, уловил изменение в атмосфере. Он так увлёкся своим, как я уже поняла, любимым делом, что не видел ничего вокруг. Развернувшись, палач, что калечил меня, посмотрел на отца Евы, и довольно резко поднялся на ноги, не говоря ни слова, он, словно испугавшись, отошёл от меня на несколько шагов.

Мужчина, к которому по-прежнему был прикован мой взгляд, двинулся в нашу сторону.

И если человек, который изувечил моё тело, приближался как гиена, то сейчас на меня двигался настоящий лев.

Я даже забыла про дикую боль во всём теле, которая, едва не лишила меня рассудка. И сердце стало биться немного ровнее, словно этот мужчина сможет защитить меня от всего мира. Но было это лишь до того момента, пока отец Евы не присел рядом со мною на корточки и не посмотрел в мои глаза.

Я встретилась с его взглядом, всё внутри меня сковало льдом. Боже, как же мне страшно. Поистине дьявольский взгляд. Я умру от разрыва сердца, если он приблизится ко мне ещё хотя бы на миллиметр.

Ему не нужно говорить, от страха я рефлекторно дёргаюсь и хочу закричать от ужаса, но снова выходит лишь промычать. В голове проносятся теперь совсем другие мысли: «Пусть он уйдёт. Пусть уйдёт, и меня продолжает резать тот добрый дяденька с ножом!»

Мужчина огромный и мощный, а я словно мелкая букашка под его ногами. Он с лёгкостью может меня раздавить. Но вместо этого, он поворачивает голову в сторону и, поднявшись на ноги, не спеша направляется обратно в сторону мужчин, тех, которые меня сюда привезли.

Тумурзориг

Уже сутки нет никаких вестей о том, где моя дочка. И меня, соответственно, это всё очень напрягает. Странно, всё это! Не похоже, что Еву забрали с целью шантажа, иначе уже бы вышли на связь со мной.

По крупицам и не подтверждённым слухам зацепки всё-таки привели к окружению Варама! Я знал, что не лучшая идея доверять ему дочку, да и вообще кому-либо. Но что сделано, то сделано!

Как только самолёт приземлился, я тут же набрал брата. «Абонент вне зоны доступа». Ничего не понимаю. У него что, яйца отросли? Или он головой хорошенько приложился где-то, и у него напрочь исчез инстинкт самосохранения?

— Тимур, я пробил, где Варам! — Руслан вихрем подлетел ко мне и сразу к делу, — по сути, он, также как и ты, роет носом землю. Но…

— Но есть кое-какие сомнения?

— Не знаю пока... — устало выдыхает.

— Спасибо, что приехал, Рус! — я протягиваю для приветствия руку лучшему другу.

С Русланом мы вместе росли. После гибели родителей он переехал к другу своего отца, настоящему цыганскому барону. Цыганское поселения было рядом с нашим городом. С Русланом мы довольно быстро сдружились. В двадцать я уже укатил в столицу, Рус тогда только начал подниматься и раскручиваться.

Все друзья юности отсеялись со временем, только с Долгатовым мы как-то смогли сохранить довольно дружеские отношения.

— Шутишь? Как я мог не приехать? Ева мне не чужая!

Руслан часто приезжает в Москву, совсем скоро переберётся сюда окончательно. Он регулярно наведывается к нам с Евой. Кстати, он один из тех, кого дочка более-менее не сторонится.

— Поехали! — командует Руслан, после того как закончил говорить по телефону. — Варан нашёл девку, что вынесла Еву и отдала похитителям.

— Новая заведующая где? Её допросили?

— Не допросили! Вершинин спрятал. Сказал, только тебе позволит переговорить с ней. Говорит, она не при чём, и только перед тобой ответ держать будет.

— Хорошо! Давай сначала к Варану, потом всё остальное.

Я взял с собой четверых парней, остальных отправил с Русланом. Попросил, чтобы переговорил с Дуремаром. Этот придурок был близок к моему окружению, но из-за ряда косяков я его разжаловал, и он очень и очень потерял вес в обществе.

Дуремар хоть и ползал у меня в ногах, говорил, что полностью согласен с моим решением, и что сам виноват в том, что произошло, но всё же странно себя вёл в последнее время, и висел у меня буквально на волоске.

Батара я нашёл в подвале, где он и держал девчонку. Увидев меня, Варан подавился воздухом и замер, наверное, мой взгляд красноречиво рассказывал о том, что его теперь ожидает.

На полу, в самом центре, на корточках сидел Мясник — цепная собака моего брата. От девчонки ничего уже не осталось. Кусок мяса, истекающий кровью. Подхожу ближе, присаживаюсь рядом. Она вздрагивает, как только ловит мой взгляд. У девчонки слишком чистые и невинные глаза. Отмечаю, что лицо Мясник ей не тронул. Странно! Обычно с него он и начинает.

Снова чёткое понимание: «Не всё не так просто!»

Всё-таки Руслан прав! Какая бы ни была критическая ситуация, голова должна быть трезвой. Пока выбирался из Лондона, немного сумел совладать с собой, расставить всё по полкам. Да и парни мои кое-что накопать за это время успели…

Встаю и не спеша подхожу к брату, что стоит в окружении своей своры. Кивком головы приказываю одному из своих парней уносить девку. Сердце вырвать голыми руками я ей всегда успею.

Сейчас мне нужно, чтобы её в чувство привели, и она мне рассказала, кому и зачем отдала мою дочь?

— Тумур, я клянусь тебе…

Варан резко замолкает. Открыв рот, он с ужасом наблюдает за тем, как я одним резким движением вонзил нож в глаз его верной собаке. Мясник, упав на пол, истекает кровью, дёргается в предсмертных конвульсиях.

— Чего замолчал? Я внимательно слушаю тебя! — говорю спокойным тоном, при этом лениво начищая фамильный перстень.

— Б-брат, — заикаясь, продолжает тот, — я не виноват, я Еву в сад отвёз лично, как ты и велел. Потом на стрелку помчался. Там вроде быстро всё разрулили, но в лес кое-кого всё же пришлось свозить. А там, ты же знаешь, связи нет! А как только я в сети появился, мне куча пропущенных звонков от тебя. Я даже и думать не стал, сразу же к племяннице в сад, как чуял, брат, — голос дрожит, сам весь трясётся, как щенок подзаборный. Смотреть противно, не то что слушать, — приехал, а там эта заведующая, Тамара, бегает по ограде, и вопит, что уборщица унесла девочку. Парни мои суку эту в кустах рядом с детским садом нашли, обдолбанная была она, без сознания. Док немного поколдовал над ней, ну чтобы в чувство пришла, и чтобы она всё рассказала, но Тумур, — у Варана на лбу выступил пот. — Она конченая, не говорила ничего. Зря ты верного мне человека убил. Ещё бы немного, и она бы заговори…

— Ты за кого меня держишь, Батарчик? — брат едва ли в штаны не мочится. — Думаешь, я не понял, что девчонку ты тут резал для того, чтобы она сдохла под пытками. У неё вся рожа распухшая, не то что язык. Ничего она физически сказать не смогла бы, и ты прекрасно это знаешь.

— Я… — делаю два шага назад. У младшего брата всегда был слабый мочевой пузырь, и он не впервые при мне обмочился.

5 Глава

В принципе, я не удивлён! Батар с детства умом не блистал. И никогда не слушал, что ему говорят родные. Мнение со стороны для Варана всегда было важнее. Вот и сейчас ему в уши напели, что с Евой дурного не случится и что она уже через сутки будет дома.

От него требовалось только привезти мою дочь вовремя в сад, и затеряться, где связь ловить не будет. Всё дело в том, что Батар снова проигрался в карты, а плата была слишком неподъемной для него.

Варан, конечно, ползал у меня в ногах и молил о пощаде, но мне на него давно плевать. У нас один отец, но матери разные, ему было семь, когда отец привёз его к нам домой. Мать слишком сильно любила нашего отца и не смогла пережить то, что отец, по сути, жил на две семьи. Не проникся я к Батару “братской” любовью — ни в детстве, ни тем более сейчас.

Но и сдохнуть просто так я ему не могу позволить. Сегодняшней же ночью он летит грузовым рейсом на родину, помогать нашим сельским собратьям пасти овец! Правда, без пальцев и языка ему будет это делать непросто.

— Руслан! Ну что там у тебя? — друг уже вернулся с информацией. Всё-таки чуйка меня не подвела, и я правильно подумал на Дуремара. Это его рук дело.

— Тимур, я всё выяснил, Ева у Барышевой.

— Где? — переспрашиваю, так как не верю собственным ушам.

— Да я сам сначала не поверил, но Дуремар показал мне их переписку, Ева точно у неё.

Забираю из рук Руслана пачку сигарет, достаю и для себя. Вообще, курю я крайне редко, но сейчас мне нужно переварить информацию.

Услышав, что Ева у своей родной бабки по материнской линии, я с одной стороны, испытал невероятную злость, вместе с шоком, само собой. А с другой стороны — облегчение. По крайне мере, жизни и здоровью дочери ничего не угрожает.

— Блядь, пи*дец. Как? Впрочем, неважно. Он сказал, где она её прячет?

— В том-то и проблема, Тимур, — Руслан устало выдыхает и трёт лицо руками, — она их всех обхитрила, и пока Дуремар с твоим братом спорили о том, как всё должно пройти — упустили из виду Изольду, и она свинтила у них из-под носа вместе с Евой.

— Я так понимаю, этот долбо*б хотел якобы вернуть мне мою дочь, и таким образом реабилитироваться?

— Да!

— Скажи мне, друг! — так же устало выдыхаю я. — Когда в стране идиоты вымрут?

— Боюсь, мы с тобою раньше, — абсолютно безэмоционально отвечает Руслан.

— Так, Рус, поехали домой! Нужно поесть и отдохнуть. Барышева — тётка приметная, найдётся быстро.

Всё оказалось не так радужно, как я подумал изначально. Изольда прекрасно знает, что я за человек, и думаю вполне отдаёт себе отчёт в том, что её теперь ожидает. Поэтому спряталась очень хорошо. Я Руслану сказал, что дальше справлюсь самостоятельно. Я ведь прекрасно понимаю, у него самого полно сейчас дел. Но вот только он категорически отказался уезжать. Сославшись на то, что работать всё равно не сможет.

Мы приехали в частную клинику, куда я приказал привезти девчонку.

— Здравствуй, Макар Андреевич! Ну что скажешь?

Макар — один из немногих, кого я по-настоящему уважаю. Он не единожды вытаскивал меня с того света и никогда не задавал лишних вопросов. Он мужик уже прилично в годах, но при этом весьма бодр.

— Здравствуй, Тумурзориг, — мы проходим в кабинет Кротова, и я, не дожидаясь приглашения, опускаюсь в кресло. — Значит, смотри. Крови девочка потеряла много, плюс пришлось делать экстренное оперативное вмешательство. Думаю, максимум минут двадцать, и спасать было бы некого. Подробности опустим, они же ни к чему тебе, я правильно понимаю?

— Можно чуть подробнее, — спокойно говорю, забрасывая ногу на ногу, и прямым взглядом смотрю на Макара!

— Шрамов останется достаточно много, — продолжает он. — Даже несмотря на то, что большая часть из них пройдёт. Я пропишу хорошие европейские мази. На особо глубокие раны со временем пластику можно будет сделать. На спине и предплечье, ещё и на ключице, там особенно большой и безобразный, — видно, что старику не просто рассказывать всё это, очевидно ему жалко девчонку, — судя по всему, хотели содрать мясо с кости, — от этих слов я и сам невольно поморщился. Одно дело, когда насквозь пропитанным гнилью мужикам шкуру спускаешь, а тут — девочка. — Я, конечно, постарался наложить максимально косметические швы девочке, но шрамы всё равно будут заметны.

— Ты сказал — девочке?

— А ты мальчика привозил? — в удивлении Кротов поднимает бровь.

— Нет! Я про возраст!

— А! Прости, Тимур! Устал. Голова работает плохо. С виду девчонка совсем, лет шестнадцать-семнадцать.

— Вершинин не позволил бы взять на работу несовершеннолетнюю, — уверенно говорит Руслан, и я полностью с ним согласен.

— Ну и хорошо, что восемнадцать есть, мне с документами проблем меньше будет. В общем, из осложнений только бесплодие. Из-за удара в живот произошёл разрыв яичника, собственно, по этой причине и была проведена операция. А второй яичник сильно воспален, девчонку ледяную привезли. В холодном помещении, скорее всего, долго продержали. Ну, и в завершении, конечно, психика! Не думаю, что всё обойдётся. Специалист нужен будет однозначно.

— Ну, это-то само собой понятно! Варан ещё говорил, она наркоманка со стажем.

— Не думаю, — не раздумывая отвечает Макар, — сто процентов, конечно, дать не могу, сам понимаешь. И в крови конечно, большая концентрация. Но, как правило, даже у начинающих наркоманов значительные ухудшения здоровья. У девушки разъело слизистую, и аллергический отёк — как не задохнулась, вообще не понятно. Ощущение, что ей его всыпали. Просто вдохнуть так много — ну, очень постараться нужно.

— Поговорить когда я с ней смогу?

— Через два, максимум три дня, я думаю, сможешь.

— Отлично!

Из больницы направляемся к Вершинину. Чувство внутри поганое. Я не знаю, как с ним поступить? Он уже в довольно преклонном возрасте, и этот свой детский сад он открыл больше для своих… нет, не внуков, — правнуков.

Говорить с его зазнобой на его территории я, конечно, отказался. Георгий должен привезти её в один из моих клубов. Там сейчас идёт ремонт, и в нём никого нет.

***

И поведала мне женщина душещипательную историю о том, как обманула её девка грязная, по имени Алиса Громова, и как мучается Тамара сейчас оттого, что по неведению и незнанию сама привела преступницу к беззащитному ребёнку.

Вот вроде бы и не совсем всё сходится, да только так складно чешет Тамара, я прям заслушался. Нет, ну правда... Не талант, талантище! Теперь я понимаю, как она управляет Георгием. Так уж и быть, старика не трону.

— Так говорите, Томочка, плохо знали преступницу? — я на мгновение замираю. Тон друга мягкий и учтивый. Это не про него.

А значит, в папке Руслана, что на входе ему передал его начальник безопасности, что-то интересное.

— Ну, как плохо… Я ведь как уехала в столицу, ещё десять лет назад, так её видеть редко стала. Ну, когда родителей навещать приезжала, иногда с ней на улице пересекалась. А тут она подошла ко мне и просит помочь в городе работу найти, я её и пожалела. Георгия попросила уборщицей её к нам взять, — расслабилась Тамара. Видно подумала, что мы ей поверили, и стала говорить более уверенно. — Она ведь, знаете, — продолжает женщина, — с виду такой ангелочек, а на самом деле стариков обворовывала, у моих, оказалось, тоже крала, а они молчали. Жалко сиротку, говорят. А деньги непонятно на что тратила…

— Ничего себе, в тихом омуте оказывается… Да, Тимур? — киваю другу, встаю с места. Засунув руки в карманы, смотрю в окно.

— И это ты, конечно, узнала всё буквально за прошедшие двое суток? — продолжает любезным тоном Рус. — Не раньше?

— Н-ну конечно, я вот родителям позвонила, и они говорят, бедовая она девка стала, гулящая! Померла и слава богу. Господи прости, что так скажешь, — крестится Тамара. Это ей сейчас очень нужно, конечно.

— Почему же померла? Живая она, — Тамара слилась с белой стеной, что была позади её.

— К-как ж-живая?

— У тебя последний шанс рассказать всё, как оно есть! — говорю уже я, и достаточно жёстко. Честно говоря, очень устал. — Впрочем, нам твой брат уже всё рассказал. Меня интересует, почему решили девчонку использовать, Николай сказал, твоя идея была.

— Где Коля? — голос заметно подсел.

— Ты вскоре присоединишься к нему. Говори!

Немного помолчав, Тамара всё же взяла себя в руки. Посмотрела в сторону Вершинина, наверное, надеется, что он её спасёт.

— У нас с отцом Алисы была назначена дата свадьбы! — стала исповедоваться Тома. — Буквально за пару недель до регистрации Илью как подменили. Он не говорил сначала. Ссылался на сессии и всё такое, отложили свадьбу на месяц, потом ещё на месяц. Я уже не выдержала сама, поехала в город. Оказалось, он тут влюбился. Более того! Лильку уже и обрюхатить успел, — с Тамары прямо желчь лезла в этот момент, — когда я узнала о том, что они погибли, я даже не расстроилась. Ненавижу его! И Алиску ненавижу. Если бы её ёбнутая мамаша не залетела, я бы смогла вернуть Илью. Он просто запутался в тот момент. Мы со школы любили друг друга, — снова пауза, что-то уже и злить меня начинает. — Алиска выросла такой же блаженной, как и её мать была. Смотрит на всё сквозь розовые очки и жалеет всех вокруг. Глупая недалекая идиотка и…

— И достаточно! — разворачиваюсь, чтобы уйти, но меня останавливает Георгий, что всё это время стоял в стороне и наблюдал за всем.

— Тумурзориг, я прошу тебя. Сохрани дурной бабе жизнь. Вот сколько мне ещё осталось?

— Ей заплатили десять тысяч зелени! — перебиваю старика. — И на послезавтра у неё бронь на рейс для неё и её фитнес-инструктора. Это я тебе информацию даю для того, чтобы ты не сильно расстраивался по поводу её кончины. Она ведь могла не Дуремару с его безумным планом отдать Еву, а вообще кому угодно. И внучек твоих не пожалеет, если заплатят хорошо. Я понимаю, Георгий, старость и всё такое, но не роняй своё лицо из-за какой-то дешёвой шлюхи.

Дал Вершинину на раздумья минуты три, и он не подвёл, вышел из зала и махнул рукой. Я тут же кивнул парням, что могут работать, и ушёл.

6 Глава

О месте нахождения Евы стало известно лишь на пятые сутки. За это время я настолько извёлся, что меня сторонились не только мои подчинённые, но уже и Руслан стал более осторожным при общении со мной. Бабка увезла мою дочь в какую-то глушь, там кругом топь да болота, и связи почти никакой. Я кое-как туда добрался. Не представляю, как она Еву сюда протащила?

В небольшой деревянный домик вхожу без стука.

— Здравствуй, Изольда! — некогда ухоженная женщина стоит у небольшой печи, вся растрепанная, в непонятном мешковатом платье, и что-то там пытается сварить.

Женщина ничего не отвечает, отводит от меня усталый взгляд и снова приступает к перемешиванию пищи.

— Я как в сказку попал, — прохожу во вторую комнату, где спит Ева. Сердце сжимается, на дочь невозможно смотреть! Бледная кожа, немного с синевой. Поверхностный и очень беспокойный сон. На деревянном табурете целая гора седативных препаратов.

— Ты одурела, кикимора?! — едва удаётся сдерживать себя, чтобы не заорать. — Ты решила ей напрочь печень посадить?

— А что мне оставалось? — осипший голос, едва ли не срывается на плач. — Она сутками кричит не прекращая!

— Серьёзно? А когда ты с Мурашовым снюхалась, тямы не хватило спросить о состоянии внучки?