Пираты Кошачьего моря. Жребий брошен!

Книга 7

ВСТУПЛЕНИЕ

— Клянусь, тут что-то нечисто! — Инспектор таможни в стотысячный раз досматривал подозрительный груз.

В центре пыльной таможенной будки стоял сундук. Из его распахнутой пасти вырывались багровые всполохи. Так мог бы сверкать дарианский закат, будь у кого-то способность запихивать в ящик закаты.

Инспектор сверился с описью: «Монеты медные, 50 208 штук». Так и есть: сундук набит медяками. Сияющими, как генеральский сапог. Следуя чутью, страж интересов короны запустил лапу в монеты. Поискал второе дно. Но нет. Ни второго дна, ни потайных отделений. Однако приторный запах обмана продолжал дразнить его ноздри.

— Значит, эти деньги — фальшивка! — изрек инспектор, ибо другого объяснения не было: не может же врать отмеченный наградами нюх.

— Кто станет подделывать медяшки? — хохотнул молодой напарник. — А главное — зачем? Чтобы за пару свободных деньков спустить на праздничной ярмарке?

И верно. Даже целый сундук монет, которые водятся в кармане портового нищего, не такая уж крупная сумма. Сколько это, к примеру, в золоте и серебре?

Таможенник пытался делить в уме — не вышло. Пробовал загибать пальцы — не хватило. Водрузил на конторку доску, застучал по ней счетными камушками. Не прошло и десяти минут, как задачка была решена: стоимость груза в пересчете на серебро — пятьсот две серебряные монеты, на золото — пять золотых. Негусто.

Старший инспектор бросил взгляд в окно. Там, в порту Дариана, где берет начало Котхольмский пролив, который проходит через острова Морских Котиков аж до самого Манко, в ожидании сундука с медяками стоял торговый корабль. В вечернем свете его паруса тоже казались медными. Прямо на берегу, рядом с таможенной будкой, укутавшись в дырявый камзол, безмятежно храпел капитан. Шкипер был юн и бос. Правый ботфорт служил ему подушкой. Левый стоял дозорной башней, на вершине которой дремал часовой — редкая крупная птица.

— Ну совсем не похож на контрабандиста! — разочарованно выдохнул инспектор.

— И на алхимика не похож, — добавил напарник. — Вот скажи: будь у тебя волшебный эликсир и пещера фальшивых монет, стал бы ты щеголять в дырявых камзолах?

Отметив, что с возрастом нюх подводит (как бы не выйти на пенсию досрочно!), старший инспектор перечитал бумагу:

«Отдано к перевозке пятьдесят тысяч двести восемь монет. Уплачено шкиперу судна Дж. Фыр“ за фрахт по маршруту порт Дариан — порт Лужа шесть золотых, закорючка».

Шлепнул ее сверху печатью, оставив оттиск c пурпурной лапой и надписью: «Вывоз разрешен королем».

Солнце спустилось в Котхольмский пролив, и паруса покинувшего порт «Дж. Фыра» растворились во тьме горизонта. Таможенники уже запирали на ночь будку, когда молодой инспектор спросил:

— Я только одного не понял: а в чем коммерческий смысл? Ну вот ты, например. Стал бы фрахтовать судно за шесть золотых, чтобы перевезти куда-то пять?

Старший инспектор с протяжным стоном пару раз треснулся лбом о косяк двери — известное средство отмщения за неповоротливость извилин — и возопил:

— Мы только что упустили контрабандиста!

Что ж, двух служителей таможни ожидает бессонная ночка. Нарисовать портрет капитана — худощавого юного шкипера с обаятельной улыбкой и крикливой птицей, — чтобы утром отправить нарочных в каждый порт и каждую бухту вниз по течению Котхольмского пролива. Настрочить депешу во дворец, ибо о каждом контрабандисте (и тем паче — фальшивомонетчике) предписано докладывать королю. Незамедлительно и лично.

«Дорогой король, мудрый правитель Дариана и лежащего под ним острова, наследник ушедших под воду восточных островов и тех малых кусочков суши, что по воле пролива еще торчат на севере твоих владений» — выведение одного только титула отнимет у них полночи!

Ну и самое сложное: объяснить, каким образом наглый шкипер облапошил опытных сторожевых псов.

Глава первая. ПАССАЖИР

Есть две причины не любить Котхольмский пролив: извилистая лента скал, именуемая берегами, и бурное течение, мешающее лавировать в шхерах. Но надо признать, что этот пролив — вроде скоростной трассы: за скромную плату в поседевшую прядь вы можете пересечь архипелаг, заглядывая по пути во все крупнейшие порты.

В дороге вам встретятся три сорта патрулей.

Вблизи городов и замков — береговая охрана, горстка добродушных жандармов. Чтобы такими они и остались, достаточно бумаги с печатью. Любой. Прежде чем распрощаться, вас сличат с галереей портретов, укрытой непромокаемой обложкой, — контрабандистов, мошенников, пиратов, — и, если вы не один из них, любезно пожелают удачи.

У полузатопленных островков — дозор морских котиков. Эти станут приглядывать, чтобы вы держались фарватера. Благодаря котикам острова Кошдских шхер заставлены маяками, а сам пролив утыкан разноцветными вехами. Можно решить, что котики пекутся о безопасном судоходстве, но нет. Сядет ли ваш корабль на мель или разобьется о шхеру, им совершенно безразлично. Ваши беды — вы с ними и разбирайтесь.

Котиков заботят только границы — скрытые от взора морехода очертания подводных селений. Что, если днищем своего корабля вы заденете сакральную башню, опрокинете ценную статую или снесете чью-нибудь крышу?.. Но не волнуйтесь: совершить такую оплошность вам не удастся. Маяки, патрули и вехи — надежная защита от сонных рулевых.

И наконец, в северной части шхер — военные патрули. С ними пересекаться не стоит. Встреча с гиенами — малоприятное событие. Им не указ любые печати и неведомо уважение границ. А по количеству обчищенных судов патруль Султаната Гиен даст фору пиратскому фрегату.

К утру капитан корабля «Дж. Фыр» любезно распрощался с береговой охраной порта Дариан, счастливо разминулся с военной лодкой и намеревался в одиночестве (птица на плече — не в счет) наслаждаться видами шхер.

— Ух ты! А паруса из настоящего золота? Или фальшивка?! — поинтересовался кто-то.

Надеясь, что голос звучит в голове (мало ли что может приключиться с головой от бессонницы), Джонни Воробушек обернулся. Нет, голос был все-таки снаружи. На палубе «Дж. Фыра» бесцеремонно ощупывал парусину непонятно откуда взявшийся юный холеный кот.

— Не продаются! — осадил его Джонни. — Ни отдельно, ни с кораблем.

— Лапы убери! — грозно прикрикнул Кукабара.

Незваный гость картинно изобразил покорность, но явно наслаждался замешательством капитана.

А ведь было от чего прийти в смятение. Ну вот откуда после досмотра прямо в открытом море взяться сухому незнакомцу? А главное — что с ним делать? Будь он вооружен и опасен, в два счета бы вылетел за борт! Но юнец лишь улыбался — довольно прохладной, но все же обезоруживающей улыбкой.

Джонни решил на какое-то время остаться любезным:

— Что ты забыл на моем корабле?

— Хочу совершить небольшое путешествие. Или большое — тут уж как повезет.

Капитан оглядел костюм собеседника и презрительно хмыкнул. Это так одеваются в дальний поход? Белые тонкие чулки и короткие бархатные штанишки. Модный, с иголочки камзол, из-под которого торчит мешочек, туго набитый монетами (срезается на раз-два-три даже слепым одноруким воришкой). На шее — шелковый ошейник с драгоценной подвеской. Расфуфыренный красавчик! Не иначе, богатенький бездельник-наследник. Вероятно, еще и без мозгов. В общем, так себе попутчик.

— Ты хоть раз выходил за пределы замка? — спросил капитан.

— Без охраны, слуг и пяти чемоданов, — уточнил Кукабара.

— Честно? Еще ни разу!

Незнакомец засмеялся, и его ровные, крепкие зубы, белее снега на горных вершинах, вызвали у Кукабары желание вырвать хотя бы два и припрятать в качестве клада. Жемчужины, а не зубы!

— А это, я полагаю, багаж? — Джонни кивнул на болтающийся у ног Красавчика футляр для скрипки.

— Он сначала много думал, — предположил Кукабара. — В ходе попытки ответить на вопрос, без чего не обойтись в путешествии, что-то в его мозгу перегрелось, сломалось и — бум! — взорвалось, и он решил прихватить с собой скрипку.

Даже тень обиды не коснулась лица незнакомца. Казалось, Кукабара пускает стрелы, а те зачарованно пролетают мимо.

— Именно так я себе все и представлял, — довольно сообщил незнакомец. — Кажется, мы поладим.

— А что нам за это будет? — поинтересовался Воробушек, имея в виду тот факт, что за провоз пассажиров обычно взимается плата и было бы неплохо сначала обсудить гонорар.

— А ничего вам за это не будет! — заверил пассажир. — Абсолютно ничего! Вас не упекут в тюрьму за контрабанду. И даже закроют глаза на чеканку фальшивых монет А, стойте, вижу, ошибся! Вы не чеканите монеты Вы их перекрашиваете. Угадал? А на самом деле они ммм золотые! Вот молодцы! Понятия не имею, зачем вам понадобилось превращать золотые монеты в медные, но и за это вам тоже ничего не будет...

Сердце Джонни подскочило и застучало в висках, призывая немедленно проткнуть незнакомца шпагой. Ох уж это чувствительное сердце! Его послушать, так придется дырявить всех: нелюбезных таможенников, грубоватых военных, полоумных старушек, мрачных владельцев таверн, ну и, конечно, непрошеных пассажиров...

— Выметайся отсюда, — твердо сказал Воробушек. — Можешь путешествовать вплавь: я не двину корабль с места!

— Отличная идея, — поддакнул Красавчик. — Давай дождемся жандармов — нарвемся на неприятности. Кажется, я слышал, как в твоей голове скрипели тугие колесики, рождая эту гениальную мысль.

Теперь желание проткнуть гостя если не шпагой, то клювом созрело у Кукабары. Как этот проходимец разговаривает с капитаном? Да что он о себе возомнил? Единственное, что удерживало птицу, — застрявший в дыре камзола коготь.

— Подумаешь, сундук фальшивых медяшек! — выпалил Кукабара. — Невелики неприятности: неделя городских работ.

— Ты прав. Монеты — ерунда. И не сравнить с похищением!

— Каким еще похищением? — одновременно воскликнули Джонни и Кукабара.

— Какой-нибудь важной особы. — Красавчик ослепительно улыбнулся и замер в позе кота, придерживающего над головой то ли поля невидимой шляпы, то ли неплотно сидящий нимб. — Меня, например.

— Нам пасть ниц? — ехидно спросил Воробушек. — А то, я смотрю, тебя сейчас разорвет от скромности. Не хочу, чтобы твои ошметки испачкали мою шляпу.

— Тебя — похитили?! — негодовал Кукабара, наконец-то освободив конечность из дыры камзола. — Да ты сам пришел!

— И кто это говорит? Пернатый друг капитана, перевозчика фальшивых монет? Не смеши: никто тебе не поверит.

Красавчик дал капитану время, чтобы осознать расстановку сил, и добавил:

— И заметь, что в конце — никакого подметания улиц. Только почетная гильотина.

Капитан Джонни Воробушек молча приблизился к Красавчику на расстояние одного клинка.

— Я одного не могу понять. Ты хочешь путешествовать — и устраиваешь тут целый спектакль. Почему было просто не предложить мне денег? Ну, допустим, жадность — это я понимаю. Но ведь можно меня попросить. Глядишь, я тебя пожалею Но злить и вызывать к себе ненависть — что это? Глупость?

— Гордыня, — поправил Красавчик. — Я не умею просить. Непонятно: с чего тут злиться? Ты нарушил закон — я этим пользуюсь. Просто признай: в этот раз ты попался. Играй по правилам — никто не сможет тебя шантажировать. Или не попадайся.

— Но деньги? — не отставал Кукабара. — У тебя их полно! Заведи себе свой корабль. С командой, коком, оркестром и парой нянек. Чего ты к нам привязался?

Красавчик скорчил унылую гримасу:

— Деньги — тоска! Совершенно никакого азарта. Если, конечно, речь не о легендарной пещере, полной удивительных и редких сокровищ. Верно же, мой капитан?

— Допустим, — усмехнулся Джонни. — Допустим, ты победил и я беру тебя на корабль. Каковы условия контракта? Доставим тебя — куда? — и нам не отрубят головы?

Красавчик просиял, покровительственно приобнял Воробушка и мечтательно произнес:

— Несколько островов по ходу движения Котхольмского пролива — не больше месяца в море. Но какого месяца! Полного восторга и приключений! Верь мне: тебе понравится. И ни одной отрубленной головы.

И совсем тихо, так, что Джонни Воробушек едва расслышал, Красавчик добавил:

— Главное — поскорее убраться отсюда...

* * *

— Ты отдал ему мою каюту! — ныл Кукабара, изображая перед капитаном самую несчастную бездомную птицу.

— Все равно кто-то свил на мачте гнездо, — легкомысленно отмахнулся Джонни.

— Не трожь гнездо — это мое Место Силы! Что я тебе, куропатка, что ли, чтобы жить без гнезда?

— Вот и поживешь в нем немного.

— Как?! Разве ты не выкинешь Красавчика за борт? — делано удивился Кукабара, намекая на кровожадность иных капитанов, у которых стоило бы перенять кой-какие манеры. — Ну хорошо, хорошо, ты капитан — тебе решать. Но если тебя интересует мое мнение...

— Нет. Не интересует.

— Кто бы сомневался! Тогда позволь уточнить. Ты взял его на корабль, но он нам не заплатит. Ты не выкинешь его за борт, хоть он и напрашивается. Ты отдал ему каюту лучшего друга, выселив того в гнездо. Ты, вообще, в своем ли уме?!

— Глупый вопрос. Лекаря у нас нет, запасного капитана — тоже, так что, в своем ли я уме или в чужом, без разницы.

Кукабара бухнулся ему в ноги — обнимать крыльями рваные ботфорты:

— Как друга прошу: выкинь! Этот парень ходит в белых чулках. Со скрипкой! И пахнет. Даже нет — он воняет! Перо даю: это запах лжи!

— А по-моему, это запах хороших духов.

— Так а я тебе о чем?! Ты когда-нибудь видел вонючего кота?

Джонни задумался. Не припомнил ни одного.

— А знаешь почему? — шепотом спросил Кукабара. — Потому что Красавчику есть что скрывать!

— Что более вероятно, ему всегда есть что есть.

Отчаявшись переубедить капитана, Кукабара поднялся, отряхнул колени и смиренно вздохнул:

— Ладно, тебе решать Но когда мы вляпаемся в какую-нибудь историю, просто вспомни, как я валялся у тебя в ногах, умоляя избавиться от этого типа! И, возвращаясь к вопросу о жилплощади, немного пожить в гнезде — это сколько?

— До первого порта, — пообещал Воробушек. — Высадим и случайно забудем...

* * *

Красавчик объявился на палубе лишь в полдень — довольный, как тот, кто все утро видел прекрасные сны и теперь уверен, что впереди его ожидает столь же прекрасная реальность.

— Вот ведь, даже морская болезнь его не берет — вместо приветствия проворчал Кукабара. — Джонни! Он украл мою тельняшку!

— Не помню у тебя никакой тельняшки.

— Значит, он украл твою!

Капитан Воробушек оглядел пассажира. Старая одежда Джонни пришлась Красавчику впору. Может, слегка узковата в плечах и коротковата в лапах, а так — в самый раз. Надо признать, даже в лохмотьях матроса непрошеный гость по-прежнему оставался Красавчиком.

— Ну, как я выгляжу? — поинтересовался тот. — Похож на простого матроса? А на настоящего пирата? Может, надеть повязку на глаз?

— Для достоверности не мешало бы выломать зуб, — с видом эксперта заметил Кукабара.

— Значительно лучше, чем в колготках, — сказал Джонни. — Так откроешь наконец нам тайну, куда ты держишь свой путь?

— Да! Где будет первый порт? — добавил Кукабара, желая узнать, как долго ему куковать без каюты.

— Есть тут неподалеку остров. Народы шхер называют его Скалой Предсказаний. Не слышал? Я знаю, где это на карте. Вот. Именно сюда мне для начала и надо — вытащить Жребий Судьбы. Хочу быть точно уверен, что ни в чем не ошибся.

Глава вторая. СКАЛА ПРЕДСКАЗАНИЙ

В этой части Кошдских шхер заблудился бы только салага, впервые увидевший карту. И уж точно не мог заблудиться капитан Джонни Воробушек! Однако уже шестую склянку «Дж. Фыр» выискивал обозначенный на карте внушительный остров с высокой скалой. Вот где-то здесь. Рядом.

— Нет тут никакой скалы! — прокричал Кукабара из гнезда на мачте. — Вообще ни одного крупного острова нет.

— А на карте есть, — пробормотал Воробушек. — Ну и как такое может быть?

— Пролив поднимается, — пояснил Красавчик. — С каждым годом все выше. Ну да, ты не местный — откуда тебе знать! Часть островов уже затопило, оставшиеся уходят под воду... А какие тут были места! Шумные города. Богатые замки. И посмотри, что сейчас... Запустение и тоска. Даже войны с Султанатом не понадобилось: Котхольмский пролив справился без гиен. Жители мелких островов переезжают на крупные, впрочем и это никого не спасет, потому что и те когда-то утонут... Но Скала Предсказаний не могла утонуть — я ведь должен вытащить Жребий!.. Не могла же, верно?

Красавчик с такой надеждой смотрел на Джонни, как будто именно тот распоряжался судьбой островов.

На какое-то мгновение вместо самоуверенного типа Джонни увидел растерянного мальчика, которому злой дядя сказал, что мороженого не существует. Еще немного — и мальчик заплачет от обиды и горя.

Да и ладно! Какое Воробушку дело? Не станет же он жалеть и утешать (было бы кого! А то — Красавчика!) этого проходимца? Да и что он вообще может сделать? Вытащить остров с морского дна? Что за чушь! Никто не властен над островами, и уж точно не Воробушек решает, кому здесь тонуть, а кому всплывать.

— Как он хоть выглядел, твой остров?

— В том-то и дело: не знаю. Но я читал (всхлип) и мне рассказывали...

— Так а рассказывали — что? — Слетевший вниз Кукабара с видом детектива-ищейки расхаживал по палубе. — Были там Любопытные Приметы?

— Погоди, сейчас вспомню...

Красавчик зажмурился. Не открывая глаз и немного раскачиваясь, зачитал нараспев, словно за закрытыми веками видел рекламный буклет Скалы Предсказаний:

— «Остров встречает вас крепким удобным причалом. Здесь вы можете остановиться в любую погоду, и даже в шторм маяк на скале всегда укажет дорогу. На улицах прибрежной деревни гостей ожидают таверны на любой достаток и вкус. Любезные жители за небольшую плату гадают приезжим на картах, кофейной гуще, свечках, кристаллах, маятниках и зеркалах. Ярмарка работает ежедневно! Главная достопримечательность острова — Камень Оракула, в котором каждый желающий отыщет свой Жребий Судьбы. Камень стоит на вершине Скалы Предсказаний. Восходя, вы найдете приют в монастыре, выстроенном в том месте, где в древние времена уединился легендарный Оракул».

Тут воображаемый буклет закончился, потому что Красавчик умолк.

— У тебя фемонимальная память? — уточнила птица.

— Феноменальная, — поправил Красавчик. — Вроде того. Называется «абсолютный слух».

Кукабара хмыкнул:

— Кто бы сомневался! В комплекте к абсолютным зубам аисты поставляют абсолютные уши... Но вообще было страшно. Как будто ты впал в спячку и тобой управляют ду-у-ухи...

— Мы сделали два круга, — прервал обоих капитан. — Ничего похожего. Ни деревни, ни ярмарки, ни причала. Ну, допустим: пролив поднимается, карта устарела, остров ушел под воду. Но не мог же он весь уйти, раз на нем высоченная скала?! Что-то должно остаться — например, монастырь. Или маяк.

— Маяк я видел, — доложил Кукабара. — В паре морских миль обратно. И какие-то странные ворота. Думаешь, это оно?

Красавчик сжал лапы в замок и произнес как мольбу или заклинание:

— Ну пожалуйста! Пусть это будет ТОТ САМЫЙ ОСТРОВ! Мне очень надо!

* * *

Заклинание ли подействовало? Или Котхольмский пролив почему-то не смог отказать Красавчику? Как бы то ни было, спустя пару склянок вода расступилась, выпустив из морского плена кусочек острова и позволив его обнаружить — так, по крайней мере, показалось Воробушку.

В абсолютной тишине загрохотала цепь, опуская якорь. Плюхнулась на воду шлюпка. Захлопали весла. И вот она — легендарная Скала Предсказаний: пустынный островок с небольшим валуном, заброшенным маяком и одинокими воротами, ведущими в никуда.

— Не трогай, — предупредил капитана Кукабара.

— Развалятся?

— Вдруг там кто-то прячется. Большой и злобный. И он нас сожрет.

— Твои опасения лишены всякого смысла, — отмахнулся капитан. — В отсутствие забора он слопает нас по-любому: открою я ворота или нет.

Джонни толкнул хлипкую дверь. За дверью обнаружилась беседка. В ней лежала горка цветных лоскутков, из которых выглядывала голова старичка-енота.

— Проходите, проходите, — ласково сказала голова. — Желаете подняться к Камню и вытащить Жребий? Всего за один золотой я проведу вас кратчайшей дорогой.

Старичок хитро прищурился и насмешливо уточнил:

— У вас ведь остались монеты? Или всё спустили в деревне на пустые гадания? Как вам, кстати, понравилась ярмарка?..

Кукабара вцепился в штанину капитана:

— Пойдем отсюда! Этот старикашка не в себе!

— Зато он маленький и добрый.

И тут всех удивил Красавчик. Выставив одну лапу вперед, он изящно поклонился разноцветным лоскуткам:

— У нас найдется даже пара золотых монет, ваше святейшество! Мы не потратили их в деревне, потому что деревни нет. Ни гадалок, ни таверн, ни ярмарки. Но мне очень хочется верить, что Камень Оракула на месте.

От удивления старичок вскочил. Наконец-то стало понятно, что лоскутки — это его одежда (судя по размерам, сохранившаяся с тех времен, когда владелец был молод, высок и упитан).

— Постойте! Как — ничего нет? Какой же сегодня год?

— Первый Генрика.

— Ах вот оно что! — с облегчением выдохнуло «святейшество». — Ну, если Первый Генрика, то да, конечно, ничего и не должно быть. Остров-то под водой. Вредная это работа — помощник Оракула! Все время путаю времена. Прошлое, настоящее, будущее... А вы что подумали?

— Что вы немного того, — честно ответил Кукабара, покрутив пером у виска. — Умом тронулись.

— Ну, не без этого! — не стал возражать старикашка. — Лет-то мне уже сколько! А ведь, кажется, совсем недавно шел Восьмой год Марсика Славного. Помню, король приехал за Жребием. Вся деревня высыпала встречать — так его обожали. Золото раздавал направо и налево, и не монетами — кошельками! Действительно славный был король.

— Да, это так, — согласился Красавчик, поморщившись. — Но вы не ответили. Что с Камнем? Камень-то есть?

— Камень Оракула? Тут! Куда ему деваться...

— Тогда я хочу вытащить Жребий! — Красавчик небрежно протянул старику три золотые монеты. — Отведите меня к нему, и пусть дорога будет самой короткой!

— Да куда уж короче, — усмехнулось «святейшество», забирая деньги и пряча в складках лохмотьев: вероятно, где-то внутри есть еще и карманы. — Это во времена Марсика дорога на скалу занимала весь день и полночи. И шли, и шли, и шли — почти до самого неба. А теперь... Вон он, твой Камень.

«Его святейшество» указал на одинокий валун, торчащий на другой стороне острова. Кукабара с восхищением таращился на енота: вот ведь пройдоха! Дорога до камня явно не стоит трех золотых: провести к нему «кратчайшим путем» можно не вставая с места. Выживший из ума старикашка? Как бы не так! Не смешите Кукабару! Ни один безумец так легко и красиво не вытянет тройную плату — просто за то, чтобы тыкнуть в сторону пальцем.