Нулевой протокол

— Подожди, — сказала Эмма после долгой тяжёлой тишины. — Ты хочешь сказать… мужчина на фотографии… и Первый субъект… один и тот же человек?

София смотрела на даты, на расчёты возраста, на архивные отметки — и чем дольше смотрела, тем меньше понимала, потому что математика переставала работать. Если документы не подделаны, если фотографии настоящие — человек на снимке у озера должен был выглядеть значительно старше. Но не выглядел. Совсем.

— Эмма, у нас новая проблема.

— Только одна?

— Пока да. Если это Первый субъект, то за последние двадцать лет он почти не постарел.

Долгое молчание, потом тихий выдох:

— Господи… Именно. Теперь становится понятно, почему люди готовы были убивать ради этих архивов. Почему исчезали свидетели. Почему уничтожались данные. Почему Кейн выглядел испуганным. Почему Уитмор инсценировал собственную смерть.

Прежде чем они успели обсудить эту мысль, на экране снова появилось сообщение — одно слово, без объяснений: «БЕГИТЕ».

— Очень смешно, — сказала София вслух.

И в тот же момент внизу экрана вспыхнуло системное уведомление — не из сети, не из архива, а от системы безопасности её собственного дома: «ОБНАРУЖЕНО НЕСАНКЦИОНИРОВАННОЕ ПРОНИКНОВЕНИЕ».

Она медленно повернула голову к двери кабинета. Тонкая полоска света под ней. Неподвижная ручка. Тишина. Особенно тишина — профессионалы шумят меньше любителей, а самые опасные вообще не шумят.

— София? — голос Эммы прозвучал далеко.

— Кажется, ко мне пришли гости.

— Настоящие?

— К сожалению.

Она сняла очки, закрыла окна архивов — не потому что это могло помочь, просто привычка заканчивать работу аккуратно даже в плохие дни. Погасила два монитора, оставила только центральный, на котором всё ещё светилось слово БЕГИТЕ. Кто бы ни писал эти сообщения, он предупреждал уже второй раз — сначала Маркуса, теперь её. Случайностью это быть не могло.

Щелчок — ближе. Кто-то открыл дверь в коридор, медленно, без страха быть услышанным. Он знал, что она дома, и знал, где искать. Она открыла схему дома на планшете — две камеры ещё работали, остальные отключены минуту назад, очень профессионально. На экране появился силуэт: высокий мужчина, тёмная одежда, перчатки, лицо не видно. Двигался спокойно, будто уже бывал здесь.

— Покажи, — попросила Эмма, получив изображение, и резко вдохнула. — Это не обычный наёмник. Посмотри на походку.

София узнала эти движения — со служебных записей, тренировочных материалов, старых архивов спецподразделений. Так двигаются люди, обученные работать внутри зданий. Тихо. Быстро. Эффективно.

— Спецподготовка.

— Отлично.

Мужчина приближался. Комната в конце коридора — ещё несколько секунд, и он окажется у двери. Она открыла нижний ящик стола, достала небольшой, редко используемый, но исправный пистолет.

— Ты умеешь?

— Достаточно, чтобы испортить кому-нибудь вечер.

На камере фигура остановилась прямо перед кабинетом, замерла, будто прислушиваясь. Ручка двери медленно повернулась — сантиметр, два, три. Дверь приоткрылась, потом толчок распахнул её. София подняла оружие, приготовилась стрелять — и палец замер на спусковом крючке, потому что человек за дверью оказался не тем, кого она ожидала.

Он стоял неподвижно, не целясь, не атакуя, просто смотрел на неё несколько секунд.

— Опусти пистолет.

Холод пробежал по спине — она узнала голос, хотя слышала его лишь однажды, на старой видеозаписи из архива Гелиоса двадцатилетней давности. Невозможно. Но ошибки быть не могло. Перед ней стоял человек, которого все считали мёртвым. Чарльз Уитмор. Живой. Настоящий. И выглядевший пугающе моложе своих лет.

— Это невозможно.

— В последнее время вы слишком часто произносите эту фразу, — едва заметно усмехнулся он.