Клюква в снегу

- Мне кажется, - начала Наденька, нахмурив тонкие брови, - Валя была слишком увлечена мыслью о подвигах, чтобы сбежать с женихом…

- А что же мешать пускаться в рыцарские подвиги с рыцарем, - скривилась Лидия. Египтянов понял, что ссора может возобновиться и решил переменить тему пока не поздно.

- А как бы вы могли описать Валентину Михайловну? - осторожно поинтересовался он у всех сестёр сразу.

- Как ужасно непоследовательную, - бросила Лидия.

- Господин пристав спрашивал не про это… - поправила её Клавдия, непокорная барышня фыркнула.

- У нас есть карточка! - вспомнила Ирочка. Городской пристав подивился, зачем же Ситинские возят с собой свои же фотографические карточки. Ирочка между тем убежала и возвратилась и протянула Петру Парфёновичу глянцевую, чуть желтоватую бумажную пластинку. На ней были запечатлены все Ситинские вместе.

- Вот Валя, - указала пальцем барышню, стоящую на фотографии рядом с Лидией, - видите какая она рыжая! - с восхищением добавила Ирочка. Увидеть степень рыжины на чёрно-белой фотографии являлось затруднительным и городскому приставу пришлось поверить на слово. Однако если цвет волос не поддавался определению, то хорошо было заметно, что Лидия похожа на отца, более остальных, Валентина же была почти точной копией матери.

Египтянов изучил фотографию вдоль и поперёк, чем вызвал новый смешок со стороны Лидии. Пора было двигаться далее, а именно в комнату, откуда так загадочно исчезла барышня.

-Премного благодарен за столь подробный рассказ, теперь надо комнату осмотреть, - Египтянов подивился, как умудрился эдак сказать и вернул карточку. Лидия насмешливо хмыкнула.

- Мама, мама, вы пойдёте в комнату? – бросилась к генеральше Ирочка, та отрицательно покачала головой: - Сможете показать господину приставу всё сами, а я не могу…Лиза, принеси ещё капель!

Оставив Варвару Алексеевну на попечении горничной, вся делегация прошла в «комнату старших». Поскольку денег у генерала Ситинского было не столько, чтобы каждую дочь в отдельном номере селить, да и полгостиницы бы заняло их семейство в таком случае, жили они в тесноте да не в обиде. Успев, однако, познакомиться с Лидией, городской пристав сомневался, что обид между сёстрами было тоже достаточно.

- Вот это кровать Вали и Клавди, - оповестила Ирочка, указывая на кровать у самого окна. Городской пристав, а за ним и все сёстры, подошли туда. По праву руку стояла небольшая тумбочка с бумажными разноцветными цветками в вазочке. Какой-то листок выглядывал из-под кровати. Египтянов наклонился и, подняв его, перевернул.

- Это ещё что? – городской пристав невольно скривился. – Чудище этакое!

- Это Леночка нарисовала! – воскликнула Любенька.

- Позвольте полюбопытствовать, кто? – нашёл глазами барышню Египтянов.

- Леночка, Гашнер, мы уже говорили о ней! – напомнила та.

- Ах да, а что же госпожа Гашнер рисует этаких, - Пётр Парфёнович старался подобрать слова, чтобы никого не обидеть, барышни же всё же, - существ?

- Это карикатура, Валя попросила, - объяснила самая старшая Клавденька. – Кажется, какой-то египетский бог, Анубис, быть может…