Море Хард

Утром за завтраком я решил посмотреть новостные тренды после нескольких сообщений в стиле «ты уже смотрел новости?». Я перед отъездом многим знакомым сказал, чтобы не теряли, чтобы не написывали мне сообщений. Только если что-то экстренное. Видимо – оно.

Местные новости меня мало волновали. Их даже не стал запоминать. Про ЭкоСтаса молчали, зато про забастовку водителей говорили. Кто-то что-то заявил, кто-то что-то сделал – это как включить корейский сериал на середине и на середине же выключить. Ты можешь определённо сказать только то, какого пола были герои. Хотя есть у них отдельные шоу, где и это не очевидно.

И тут – Канада.

Шутинг. Школа видеоблогеров.

Я мгновенно включил максимум материалов по теме.

Несколько часов назад в бизнес-центре, на одном из этажей которого располагалась школа видеоблогеров, произошла стрельба с последующим взрывом. Взрывное устройство самодельное. Около 30 погибших. Ранены около 200 человек – в основном осколками стекла, всё происходило быстро, полиция не успела прохожих и зевак эвакуировать с улицы. По камерам наблюдения быстро выяснили, что стрелок был один – бывший студент этой школы, его фамилия была Панченко.

Знакомые места, знакомые имена… Ведь это была та самая школа, где учился я. И парень этот был с моего потока. И должен был попасть в пилотный проект нестры.

Его хотели отправить в Якутию, где возрождался плейстоценовый парк, и ждали рождения первого клонированного мамонта. Но он не сдал последний экзамен, его срезали…

Но учёба закончилась ещё полгода назад. Что с ним случилось? Из новостей не было понятно, какие причины толкнули его именно сейчас. Спросить было некого – родни у него было, его родители сбежали в своё время из Херландии. Отец был славянином, мать немкой. Их травили. Они перебрались в Канаду. И когда Панченко был подростком – погибли в ДТП.

Знал я его давно, ещё до блоггерства. Он всегда был немного не от мира сего. Но в среде видеоблогеров – это нормальная картина. Учился как одержимый. Было странно, что его не пропустили дальше. Говорили, что всё дело в психике. Но сам Панченко был уверен, что дело в его происхождении. Что он от смешанного брака, что с сепаратной территории.

Выглядело как месть помешанного. Он хотел вернуться в Евразию, не боялся сурового якутского климата (там зимой минус шестьдесят может быть!), не боялся работы.

Мне казалось, что он хорош с технической точки зрения, но плох с творческой. Тексты его были пресны, картинка однообразна. Зато идеальная технически.

Всё это было невероятно грустно. Погибли несколько преподавателей, которых я знал, студентов, которых я не знал, от частичного обрушения здания – случайные люди в офисе ниже, где располагалось представительство немецкой инжиниринговой компании. Для спокойной Канады – небывалая катастрофа!

Ещё несколько сюжетов, я проваливаюсь в думскроллинг. После школы блоггеров он не смог найти постоянной работы в медиа, работал фрилансером, перебивался с заказа на заказ, бедствовал. Ни денег, ни личной жизни, профессию менять не хотел. Видео в своём личном блоге он перестал выкладывать за месяц до шутинга. Причём, что показательно, даже пытался алко-блогером стать, наводил лакшери на темы типа «Дешёво и без похмелья – пять гарантированных способов убраться». Потом пауза. И за десять минут до начала стрельбы он залил на канал и разослал по инфлуэнсерам короткое видео.

«Мою страну изнасиловали и уничтожили, я лишь слепое орудие мщения», – говорил он на видео. Чёрный фон, ни музыки, ни текста. Потом он больше минуты сидел молча и смотрел в камеру. В конце доставал винтажный совётский автомат – ППШ. Передёргивал затвор и видео заканчивалось. Титром – «82».

82 секунд тишины. «82 года». Именно столько прошло с момента заключения сепаратного мира. Когда наконец закончилась Вторая мировая война.

Комментаторы быстро разделились на несколько групп. Одни сразу же сказали – «сумасшедший». Вторые попытались развивать тему сломанной личной жизни, искали следы буллинга, харрасмента. Третьи пытались найти ниточки в словах из видео. Но всё дело было в том, что когда Панченко учился, он вообще не парился по поводу своей прошлой родины. Никогда не говорил об этом, не читал про это книг, не знал вообще той истории. И вообще историей не интересовался. Поверьте, я как историк-любитель – знаю, когда люди помешаны на истории.

Пока медийщики лишь начали копать.

На почте – письмо, и сообщение в мессенджер. Канадская электронная газета. Нашли общее фото, где нас десять человек в потоке. Теперь спрашивают, как я могу прокомментировать…

Варианта два. Можно хайпануть. Дать комментарий. Засветиться на теме, порассуждать, посочувствовать. Либо – игнорировать. Пока игнорировать. Всё рано уплываю через час.

Пишут несколько знакомых. Спрашивают – в порядке ли я, что думаю по тему. Для иностранцев мы с Панченком казались близкими – из-за национальности. Но я никогда не воспринимал его как близкого. И не хочу, чтобы тень его поступка как-то падала на меня. А то начнут думать, что и я тоже схвачу ППШ…

Выставляю в статусе, буду недоступен несколько дней. Если что – скажу потом, что в Сибири плохо со связью, а местами и вовсе её нет. Последнее видео у меня с Лениным… Просмотров мало, комментариев нет… Оставляю.

«Всем привет! Прошу простить, я в Сибири по работе, тут плохая связь, не теряйте меня несколько дней» – короткое позитивное видео на автоответчик.

Так, в Обезбольске связь есть. В Хардгорске тоже есть. На море Хард уже нет. И за вратами тоже ничего нет. Про плотину нет информации. В самом Харде вроде сеть есть. Я буду там примерно через неделю, оттуда и отвечу, когда схлынет волна хайпа.

Мне страшно говорить на тему смерти. Когда она так рядом. Слишком резко она хлынула в мою жизнь. Не на кого опереться.

Вроде всё записал, проанализировал, трезвое мышление, а самого потряхивает от ужаса.

Зачем убивать людей? Чего он хотел?

Вспоминаю, как мы могли с ним пересекаться… Вспомнил! Я вспомнил, почему почти перестал с ним общаться.

Когда только-только я начал вести блог и проводить стримы, темой взял этические диллемы с вагонетками, а новым ником – Тролли. Шутить все друг над другом шутили, все молодые весёлые, но реплика от Панченко про первые выпуски меня просто покоробила.

Как сейчас помню. Мне на свидание скоро идти, я в кафе, что-то жую, смотрю в окно на облака, он подходит, здоровается, говорит, что смотрел первые стримы Тролли. И спрашивает.

– Если бы на одних рельсах лежала твоя мать, а на других – твой отец, на чей бы путь ты перевёл стрелки?

Стук в дверь. Чокан. Надо выходить.

ИНТЕРМЕДИЯ 8 – 1 \\ НЕ ЖАЛКО

«Мне вот совсем не жалко, что СССР развалился. Всё равно в большой стране – сто человек жируют, а миллионы голодают… Видишь, этим миллионам светят постоянным мороком – им навязывают имперское мышление. А его проблема в том… Подожди, не перебивай… Его проблема в том, что ты, ты – простой человек, ты всегда пытаешься примкнуть к какому-то запредельно высокому идеалу. Чтобы он взял тебя под крылышко, под опеку. И даже объявил частью себя.

И вот ты отвергаешь свою исходную природу, но в итоге так и остаёшься мелким зёрнышком в миллионной груде подобных – в тени великана. Ты неспособен вознестись и по-настоящему примкнуть ко внешне еденому и неделимому могучему образу. Ты всегда младший приёмный брат в большой семье, ты пытаешься стать таким же важным и нужным полубогом, как благородный приёмный отец. Но проблема с империей в том, что никакого отца нет, есть лишь его конструкт… Конструкт, говорю. Не конструктор…

Да пошёл ты на хер, идиот!»

\\ Старик в парке разговаривает с другими дедами, Санкт-Ленинотуринск.

ИНТЕРМЕДИЯ 8 – 2 \\ СТАРИКИ-УБИЙЦЫ

«Мне тут одна знакомая рассказывала, которую я давно не видела. Мол, в школе медсестёр для дома престарелых их совсем не готовили к тому, сколько пожилых пациентов признаются в убийствах, совершённых ими много лет назад».

\\ Женщина по телефону на улице, Санкт-Ленинотуринск.

ИНТЕРМЕДИЯ 8-3 \\ ЗАРЯЖЕННЫЕ

«Когда с войны возвращается слишком много людей с окровавленными руками и пропахшими порохом рукавами, мирных решений будет меньше. Демагогия? Ты вот лежал среди мёртвых тел под обстрелом? Когда твоё сердце заряжают ненавистью через артиллерийскую пульсацию, закачивают туда чёрную злобу – запас до конца твоей жизни. Минута ли тебе осталась или полвека. Хотя… Может через те полвека и отпустит… Когда вся боль начнёт выходить, а ты неделями реветь и пухнуть от слёз, что всё зря и напрасно было…»

\\ Чокан про войну.

ИНТЕРМЕДИЯ 8-4 \\ ХАРД И ОБЛАКО

«Я ж на харде все чертежи хранил… Ну, на жёстком диске… Потом поехал по делам в Херландию, далеко, и меня несколько раз на пересечении границ спрашивали, что, мол, за железка, не бомба ли, нервы трепали. И я тогда чертежи в облако залил. А хард где-то оставил. Но отсюда не могу в облако зайти, даже через прокси, опять что-то блокируют. Ты можешь файлы пересохранить в другое место?»

\\ Деловой мужик средних лет по видеосвязи с шавермой, Санкт-Ленинотуринск.

История с Панченко, конечно, сбила мой настрой. Впереди меня ждёт эпицентр для вульгарных шуток, родная деревня Распутина, ставшая туристическим оазисом для всех сексуально озабоченных. А я всё гоняю в голове мысль, ищу рациональные причины в поступке Панченко. Но поняв – можно невольно и принять.

Впрочем, всё равно ничего не вижу.

Вообще моё знакомство с ним куда древней. Я вообще знаком с ним с детства. Хотя и мало общался. Никак не клеилась дружба. Виделись нечасто, жили далеко.

Отец его был букинистом, держал лавочку на другом конце города. Прежде, мне говорили, он работал учителем литературы. И жил помешанным на книгах. Он из боготворил, в любом виде.

Причем – ценность для него представляла будто бы лишь физическая оболочка литературы. Хороший текст, но вышедший в электронном виде, он не воспринимал всерьез. Для него казалось важным, чтобы годы сточили края страниц, ожелтили их, добавили этот гадкий библиотечный запах лежалой и пыльной бумаги. Только тогда он предавался своей геронтофилии. Он читал эти бесконечные классические романы. Сотни страниц описаний разных завитушек, пятен на дверях, мелких закоулков души. Невероятно детализированные, ужасно многословные. Нудные, с длинными предложениями, абзацами на три страницы, с минимальным действием. Там где, герои могут сидеть за столом по двадцать-тридцать страниц и разговаривать, даже не передавая соль.

Будучи ребенком, я считал его невероятно умным. Столько книг! Столько страниц! Несомненно, это был страшно эрудированный человек. Особенно, что касалось древних знаний. Погоны наполеоновских солдат, разновидности аркебуз, античные провинции, имена китайских императоров – он знал, помнил, жил с ними в голове. Но стоило лишь на полшага вернуться в современность – поговорить о бесконтактных платежах, электронной документации, управления в компьютерных играх, обновлении навигатора в автомобиле, настройке каналов в телевизоре – он терялся, падал до уровня растерянного ребенка. Это я понял лишь потом. С виду его растерянность выглядела лишь как вспышка снобизма, маскирующего неуверенность. Попытки принизить важность современности. Когда тебе десять лет, а собеседнику почти пятьдесят – способ работает!

Но однажды я между делом прочитал популярную статью о литературе. Очень упрощенную и уплощенную. Она рассказывала – почему в каждой эпохе есть именно такие жанры. Многословная, скрупулезная литература 19 века, которую сегодня невозможно читать из-за этой неподвижности, создавалась для другой эпохи. Где не было движущихся картинок, кроме как в театре или в жизни. Где вечера было нечем наполнить, кроме как концентрированным бездельем. И живя в той эпохе ты – с детства развив в голове собственный кинотеатр, способный из многословных страниц рисовать целые ожившие сцены – просто крутил для себя кино и сериалы из тех томов, что продавались везде. Тебя никто не дергал, сообщение из города в город могло идти сутками, а между странами – неделями. И вместо коротких сообщений люди сами строчили друг другу мини-романы в виде многостраничных писем. Они копались в самых мельчайших узорах реальности, находя там бездонные смыслы, кружева аллюзий, всевозможные метафоры и аллегории. Таково свойство человеческого рассудка – так я узнал впоследствии.

Именно тогда и строчили свои бесконечно и невероятно запутанные труды философы. Они находили килобайты смыслов в крохотных скрежетах соседних букв. Понимать их даже по тем меркам было тяжеловато, что уж говорить про сегодняшние времена.

Я не говорю, что смысла у тех авторов не было. Как уже было сказано – хештег «смысл» человек способен прилепить к чему угодно, и нет никаких объективных способов доказать – правда ли это, или бред сумасшедшего.

Но мне после статьи стало проще. Я перестал стыдиться того, что не могу читать старые и «умные» книги, как сегодня нормальные люди не готовят по старым рецептам и не носят одежду, сделанную по старым лекалам.

Но на то они и классики, могучие гении, что хоть форма и устарела, но смысл был прекрасен. Нужно было только переводить их со старого языка на современный. Первые попытки делал театр, заведомо строя из себя юродивого популяризатора. Потом подтянулись кино, радио, ТВ – они тоже брали старые сюжеты и переводили их на современный язык. И логичным стал успех издательства «Шорт», которые выпускали старые тексты в современном текстовом виде. Иногда просто сокращая, иногда перенося действие в современность и меняя язык, героев. Ведь если кино так делает – то почему книгам нельзя?

Так вот старый букинист – всей душой ненавидел «Шорт» и его поклонников. Он терял самообладание. Начинал ругаться.

В нашем городке славянское сообщество было не слишком дружным. Но родителя меня не раз отправляли к Панченко-старшему за новой книжкой. То есть – очередной старой. Думаю, заодно они хотели, чтобы я практиковал и устный русский.

Сначала я преклонялся перед ним. Потом боялся. Следом презирал. В итоге стал равнодушен. И в конце концов принял букиниста таким, каким он был, но это случилось лишь на следующий день после его смерти. Машина вылетела со скользкой дороги. За городом. В ненастную погоду. И утонула в ледяной воде. С ним и его женой.

Мы уже движемся с Чоканом по реке. Мимо проплывают зелёные берега Туры. Река медленно петляет, будто бы повторяет путь гигантского змея, все стороны света уже давно перепутаны в моей голове. Облака кажутся неподвижными. В то же время Чокан пишет таймлапс с лодки, и наш трехчасовой путь будет выглядеть стремительной и бешеной погоней за горизонтом, где берега будут мелькать как частотный спектр сумасшедшей электронной музыки, а облака ожившими парящими клубами воспарят по небу, сливаясь, поглощаясь и дробясь. Можно извести еще страницу на описание пятисекундного видео. Но стоит лишь раз его увидеть, то понимаешь – никаких слов не хватит, чтобы передать не просто картинку, а ощущения, те чувства, что у тебя захватило дух от того, как прощекотала глаз нереальная, но в то же время снятая без графики картинка.

Весь настоящий текст, то есть свои тайные записки, которые мне неминуемо нужно вести, я даже хотел сначала превратить в роман. Во все эти длинные и классические пассажи а-ля «Шаркающей кавалерийской походкой…».

Нет, от книги я не отказываюсь. Но она неминуемо станет лишь комментарием к тому видео, что мы с Чоканом снимаем и будем снимать. Поэтому я большинство вещей оставлю без описания, или просто дам сухо, скупо и телеграфно. Школа сокращений «Шорта». Кому интересны официальны детали и картинки – смотрите блог.

Но раз это мой текст, то и правила мои. Захочу – буду отступать от них. Захочу – придумаю новые.

Всё-таки есть вещи, которые через видео передавать слишком сложно, либо это будет невероятно нудно.

Похоже, река убаюкивает. Настраивает на рассуждения. Люди много сотен поколений селились у рек. Реки сформировали их культуру. Их язык.