Пока не увянет Центаурея

Плей-лист

Песни, что помогли вдохновиться и создать историю о Центаурее:

The Great Beyond - Hypersonic Music, Max Cameron

What Have They Done To Us - Sasha Alex Sloan

Siren sounds - Tate McRae

Don't Wanna See You by My Side - NiExshadow

Diminuendo - Lawless feat. Britt Warner

The Line - Twenty One Pilots

Всё ещё люди - Бюро

Immortals - Brian Delgado

MAKE THE ANGELS CRY - Chris Grey

Пролог

Аурин вжалась спиной в холодную, покрытую слизью бетонную стену. В этом месте никогда не было тихо. Гудели вентиляционные шахты, капала вода, где-то в глубине стонали генераторы. Но для Аурин сейчас существовал только один звук – тяжёлое, сиплое дыхание патрульного в двух шагах от неё.

Она закрыла глаза. Под веками тут же вспыхнули багровые спирали. Адонис внутри неё бушевал, растения сходили с ума и тянули её обратно в медицинский корпус к Акаю.

Подобное тянется к подобному.

Вирус, который пятнадцать лет назад стёр с лица Земли девять десятых человечества, тёк по её венам. Он не убивал её, а стал личным исцелением. Он жил вместе с ней по её правилам, но сегодняшний день стал исключением.

Аурин боролась с головокружением и другими эффектами сыворотки, которую ей ввели учёные в ходе сорванного эксперимента. Теперь она пыталась сбежать, пока она не успела совершить ошибку, и её исчезновение не стало известно всем.

Патрульный был слишком близко. Его фонарь скользнул по ржавым трубам, выхватывая из темноты потёки конденсата. Мужчина нервничал. Аурин чувствовала его эмоции физически – как электрический разряд, танцующий на кончиках пальцев.

Патрульный сделал шаг вперёд. Его ботинок хрустнул по битому стеклу.

– Аурин, torniamo indietro (с итал.: давай вернемся назад). Сойфер придумает другой способ выведения гибридов. Ты его любимица, поэтому он не станет ничего делать против твоей воли.

Уже сделал.

Сердце ударило в рёбра, словно пытаясь сломать их. Было больно осознавать, что Сойфер, заменивший ей отца, решился на этот эксперимент, не сказав Аурин ни слова о том, что ей воспользуются и сделают сосудом для нового поколения гибридов.

– Когда дело касается поиска вакцины великие люди могут переступить через любые принципы, разве не так поступил однажды и мой отец? – Аурин не стала ждать ответа. Она оттолкнулась от стены и нырнула в узкий технический лаз, который вёл в вентиляцию. Плечо обожгло болью – она содрала кожу об острый край металла, но это была приятная боль. Она отрезвляла. Не позволяла сознанию отключиться.

Окрик Гёссе прогремел над головой, заглушая вой сирены, которая тут же взвыла на верхних уровнях базы. Аурин знала, что сейчас наступит паника. Люди и гибриды отправятся на её поиски в попытке вернуть, но она уже давно думала над планом побега и не собиралась возвращаться пока не убедится, что её отец всё ещё жив.

Аурин ползла на четвереньках, задыхаясь от пыли. Впереди был только мрак. Она остановилась, прижавшись к холодной жести воздуховода. Дрожащей рукой она стёрла пот со лба. В темноте, освещаемая лишь слабым аварийным светом, под кожей зашевелились стебли, словно кишащие змеи. Они были готовы вырваться наружу по первому же зову.

Аурин с трудом выбила металлическую решётку и вместе с ней провалилась в густую траву, бесконтрольно падая с крутого склона. Прокатившись кубарем несколько десятков метров, она пересекла ручей и выбралась в поле, жадно хватая воздух. Солнце нещадно пекло разодранные раны, кровь сворачивалась быстро, смешиваясь с потом. Аурин продолжала бежать, не оглядываясь, но она знала, что за ней наблюдают. Наверняка уже послали машины, которые скоро её догонят. Под ногами что-то хрустнуло. Она посмотрела вниз – под ботинком расплющилось существо размером с ладонь. Мокрица. Мутировавшая из-за Адониса, с шестью лапами и блестящим панцирем. Сжав кусок острой чешуи насекомого, Аурин рассекла ладонь, вызывая вспышку боли. Она начала теряться в пространстве и совсем скоро не сможет бежать, поэтому пыталась из последних сил находиться в сознании как можно дольше.

Силы покинули тело, когда Аурин добралась до первых руин города. Бетонные стены нависали над головой, создавая узкие коридоры между зданиями. Свет едва пробивался сквозь плотный полог лиан. Аурин с грохотом ввалилась в первое попавшееся здание, когда ноги подкосились, и она рухнула навзничь в одной из заброшенных квартир. Среди пыльцы и пыли в полной тишине Аурин свернулась калачиком, обнимая себя за колени. Препарат достиг пика своего действия, погружая её в состояние эйфории и забвения. В таком состоянии она не сможет оказать никакого сопротивления.

На поверхности, где весь мир охвачен вирусом не было правил, кроме одного: не попадись военным. Ведь если они узнают правду о гибридах, она станет не просто жертвой. Она станет единственным оружием против Адониса. А подобное в руках отчаянных людей долго не живёт.

Глава 1: Ночной дозор

Ночная зачистка – самая ненавистная работа, которую можно пожелать во время эпидемиологической угрозы. Даже выход на опасные задания во внешний мир, где нужно рисковать жизнью, не так выматывали, как напряжённая проверка своих соратников на «вшивость». Все молча подозревают друг друга и сжимают у пояса оружие в потных руках.

Идёт идентификация личности и первичный осмотр тех, кто вернулся с поверхности. Каждая мелочь и изменение в поведении могут выдать заражённого. Невнятная речь, нарушение моторики, нескоординированные движения, расширенный зрачок, изменения цвета глаз, быстро заживающие раны – одни из первых видимых проявлений инфицированных.

Звучит выстрел, и пуля находит свою цель в толпе солдат. Тело падает на землю и все вокруг расступаются, не желая касаться свежего трупа. Нет ни криков, ни стонов боли, лишь тихая ругань и напряженные вздохи. Один из патрульных проверяет тело и фиксирует время смерти.

– В яблочко, – комментирует он, когда проходит к бетонной стене, активируя панель регистрации заражённых. – Четвертый по счету за сегодняшнюю смену. Полковник, как вам удаётся стрелять точно в цель даже в таком густом тумане?

Хан убирает оружие, не сводя глаз с толпы. Люди тут же опускают взгляды, наполненные злобой и скорбью, склоняя головы ниже. Привычная реакция тех, кто лишился близких людей. На него часто так смотрят. Но если шесть лет назад это задевало его за живое, то сейчас уже было всё равно, что о нём думают.

– Достаточно хорошо обучен – вот и весь секрет, – гаркнул со стороны Марук, прислонившись к колонне. Он не сделал ни одного выстрела за сегодняшнюю ночь, нагло зевая на своём посту. – Хан каждую зиму натаскивает себя и наш отряд, пока стоит затишье. А стоит первым подснежникам пробиться, как начинается веселье.

Хан неодобрительно качнул головой, не смотря на собеседников. Разговоры его не раздражали, но отвлекали от дела. Ему хотелось поскорее закончить и закрыть глаза на долгожданные четыре часа сна. Больше он спать не мог, просыпаясь каждый раз от кошмаров и собственного крика. Именно поэтому он жил один.

Хан склонил голову, всматриваясь в светлеющий горизонт, откуда возвращался с разведки вертолёт и парочка боевых дронов. Он вполуха слушал разговор солдат, стараясь сдерживать недовольные вздохи.

– Весна сдала свои позиции, поэтому наш полковник Рейес не расслабляется ни на минуту. Даже во сне пушку чистит.

– А ты шутник скоро во сне будешь отчёты мне писать по всем регламентам слово в слово.

Марук поморщился от упоминания отчётной документации и чертыхнулся, вновь приняв вид мученика.

– По старой дружбе сделай мне одолжение.

– Уже сделал, – Хан делает ещё один точный выстрел и наконец переводит взгляд на майора, который являлся его занозой в одном месте: и выдрать тяжело и оставлять при себе надолго невозможно. – Однажды принял к себе в отряд обезьяну неблагодарную, а теперь приходится возиться. Отчёты чтобы были не позднее десяти утра.

Марук немного приподнял уголок губ, радуясь что хотя бы не в восемь, и у него появился маленький шанс на то, что он успеет сделать отчёты, которые задолжал за прошедшую неделю. Но улыбка быстро сползла с лица.

– Это ты меня сейчас обезьяной назвал?

Скрежетание и шипение аппаратуры содрогнули воздух, не позволяя закончить возмущения Марука. Колонны солдат остановились, ожидая объявления.

– Третий пост прибыл на смену, просим пройти второй пост на дезинфекцию, – объявил женский голос в громкоговорителе и автоматические двери тут же открылись в блок асептики.

Марук поспешил зайти одним из первых. У него как и у Хана заканчивался запас кислорода. На входе пар под высокой температурой ошпарил его с ног до головы, проводя три уровня обработки.

– Почему я должен перерабатывать из-за тех, кто опаздывает на смену? В следующий раз я тоже задержусь на увеселительном этаже, а они пусть мучаются с отдышкой в душном шлеме.

Хан молча слушал хрипы друга, желая приложить этого болтливого недоумка об плиточный пол, но любезно держал себя в руках. Тот был прав, они и правда работали больше положенного. С этим нужно было разобраться в ближайшее время, до того как начнутся распри между военными подразделениями.

Перед тем как разминуться по двум разным коридорам, ведущим в смотровые кабинеты, Марук вновь подал голос, но в этот раз он звучал иначе.

– Сегодня двое не вернулись, Хан. Они пропали без вести, а значит уже вряд ли мы их увидим прежними, – парень шумно выдохнул, встряхивая головой. – Если однажды случится что-то подобное со мной…

– К чему эти разговоры? Хочешь жалости к себе или утешения – иди в молбную, я тебе здесь не помощник.

Марук снисходительно пожал плечом, не ожидая ничего большего.

– Предпочту в лице утешения видеть только прекрасных дам на увеселительном этаже. Они залечат душевные раны получше любой веры. Тебе тоже следовало бы туда периодически захаживать.

– Нет необходимости.

– Серьёзно? – протянул не веря Марук оглядывая друга с ног до головы. – Ты конечно извини, полковник, но иногда даже меня пугаешь. Холодок по спине бежит жуткий от одного твоего взгляда. Думаю, что тебе нужно расслабиться и дать себе возможность снять напряжение.

Хан направился стремительно по коридору, исчезая за стеной, подсвеченной яркими лампами. Белый свет обеззараживал кожу и защитный костюм.

– Закон-законом, но чувства насовсем никто не отменял! – донеслось позади эхом. – Так и сойти с ума не долго, поэтому подумай над моим предложением, полковник! Я составлю хорошую компанию!

Устало вздохнув, Хан прошёл в смотровую, толкая полупрозрачные двери. Его встретила медсестра и тут же вместе с ассистентами помогла снять защитный костюм. Она ловко сделала надрез на пальце, проверяя скорость регенерации клеток. Пока на протяжении нескольких минут кровь стекала в пробирку, Кристина осматривала его тело, бросая неодобрительные взгляды на синяки под глазами.

– Тебе нужно больше отдыхать, иначе скоро будешь напоминать панду.

– Замечательно, этого ещё не хватало.

Когда аппарат просканировал сетчатку глаза, а индикатор загорелся зелёным огоньком, девушка поправила на лице маску с респираторами. Поглядывая в планшет, где наверняка была открыта его медицинская история, она кивнула.

– Можешь сегодня не проходить в капсулу, думаю телу нужно отдохнуть от физических воздействий и химикатов.

Хан прошёл за ширму стягивая плотное термобельё. На тумбе была сложена уже чистая одежда цвета его подразделения. Темно синий комплект из футболки и штанов с белыми прошитыми строчками по бокам. От запаха хлорки уже ком стоял в горле, но он как всегда проглотил его, заканчивая со шнуровкой на берцах.

Когда он выпрямился, ширма перед глазами внезапно расплылась и исчезла словно в дыму. Белый свет медицинского отсека поглотила тьма. Хан поспешно схватился за холодную стену, спокойно дыша через нос. Он ждал не долго, когда зрение восстановится и голова перестанет кружиться. Во время ожидания, он слушал настоятельные рекомендации из другого конца кабинета.

– И всё же, найди время для отдыха и приходи на полное обследование. Твои показатели не идеальны и судя по всему ухудшились с прошлого месяца. Как себя чувствуешь в последнее время?

– Как обычно.

– Снова нет жалоб кроме бессонницы? – уточнила Кристина, явно не веря ни единому слову. Она не стала с ним спорить и отпустила, как только он вышел из-за ширмы. Слишком мягкий характер не позволял ей перечить.

Кивнув ей, Хан ровной походкой вышел за двери. По пути в корпус ему никто не встретился, поэтому он позволил в тусклом мигающем свете, взяться за перила и дойти до своей комнаты уже с помощью опоры. Он приложил свой жетон к датчику и замок тут же с щелчком распахнул двери в его скромную обитель. Кровать, рабочий стол, шкаф и несколько рядов полок с книгами и дисками. Ему большего и не нужно было, хоть и предлагали условия попрестижнее. В кромешной темноте Хан без препятствий нашёл кровать и упал на жёсткий матрац, закрывая глаза. Старый плеер под подушкой давил на ухо, напоминая о себе, но он не спешил его включать.

Каждый раз лёжа в тишине, он старался не впускать в голову ненужных мыслей. Усердно пытался очистить разум и уснуть, не слыша в тишине отголоски памяти.

Выстрел.

Последний вздох умершего.

Болезненные стоны.

Тихие проклятья за спиной.

Плачь за стенами.

Эти звуки всегда преследуют его в тишине, а во тьме словно сам дьявол стоит в этот момент и смотрит на него, смеясь: «Хорошая работа, полковник, прямо в яблочко. Словно в тир сыграл, только по живым людям, забавно, да?»

Пульсация в черепной коробке вспыхнула внезапно и от затылка распространилась к вискам, сжимая в тиски. Хан резко повернулся на бок, стискивая в руках подушку.

– Это не люди, они перестали ими быть. Адонис сделал бы из них монстров, – прошипел он сквозь зубы и потянулся к тумбе, где лежал заранее заготовленный тканевый свёрток с заряженными шприцами. Шумно хватая воздух, Хан встряхнул транквилизатор и ввёл резким движением в бедро.

– Всё нормально, сейчас всё пройдёт. Ещё немного, Рейес... Потерпи пару минут, чёртов слабак, – словно мантру повторял он, уже давно привыкший разговаривать с тишиной.

В этот раз он продержался в тишине двадцать минут, на большее он не был способен. Поэтому Хан дрожащими пальцами находит плеер и проваливается в сон лишь тогда, когда через старые наушники слышит звуки позабытых песен, погружающих его в ушедшее прошлое, когда он ещё не знал боли. Когда был свободен.

Глава 2: Запах счастья

Прошлое

В день, когда объявили по мировым новостям о появлении нового вируса – никто не поверил своим ушам. Люди и правда смеялись, отмахиваясь от учёных, не соглашаясь на сомнительную вакцинацию.

Хан собирал созревшие ягоды для матери, чтобы она перестала злиться и спорить с кем-то по телефону. Пока они находились на даче у бабушки, он хотел больше всего проводить времени на улице, поэтому искал любой повод сбежать из под опеки родителей.

Старушка, качающаяся в кресле качалке у огорода, сделала радио погромче, заглушая крики исходящие из дома.

– Ханни, дай-ка мне пару ягодок на пробу.

Мальчик поставил бабушке целый тазик малины на колени, довольный собой. Дегустируя ягоду, они вдыхали аромат черёмухи, растущей за забором. Она была такой красивой, что очаровывала даже триннадцатилетнего мальчика. Он любил до беспамятства вдыхать её сладкий аромат каждое утро, а вечером вновь наблюдать, как закатное солнце ласкает цветки в розовых лучах. Наверное это и была его первая любовь. Не в девочку, а в цветы, наполненные нежностью.

Подул ветер и разнес лепестки черемухи по всему саду. Несколько застряли в волосах, а какие-то умудрились попасть в малину. Хан задержав дыхание начал немедленно вытаскивать лепестки из ягод, боясь, что слабовидящая бабушка по случайности проглотит их.

– Милый, ты чего так боишься?

– Я не хочу чтобы ты заразилась. В новостях говорят, что нужно находиться дальше от пыльцы, иначе можем заразиться болезнью!

– Если превращусь в цветок, то буду только рада. Надоело уже в старом теле кряхтеть днями напролёт, – усмехнулась бабушка, гладя мальчика по вьющимся волосам. Она покачала головой, щёлкая скептически языком на скопившиеся слёзы в глазах ребёнка. – Не того ты боишься, Ханни. Не цветов нужно страшиться, а людей.

Хан поморщился, пытаясь понять её слова, но они казались бессмысленными.

– Но растения убивают! По телевизору говорят...

– Ты ведь любишь черёмуху? – перебила его бабушка. Мальчик от внезапного вопроса слегка опешил, переводя взгляд на дерево за оградой.

– Люблю.

– Тогда не обижай её своими громкими словами. Всё что любишь нужно защищать. Особенно если это что-то хрупкое и беззащитное.

– Но болезнь в растениях и пыльце, разве нет?

– Глупый мальчишка, болезни просто так не возникают, всегда есть причина.

Крик из открытого окна заставил бабушку нахмурился и сбиться с мысли.

– Вы серьёзно хотите сказать, что людей пожирают растения? Власти уже не знают чем народ пугать, чтобы он не мигрировал из страны. У меня были куплены билеты полгода назад, вы хоть понимаете, как было трудно попасть в ту клинику?!

– Обязательно ставить вакцину? Наш сын аллергичен ко многим препаратам, перед завтрашним перелётом ему может стать хуже. Это ведь может подождать?

Окна задрожали от того, как сильно захлопнула их пожилая женщина. Цыкнув, она обернулась к мальчику, качая головой.

– Твои родители – идиоты.

– Нельзя так говорить, бабушка! – охнул Хан, оглядываясь на дом. Он боялся, что мама может услышать, и тогда им точно не поздоровиться. Но, кажется, бабушка совсем не боялась.

– Я старая, мне можно. Меня не побьют, а вот тебя тапком-то отметелить могут, поэтому никогда не ругайся на старших.

Хан кивнул, продолжая сидеть на качелях и болтать ногами. Малины в тазике становилось всё меньше, а кончики пальцев окрашивались в насыщенный розовый цвет. Слизывая сладкий сок, старушка хихикнула.

– Восхитительный урожай в этом году, несмотря на скудную почву.

Хан согласно улыбнулся, раскачиваясь сильнее на качелях. Запах черемухи одурманивал и делал его поистине счастливым. Как жалко, что счастье нельзя было взять с собой в другой город...

Когда бабушка задремала, он вышел за пределы сада и веранды. Вокруг были дома и заборы. Раньше вдоль дороги и по всей округе росли деревья, но вчера срубили последние. Теперь было пусто. Хан смотрел беспрерывно в сторону бывшего леса на пустошь и не мог побороть оцепенение. Дом бабушки находился на окраине дачного посёлка, и это всегда казалось ему хорошим расположением, но только сейчас ему захотелось его поменять. Не хотелось видеть голую землю, где отпечатались следы от колёс машин, вывозящих деревья.

Хан быстро потёр глаза, когда они начали вдруг слезиться и неприятно жечься. Он быстро отвернулся, от ветра ударившего в лицо вместе с песком. Дышать было и так трудно, ещё и облако пыли поднялось в воздух. Мальчик побыстрее подошёл к черемухе, прячась за ветвями. Последнее дерево, что отвоевала бабушка на днях. Она строго наказала его не срубать, иначе подожжёт дом тиранам, которые осмелятся на такой поступок. Теперь соседи обходят их дом стороной, глядя с опаской и недоверием.

Хан выудил из кармана льняной мешочек, куда он нарвал белоснежных цветов. Он не знал зачем ему это, но слова бабушки не выходили из головы:

«Всё что любишь нужно защищать».

Пусть он и не сможет защищать дерево, когда уедет, но хотелось спасти хоть крупицу того, что осталось от этого места.

Калитка за спиной скрипнула. Мальчик не успел обернуться, как его схватили за капюшон и встряхнули чуть ли не над самой землёй.

– Так и тянет помереть?! Смерти своей ищешь, или я снова не внятно объяснила, не прикасаться к цветам, – испуганная мама потащила его в дом, вновь ругаясь, а Хан всё продолжал держать заветный мешочек под рукавом кофты, пряча его от любых опасностей.

Глава 3: Непредвиденные обстоятельства

Не успел Хан войти в обеденный зал, как его накрыл с головой недовольный гул. Люди беспорядочно перебрасывались словами и бурно что-то обсуждали. Он не был близок с гражданскими с третьего этажа, поэтому не знал чем именно с самого утра были недовольны люди. Стоило ему пройти за подносом с едой к пункту раздачи, гул стал в разы тише. Те, кто размахивали эмоционально руками, увидев полковника тут же уселись на места. Из-за стихших разговоров ему так и не удалось выяснить, что случилось, а начать расспрос первым он не мог.

– Настоящая дисциплина наступает, когда вы появляетесь, полковник, – один из солдат продвинулся в очереди и уступил немного свободного места рядом. Хан встал позади него, замечая боковым зрением, как женщина с ребёнком сделали несколько шагов назад, чтобы случайно не коснуться его. Очередь сместилась, поднимая ропот.

– Было бы спокойнее, если бы вы приходили раньше трапезничать, а не к самому концу.

– Не думаю что это хорошая идея. Утро не успело наступить, а уже что-то случилось. К чему столько шума?

Солдат потёр шею, качая неоднозначно головой.

– Честно говоря, я и сам не в курсе событий, полковник. Но слышал, что произошёл инцидент. Два трупа вынесли на рассвете с этажа гражданских.

Солдат ничего больше не сказал, когда приблизился к началу очереди. На пункте раздачи еды работали дети, наверняка он не хотел пугать их своими речами. Хан задумался о его словах, и уже мог представить, что ждало его сегодня на собрании. Будет проводиться разбирательство и суд, если это было убийство.

Когда взяли его тарелку, Хан заметил, как мальчишка лет четырнадцати положил ему на две поварёшки больше, чем требуют правила.

– Ты новичок?

Мальчишка поднял на него взгляд и от резкого движения белый колпак, съехал ему на глаза.

– Нет, вовсе нет.

– Тогда будь внимательнее в порциях. Всем не хватит, если ты кому-то положишь больше.

– Я исправлюсь.

Хан коротко кивнул и поспешил забрать поднос, чтобы не задерживать очередь. Он отсел дальше дверей, где находилась кухня, чтобы запах испечённых хлебцев не вызывал у него урчание в животе. Еда была почти безвкусной, однако все беспрекословно ели крупы на протяжении десяти лет. Это стало основным рационом питания. Мясо подавали очень редко – в меню была лишь курица и кролик, которых разводили на нижних этажах.