- -
- 100%
- +
Шикария активно закивала. Её глаза засияли, было видно, что ей понравилось летать верхом на драконе. Валисия не могла поверить в то, что он пошёл на такое ради неё. Драконы крайне ревниво относились к своим спинам и шеям. Можно было на пальцах пересчитать случаи, когда человек летал на драконе. Крит до сих пор не прокатил Милу, зато Валисию спокойно допустил на свою спину, когда им нужно было спасти друзей.
Она переоделась, закрыв последний мешок с вещами. Больше её тут ничего не держало. В последний раз взглянув на комнату, подруги спустились вниз, где их никто не ждал. Двери всё ещё были закрыты, пол скрипнул, единственный прощаясь с ней. Она чувствовала боль и обиду от того, что ни родители, ни братья, не вышли, чтобы нормально расстаться, несмотря на утреннее происшествие. Всё же, в нём были виноваты именно они. Сердце сжалось от осознания того, насколько она была им не нужна. И не важна.
Воздух на улице ещё не успел нагреться. Она поёжилась, вспоминая ледяные потоки ветра, пронизывающие тело в воздухе. Красота обескураживала, но страх упасть или замёрзнуть не покидал всю дорогу. Уоллес ждал их, с не проходящей злобой глядя на её дом.
— Сядешь сзади, будешь держать Шикарию, — коротко бросил он, пропуская их за ворота.
— Слушаюсь, мой генерал, — съязвила она.
Атмосфера накалялась. Уоллес перевоплотился в дракона, издав дикий рёв. Она никогда не слышала его животного голоса. Он воистину ужасал. Все волоски на её теле встали дыбом, по спине пробежали мурашки, глаза широко распахнулись, а сердце пропустило пару ударов. Она обернулась на Шикарию и увидела, что та находится в не меньшем шоке.
На улицу сразу же повалили люди. В пижамах почти никого не было. Вряд ли кто-то из них видел дракона вживую, да ещё и так близко. Уоллес нагнул шею и прижался к земле. Валисия помогла подруге забраться на него, и сама последовала за ней. Он громко зашипел, обнажив клыки, когда к ним кто-то попытался подойти, а Валисия закричала и замахала руками, умоляя людей не приближаться к нему.
Сделав несколько тяжёлых шагов, он оттолкнулся от земли и распахнул громадные крылья, накрыв тенью всю округу. Внизу заохали и зашептались, провожая их тревожными взглядами. Валисия в последний раз обернулась на дом, но на крыльце никого не было.
Уоллес набрал высоту и ускорился, направляясь в сторону академии. Валисия крепко держалась по обе стороны от подруги. Шикария дрожала и прижималась к его спине изо всех сил. Видимо, в первый раз он летел спокойно, теперь же движения его были порывистыми и агрессивными. Она и сама никогда не летала с ним на такой скорости. Уши до боли заложило, ветер растрепал их волосы, но эйфория от полёта не исчезла даже в таких условиях.
Внизу быстро сменялись поля, по которым ей больше никогда не удастся пройтись. И ей даже почти не было жаль. Валисия смело отсекла эту часть своей жизни, оставив её позади, вместе с постоянной болью и ноющей тоской. Ей не было места в доме, где никто и никогда не радовался её появлению. Где никому не было дело до её проблем и побед. Где даже братья боялись проявить свои истинные чувства к старшей сестре при родителях. Где мать терпеливо глотала все оскорбления отца и слушалась его, подобно преданному псу.
Слёзы застлали глаза, но она уверила себя, что они появились из-за разящего ветра, а не обиды. Он летел всё быстрее, словно от его скорости зависели их жизни. Но Уоллес всего лишь пытался избавиться от досаждающей злости. От его чешуи разве что пар не исходил, настолько она была горячая. Валисия подумала о седле или, на крайний случай, попоне. Они очень спасали её во время езды на лошади, тут бы они тоже пригодились.
Внезапно лес расступился, и вдалеке показались башни академии. Оказывается, по воздуху туда было подать рукой. В повозке она ехала почти два дня, а тут они добрались меньше, чем за час. Невидимая нить, соединяющая её с тыквенной фермой, глухо оборвалась в груди. Её ждало начало новой жизни и, по совместительству, жирная точка на границе прошлого.
Внизу показалась лётная площадка с кишащими внизу человечками. Люди суетились, готовясь к приёму генерала. На удивление, после достаточно агрессивного полёта, посадка оказалась мягкой. Конечности одеревенели от напряжения, она едва смогла спрыгнуть с него, чудом не упав. Её встретило испуганное лицо молодого дракона, который, оказывается, пытался помочь ей слезть, но он быстро нашёлся, подхватывая Шикарию прямо на лету. Видимо, она не дала ему исполнить приказ генерала и теперь он боялся возможной участи.
Уоллес перевоплотился в человека. Её всегда завораживало это зрелище. Как громадное чешуйчатое тело тает в воздухе, оставляя после себя лишь лёгкое сияние на смуглой коже. Она хотела подойти к нему, но не решилась.
— Отправляйтесь в академию, я приду позже, — коротко сказал он ледяным голосом, отворачиваясь к своим подчинённым.
Валисия ничего ему на это не ответила. Молодые драконы уже растянулись в шеренгу, приложив руку к груди. Лицо Уоллеса не предвещало ничего хорошего ни для кого из них. Она взяла Шикарию под руку, и они медленным шагом направились к воротам академии. Их не было всего лишь месяц, но, казалось, что намного больше. Повсюду росли душистые яркие цветы, дорожки будто вымыли вручную от грязи и пыли. Тёмные стёкла блестели на солнце, двери приветливо распахнули, не видя смысла в обычной холодной отчуждённости.
Они молчали. Шикария всё ещё подрагивала от ужаса, ведь ей ещё не доводилось видеть Уоллеса таким. Валисия даже засомневалась, чего она испугалась больше — полёта или самого дракона? Сможет ли она относиться к нему так, как раньше или теперь испуг заслонит в её голове всё хорошее, что было между ними? На эти вопросы могло ответить лишь время.
Из-за отсутствия большинства студентов, академия сверкала чистотой. Многие окна открыли, занавески игриво раскачивались на ветру. Ноги привели их к женскому общежитию, внутри которого за время их отсутствия прошёл ремонт. Валисия сразу же задумалась — был ли к этому причастен Уоллес? Стены стали светлее, на полу лежал тяжёлый ковёр, каждый светильник и свечу обезопасили. Установили кресла и диваны, возле которых расставили вазы со свежими цветами.
—Увидимся вечером? — робко спросила Шикария, остановившись посреди коридора.
Валисия улыбнулась. Едва ли в академии можно было найти больше десяти студенток. Они вообще могли жить вместе целый месяц, но Шикария не хотела тревожить свои растения. И, скорее всего, не хотела прожить остаток лета вместе с драконом.
— Обязательно, но сначала отдохни, — она крепко обняла подругу на прощание.
Они разошлись и Валисия, наконец, добралась до комнаты, больше напоминающей убежище. Внутри её встретила гора коробок и шуршащих пакетов — их было не меньше тридцати. Она застонала, ведь они договорились об отсутствии подарков на праздники, а он поступил также, как и всегда. Так, как считал нужным. Ремонт не обошёл и комнату, кровати заменили на более длинные и широкие, камин обезопасили решёткой, зону с раковиной отделили настоящей стеной, а не шторкой. Затёртый диван заменили на новый, большой и мягкий, перед ним появился кофейный столик с соответствующими принадлежностями. Окна и балкон тоже изменились, став прочнее даже на несосредоточенный взгляд. Количество щеколд на дверях и окнах просто поражало. При всём желании теперь нельзя было попасть внутрь, если двери или окна кто-то закроет изнутри. Валисия закатила глаза, сбрасывая с себя куртку прямо на новый диван.
— Без подарков, конечно же, — она поморщилась, боясь представить цену этого ремонта.
Он буквально умолял её съехаться ещё весной, но это означало отсутствие у неё выбора. В течение года они должны были пытаться построить гармоничные, полные взаимоуважения отношения. И он уже сделал всё не так, как они договорились, а учебный год ведь даже ещё не начался! В дверь тихо постучали, она смело распахнула её, не ожидая никакого подвоха. Перед ней стояла работница с кухни с подносом наперевес, ломящимся от разнообразной еды.
— Доброе утро, студентка Валисия. Генерал приказал принести вам завтрак, — она протянула поднос.
— Благодарю, — коротко ответила Валисия, забирая его и закрывая перед женщиной дверь.
Она вела себя неприлично, но никто не просил его распоряжаться о еде. Поднос отправился на новый столик, а сама Валисия вышла на балкон. Месяц на тыквенной диете научил её питаться очень скромно, в основном лишь для поддержания необходимых сил. Тёплый ласковый ветер быстро отвлёк её от переживаний. Утром начиналась практика, Уоллес творил что-то невообразимое, она была совсем одна — но беспокоиться об этом у неё будет ещё много времени.
Валисия опустилась на пол и легла на спину, уставившись на небо. Лишь оно оставалось неизменным — небо всегда открыто показывало свои эмоции, рисуя удивительные, смелые картины. Художники следили за его оттенками, ведь почти каждый день можно было найти для себя что-то новое. Белые лёгкие облака неторопливо ползли по нежно-голубому полотну, птицы тихо щебетали где-то внизу, радуясь началу нового дня. Валисия даже не заметила, как заснула. Переживания отошли на задний план, когда она почувствовала себя дома.
— Ты так замёрзнешь и заболеешь, — послышался ворчливый голос, разбудив её.
Пока Валисия просыпалась и приходила в себя, тихое ворчание не прекращалось. Открыв глаза, она увидела опустившегося возле неё на корточки Уоллеса. На улице уже совсем стемнело, словно кто-то выключил свет, а пение птиц сменилось стрекотанием кузнечиков. Этот звук всегда казался чем-то далёким и сказочным, ведь пернатых исполнителей легко заметить в листве с любой высоты, а за насекомыми придётся устроить настоящую охоту.
— Сколько времени? — тихо спросила она, опираясь на руки.
Уоллес подхватил её, сразу же согревая своим теплом. Валисия словно зашла с мороза в дом с горящим камином. Ей захотелось прижаться к нему ближе, но она всё ещё продолжала злиться на него.
Он всегда находил варианты для обхода их договорённостей. Не хочешь жить вместе? Значит, я буду у тебя ночевать и сделаю комфортный для себя ремонт. Не хочешь подарка на день рождения? Я подарю тебе тридцать, но не на день рождения, а позже. И эти ситуации постоянно разрушали их отношения, будто они существовали для того, чтобы придумывать варианты нарушения установленных правил.
— Ага, понял, ты дуешься, — он ухмыльнулся, опуская её на кровать.
Валисия прищурилась, наблюдая за его действиями. Уоллес по-хозяйски зажёг газовые светильники (которых раньше было намного меньше), развёл огонь в камине и поставил чайник с водой на решётку.
— Ты нарушаешь правила, — Валисия села, подтянув под себя ноги.
— Мне не запрещали делать ремонт, — он пожал плечами, садясь рядом с ней. — Как видишь, других студенток не обделили. Новый коридор для всех, чтобы никто не обижался. И кровати для вас обеих.
— Ты же сам понимаешь, что это неправильно, — она решительно покачала головой.
Но он не выглядел виноватым. Впрочем, это чувство ему было незнакомо. А ей хотелось хотя бы раз увидеть на его лице раскаяние. Невозможно всегда быть правым, сколько бы опыта и власти у тебя ни было.
— Неправильно то, что у нас разные спальни, хотя мы можем жить вместе.
Валисия закатила глаза. Этот разговор возникал у них слишком часто, Уоллес отказывался понимать причины её отказа. Отношения, которые ни от кого не скрывают, и так привлекали к себе слишком много внимания. В академии почти все считали, что результаты её учёбы были его заслугой, а если они ещё и съехались бы… Об этом Валисия даже думать не хотела.
— Неправильно студентке последнего курса встречаться с генералом, — язвительно ответила она, вставая с кровати. — И так целый год вся академия перемывала мои косточки, так теперь мы ещё и сами щедро добавляем им поводов.
Валисия подошла к большому зеркалу, впервые решившись внимательно посмотреть на себя. За месяц она изменилась. Похудела, загорела, а ещё в заработала мешки под глазами. Волосы за год сильно отросли и часто путались, если она их не собирала. Летом они выгорели и стали ещё светлее. Из-за загара шрам некрасиво выделялся на лице, привлекая к себе взгляд. Она грустно вздохнула, отворачиваясь от себя.
— Какое тебе до них дело? Люди всегда болтают, поводы они прекрасно находят без подсказок. Тебе для этого даже делать ничего не нужно. Если им хочется обсудить кого-то, они и так это сделают, — он подошёл к ней. — Я не всегда понимаю тебя. Ладно бы, если бы ты была не уверена в чувствах ко мне. Но они есть и это видно невооружённым взглядом. Я же не стыжусь того, что свечусь на людях, если ты меня трогаешь за открытые участки кожи.
— Правильно, генералу драконьей армии можно всё, в отличие от студентки. Среди драконов меня можно посчитать трофеем. Когда в истории была зафиксирована последняя истинность? Лет пятьсот назад? То-то же. Вам завидуют, мне, в какой-то мере, тоже, но по-плохому.
— Вам? — его брови от удивления взлетели вверх. — Снова официально? — он сложил руки за спиной.
— Этот разговор какой-то бесконечный, даже не вижу смысла его продолжать.
Валисия всплеснула руками от досады. Чайник засвистел, и она сняла его с огня, пытаясь хоть как-то отвлечься. Взгляд в очередной раз зацепился за коробки с подарками. От Уоллеса это, конечно, не укрылось, на его лице мгновенно растянулась улыбка.
— Открой один, — он протянул ей самый верхний.
Пакет упёрся в живот и, нехотя, Валисия всё же взяла его в руки. Подарок был тяжелее, чем она представляла. Под слоем подарочной упаковки прятался новый путеводитель по миру с актуальными комментариями от действующих дипломатов. Это было последнее, что она ожидала увидеть. На губах появилась неконтролируемая улыбка. Такие вещи выпускались всего лишь один раз в год. Экземпляров делали так мало, что самые высокие чины за них буквально дрались. Она даже не ручалась за то, что преподавателям доставался хотя бы один свежий экземпляр в год.
Валисия так увлеклась разглядыванием путеводителя, что даже не заметила скользнувшей на шею подвески. Только когда послышался щелчок замка, она отвлеклась и посмотрела в зеркало. Драконий камень тепло переливался, привлекая к себе внимание. Она с возмущением повернулась к Уоллесу, а он схватил её за запястье и защёлкнул на нём браслет. Естественно, с драконьим камнем.
— Уоллес! — она нахмурилась, заглядывая в его самоуверенные глаза.
— Сама наденешь или мне тебе помочь? — он раскрыл ладонь, на которой лежали небольшие серьги.
— Я и это носить не буду, ты издеваешься надо мной? — Валисия потянулась к браслету, но сверху его накрыла широкая смуглая ладонь.
— Нет, — он покачал головой. — Хочу, чтобы весь мир знал, что ты моя. Весть об истинной паре разлетелась так далеко, что ты себе и представить не сможешь. Скоро драконы из других стран захотят попробовать завоевать твоё сердце. Многие считают, что это универсальная способность. Комплектов в мире не больше десяти, и один из них — твой. И все знают, что он принадлежит моей семье.
Её ноздри раздулись от ярости. Валисия захотела сорвать с себя эти украшения и больше никогда их не видеть. Как он посмел сказать ей такое? Она даже не подозревала, что ей и её верности настолько не доверяют.
— По-твоему, я племенная кобыла? Что дальше? Заставишь носить браслет, который светится? Чтобы наверняка никто не подошёл? Ибо кому нужна сумасшедшая женщина, решившая поиграть в светлячка?
Он засмеялся, привлекая её в объятия. Его сердце мерно звучало в груди, вторя самоуверенному лицу. Уоллес не волновался и не переживал, будто у неё не было никакого выбора. С этими украшениями она считалась его собственностью. В прошлом году Мила получила от него подвеску и теперь гордо носила её каждый день. Правда, всем в академии она рассказала, что это подарок от Крита.
Украшения с драконьим камнем у студентки — нонсенс. В мире их осталось очень мало, мастера, которые умели с ним обращаться, давно вымерли. Остатки же драгоценностей хранились в семьях веками под строгой охраной. Их никому не дарили, жёны драконов надевали их либо дома, либо на важные мероприятия, а тут он заставляет её постоянно носить целый комплект украшений, стоящий как несколько городов.
— Нет, просто хочу отвадить от тебя хотя бы часть ухажёров, на ближайший год ты только моя.
— Ты хотел сказать, одиннадцать месяцев? — Валисия вырвалась из его объятий и подошла к зеркалу.
Он встал позади неё, золотые глаза лениво переливались в полумраке. Что-то в его поведении настораживало её. Она ощущала практически неуловимые изменения, но никак не могла обнаружить, что не так. Понимая, что переспорить его в этот раз не удастся, Валисия забрала у него серьги и надела их.
Комплект ей шёл, этот факт не вызывал сомнений, они словно были созданы друг для друга. На лице Уоллеса на миг мелькнуло облегчение. Валисия подняла волосы наверх, открывая шею и уши для лучшего обозрения. Вид был ей непривычен. Она практически никогда не носила украшений, а таких дорогих так вообще ни разу в жизни. На деньги с продажи такого комплекта можно спокойно прожить нескольким поколениям одной большой семьи из десяти человек до глубокой старости ни в чём себе не отказывая. Или построить ради собственного развлечения парочку городов.
Его губы легко прошлись по тонкой шее, заставляя её вздрогнуть. Валисия недовольно посмотрела на него через зеркало. Как всегда, он в очередной раз добился своего. Уоллес ухмыльнулся, протягивая ей следующий пакет.
Под чутким руководством, она вскрыла все упаковки. Внутри нашлись важные учебники, внезапные бальные платья, несколько нарядов дипломата и новые ботинки на высокой платформе. Безусловно, каждый подарок ей, по видимости, был нужен для учёбы, поэтому ей пришлось поблагодарить его за всё. Валисия испытывала жгучий стыд. Ведь они только начали пытаться строить отношения, а он уже завалил её подарками. Да ещё и такими, какие её семья ни за что на свете не смогла бы себе позволить.
— А ещё я оплатил твою учёбу, — сказал он невзначай.
Последняя фраза добила Валисию. Из глаз градом полились слёзы, ей казалось, что он решил купить, а не завоевать её. Без него она не смогла бы попасть на последний курс, но он ей и не был бы нужен, если бы не Уоллес. Его ни в чём нельзя было обвинить и это раздражало её ещё сильнее. Ситуация становилась попросту безвыходной.
— Валисия, — он поднял её голову вверх за подбородок. — Подарки — это нормально, всего лишь подвид ухаживаний. Я не пытаюсь заставить тебя быть мне благодарной, ты можешь вообще всё это выбросить, мне плевать.
Она молча смотрела на него, подходящие слова всё никак не находились. Лишь паника плескалась внутри, заполняя её до края. Валисия не понимала, во что ввязалась, и что её ждало дальше. Все эти привилегии, дорогие подарки, пометки собственности… Она была не готова. Не готова стать чьей-то окончательно. И в этот момент это стало очевидно.
Уоллес потянул её на себя и она, подобно кукле, подчинилась. Неужели, именно так и пройдёт вся её жизнь, если они будут вместе? Последовательность: разлука, подарки, любовь, ограничения? Как можно жить с кем-то в таких условиях и не сойти с ума? Слёзы застлали глаза. После ужасного прощания с отчим домом эта ситуация лишь всё усугубила. Неужели, она собственные руками построила такое будущее?
Раздалось три громких стука. Уоллес нахмурился, переводя взгляд на дверь. Стук повторился. Он недовольно выдохнул и вышел в коридор. Она не слышала разговора. На самом деле, даже не пыталась. Больше её задело другое. К нему уже приходили в женское общежитие, будто это нормально и ничего не нарушало, будто это никому не мешало. Валисия представила, как во время учебного года он будет оставаться здесь на ночь, игнорируя желания и нужды Милы.
Уоллеса часто беспокоили по ночам, три громких стука будут будить всё общежитие. Валисия стиснула зубы, представляя его реакцию на то, что она собиралась ему сказать. Её это в корне не устраивало, привлекать к себе ещё больше внимания она не хотела. Прошлый год действительно выдался непростым.
Он вернулся через несколько минут. Серьёзное лицо и расправленные плечи подсказали ей следующую реплику.
— Мне надо идти. Ночью не вернусь, отдыхай, — он наклонился к ней за прощальным поцелуем, но она увернулась. — Я люблю тебя, — тихо добавил Уоллес, касаясь губами щеки.
Валисия не ответила ему, а он и не ждал. Как и всегда, когда происходило что-то важное, генерал спешил и игнорировал всё на своём пути. Уоллес ценил свою работу, и его нельзя было в этом винить. С детства драконы, по сути, служили в армии. Она становилась их жизнью, заменяла собственные приоритеты, они жили ради нужд королевства, за что получали определённые привилегии. Всё могло быть намного проще, если бы они познакомились во времена его молодости. Ещё до того, как на него обратили внимание, до его первого отбора. Но тогда она была слишком мала, да и время это уже безвозвратно упущено. Она проводила его удаляющуюся спину, закрыла дверь и вернулась на кровать.
Перед глазами пролетела возможная будущая жизнь. Вот они вместе, обсуждают что-то действительно важное. Например, они решат завести детей или это, не дай Чешуйчатый, случится незапланированно. Но внезапно что-то происходит и в следующее мгновение он уже спешит исполнить свой долг. Она не понимала, имели ли подобные отношения смысл? Кем он видел её? Более приятным одеялом? Зачем генералу вообще нужна жена, если не для продолжения рода? Впрочем, как и остальным драконам.
Весь их договор выглядел сомнительным и плохо сшитым. Он хотел ей что-то доказать, а она не могла ему отказать. Но вечно это продолжаться не могло. Валисия не собиралась повторять пути матери, для неё в целом мире не было ничего важнее этого. Сердце защемило, ей стало тяжело дышать. Валисия доползла до балкона и снова открыла дверь. Свежий воздух дал ей возможность немного прийти в себя, но не до конца.
Так её и нашла Шикария. Подруга выглядела напуганной, когда хрупкие руки неуверенно дрогнули, но всё равно упрямо сжались в кулаки. Она выбежала из комнаты и вернулась через несколько минут с ворохом пакетиков. Уверенным движением Шикария всыпала ей что-то в рот и залила водой, заставив проглотить. Стало чуть легче. Боль заглушила всё, Валисия даже стала хуже видеть. Она не понимала, что с ней происходит, но доверила свою жизнь подруге даже не задумываясь. Если уж дикие смертоносные растения выживали, то почему она должна была беспокоиться о себе?
Шикария просидела в комнате весь вечер, пока её не отпустило. Как только Валисия смогла сносно говорить, она стала выглядеть ещё серьёзнее.
— Что с тобой происходит? — спросила подруга строго.
— Я не знаю, Ши, — отозвалась она хрипло. — Не понимаю, но временами случается что-то странное.
— И давно?
— С последнего Перевоплощения. Ши, я покажусь врачу, как только это станет чем-то серьёзным. Сейчас в этом нет ничего страшного, приступы редкие, не переживай.
— Серьёзно? Не переживай? — она фыркнула. — Представляешь, что будет, если я скажу Уоллесу об этом? Как думаешь, ты дождёшься, пока станет хуже, или уже завтра будешь сидеть у самого известного в мире врачевателя?
Её глаза в панике распахнулись, она совсем не хотела этого. Лишнего внимания к проблемам, которые никого не касались. Валисия умоляюще посмотрела на подругу, обхватив её холодные ладони.
— Пообещай мне, что не сделаешь этого. Поверь, это действительно не страшно. Как только я почувствую, что что-то изменилось, обязательно обращусь куда нужно и расскажу обо всём вам обоим.
Шикария испытующе смотрела на неё. Она не поверила ни одному прозвучавшему слову. Что, в принципе, никого не удивило бы. Валисия и ложь — вещи несовместимые. Её даже порадовало то, что она больше не собирается становиться дипломатом. Год обещал выдаться сложным, но она точно знала, что не будет до посинения учить чужой язык, бегать на ходулях до кровавых мозолей, вставать до рассвета и ложиться после полуночи. Исключение — если она сможет пробиться в шпионки, это направление единственное, что её по-настоящему интересовало. Но умом она понимала, насколько мал шанс попасть туда. Лицо и руки, испещрённые грубыми шрамами, известность благодаря открытой истинности, да и сам Уоллес… Вряд ли позволят осуществиться задуманному.
Посчитав, что с подругой всё в порядке, Шикария засобиралась в свою комнату. Она оставила Валисии успокоительные на столике, наказав принимать при внезапных атаках паники. Взгляд выдавал силу её тревоги, но она зря переживала. Если бы что-то было действительно не так, она бы обязательно занялась этим вопросом, но к подобным выходкам организма Валисия давно привыкла.
Угрозы, пытки, плен, захват чужого королевства — всё это просто не могло не оставить следа. События последнего года изменили её. Иногда она не узнавала себя в зеркало или не верила, что какие-то действия были совершены ей самостоятельно, по доброй воле. Ведь до предпоследнего года она считалась прилежной ученицей, а теперь спокойно наступала на горло собственным принципам.