- -
- 100%
- +
«Франкенштейн», 2025
Как-то грустно все это. Но так и должно быть. Так и задумано.
Гильеромо дель Торо, великий и ужасный, подвел итог и поставил точку. То есть, многоточие. Шел к этому ровно 30 лет, нарабатывал, придумывал, искал. Говорит, что для него с этим фильмом окончилась эра. Это, разумеется, о «Франкенштейне».
«Франкенштей», США, 2025. Премьера на Netflix 7 ноября. Экранизация готического романа Мэри Шелли «Франкенштейн, или Современный Прометей». С Оскаром Айзеком, Джейкобом Элорди и Мией Гот. Премьера на Венецианском кинофестивале. «Торжество зрелища над нюансами». Рейтинг на Rotten Tomatoes – 80%
Вот при всей помпезности, запредельной красоте кадра, педалируемой театральности, достойной буквально греческой трагедии, да даже и куда ей, я смотрела фильм совсем иначе.
О его достоинствах и недостатках уже пишут и еще напишут, поскольку это и вправду – целая кинематографическая эпоха. Так редко снимают, а скоро и совсем не будут, AI станет сам рисовать. Но здесь – другое качество.
Качество, обеспеченное реальным трудом съемочной группы и всех причастных, не умозрительным. Не расстройство личности, типа – только подумал, а оно уже и есть. Это кино пока что еще не лишено сопротивления материала, что и делает его по-настоящему настоящим.
Сюжет всем приблизительно известен, он такой – архетипический. Безумный гений создает в условиях 19-го века, сплошной стимпанк, гомункула. Искусственное существо. Из подручного материала, а именно – рук и ног, и прочих частей убиенных на поле сражения солдат.
Пробовал было ваять из приговоренных к смерти, с виселицы, но – не то качество. Гнилые зубы, хромые ноги, сифилис. А тут, кстати, и война. Какая удача…
– И тогда я познал ужас правды. Я понял, что я – ничто. Негодный. Клякса, даже не той породы, что человек. Эта боль вцепилась в мое сознание – и никогда не отпускала.
– Я – дитя из гостехранилища. Помойка из отбросов и частей мертвецов. Чудовище.
Все получилось, искусственный разум (зачеркнуто) человек вышел совершенно как живой. То есть, живой, да. (И красивый, как совершенно антично красив актер Эрлоди). Но тупой, чем создателя своего совершенно вообще разочаровал. Знает одно слово и больше ничего.
И далее создатель пытается творение свое уничтожить, самыми нецивилизованными методами. А оно не уничтожается. Оно бессмертно. Страдает, кровью и слезами заливается, но восстанавливается.
В результате переживет своего творца, правда, и ему, и никому от этого не легче.
– Раса демонов, расползающаяся по земле. Непристойность, увековечивающая саму себя.
– Значит, все зависит только от твоей воли? Это ужасно. Ужасная воля, что породила меня, теперь осуждает. Я чудом научился говорить, но ты меня все равно не слышишь!
– Каждая капля – разрушение и безумие. То пламя, что пожрало все вокруг, все это – пришло от тебя. Ты и есть чудовище.
Это приблизительно – сюжет. Мери Шелли называют родоначальницей научной фантастики, хотя наука там понимается очень приблизительно и вполне себе романтически. На самом деле «Франкенштейн» – родоначальник триллеров.
Поскольку повествование основано на том, что напряжение все нагнетается и нагнетается. И облегчения не происходит, катарсиса. Тоска и ужас продолжаются и тогда, когда книга закрыта.
У Гильермо дель Торо история Франкенштейна – это о последствиях игры в Бога. Такая притча, со всей возможной поучительностью. И очень актуальная, а главное, прямо предупреждающая о том, куда эта вся игра заводит.
Полезно посмотреть нарциссам, которые у нас тут в массовом порядке на эту завидную роль всем кагалом претендуют, причем, даже не учитывая, что в таком количестве Создателей и Творцов просто и быть не может, мир пока что один. Кроме того, что они еще и ни хрена не создают, только разрушают и остальным нервы мотают, со своей этой грандиозностью. Соревнуются, кто поступит ужаснее.
– Может, ты и мой создатель. Но отныне я буду твоим господином.
– Я буду кровоточить, страдать, мучиться. Это не закончится никогда.
Виктор «Франкенштейна», правда, человек еще старой закалки. Ему пришлось не только в медицинском сообществе выпендриваться, но и что-то такое конкретное все же предьявить.
Но и он подтвердил слова Бродского о том, что «бесчеловечность организовать проще, чем что-либо другое».
Удивительно, как все эти самопровозглашенные боги мейнстрима выбирают всегда самый простой и легкий путь. Что подлинному Творцу вообще-то несвойственно. Посмотрите на этот мир, много ли вы в нем видите простых решений? На макро- и микроуровне?
– Бог дает жизнь и Бог ее забирает. – Может, Бог некомпетентен!
– В его глазах я увидела боль, а боль и есть доказательство разума.
– Вашего сердца? Этот орган дальше всего от вашего понимания. Лишь чудовища считают себя богами, барон.
В общем-то, роман Мери Шелли – он нравоучительный. Высокоморальный, при всем бунтарстве «авторки», жены Перси Биши Шелли и едва ли не первой суфражистки и феминистки, а также барышни передовых свободных взглядов. Насколько это было возможно в 19-м веке.
Судьба у нее, кстати, была невеселая. Роберт Грин в «Законах человеческой природы», книге весьма трезвой, приводит историю Мери Шелли как пример человека, пострадавшего от черной зависти. Своей же дорогой подруги и соседки Джейн Уильямс, которая буквально посвятила всю свою энергию тому, чтобы жизнь Мери разрушить. Действуя скрытно, но планомерно и безжалостно. В итоге ей это удалось.
Мери лишилась всего.
Роберт Грин говорил в одном из интервью, что некоторые люди являются просто-таки открытой мишенью для зависти. Просто потому, что они такие хорошие. Умные, красивые, добрые. Талантливые и справедливые. Любящие и любимые.
Ну и в самом деле, возможно ли такое рядом с собою выносить?
«Франкенштейна» Мери Шелли написала после смерти мужа, овдовев в 25 лет, воспитывая их единственного выжившего сына Перси. Больше замуж она так никогда и не вышла. Идеальную героиню романа, Элизабет Лавенца, она писала с юной себя.
Что-то об этом – о гордыне, о желании распоряжаться чужой судьбой, о желании властвовать и о зависти и ненависти можно в романе прочитать. Может быть даже в фильме увидеть.
Но Гильермо дель Торо немножко другое кино снял. Да и угроза гордыни с тех пор перестала быть частным делом и сюжетом научной/ненаучной фантастики. Она, скорее, распространяется, как чума и то, чего принято было в обществе стыдиться, платить налог добродетели, сегодня является предметом гордости и безостановочного бахвальства.
Кто уж там в это вложился, разбирать не будем. Режиссер в своем главном творении с самого начала вел дело к ужасному концу. Вполне себе неизбежному. В чем и состоит суть и достоинство его художественного высказывания.
– Но если мы хотим вести себя так же дерзко, как боги, мы должны творить чудеса.
– Голова одного мертвеца и рука другого, наполненные начатками сознания.– Это шарлатанство. – Это – будущее!
И – как итог:
– Этих гальванических фокусов недостаточно.
– Вновь наступила тишина. А затем – беспощадная жизнь.
Имеющий уши да услышит.
«Убийство перед вечерней», 2025
Мы в последнее время существуем в вакууме. В гордом одиночестве. В отсутствие будущего. Социальные связи пошли прахом, соцсети – симулякр, нет вообще уверенности, что завтра не прилетит. Мы впали в очевидную зависимость от каких-то известных обозленных двухлеток, которым приспичило, чтобы их все уважали и они ради этого готовы на все, которые портят нам жизнь просто потому, что могут.
И это – наша реальность. Вся система представлений о мире меняется: семья, друзья. В результате мы остаемся в полном одиночестве, с двумя котами – и это еще в лучшем случае – и с подпиской Netflix.
Я всегда знала, что кино – это не просто так. Это замена/подмена реальности. Наше окно в мир. Я, собственно., всегда хотела быть или режиссером – или проповедником. Разумеется, проще иметь дело с тем, что уже кто-то прожевал. Обдумал, даже если у него для этого мозгов особо нет.
Не будем говорить о том, что кино – это еще и обезболивающее, которое иногда просто необходимо. Когда сил не на что нет, но все-таки хочется чувствовать себя живым. Находиться в контакте. Что возлагает на безответственных, в общем-то, киношников дополнительные обязательства.
В общем, это я так. О своем. Поскольку намерена здесь не философии предаваться, а разделить с вами радость. Посмотреть кино. Которое, на мой взгляд, просто-таки стоит посмотреть. При том, что и вообще сериал. Английский. Мини. 6 серий. Атмосферный и страшно сентиментальный. Я щитаю, сейчас всем это надо.
«Убийство перед вечерней», Великобритания, Acorn TV. 2025 год. Премьера сентября. По одноименной бестселлерной книжке Ричарда Коулза. Режиссер Дэйв Мур. С Мэтью Льюисом и Амитом Шахом. Дело происходит в 80-е годы 20-го века. Рейтинг на Кинопоиске – 7.0.
Ну, то что это – детектив, так значения большого не имеет. Детектив – это только форма. В отличие от содержания. Туда можно напихать чего угодно, главное, придумать вопрос. Без ответа. И потом, каждый уважающий себя творческий англичанин считает своей обязанностью написать хотя бы один детектив. Такой национальный жанр. Проверка на вшивость.
Тут автор прямо-таки в моем вкусе. Ричард Коулз – бестселлерный детективный автор, кроме того, что по профессии англиканский священник, а заодно еще и рок-звезда, официальный и всевозможный активист. Наш человек. 1962-го года рождения. Бумер.
Представитель поколения, попавшего между молотом и наковальней. Когда пришел жить в один мир, а получил в результате совершенно другой.
Итак, сюжет. Все, как мы любим. Крошечный английский городок, магазин, церковь, в церкви – молодой викарий. Тоже со своей историей – идеалист, сбежал из дома во имя Бога, решительно намерен творить добро, церковное начальство его не одобряет, проповедь нужно успеть написать до воскресенья, все дела.
Пошел собачек (у него – две таксы) перед сном прогулять, зашел заодно помолиться в храм, а там – труп. Совершенно вообще знакомый, прихожанин. Начинается расследование.
Викарий этот живет с мамочкой, вполне себе токсичной. На первый взгляд. Она – пассивно-агрессивная, она – авторитарная, она лезет, куда ее не просят.
Но нужно сказать, что положение ее, при всей незавидности, куда как лучше, чем у нынешних родителей, которые все понимают и боятся не дай бог деточку не травмировать. И претензий к своему поведению она слышит куда как меньше, вернее, и вообще их не слышит. Не то чтобы это была ролевая модель, но все же призадумаешься.
– Приходи на похороны.
– Не вижу причин, в гробу я его видала. Простите за юмор.
– Меня обвиняют в недостойном поведении, порочащем репутацию церкви.
– Ну так думай скорее. Не хочу, чтобы ты дважды сделал меня бездомной.
– У нас не бывает ссор как таковых. Мы обмениваемся залпами, а потом отступаем. Раненые, до следующего боя.
У викария проблемы не только с матерью. Еще и с церковным начальством. Он – из породы идеалистов, которая как-то теперь уже повывелась. Но в 80-е такие еще были. Он навещает больных СПИДом, он участвует в массовых протестах, он хочет изменить мир к лучшему.
– Мне удавалось им помочь. Мне удавалось напомнить отвергнутым и забытым душам, что их любят, даже если они себя не выносят. И что Божья любовь ассиметрична. Он не ожидает получить ее взамен. И это – то, к чему я сбежал много лет назад. К Божьей любви. Без осуждения, без вины.
– У правильных поступков обычно есть цена. И только тебе решать, стоит ли платить эту цену.
Тут еще чисто христианские всякие соображения. О вине. О прощении. О собственной добродетели – и о собственном, конечно, несовершенстве. О том, что легко быть хорошим, считать, что все мы тут – друзья, «люди – добрые», пока не окажешься перед выбором. И выбор не гарантирован. Ни моральный. Ни физический.
– Но когда дошло до дела, я не хотел быть милосердным. Я хотел лишь покарать ее. Единственным доступным способом.
– Но не покарал, верно?
– Осуждение и вина – вот все, что я ей желал. Что это говорит обо мне?
– Взросление тела обязательно, а вот духа – опционально.
Викарий противостоит полицейскому следователю, впрочем, отношения у них прекрасные. Просто разница в подходах.
– Он – не первый убийца, который «нашел труп». Думаю, это так они отводят подозрения.
– А хорошее в людях вы ищете?
– Я оставляю это вам.
– На земле творится такой ад, а этим двоим плевать? Они просто танцуют, пока мир охвачен огнем?
– Думаю, речь о возможности любви посреди полного отчаяния.
– Моя версия более реалистична.
– Постойте, человек, против которого вы протестовали, будет теперь решать вашу судьбу?
– Вправду попахивает средневековьем.
– Вряд ли вас ждет счастливый конец.
Но суть дела и вообще не в этом. Это –другой мир. Принципиально другой. В других отношениях с понятиями тайны, секретов, священного, важного. Никогда не думала, что стану скучать по 80-м. И все же тогда жизнь была немного серьезнее – и все немного серьезней к ней относились. За счет, вероятно, исторического багажа. Не нашего. Но эти люди все еще были рядом.
– Ну уж, да. Наше поколение умело хранить тайны. А сейчас, глянь: болтают направо-налево.
– Лучше оставить прошлое в прошлом.
– Навряд ли это возможно. Иногда столкнуться с прошлым – полезное дело.
– Даже если это принесет боль и хаос?
– Даже тогда.
И вот, собственно, главная фишка. Этого всего сериала. Притом, что убийства в городке напрямую ведут к событиям Второй мировой войны. И вскрываются тайны. И подробности биографий, буквально твоих пожилых соседей. И обнаруживаются секретные бункеры, оружие, радиостанции, трупы, пролежавшие 40 лет.
И речь идет о жизни и смерти, о верности, о родине, о предательстве, чести, правосудии. О забытых каких-то вещах.
Это совершенно неожиданно все закручено, интрига там. Но. Неожиданно только для сегодняшнего зрителя. Ионы, родства не помнящего. Для которого жизнь началась, извиняюсь, с тетриса. И с чупа-чупса. Между тем, в истории еще кое-что было. Не настолько сладкое и не такое популярное.
И хотела бы напомнить, что во время Второй мировой, до вступления в войну США, а потом и СССР, Великобритания была единственной страной, которая с нацизмом вообще-то официально воевала. Два года. При занятой немцами Европе. В полном одиночестве.
«Я не могу обещать ничего, кроме пота, крови и слез». Немецкая авиация остров беспощадно бомбила. Британцы готовились к вторжению. Были полны решимости погибнуть, но сражаться до конца. Такие вещи не проходят даром. Это вшито в сознание – и в подсознание. Чувство долга, чувство чести. Чувство предназначения.
Эти простые люди были гораздо лучше, чем мы сегодня можем себе представить.
Один одиозный профессор психологии как-то сказал, о нынешних всех пресловутых «травмах», с которыми юные поколения носятся. О том, что лично он пережил в качестве солдата четыре войны (он – израильтянин). И ничего.
И что рыдать о том, что мамочка тебя недостаточно любила – не лучший способ посвятить чему-то свою жизнь. Кстати, в сериал «токсичная мать» окажется не столько вообще-то токсичной, сколько надеждой и опорой, источником мудрости и образцом подлинной материнской любви. Когда от ребенка ожидают думать своей головой, еще и с учетом обстоятельств, а не только сопли ему вытирают.
И вот казалось бы: чисто развлекательное кино. Других задач себе не ставило. Но это, знаете, как у Феллини. Который был убежден, что если ты правильно задал вопрос, ответ может найтись где угодно. На рекламной странице в утренней газете.
Правда-правда, Феллини так имена для своих героев порой находил. Но я вообще-то думаю, что люди просто в свою работу вложили больше, чем им за это заплатили.
Колористически это такое – современное ретро. Очень красиво, все постарались. Больше похоже на фильмы про 40-е годы, когда их пытаются достоверно воссоздать. Конечно, ни 40-е такими не были, ни 80-е. Чтобы вот такие уж блеклые краски. Чисто вопрос киношной моды, дизайнерский. Но красиво и напоминает об эхе Второй мировой. Предыдущей истории. И это правда, мы все тогда его еще слышали. Никто не мог бы сказать, «можем повторить. Об этом в сериале тоже сказано, только не в лоб, не напрямую.
«Я, Джек Райт», 2025
Новый сериал, английский, телевизионный. Еще не особенно раскритикованный. Вышло шесть серий. Смесь детектива и семейной драмы, впрочем, детективный сюжет здесь только ради того, чтобы собрать историю на живую нитку. И чтобы как-то вот – поужаснее. Все же речь идет о жизни и смерти, только так можно утверждать, что дело серьезное. А не то что там семья – за священной занавеской. В святое святых.
Хотя, куда уж серьезнее. На сегодняшний день. Строго соблюдая традицию, авторы нарисовали картину настолько удручающую, что и правда – тяжело смотреть. Особенно имея личный опыт. А его сейчас практически все имеют.
«Я, Джек Райт», Великобритания, 2025 год. Премьера 23 апреля. Сценарий Криса Лэнга, режиссер Том Вон. По книге Иэна Макьюэна "Искупление". С Джоном Симмом и Гарри Ллойдом. Майкл Хоган в рецензии для The Daily Telegraph поставил шоу четыре звезды. Рейтинг на Кинопоиске – 6,8.
Там классическая семейная история, то есть, драма. При загадочных обстоятельствах погибает Джек Райт, владелец многомиллионного кирпичного бизнеса. Двое сыновей, то есть, трое. Четверо. (вы сейчас поймете, почему с этим проблемы, посчитать). Первая жена, давно в разводе. Вторая жена, умерла. Третья жена с двумя детьми. Внучка.
Все упирается в завещание.
Кроме того, что Джек Райт не столько с собой покончил ноябрьским вечером, в семейной голубятне, сколько его там же и застрелили. И прямо вот у всех есть мотив, а кроме того – и время, и возможности. Такая любовь.
Семья тем временем судится, оспаривает завещание, пленных не берет. Третья жена против всех. Взрослые сыновья требуют обеспечить себе содержание. Сын против отца, то есть, дочь. То есть, отец судится с дочерью, ей много досталось. Мотивирует, правда, неразрешенным эдиповым комплексом, детскими травмами и желанием поквитаться с родителем. В общем. В этой семье никто никому не друг и не брат.
– Даже когда расследуешь убийство, как правило, имеешь дело с порядочными людьми. Но не в случае этой семьи.
– Легко думать, что все, что вышло наружу: вся жадность, ярость и ревность были вызваны смертью Джека. Но я думаю, что большая часть этого уже была на поверхности. А его смерть просто дала нам долото – для работы над существующими линиями разломов.
– Ты можешь считать их своими, а они тебя – твоими, но по причинам, которых они никогда не поймут, а ты уж точно не поймешь, оказывается, что они тебя просто – ненавидят.
У этого сериала, сделанного по всем законам жанра и не особенно выделяющегося, есть два несомненных достоинства. Три.
Во-первых, актерские работы. Это общее место – хвалить актеров за то, что они вообще играют. Как будто это само по себе не является их обязанностью. Но. Работа Джона Симма, например, просто выдающаяся.
По изображению. Героя нашего времени.
Он и без того прекрасный актер, но тут справился с задачей, которая не всякому по плечу. Сыграть нарцисса, обиженного другим нарциссом, в обществе нарциссов и психопатов. Кроме крайне редких нормальных людей. Объясняю, почему это сложно.
Нарциссизм – расстройство личности функциональное. Человек живет и действует от имени фальшивого «я», плохо считывает реальность и совершенно не в ладах с собственными чувствами. Как сыграть человека, который безостановочно по жизни играет, причем сам же этого совершенно и не понимает? По-детски убежден, что он – искренен, что он – жертва, что его обидели, что ему все должны.
Чтобы не превратить такого своего героя в явную пародию, иначе у нас вся наша жизнь станет тут пародией, еще и не смешной, приходится глубоко копать. Актер как человек сам должен быть гораздо лучше. Чтобы ему была доступна более широкая палитра. Правда, личное обаяние Симма тут как раз-таки нам на руку.
Когда мы видим, понимаем и сочувствуем – человеку, который в 50 лет клянчит деньги и у отца, и у матери, и у дочери, а объясняет все тем, что его в 13 лет родители обидели. Нанесли неисцелимую травму. Отправили не в ту школу. Он с тех самых пор и запил.
И наркотики, и карьера псу под хвост, и остановиться он не может. И ведь добьется, что все почувствуют себя виноватыми и прибегут извиняться. Каяться. А ему ради этого буквально что жизнь не дорога…
И это – не комический персонаж. И не иронический. А пожалуй что – один из лучших. Это как-то вот все так сделано, что герои, вызывая отвращение своим поступками, вместо праведного гнева вызывают печаль. Смешанную с презрением, но и с самосознанием. Это не «богатые тоже плачут», это про как оно есть, а миллионы фунтов стерлингов здесь фигурируют, чтобы подогреть интерес, а заодно и ситуацию оправдать.
Поскольку это все же не маргиналы, уничтожающие жизнь и репутацию друг друга бесплатно – или за три копейки…
Но правда и то, что деньги подешевели. Получившие по завещанию миллион, считай, что ничего не получили. Даже зритель это понимает. И пресловутые «семейные ценности» тоже подешевели. В борьбе за ресурс.
Это мне напомнило мой разговор с адвокатом, я как раз оформляю банкротство. Не справилась с долгами. И вот адвокат мне предлагает определенные мошеннические схемы и так разумно, как малому ребенку объясняет: Какие могут быть принципы, если речь идет о деньгах?
Действительно. Какие могут быть принципы? Какие могут быть чувства? Какое может быть «отложенное удовольствие»? Какая награда? Какое наказание?
Худшее, что может случиться с нарциссом – это успех, консервирующий патологию. Но никаких других вариантов он не рассматривает. Ну то есть, кое-кто пытается. Но поскольку хочет обойтись без жертв, то надолго никого не хватит.
И второе достоинство, не только я отметила. Всей этой классической истории о семье, переругавшейся из-за наследства и даже ради этого и убившей, предпосланы фрагменты интервью всех участников процесса. Такой чисто телевизионный прием, даже не сериальный.
В котором герои говорят горькие вещи и пытаются у нас на глазах осмыслить. Что это вообще с ними такое было? Что прибавляет не только интриги, но и философской и психологической глубины.
– Куда бы ты ни посмотрел, повсюду ты видишь очередного испорченного сына, дочь или жену, которые, как ты знал, способны на все. Абсолютно на все. А потом ты посмотрел в зеркало.
– Я думаю, большинство людей будут удивлены, узнав, на что они способны, когда пытаются защитить то, что любят больше всего.
– Для здравомыслия нужно быть немного безумцем.
Мораль сей басни такова: люди сами не знают, на что они способны. Не будучи ограничены ничем, кроме собственных желаний и нужд. Когда у системы ценностей нет никакой иерархии, а следовательно – нет выбора и нет внутренней борьбы. Это в кино очень просто показать, в отличие от внутреннего конфликта: триггер – реакция. Вот и вся динамика.
Поступки совершаются по первому же импульсу, импульс может быть каким угодно. Моральный сюжет утратил структуру, им правит хаос. И это очень такая важная примета времени.
И это – третье и основное его достоинство.
«Бугония», 2025
Долгожданное кино, просто фантастика. Уже есть в сети, можно смотреть. Золотой лев Венецианского кинофестиваля, режиссер Йоргос Лантимос. Про психов. И не про психов. А про то, что такова жизнь. Когда самые что ни на есть бредовые идеи и конспирологические теории оказываются вдруг чистой истинной правдой. Такой парадокс.
«Бугония», Ирландия, Великобритания, Канада, Корея Южная, США. 2025 год. Режиссер – Йоргос Лантимос. Сценарист – Уилл Трейси. Оператор – Робби Райан. С Эммой Стоун и Джесси Племонсом. Римейк южнокорейского фильма 2003 года «Спасти зеленю планету». В широкий прокат вышел 31 октября 2025. Рейтинг IMDb – 7.7
Я оба фильма смотрела, корейский – раньше. Он ужасно смешной. Он смешной, несмотря даже и на то, что там весь фильм человека буквально-таки пытают. Разными ужасными способами. Но. В этом и суть. Это, во-первых, не человек. А во-вторых, это такая игра-перевертыш с классическим триллером, просто-таки полное над всеми этими идеями и приемами издевательство. Страшно не там, где нам это показывают. Все куда страшнее.
Лантимос в «Бугонии» наследовал от Чан Джун-хвана (второй сценарист), собственно, сюжет. Два психа, один – совсем дурак, другой – фанатик, похищают главу крупнейшей местной корпорации. (Эмма Стоун). Под надуманным предлогом.